Психология отношения к религии и свободомыслию

Психология религии

Вторая половина XIX в. — время становления религиоведения и экспериментальной (опытной) психологии. На границе между этими науками формируется психология религии. Ее основы были заложены в исследованиях С. Холла, В. Вундта, У. Джемса, Т. Рибо, впервые обратившихся к научному анализу религиозных проявлений в мышлении, чувствах и поведении человека. В XX в. психология религии получила многостороннее и более углубленное развитие в трудах Т. Флурнуа, 3. Фрейда, К. Юнга, Г. Оллпорта, Р. Отто, видных отечественных исследователей Р.М. Грановской, К. К. Платонова, М.А. Поповой, Д.М. Угриновича.

Первостепенное внимание в психологии религии уделяется субъективным проявлениям верующего, связанным с религиозной приверженностью. Они всегда интимны и трудноуловимы для исследователя, который, по выражению известного американского религиоведа П. Бергера, должен обладать «теологическим слухом». Это одна из важных причин недостатка объективной информации в отношении таких проявлений.

Но еще менее изучено отношение к религии неверующих, а в особенности психология свободомыслия. И все же к настоящему времени в этой пограничной области религиоведения и психологии накоплены ценнейшие данные, позволяющие проникнуть в сокровенные глубины отношения человека к религии. Эти данные помогают верующему и неверующему лучше понять как самих себя, так и друг друга, а значит, способствуют преодолению отчужденности, установлению взаимопонимания.

Из обширного круга проблем психологии религии здесь будут освещены три: психология веры и культа, субъективный опыт верующего и неверующего, личностный смысл приверженности к религии или к свободомыслию.

Обратимся сначала к психологии веры и культа. В главе 1 в общей форме уже был определен главный признак религии — вера в сверхъестественные силы и существа и поклонение им. Указаны основные отличия светской и религиозной веры. Теперь раскроем их внутренние механизмы.

Выдающийся русский религиозный философ В.С. Соловьев писал: «Вера означает признание чего-либо истинным с такой решительностью, которая превышает силу внешних фактических и формально-логических доказательств». Именно такова по своей психологической природе вера в сверхъестественное. Сверхъестественное для религиозного человека такая же несомненная очевидность, как существование природного мира или собственное бытие.

Логическая недоказуемость сверхъестественного мало беспокоит подавляющее большинство верующих: доказательства они оставляют на долю богословов.

Немецкий теолог Р. Отто в своем известном труде «Святое» (1917) ввел в религиоведение понятие «нуминозное», т.е. то глубинное в религии, что и составляет ее сущность. Этот термин получил довольно широкое распространение у религиоведов, он и на самом деле обозначает то субъективно-общее, что ощущаемо в религиозной вере. По утверждению Р. Отто, нуменозное содержит в себе «объективные моменты»: «чувство тварности», «соприкосновение со священным», «внушающее трепет», «всемогущее величие», нечто «энергическое». Но на наш взгляд, эти моменты, как в совокупности, так и по отдельности, отнюдь не обязательно присутствуют в религиозном восприятии каждого верующего человека. А главное, они ничуть не объективизируют ощущение сверхъестественного в религиозной вере. То есть не наделяют субъективный эффект ощущения нуми-нозного у верующего человека качествами действительной реальности. Тем не менее признаем, что этот субъективный эффект органически встраивается у верующего в его картину мира. Причем не дополнительной деталью, а ее конструктивной основой.

В особенности это касается идеи Бога. Данная идея обязательно присутствует в развитых религиях, находится в центре миропонимания верующего и составляет ядро его религиозности. «С помощью идеи Бога, — тонко констатирует известный психолог Р.М. Грановская, — человек выносит часть себя за пределы своей индивидуальности и телесности». Идея Бога выступает своеобразной призмой его мировосприятия и тем самым организует, упорядочивает и окрашивает многие проявления психической жизни религиозного человека. Вера в Бога — особое состояние сознания верующего, неотделимое от его собственного самосознания, от немалой части потребностей, интересов, ожиданий и надежд. Она включается в размышления, воображение, волю и переживания личности, пребывает в памяти, составляет своеобразный эпицентр мировоззрения. В силу этого идея Бога во многом определяет поведение верующего человека.

В отличие от веры-доверия, того преимущественно ситуативного состояния, которое свойственно и нерелигиозным людям, вера в Бога представляет собой устойчивое состояние психики религиозного человека. Правда, не одинаковое по своей интенсивности. У человека, колеблющегося в религиозной вере, это состояние смутно, временами совсем отключено, напоминает о себе лишь эпизодически. У так называемого традиционного верующего оно почти постоянно, но тоже поверхностно и оживляется разве что при выполнении каких-то особенно впечатляющих культовых действований. У глубоко верующего это состояние, подобно дыханию, неотключаемо от сознания. Разумеется, и у него оно пульсирует, то нарастая, то снижаясь. Иногда же смешивается с наплывающими сомнениями, как правило, эпизодичными и осознанно преодолеваемыми. У человека экзальтированного, а вместе с тем и малокультурного, это состояние иногда принимает форму болезненной, безрассудной неприязни и нетерпимости к инакомыслящим и иноверцам, особенно — к не верующим в Бога. Фанатизм — отклонение от нормальной религиозной веры.

Человеку, далекому от религии, трудно представить себе это особое состояние психики верующего. И не потому, что оно принципиально непознаваемо. Но потому, что весьма и весьма специфично, интимно и ощущаемо только изнутри самим верующим. Знакомо это состояние и тем, кто по каким-то обстоятельствам отошел от религиозной веры. Впрочем, и для верующего человека это состояние по-своему таинственно и словесно невыразимо (не вербализуемо). По высказываниям верующих, это состояние сверхчувственного, мистического погружения в мир сверхъестественного, в некое дополнительное, сокровенное измерение. Это состояние необычной приподнятости, некоего энтузиазма, сходное с вдохновением.

Особый психологический случай — состояние латентной (дремлющей) религиозности. Оно знакомо тем, кто вырос в религиозном окружении, испытал религиозные переживания, но так и не усвоил веру, не осознал себя религиозным. Впечатления и переживания детства по каким-то причинам у них не закрепились и не стали привычными. Частью забылись, а частью ушли куда-то в подсознание, не преодоленные сознательным восприятием свободомыслия, атеизма. В какой-то момент (иногда в стрессовой ситуации) эти забытые впечатления и переживания вдруг выплывают на экран сознания ярко и интенсивно, подобно некоему озарению-чуду. Таким образом, дремлющая религиозность может стать актуальной, даже экзальтированной, что нередко и происходит в наше беспокойное время.

Как уже сказано, религиозная вера накладывает глубокий отпечаток на чувственный мир личности. Под ее влиянием естественные чувствования приобретают своеобразную мистическую окраску в том, что затрагивает отношение верующего к сверхъестественному. Так, переносимое на Бога естественное чувство любви у верующего не просто подобно его любовному отношению к дорогому человеку. Любовь к Богу — это чувство не только более интенсивное, но особенно возвышенное, благоговейное, святое. Страх перед Богом — не просто испуг, это трепет перед возможным наказанием, ужас перед величием событий, определенных Богом, а в то же время ощущение сыновней преданности Ему.

Естественное чувство преданности у верующего в его отношении к Богу — не просто послушание и верность, но и возвышающее самоотречение, насыщенное мистическим смыслом. Приведем характернейшую выдержку из посланий апостола Павла: «Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу. И уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал., 2, 19—20). Глубоко верующие люди часто ссылаются на эти слова как на ориентир-идеал преданности, труднодостижимый простому смертному. Как правило, глубоко верующий человек избегает показной демонстрации такой преданности: мистически-окрашенное, это чувство в то же время сокровенно, глубоко интимно.

Бездумное следование моде (публичное демонстрирование аксессуаров религиозной веры, формальное участие в богослужении и т.п.) свидетельствует, скорее, не об искренней преданности Богу, а о показном благочестии, чуждом психологии действительно религиозного человека.

Теперь обратимся к психологической стороне культа. Культ не просто опредмечивает, овеществляет веру в сверхъестественное. Богослужения, таинства, обряды, как и сама вера, являют для верующего пространство сверхъестественного, «небо на земле», место священного общения с Богом. Уже молитва, совершаемая наедине, более или менее явственно погружает молящегося в это пространство. Страстная же молитва, помимо ощущения пребывания в мире священного, наделяет верующего и чувством сопричастности к событиям, в том мире происходящим. И даже ощущением диалога с Богом. Об эффекте присутствия Бога далее будет сказано особо.

Конечно же, формальное выполнение обряда — не более чем визит вежливости к Богу, не порождающий мистического ощущения у отправляющего культ. Культ — это поведенческое воплощение религиозной веры, и если эта вера формальна и поверхностна, то нет и ощущения богообщения, особенно действенного именно в коллективном обряде. Закономерности групповой психологии чрезвычайно активизируют включенность в пространство сверхъестественного, да и сами переживания от пребывания в нем. В первую очередь, это относится к наиболее важным ритуалам — церковному богослужению, таинствам, крестному ходу.

Разумеется, очень многое зависит от того, кто руководит коллективным ритуалом. Осознанно или неосознанно, но люди всегда чувствуют, формально или искренне общаются с ними. Глубокая и искренняя вера пастыря не оставляет равнодушными участников служения, и оно обретает качества священнодействия, захватывает молящихся, пробуждая переживания, приобщающие к богообщению.

Уже сам приход в храм — дом Божий — настраивает верующего на особое внимание к пастырю, наделенному Божественной благодатью (харизмой). Этому же деятельно способствует мистическая символика храмового обустройства, предназначенная для пробуждения и поддержания молитвенной сосредоточенности. Колокольный звон, пение хора, лики икон, роспись стен, запах ладана, мерцание свечей усиливают это внимание и ощущение особой торжественности богослужения. Проповедь пастыря воплощает чувственные впечатления верующего в словесную форму и проясняет их мистический смысл. Эмоциональная сторона культа, таким образом, сливается с рациональной стороной, поддерживая и подкрепляя состояние религиозной веры.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >