Исторические формы свободомыслия

Формы свободомыслия в отношении к религии достаточно многообразны. Сравнительно примитивной, ранней формой такого свободомыслия является богоборчество — осуждение богов за попущение злу и неустройство в мире, за их равнодушие к людским страданиям, несправедливость и жестокость. В Древнем мире и в Средневековье обездоленные слои общества, стихийно и неосмысленно реагируя на его социальную несправедливость, наивно переносили на богов вину за эту несправедливость, нередко окрашивая богоборческими мотивами массовые выступления против государственной власти, сопровождавшиеся хулением чтимых святынь, а подчас и разрушением святилищ. Хуление веры, попирание святилищ — на самом деле не свободомыслие, а воинствующее бессмыслие, видимость вольнодумства.

Иной вид у нестихийного, уже осмысленного, однако тоже наивного богоборчества. Им насыщены некоторые древние сказания (миф о Прометее), фольклор (отдельные сказки и поговорки), даже отдельные священные тексты. Таков, к примеру, ветхозаветный эпизод о борьбе Иакова с Богом (Быт., 32, 24—32). Более осознаны и отчетливо вольнодумны богоборческие проявления — упреки и даже «бунт» перед Богом — у некоторых глубоко верующих и в то же время болезненно чутких личностей. Их не устраивают богословские построения теодицеи (оправдания Бога за наличие зла в мире). Достаточно вспомнить знаменитый диалог Ивана Кара мазова с братом Алешей в гениальном романе Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы»:

« — Я не Бога не принимаю, пойми ты это, я мира, им созданного, мира-то Божьего не принимаю и не могу согласиться принять... Не Бога я не принимаю, Алеша, я только билет ему почтительнейше возвращаю.

— Это бунт, — тихо и потупившись проговорил Алеша»[1].

Богоборчеству очень близка другая, тоже бесплодная и даже уродливая видимость свободомыслия — религиозный нигилизм. Нигилизм — нередкий феномен культуры на кризисных этапах ее истории. Он выражается в дерзком и циничном отвержении ее духовных ценностей, а потому представляет собой тупиковую ветвь развития культуры. Нигилизм не рационален. Это не проявление свободомыслия, а лишь озлобление, потому он не плодотворен, а разрушителен. Внешне религиозный нигилизм направлен против верований, внутренне же — враждебен и свободомыслию.

Яркое проявление религиозного (и морального) нигилизма — скандальное сочинение М. Штирнера «Единственный и его достояние» (1845). Штирнер уничижает и отвергает религию с позиций индивидуализма и эгоизма. Он именует мораль, право и религиозную веру видом мании, глумливо провозглашает христианство «домом умалишенных», категорически отрицает высшие (светские и религиозные) ценности культуры: «Всех цепляющихся за что-нибудь высшее, — а к таковым принадлежит огромное большинство людей, почти все человечество, — считаю настоящими сумасшедшими пациентами из больницы умалишенных».

В подобном ключе написано и сочинение Ф. Ницше (1844— 1900) «Антихристианин» (1888). По всей видимости, начавшаяся у автора душевная болезнь особенно обострила его религиозный нигилизм, доведя его до своеобразной религиофобии. Ницше глумится над образом Иисуса Христа («он умер по своей вине»), над Библией («недурно надевать перчатки, когда читаешь Новый Завет»), над христианской Церковью («худшей из всех мыслимых порч» и т.д. Книга Ф. Ницше стала расхожим пособием немалого числа нигилистических течений новейшего времени, в том числе анархически настроенной молодежи в ряде западных стран и нашем Отечестве.

Часто к свободомыслию относят и религиозный индифферентизм, т.е. безучастие, безразличие к религии. Однако это — отнюдь не плод свободной мысли в том обществе, где реально обеспечена свобода совести. Равнодушие к религии, скорее, является не следствием осознанных размышлений, не намеренной нейтральностью, а просто леностью мысли, далекой от истинного вольнодумства. Та

кой индифферентизм — не мировоззренческая позиция, а мировоззренческая пассивность, инфантильность, незрелость, свойственная лицам с бедными культурными запросами.

Иное дело там, где религия властвует, где Церковь опекает и контролирует духовную жизнь в обществе. Тут не только открытое выступление против нее, но даже осознанное игнорирование религии — бесспорное проявление свободы мысли. Безразличие к религии, равнодушие к Церкви и обрядам здесь обычно подвергаются осуждению не только со стороны служителей Церкви и ее ревностных прихожан, но и со стороны властей. Здесь религиозный индифферентизм — пусть неактивная и непоследовательная, но все же отчетливая мировоззренческая позиция, обычно свойственная многим деятелям культуры и искусства.

Клерикализм — уже встречавшееся здесь понятие — это стремление к политическому и культурному доминированию Церкви. Антиклерикализм — осуждение притязаний Церкви на светскую власть, на диктат в сфере образования и культуры. Очень часто такое проявление свободомыслия свойственно не только неверующим, но и приверженцам религии, опасающимся произвола Церкви. Как правило, воинствующие клерикалы выступают против прогрессивных достижений культуры и демократии, ревностно преследуют все проявления свободомыслия. Клерикальные тенденции были распространены в прошлом, но время от времени они нарастают и усиливаются даже в современных светских государствах. В предыдущей лекции нами был затронут вопрос о клерикальных проявлениях в постсоветском обществе.

Антиклерикальные идеи заметны уже в философских учениях древности и даже в некоторых богословских сочинениях. Наиболее дальновидные деятели Церкви понимали, что наделение ее высшей властью в итоге компрометирует как духовенство, так и религию. Эти идеи обычно разделяют и прогрессивные деятели культуры разных эпох. Антиклерикальные лозунги почти обязательно свойственны многим оппозиционным политическим движениям тех стран, где Церковь приближена к власти либо уже сосредоточила светскую власть в своих руках. Исторический опыт свидетельствует, что союз Церкви и светской власти непременно порождает фанатизм и произвол. Он профанирует самые привлекательные достояния религии и в результате отталкивает от Церкви не только вольнодумцев, но и многих искренне верующих людей, склоняет их к критике и Церкви, и собственных верований.

Одно из проявлений такой критики верований — религиозный скептицизм, т.е. сомнения в истинности верований. Понятие «скептицизм» родилось в лоне античной философии, а в истории философской мысли представляет собой концепцию сомнения в возможности познания мира. Однако философский скептицизм неред ко обращен и против религиозных умопостроений (это особенно характерно для эпохи Просвещения), идейно питая антиклерикальную тему в творчестве многих писателей и художников.

Религиозный скептицизм, пожалуй, является основной формой проявления свободомыслия у критически настроенного верующего человека. Неверующий в своей критике религии обычно переходит от скептицизма к атеизму, о котором будет сказано ниже. Скептицизм верующего — явление нередкое и в прошлом, и теперь. Как правило, у него порой возникающие сомнения религиозный человек воспринимает как греховный соблазн и старается преодолеть его в молениях. Но некоторые верующие нарушают веления благочестия и дерзают усомниться в догматах, канонах и иных религиозных установлениях, открыто заявляют об этом, не опасаясь церковного гнева, обвинений в ереси.

К религиозному скептицизму побуждает сопоставление канонов и догм с какими-то реалиями жизни верующих, фактами церковной истории, данными научного познания, а также сравнение религиозных канонов и догм между собой, что нередко порождает противоречия и вызывает недоумение. Благодаря этому проявления религиозного скептицизма сопровождают историю каждой конфессии, выражаясь в еретических сочинениях и движениях.

И все же все рассмотренные виды критического отношения к верованиям, культу и Церкви не затрагивают исходно-теоретических основ религии, и главное — теизм[2], центральную идею ортодоксального религиозного миропонимания, идею о Боге как абсолютной личности, пребывающей вне мира, но свободно мир создавшей и действующей в нем. Свободомыслие в отношении к религии обретает философскую основательность, пожалуй, только с появлением концепции пантеизма. В отличие от теизма, пантеизм вводит Бога в мир и отождествляет Его со Вселенной. В философию понятие «пантеизм» ввел в 1705 г. английский мыслитель Д. Толанд (1670— 1722) — автор знаменитого сочинения «Христианство без тайн», едва не поплатившийся жизнью за эту книгу, вызвавшую страшный гнев Церкви. Но истоки самой этой концепции можно найти еще у мыслителей Древней Индии, Китая и Греции. Теистический образ вне мира находящегося, но его сотворившего единого Бога тогда был еще неведом. Представления о множественности богов (политеизм) окрашивают ранние пантеистические идеи: божества нередко растворяются в мироздании или же, наоборот, растворяют мироздание в себе. Таким образом, мысленное отождествление божеств с мирозданием уже у мыслителей древности допускает двойственность (натуралистического или материалистического) истолкования пантеизма.

Эта двойственность пантеизма присуща и его более поздним вариантам, связанным с монотеизмом. Так, у мыслителей средневековой Европы находили поддержку представления о содержащемся в самой природе мировом духе, о безличном Боге, вечно творящем мироздание, о тождестве материи, разума и Бога и т.п. Эти представления питали мистические учения Средних веков и более позднего времени, а также многообразные ереси (иногда материалистически окрашенные).

Идеи пантеизма стали еще более влиятельными в эпоху Возрождения. Так, им симпатизирует и даже развивает их выдающийся немецкий философ (и одновременно католический епископ, а затем кардинал) Николай Кузанский (1401 — 1464). Бог, по его высказыванию, это «бесконечный максимум», и природа как «ограниченный максимум» поглощена Богом. Конечно же, выдающийся религиозный мыслитель придерживается идеалистического пантеизма.

Последователь идей Н. Кузанского великий итальянец Джордано Бруно (1548—1600), сожженный за свое свободомыслие на костре инквизиции, наоборот, низводил Бога к природе («природа есть не что иное, как Бог в вещах»). Таков же натуралистический пантеизм выдающегося голландского философа Б. Спинозы. Бог у него тождествен природе — единой, вечной и бесконечной субстанции, обладающей протяженностью и мышлением. Она есть причина самой себя и не нуждается в сотворении.

Идеи пантеизма разделяли выдающийся немецкий просветитель XVIII — начала XIX в. И. Гердер (1744—1803), его современник и соотечественник великий поэт и философ И. Гете (1749—1832). В XX в. пантеистических взглядов придерживались крупнейшие естествоиспытатели Э. Геккель (1834—1919), М. Планк (1858—1947) и А. Эйнштейн (1879—1955). К пантеизму склоняются многие богоискатели, почему-либо не приемлющие традиционную религию. Один из модных современных вариантов таких исканий — заимствованное из индуизма (вишнуизма) отождествление природного мира с сознанием Бога Кришны.

Еще одной формой свободомыслия в отношении к религии, обращенной к самой идее Бога и тоже порожденной философией, является деизм. Основатель этой концепции — английский философ Э. Чербери («Трактат об истине», 1624). Именно в Англии эта форма свободомыслия стала в последующем особенно популярна. Деисты признают, что Бог сотворил мироздание, но вместе с тем утверждают, что после сотворения мира Бог не принимает какого-либо участия в событиях природы и не вмешивается в их закономерный ход. Как видим, эта концепция оставляет Бога у входа в мироздание, не допуская Творца в жилище природы.

Эта дерзкая, почти материалистическая форма свободомыслия была подхвачена в XVIII в. многими выдающимися соотечественниками Чербери. Такими, например, видными мыслителями, как уже известные нам А. Коллинз, Д. Толанд, а также моралист и эстетик А. Шефтсбери (1671 — 1713). Сторонником деизма провозгласил себя великий английский ученый Д Пристли (1733—1804), прославившийся открытием кислорода, а вслед за ним — и многие другие естествоиспытатели.

Проповедниками деизма стали знаменитые американские просветители и государственные деятели Т. Джефферсон (1743—1826) и Б. Франклин (1706—1790), крупнейший физик своего времени. Во Франции к идеям деизма склонялся великий моралист и просветитель Ж.-Ж. Руссо (1712—1778), их активно пропагандировал уже упомянутый нами выдающийся писатель и философ Ф. Вольтер. «Вольтерианство» во второй половине XVIII — начале XIX в. стало весьма модным среди немалой части интеллигенции западных стран. Ему симпатизировали и многие представители просвещенного общества России. Известный русский философ А. С. Лубкин (1770—1815) и некоторые декабристы разделяли и пропагандировали идеи деизма среди студентов и в дворянской среде.

Позднее концепция деизма теряет свою популярность у философов. Но и поныне у нее немало сторонников среди свободомыслящих естествоиспытателей. Сомневаясь в бытии Бога как промыслителя мира, они убеждены в наличии разумного Творца мироздания. К этому убеждению их склоняет размышление над поразительно сложным, но в то же время закономерным и познаваемым обустройством мироздания. Впрочем, и далеким от науки людям часто свойственно это удивление-недоумение. Не зная, как объяснить множество целесообразных проявлений в природе, они склоняются к мысли о том, что кто-то так мудро устроил мир. Чтобы объяснить целесообразность мироздания, многие обращаются к материалистической философии.

  • [1] Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. М., 1997. С. 242.
  • [2] Термин ввел в философский оборот английский мыслитель XVII в. Р. Кедворт.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >