Личностный смысл приверженности к религии и свободомыслию

По всей видимости, отчетливей этот смысл просматривается именно на примере глубоко верующего человека или убежденного атеиста. Для верующего, в особенности для глубоко верующего, религия уже сама по себе сокровенное достояние. Его вера в Бога опирается на уже описанные нами психические механизмы, она укрепляется и становится привычной потребностью благодаря культовой практике. Религиозный опыт не просто питает веру, он придает ей качества самогенерирования (самоподкрепления). И все же приверженность верующего к религии не в меньшей мере объясняется дополнительными нравственно-психологическими факторами, наделяющими веру в Бога притягательным обаянием.

Под влиянием религиозного воспитания у ребенка уже в детстве вместе с усвоением начальных моментов идеи Бога формируется и чувство защищенности Богом. Позднее это детское восприятие перерастает в четкое представление о небесном покровителе, помогающем в трудные моменты. Так, около четверти опрошенных нами верующих говорили, что в крайней, стрессовой ситуации, они полагаются только на Бога. Бог Отец, Богоматерь — это не просто вторые родители, но родители именно первые, главные, основные, более сильные, мудрые, прозорливые, любяще-добрые, заботливые. С ними уверенней и хранимо-спокойней. Неверующий в глазах верующего — сиротлив и обделен. А, может быть, и убог, подобно слепому, глухому. Глубоко верующая талантливый поэт Марина Цветаева сравнивает Бога с магнитом. С болью и состраданием она сетует, что Всевышний «забыл некоторых снабдить сталью»...

Бог для верующего не только защитник, но и советник. В ситуации трудного выбора верующий человек часто обращается к пастырю за советом, ищет аналогии в запомнившихся проповедях, сюжетах и назиданиях из священных книг, обращается с молитвой, просит совета у небесных покровителей, Богородицы, самого Бога. Эффект Его «присутствия» определяет решение верующего и, что главное, придает ему энергию и решимость.

Немалое число религиозных людей находят в вере и культе компенсацию общения. Разумеется, в первую очередь речь идет о людях одиноких, как правило, с неустроенной судьбой. Уже говорилось о том, что страстная молитва сама по себе выливается в диалог-общение с Богом. Еще в большей степени потребность общения верующему человеку восполняет участие в коллективном обряде, совместное переживание. Да и сами по себе встречи с единоверцами на богослужении — реальное удовлетворение необходимых одинокому человеку контактов. В этом смысле храм выступает не только пространством богообщения, но и своеобразным центром челове-кообщения, «клубом» единоверцев. Функции такого «клуба» в особенности свойственны молитвенным домам протестантских конфессий, где даже распорядок их функционирования предполагает сочетание богослужения с занятиями по интересам, особыми мероприятиями для детей, юношества и т.п.

Совершенно исключительную роль в субъективной приверженности к религии играет даруемая ею надежда на бессмертие. Вера в загробную жизнь в известной мере ослабляет присущий, пожалуй, каждому человеку страх перед смертью, сожаление о кратковременности и хрупкости земного бытия. Но, главное, она представляет шанс на новую и бесконечную райскую жизнь, лишенную забот и страданий. Что может быть привлекательней?! По всей видимости, этот шанс наиболее весом и для разума, и для чувств. Исследования показывают, что огромное большинство верующих не просто разделяют эту надежду, но считают ее высшей наградой за благочестие, преданность Богу.

Бессмертие — сверхценность для верующего в Бога. Оно столь притягательно для чувства, что для многих и многих перевешивает сомнения рассудка, земные блага и привязанности. Более трех веков тому назад гениальный Блез Паскаль в знаменитых «Мыслях» с удивительной четкостью передал это умонанастроение, столь актуальное и сегодня для огромного большинства людей: «Бог есть или Бога нет. Но на какую сторону мы склонимся?.. Делать ставку необходимо: не в нашей воле играть или не играть... Взвесим выигрыш и проигрыш, ставя на то, что Бог есть. Возьмем два случая: если выиграете, вы выиграете все; если проиграете, то не потеряете ничего. Поэтому не колеблясь, ставьте на то, что Он есть».

Ради вечной жизни и вечного счастья Паскаль призывает: «Старайтесь же убедить себя не добыванием новых доказательств бытия Божия, а уменьшением своих страстей. Подражайте тем, кто уже «излечился от неверия». Начните так же, как и они начали; а они начинали с того, что делали все так, как бы уже веровали; пили святую воду, заказывали обедни и т.д. От этого вы уверуете и поглупеете». Под «поглупением» Паскаль, конечно, имеет в виду не буквальный смысл, но смирение ума ради приверженности Богу и веры в бессмертие.

Исследователи правомерно считают религиозное утешение немаловажным психологическим фактором описываемой приверженности. Потребность утешения в беде весьма человечна. Она снижает тяжелые переживания, в особенности, если сопровождается реальной поддержкой страдающему человеку. Но далеко не всегда, к сожалению, такой человек находит понимание и помощь со стороны окружающих. Невнимание и черствость встречаются еще слишком часто. Готовность к сопереживанию, сочувствию, к предоставлению реальной помощи оказавшемуся в несчастье присущи далеко не каждому в нашем окружении. По всей видимости, у глубоко верующего столь благородную готовность стимулирует проповедь любви к ближнему. Разумеется, она присуща и морально достойному неверующему человеку.

Особенно обострена потребность в утешении при столкновении с непоправимым несчастьем, например при утрате близкого человека. В этом случае религиозное утешение наделяет горестное событие неким мистическим смыслом, тем самым словно примиряя со случившимся: «так предопределено, ничего не поделаешь». Но главное — вера в загробную жизнь дает надежду на встречу с дорогим человеком. Можно ли придумать психологически более сильную поддержку скорбящему об утрате?!

Приверженность к религии часто опирается и на широко распространенное мнение о ее благодатном воздействии на мораль. В гл. «Религия и мораль» эта тема будет рассмотрена подробно. Здесь же заметим, что данное мнение у многих верующих — один из наиболее частых аргументов в защиту их приверженности. Пристрастие к вере нередко окрашивает и их моральную оценку окружения: это и некоторая снисходительность к единоверцам, и завышенная требовательность к иноверцам, в особенности к неверующим. Мировоззренческая предубежденность часто присуща верующим и неверующим как своеобразный психологический аккомпанемент страстных убеждений. Благодаря ей верующему представляется, что в среде единоверцев моральных личностей намного больше, чем вовне.

И наконец, назовем заключительный фактор религиозной приверженности — эстетические переживания, рождаемые в культе. Выше уже описывались чувственные впечатления верующего при посещении храма, сама обстановка которого настраивает на молитвенную сосредоточенность. Моменты театральности богослужения не случайны: религия теснейшим образом связана с искусством. Красочность культа для верующего, пожалуй, еще более впечатляюща, нежели яркие феномены светской театральности. Для многих и многих верующих торжественность храмовых церемоний, духовное пение, краски икон и фресок и другие культово-эстетические впечатления — едва ли не единственные проявления праздничной атмосферы в однообразии будней. Очевидно, участие в культовых действах и отношениях у верующих соответствует также естественной игровой потребности, вхождению в новые «роли».

Таковы важнейшие психологические факторы религиозной приверженности. Как видим, они отнюдь не поверхностны. Вместе с чувственным опытом они наделяют религиозность, как едва ли не постоянное состояние верующего, чертами устойчивого личностного качества. Личностный смысл религиозной веры столь значим, что отход от нее почти всегда связан с глубокими переживаниями: утрачивая религиозную веру, личность теряет и нечто безмерно привлекательное в прошлом. С изумительной силой это ощущение решимости отхода от религии и в то же время сожаления об утрате веры передал Сергей Есенин:

Стыдно мне, что я в Бога верил, Горько мне, что не верю теперь. Я хочу при последней минуте Попросить тех, кто будет со мной, — Чтоб за все за грехи мои тяжкие, За неверие в благодать Положили меня в русской рубашке Под иконами умирать.

Теперь выясним, в чем состоит личностный смысл приверженности к свободомыслию. Уже у колеблющегося в религиозной вере эти смысловые моменты в чем-то перекрывают привлекательность религии, а порой и страх наказания за грех сомнения. Мировоззренческий поиск — тоже едва ли не постоянное состояние пытливой личности, стремящейся согласовать веру и убеждения с жизненным опытом и приобретаемыми знаниями. Описанный выше субъективный опыт неверующего очертил ведущие психологические механизмы такого поиска в отношении к религии. Здесь следует обратиться к рассмотрению факторов субъективной привлекательности свободомыслия как такового и атеизма как его наиболее последовательной формы.

Скорее всего, именно ощущение независимости и свободы — ведущее ощущение в удовлетворенности неверующего своей мировоззренческой позицией. Эта позиция представляется личности единственно истинной, исходя из ее опыта. Такая уверенность особенно сильна у атеиста. Как правило, он слышал о религиозном опыте и интерпретирует его в качестве субъективного эффекта, не имеющего под собой достоверной основы. Иными словами, вера в сверхъестественное, как и субъективные удостоверения в нем, в глазах неверующего выглядят заблуждением, объективно лишенным смысла. Неверие в Бога при таком взгляде воспринимается как свобода от иллюзий.

Ощущение независимости и свободы у неверующего усилено его психологическим отношением к идее небесного покровителя и защитника. Неверующий не разделяет эту идею. Более того, он воспринимает ее как стеснение своей воли, веры в собственные силы и возможности, как ущемление достоинства личности. Он полагает, что ожидание помощи Бога демобилизует человека, а безропотное послушание Церкви и пастырю препятствует самоутверждению личности. При этом он часто ссылается на те или иные негативные проявления в истории церквей.

Отрицание идеи Бога — не рядовая логическая операция разума. Это и своеобразный нравственный выбор, отнюдь не лишенный переживаний. Подчас это и мужественный вызов религиозному окружению, стойким традициям ближайшей среды неверующего человека. Но для того, кто преодолел в себе с детства усвоенную веру в Бога, это нелегкое смысложизненнос решение, переосмысление многих связанных с ним взглядов, представлений, жизненного и чувственного опыта, ценностных ориентаций, отношений, связей, привязанностей, привычек.

Целая гамма острых переживаний связана с преодолением мистического страха, с утратой надежды на загробную жизнь, на небесную защиту, помощь и поддержку в беде, с глубокой переменой образа мыслей и даже жизни. Некоторые не в силах довести до конца столь дерзновенное решение и со временем раскаиваются в нем. Последовательные в поиске истины личности не останавливаются на полпути: от веры в Бога они обращаются к вере в человека, в разум, в науку.

Это — очень важный момент не только в мировоззренческом, но и в психологическом плане. Рациональное решение — отрицание идеи Бога, как уже показано, столь кардинально, что вызывает настоящий переворот в субъективном мире с детства верующего человека. Но, как правило, и для не приобщившегося к религиозной вере индивида такое решение, более спокойное и взвешенное, тоже является своеобразным вызовом, осмысленным восприятием идей, ценностей и ориентаций свободомыслия и атеизма. В центре этих взглядов и чувствований — вера в человека.

Вера в человека — естественное состояние отрицающего идею Бога и веру в сверхъестественное. Таково состояние индивида, уверенного в своем трезво реалистическом мироощущении. Эта вера, разумеется, не мистична и не плод гордыни. Она исходит из понимания человека как высшего произведения природы и высшей ценности мироздания, не нуждающейся в небесной санкции. Вера свободомыслия оптимистична и пронизана глубоким человеколюбием. Она не идеализирует человека и не вуалирует негативные стороны его истории. В этом видении человек предстает не своевольной и греховной тварью, но субъектом собственной истории, ответственным за свою судьбу, достойным уважения и счастья. Гуманизм свободомыслия — сильный фактор мировоззренческой приверженности неверующего.

Вера в разум и науку — важная психологическая опора неверующего в Бога индивида. Его личный жизненный опыт едва ли не повседневно укрепляет уверенность в истинности научных знаний, в преимуществе научного поиска над наитием Откровения. Не приемля идеи Бога и веры в сверхъестественное, неверующий освобождается от стесняющих человека культовых установлений, запретов и повелений, ориентированных на служение Богу и подчинение церковной дисциплине.

Но вопреки нередким утверждениям «если Бога нет, то все позволено», нерелигиозный человек при этом не утрачивает моральности и долга. Лишь нравственно неустойчивому человеку необходима внешняя узда — боязнь небесного или земного возмездия. Индивид, глубоко убежденный в своем свободомыслии, верит прежде всего в собственные силы и спрашивает с себя за вольные или невольные проступки, упущения и ошибки. Он полагается на естественное понимание и помощь близких и дальних сограждан и не испытывает нужды в небесной поддержке. И эта нравственнопсихологическая позиция для него наделена личностным смыслом.

Свободомыслие привлекает не одним лишь освобождением от религиозных верований и из них вытекающих стеснений, но и приверженностью к ценностям «мирского» образа жизни. Да и сама такая краткая и единственная земная жизнь в мироощущении неверующего индивида понимается им как наивысшее достояние человека.

Не будем взвешивать, что привлекательней в этом сопоставлении: религия или свободомыслие. Здесь описаны их ведущие психологические факторы. Каждый, вероятно, может дополнить эти факторы исходя из собственных наблюдений и опыта. А уж определиться в собственной мировоззренческой приверженности он обязан сам, не подражая другим.

Студенту и преподавателю

Тема этой главы продолжает теоретический анализ положений первой, второй и пятой глав данной книги и дает студенту и педагогу понимание сокровенных механизмов отношения личности к религии или свободомыслию. Такое понимание особенно необходимо преподавателю религиоведческих дисциплин. Оно позволяет пробудить интерес студентов к предмету, а главное, способствует формированию у них действительно духовного отношения к вопросам религии как к культурному достоянию человека, как к задаче собственного мировоззренческого становления.

Содержание главы поможет преподавателю выработать методику тактичного изложения данной дисциплины с учетом различий в отношении студентов к религии, сформировать мировоззренческую толерантность в коллективе.

Вопросы для проверки

1. Раскройте психологические особенности религиозной веры. Какова роль в ней идеи Бога?

  • 2. Что такое латентная религиозность?
  • 3. Каково воздействие религиозной веры и культа на чувственный мир личности?
  • 4. Что представляет собой религиозный опыт?
  • 5. В чем состоит субъективный опыт неверующего?
  • 6. Опишите психологические факторы религиозной приверженности.
  • 7. Опишите психологические факторы приверженности к свободомыслию.

Рекомендуемая литература

  • 1. Введение в общее религиоведение / Под ред. И.Н. Яблокова. М., 2008.
  • 2. Грановская Р.М. Психология веры. СПб., 2004.
  • 3. Джемс В. Многообразие религиозного опыта. СПб., 1993.
  • 4. Ильин И.А. Аксиомы религиозного опыта. М., 1993.
  • 5. Московичи С. Машина, творящая богов. М., 1998.
  • 6. Ничипоров Б.В. Введение в христианскую психологию. М., 1994.
  • 7. Писманик М.Г. Личность и религия. М., 1976.
  • 8. Платонов К.К. Психология религии. М., 1967.
  • 9. Самыгин С. И. Религиоведение: социология и психология религии / С.И. Самыгин, В.Н. Нечипуренко, И.И. Полонская. Ростов н/Д, 1996.
  • 10. Угринович Д.М. Психология религии. М., 1986.

Религия

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >