Субъективный опыт верующего и неверующего

верующего и неверующего

Как правило, верующий располагает большим или меньшим числом для него несомненных данных, подтверждающих веру в Бога, ангелов, загробный мир, бессмертную душу, чудеса. Религиозный опыт обретается не механическим участием верующего в богослужении и обряде, но живым его погружением в мистическую реальность, для которой, по меткому замечанию П. Бергера, обыденный опыт не более, чем прихожая: «Там, где говорят ангелы, всякие житейские дела становятся незначительными, бледнеют до состояния нереальности».

Религиозный опыт почти нельзя описать на мирском языке, опирающемся на мирской же опыт. Да и верующий лишь приблизительно вербализует этот мистический опыт, причем на том языке значений, который отсутствует в тезаурусе неверующего. С трудностью научной интерпретации этой туманной информации сталкивается даже религиозно-ориентированный исследователь. Неверующему же ученому это особенно сложно. Поэтому в психологии религии основная часть данных — это косвенная информация: смутные самосвидетельства верующих или бывших верующих, сообщения религиозных служителей (в том числе данные об исповедях), богословские констатации и пр.

Многие исследователи связывают содержание религиозного опыта верующего с психологическим механизмом установки. Эта установка формируется им неосознанно, под влиянием обычно с детства усвоенной религиозной веры и собственной субъективной погруженности в мир сверхъестественного. Ежедневная молитва, периодические богослужения и обряды закрепляют эту установку, а культовые переживания не просто способствуют субъективному восприятию, но и снимают барьеры критичности по отношению к той информации, которая уже внешне согласуется с устоями веры. Установка функционирует как своеобразный фильтр. То есть впечатления, согласующиеся с верой, неосознанно усиливаются, поскольку отвечают ожиданиям и надеждам того, кто верит в чудо и сверхъестественное. И наоборот, впечатления, даже отдаленно не согласующиеся с верой, фильтруются и отбрасываются.

Благодаря названной психологической установке верующий нередко наделяет качеством чуда то естественное, что чем-то особо впечатляет, поражает его. Состояние веры размывает границу между удивительным и чудесным, а субъективная погруженность в мир сверхъестественного придает таким естественным реалиям отсвет потустороннего. В первую очередь, это касается событий, природная сущность которых верующему не ясна.

Например, сновидения. К ним верующий обычно бывает особенно внимательным. Как правило, их психологический механизм ему неизвестен, в них видится нечто мистическое. Едва ли не каждый второй из обследованных учеными верующих держит в памяти сновидения, которые толкует как чудесные «знамения». Верующие редко говорят о явлении во сне ангела или другого небесного существа, о видении сюжетов священных книг и иных подобных ярких свидетельствах чуда. Чаще ищут «знамение» в причудливых переплетениях во сне реальных событий, вкладывая в них сакральный смысл. Таким образом, возникающие во сне при ослабленном контроле сознания «небывалые комбинации бывалых впечатлений» (так выдающийся физиолог И.М. Сеченов называл сновидения) в глазах верующего приобретают силу свидетельства о чуде и пополняют запас его субъективного религиозного опыта.

Немалую роль в пополнении этого опыта играют и случайности. В обыденном сознании не укладывается понимание случая как обязательного компонента каждого естественного события. В неожиданных случайностях, в необычных совпадениях религиозно ориентированный человек тоже видит знамение божественного рока, судьбы, проявление чуда. Пожалуй, каждый верующий без особого труда приведет примеры таких случаев — «знамений» из личной жизни.

Однако совершенно исключительную роль в религиозном опыте многих верующих играет ощущение присутствия Бога. Яркое и ошеломляющее, оно иногда вдруг осязаемо возникает в молитве, при отправлении других обрядов, глубоко захвативших воображение и чувства верующего. Как правило, это ощущение свойственно очень эмоциональным людям, но оно приходит и к эмоционально сдержанным, но глубоко верующим личностям, правда, в менее яркой форме.

Эффект присутствия Бога плохо изучен с психологической стороны. Делясь этим ощущением, верующие тоже указывают на его словесную невыразимость. Бог, по их словам, созерцается не «внешними, а внутренними очами» и потому не поддается описанию: «Бог присутствует не материально, а духовно», «к Нему нельзя прикоснуться рукой, но Он рядом со мной, я чувствую Его, Он внимает мне». И верующему непонятны доводы атеиста, утверждающего, что присутствие Бога — лишь кажущееся. По нашему глубокому убеждению, проявление такого присутствия не является психическим отклонением: это естественный продукт интенсивной веры, глубокой погруженности в мир сверхъестественного. Разве что у людей психически неуравновешенных или нездоровых ощущение присутствия Бога может быть отклонением от нормы.

Здесь приведены лишь наиболее примечательные данные субъективного опыта верующего. В реальности религиозный опыт богаче и многообразней. Как правило, он питается и иными чувственными эффектами, впечатлениями индивидуального жизненного пути. Лишь у человека, формально следующего культу, этот опыт ограничен, а то и совсем отсутствует. Действительно религиозный человек обычно им наделен, считает его своим сокровенным достоянием, которым нередко делится с близкими людьми, поддерживая их приверженность к религии.

Теперь рассмотрим субъективный опыт неверующего в его отношении к религии. Назовем это «опытом неверия». Как уже отмечалось, это малоизученная тема психологии. К тому же опыт неверия по сравнению с религиозным опытом гораздо прозаичнее, беднее чувственными эффектами и странностями. Меньшая эмоционально-чувственная насыщенность субъективного опыта неверующего, конечно же, не свидетельство его ограниченности и ущербности. Спор об истинности того или другого опыта неуместен на страницах этой книги, положимся на разумение самого читателя. Но, осуществляя свой религиозный выбор, читатель должен знать и об опыте неверующего.

Как и у верующего человека, опыт нерелигиозного человека в первую очередь проистекает из реалий и переживаний индивидуального жизненного пути. Именно житейский личный опыт особенно влияет на миропонимание и мироощущение личности. Как правило, у неверующего отсутствует та обычно с детства присущая религиозному человеку мистическая установка, которая своеобразно преломляет поступающую информацию и поддерживает его веру. У неверующего отсутствует и погружение в культ. Стихийно или осознанно в центре миропонимания неверующего доминирует ра ционально-материалистический подход к событиям действительности и проявлениям собственного сознания. Религиозной установке верующего у неверующего человека противостоит установка светская, практически реалистическая и критичная. Она тоже фильтрует поступающую информацию, отцеживает несовместимое с исходноматериалистическими принципами. По этой причине его практический опыт, усвоенные знания и житейские впечатления экранируют те или иные спорадические религиозные влияния и делают его невосприимчивым к вере в сверхъестественное, к восприятию идеи Бога.

Возможно, у неверующего критичность сильней доминирует над доверчивостью, нежели у религиозного человека. Недоверие и даже предвзятость к религиозной информации — примечательная деталь мировоззренческой установки неверующего. Отсюда и настороженность к религиозным источникам информации. Недалекий и малокультурный неверующий человек нередко посмеивается над кажущейся ему ограниченностью верующего, даже не вслушиваясь в его доводы. Впрочем, предвзятость часто свойственна и людям культурным. Это касается, например, сообщений о необычных и странных событиях. Первая реакция верующего — внимание. Первая реакция неверующего — отрицание. Различие реакций — это различие преобладающих установок и психических состояний у того и другого.

Если выясняется, что необычное событие имеет место, неверующий все равно далек от его мистического истолкования. Он стремится обнаружить его скрытую естественную природу. Как правило, пусть не сразу, но это ему удается: материалистическое миро-освещение снимает покров таинственного и мистического с «аномальных» событий.

Более пытливый человек идет намного дальше — обращается не только к осмыслению природы таких «аномалий», но и к осознанной критике самих основ религиозно-идеалистического миропонимания и мироощущения. Чаще всего пытливый неверующий не сбивается на вульгарные формы свободомыслия: и жизненный опыт, и материалистическая установка, и научный навык (в меру полученного им образования) направляют его критичность в русло атеизма. Обеспокоенностью «аномалиями» и иными проявлениями таинственного атеизм не просто снижает и нейтрализует их, но и переводит из сферы чувственной в сферу рациональных размышлений, которые по-своему организуют знания и опыт, способствуют преодолению религиозно-идеалистической интерпретации предмета размышлений. Философско-материалистический потенциал атеизма — очень солидная опора мировоззренческого свободомыслия. Опыт свободомыслия преимущественно рационалистичен. Тем не менее, для его сторонников этот опыт — тоже личностное достояние: с ним связаны многие важные убеждения личности.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >