«Туаль де Жуй». Из истории французской набойки О набивной фабрике К.-Ф. Оберкамфа. XVIII век. Франция

О набивной фабрике К.-Ф. Оберкамфа. XVIII век. Франция

Искусство украшения тканей одно из самых древних на земле. Человеческий опыт в этом деле огромен и разнообразен. В арсенале художников по текстилю множество приемов и техник: от тканых узоров до росписи. Одним из наиболее распространенных методов украшения текстиля стала набойка, полновластно завладевшая умами европейских модниц уже в XVI веке. Именно в это время, благодаря торговой деятельности Ост-индских компаний, стали ввозить из Индии в Европу набивные хлопчатобумажные ткани. Их успех превзошел самые смелые ожидания. А слово indienne вошло во французский язык и использовалось для обозначения ткани (ситец) и одежды из нее. Выдающийся французский комедиограф Жан Батист Мольер словами господина Журдена («Мещанин во дворянстве») подтверждает популярность индийских набоек, заявляя: «Я сделал себе из индийской ткани халат... Мой портной уверяет, что вся знать по утрам носит такие халаты».

Во второй половине XVII веке Франция заявила о себе, как о полновластной законодательнице моды в искусстве и художественном ремесле. Французские текстильщики, а именно ткачи по шелку, которые уже превзошли по качеству и разнообразию изделий своих итальянских учителей, не знали конкуренции на рынке. Популярность же хлопка была столь очевидна и неоспорима, что стала пугать производителей шерсти и дорогостоящего шелка. И те и другие терпели убытки от хлопчатобумажного «бума», который охватил многие страны Европы в XVII веке. Франция отреагировала принятием специального декрета, запрещающего импорт хлопка и использование набивного ситца (1681 г.). Этому же способствовала отмена Нантского Эдикта (1685 г.), вынудившая протестантов покинуть пределы Франции. Среди них было много ремесленников, в том числе и мастеров набойки. Оборудование ситцевых мастерских уничтожали, проводились аресты тех, кто не соблюдал указ, а лица, носившие одежду из набивного хлопка, рисковали лишиться ее прямо на улице. Запрет на производство набойки вызвал недовольство населения, а в художественных альманахах того времени появляются сатирических стихи и картинки на эту тему.

Однако даже строгие запреты не в силах были уничтожить набивные ткани, снискавшие себе всенародную любовь. Подпольные производства вопреки всем указам существовали и пользовались их продукцией даже представители высших сословий. В Государственном Эрмитаже хранятся характерные образчики французской набойки того времени [1].

Запрет, тем не менее, просуществовал более семидесяти лет, вплоть до его отмены в 1759 году. С этого времени начинается новая «эра» в набивном деле Франции. Открываются набивочные мастерские в Париже. Появляется необходимость в искусных мастерах, на поиски которых отправляются в соседние страны представители французских фабрик.

Именно таким образом в Швейцарии оказался некий красильщик Франц, присланный парижским производителем Жаком-Даниелем Коттеном для найма искусных в техниках печатания на ткани работников. Он знакомится с 20-летним Кристофом-Филиппом Оберкамфом.

Кристоф-Филипп Оберкамф, родом из Висбадена, был потомственным красильщиком в третьем поколении, начинал свою карьеру под руководством отца. Он путешествовал вместе с ним, сопровождая его от одного места работы к другому, помогая смешивать краски. В 1755 году семья Оберкамфов переехала из Германии в Швейцарию в местечко Арау. К этому времени Кристоф-Филипп расширил свои познания, успев поработать в качестве гравера, и к моменту приглашения его на работу на Фабрику Коттена в 1758 году владел разного рода навыками.

Оберкамф обладал не только профессиональными качествами, но и деловой хваткой, сделав за короткий срок головокружительную карьеру. Уже через год он был приглашен директором производства на фабрику к Таванну, чиновнику от министерства финансов, который решил начать свое собственное текстильное дело. Оберкамф выбирает для новой фабрики городок Жуй и еще через год получает первый кусок хлопчатобумажной ткани. Это случилось 1 мая 1760 года.

Выбор Оберкамфом местечка Жуи-ан-Жоза был обусловлен разными причинами. Первая из них была желанием покинуть оживленный парижский квартал и обосноваться у реки, близость которой была необходима для промывки тканей. Кроме того, Жуй находился на близком расстоянии как от Версаля, так и от Парижа - двух главных потенциальных заказчиков текстиля.

Удобство расположения Жуй состояло также в том, что рядом не было ни одной фабрики, которая бы составляла конкуренцию в предоставлении рабочих мест мастеровым. Таким образом, все живущие в данной местности и нуждающиеся в работе, вынуждены были принимать условия руководства фабрики.

Поначалу Кристоф-Филипп исполнял на предприятии практически все главные роли - гравера, красильщика, дизайнера. Он жил на территории фабрики, обходясь одним столом набойщика за неимением другой мебели, хранил под ним свои вещи, на нем же и спал. Все тяготы разделял с ним его брат Фредерик. Оберкамф регулярно покупал новые земли, расширял и благоустраивал территорию. 60-е годы знаменовали собой значительный рост фабрики и выпускаемой ею продукции. К 1770 году Оберкамф, прожив по Франции 10 лет, получил в соответствии с законами страны французское гражданство. Он был дважды женат и имел от двух браков восемь детей, но лишь четверо их них достигли совершеннолетия. Позже один из сыновей продолжит начатое им дело.

В 1790-х годах Оберкамф приглашает архитектора Жана-Бенуа Винсента Барре для строительства новых цехов фабрики (рис. 7.2). Современные здания впечатляли размерами - ПО метров в длину, 14 метров в ширину и 23 метра в высоту. Первый этаж был отведен под печать с помощью гравировальных досок и деревянных блоков. Более 130 столов для набивки тканей стояли в два ряда и освещались через 88 окон. Каждый набойщик работал вместе с красильщиком. Второй этаж отводился для граверов и рисовальщиков. Здесь же держались клише. На третьем этаже находились женщины, выполнявшие тонкие карандашные рисунки и хранилась белая материя. Верхний этаж отводился под просушку тканей.

Главное здание сообщалось с красильней. Вот как его описывает современник Готлибб Видмер, оставивший ценнейший документ «Летопись фабрики» (от фр. Memorial de la manufacture), в котором изложил всю историю фабрики и дал детальное описание фабричных строений: «Здание было разделено на 4 части. В первой стояли скамьи, на которых в ряд были установлены чаны с красками, приготовленными для набойки. Сюда приходили набойщики каждое утро, чтобы наполнить контейнер необходимой на день порцией. Во втором помещении располагалась лаборатория, в которой с помощью нагрева и охлаждения производились все необходимые красители... В третьей комнате хранились химические вещества и тысячи прочих составляющих, которые использовались при изготовлении разнообразных красителей... В последнем помещении поместили химическую лабораторию, которой руководил Сэмюэль Видмер...» [2].

Мануфактура по окраске текстиля в XVIII веке представляла собой сложный комплекс процессов. Весь ход работ отображен на ткани, выполненной в Жуй, которая так и называется «Работа на мануфактуре» (рис. 7.1). Процесс можно разделить на две основных части: нанесение протравы и окрашивание ткани в чанах. В качестве основного красителя использовали корень марены. Протравы вырабатывались на основе железистых или алюминиевых солей или квасцов. Сгущалась протрава разными видами клеев, который фиксировал цвет. От колористической гаммы зависело количество гравировальных блоков. Работая, например, с 4 цветами, умелый мастер мог изготовить в день примерно 30 м ткани.

Ткань фабрики Оберкамфа. Набойка. Франция. XVIII век

Рис. 7.1. Ткань фабрики Оберкамфа. Набойка. Франция. XVIII век

Фабрика Оберкамфа. Холст. Масло. Ж.-Б. Гюэ. 1807 г

Рис 7.2. Фабрика Оберкамфа. Холст. Масло. Ж.-Б. Гюэ. 1807 г.

Особое внимание Оберкамф уделял работе художников. Если в ранние годы он сам занимался дизайном тканей, то с 1760 года Оберкамф все больше прибегает к услугам профессионалов. Уже в 1804 году треть от всей рабочей силы (от 1300 человек) были художники по текстилю. Общее количество узоров, созданных на фабрике Оберкамфа за время ее существования, напечатанных деревянными блоками, достигло 30.000, к этому следует добавить 650 узоров крупномасштабных монохромных композиций, выполненных на медных досках и на валу. Но и до сегодняшнего дня наиболее известны поздние монохромные узоры с изображениями жанровых сцен. Их сохранилось множество. Ткани с такими узорами чаще использовали для оформления интерьеров, в то время как цветочные мотивы больше шли на одежду, которая снашивалась быстро.

Все узоры для тканей и образцы набоек, напечатанных в Жуй, хранились в альбомах в особом помещении, которое всегда закрывалось, ключ от него хранился у администратора. На Оберкамфа работали как наемные независимые художники, так и свои фабричные. Но, кто бы не исполнял заказ, всегда Оберкамф оставлял за собой последнее право внести изменения в рисунок.

Автором ставших наиболее популярными узоров, которые ассоциируются теперь со стилем Жуй, стал Жан-Батист Гюэ (работал на фабрике с 1785 по 1811 гг.). Он адаптировал для тканей пасторальные сценки, первый ввел изображения животных, особенно популярны были «охоты» Гюэ. Именно ему принадлежит изображение производственного процесса в Жуй. После смерти Гюэ, Оберкамф пригласил новых мастеров. Один из них Карл Верне продолжал традиции Гюэ.

Оберкамф очень ревностно следил за спросом, откликаясь новыми рисунками на события в жизни страны. Сохранилась, например, ткань с узором на тему запуска в 1783 г. во Франции первого воздушного шара или ткань, посвященная теме независимости Америки. По узорам фабрики Оберкамфа можно проследить все стадии развития текстильного орнамента в середине и во второй половине XVIII века (рис. 7.4-7.5). Сохранились ткани в китайском вкусе с узорами Жана Пиллемана, ткани с различными цветочными и геометрическими узорами. Во все времена на фабрике выпускались шали, платки и косынки всевозможных видов. Особенно популярным было и остается до сих пор оформление интерьеров в «стиле туаль де Жуй» (рис. 7.3).

Оформления кровати в стиле «туаль де Жуй»

Рис. 7.3. Оформления кровати в стиле «туаль де Жуй».

XVIII век. Музей фабрики Оберкамфа

Набойки с клеймом фабрики Оберкамфа. XVIII век

Рис. 7.4. Набойки с клеймом фабрики Оберкамфа. XVIII век

Ткань фабрики Оберкамфа. XVIII век

Рис. 7.5. Ткань фабрики Оберкамфа. XVIII век

Огромное значение Оберкамф придавал техническим усовершенствованиям и тщательно контролировал технологию производства. В частности следили за качеством воды и бесперебойной ее подачей. Река Бьевр отличалась чистотой вод, а несколько работников ежедневно тщательно прочищали источники, которые питали подземную сеть труб, снабжавшую все фабричные службы и мастерские.

К 1800 году на фабрике увеличилось количество машин, усложнились технологии. Было установлено специальное оборудование, производившее печать с медных гравированных досок (рис. 7.6). Медные доски, которые использовались в Ирландии с 1752 г., в Жуй появились в 1770 г. Это случалось после поездки Оберкамфа в Швейцарию, где он увидел станок, печатающий медными пластинами. Похожая машина незамедлительно была создана на фабрике.

Медноцилиндрическая печатная машина, изобретенная в Шотландии Томасом Беллом в 1783 г., появилась у Оберкамфа в Жуй в 1797 г. (рис. 7.6). В первый же день эта новинка позволила выпустить 5.000 м ткани, что эквивалентно работе 42 набойщиков, использующих доски. Эта технология имела огромный потенциал и расширяла декоративные возможности оформления текстиля. Современное оборудование требовало специальных мастерских по починке и обслуживанию огромного числа всевозможного инструментария.

Медная гравированная пластина. Медный гравированный цилиндр печатной машины фабрики Оберкамфа

Рис. 7.6. Медная гравированная пластина. Медный гравированный цилиндр печатной машины фабрики Оберкамфа

Примерно к этому времени относится покупка Оберкамфом хлопчатобумажной фабрики в Корбейе и кожевенного завода в Шантмерле. То, с какой скоростью молодая фабрика обзаводилась новыми постройками и площадями, свидетельствует о несомненном успехе руководящей политики Оберкамфа и, как следствие, быстром росте доходов. Видмер в своем «Мемориале» называет доходы фабрики в разные годы ее существования.

Самые ранние цифры 1763 года указывают на доход в 7640 ливров, который с легкостью вырос в десять раз всего за один год. Очевидное падение доходов в 1770 и 1771 годах, которое должно рассматриваться через призму ослабления экономики Франции и неблагоприятного финансового климата в целом по стране, было с лихвой восстановлено в последующие годы. Экономическая и политическая обстановка в стране во многом были причиной колебаний стабильности в состоянии фабрики на протяжении всего периода ее существования. Для 1784 года доход составил 579 222 ливра. Ее общий капитал дошел до 2,64 миллиона ливров, продукция - до 68 793 кусков ткани, а объем продаж - до 25 744 кусков в год.

В 1790 году фабрика достигла пика по количеству рабочих - 2 026 человек. Все эти люди на протяжении многих лет по зову фабричного колокола начинали работу. Он звонил ровно 5 минут, после чего ворота наглухо закрывались, и более никто не мог ни войти, ни выйти, до окончания рабочего дня. Колокол сохранился до сих пор во дворе городской ратуши. Между Оберкамфом и его работниками существовала тесная связь, основанная на обоюдном доверии. Их объединяла общая цель. Он был щедрым на похвалу, ценил в работниках усердие, практичность и экономность. По документам фабричных архивов был составлен дневник среднестатистического рабочего. Вот как мог выглядеть его рассказ о себе. «Меня зовут Малабар, мне восемнадцать лет и я работаю на месье Оберкамфа с пятилетнего возраста. Сначала в мои обязанности входило раскладывать полотно на лугу и опрыскивать его водой. Казалось, материя открывала мне себя, становясь белее. Потом, когда мой младший брат также пошел на фабрику, я стал учеником набойщика. Мой дед любил говорить, что ремесло набойщика - самое благородное занятие. Но это еще и очень тяжелая работа. Сначала я готовил бочки с краской, а мой учитель, месье Лемуан, наносил этот калейдоскоп красок на ткань. Потом мне доверили делать краски составных цветов. Теперь у меня собственный стол для набивки, но месье Шрам еще иногда дает мне советы. Это главный набойщик. Он работает на фабрике с самого ее открытия. Месье Оберкамф - очень хороший работодатель. Все здесь его уважают. Он никогда никого не уволил и всегда старается найти для нас работу, даже в несезонное время.

Летом рабочий день начинается в пять утра, а заканчивается в семь вечера... Зимой работа начинается в семь и заканчивается полпятого. В субботу мы заканчиваем работать на час раньше. Воскресенье — выходной, если нет ажиотажного спроса на текстиль. А месье кюре всегда жалуется, если мы работаем по воскресеньям.

Моя мать тоже работает на фабрике - делает рисунки карандашом. Ей недавно дали собственный стол, и она очень гордится. Возможно, когда-нибудь я поеду искать работу в Эльзас. Говорят, там больше платят. Однако когда бы кто из рабочих ни шел к хозяину увольняться - не знаю, что он там им говорит - но они всегда возвращаются и тут же вновь принимаются за работу. И потом, вся моя семья работает на фабрике. Мы живем в деревне неподалеку, в доме дедушки.

На прошлой неделе дочка месье Оберкамфа Жюли вышла замуж. Мы послали делегацию от рабочих поздравить ее, вручить ей цветы и прочесть стихотворение, посвященное ей. Все были очень рады.

Мое лучшее воспоминание связано с визитом наследного принца. Он бывал на фабрике несколько раз, но мне особенно запомнился случай, когда он пожелал попробовать себя в набивке ткани. Так получилось, что это было у моего стола. Я стоял прямо за ним и отчетливо помню это до сих пор. Эксперименты месье Видмера с цветом просто сказочны; я очень увлекся химией. Может быть, когда-нибудь я тоже стану ходить на лекции месье Бертолле. Он частый гость нашей фабрики.

Когда я вижу всех лучших дам двора, которые являются в магазин за тканями, я очень горжусь своей работой» [3].

История фабрики не была ровной и гладкой, как это может показаться при всей успешности предприятия. Множество различных факторов влияли на рост продуктивности. После длительного подъема в начале XIX века торговля набивным текстилем изрядно пострадала от континентальной блокады. Делам фабрики, уже понесшей ущерб от неблагоприятной политической обстановки и проблем с поставками сырья, был нанесен очередной удар в 1806 году, когда на Жуй обрушились ужасные наводнения. Наполеоновские войны 1814 — 1815 годов привели к временному закрытию мастерских, чего ранее Оберкамфу удавалось избегать даже в годы Французской Революции.

В целом пережитые невзгоды демонстрируют достаточную способность бизнеса Оберкамфа приходить в норму после периодов спада. Выдающиеся качества руководителя и положительное отношение к инновациям в производстве позволили Оберкамфу бороться и преодолевать сложности. Продукция фабрики пользовалась популярностью и была известна далеко за пределами Парижа. Качество изделий, прочность окраски, своевременная реакция на моду делало ткани из Жуй привлекательным товаром.

В соответствии со статьей декрета, принятого Государственным Советом 10 ноября 1785 года, было указано ставить клейма в начале и в конце по краю каждого куска ткани (рис. 7.7). Эта полоса еще была известна как chef de piece или фабричный знак. Вот как она должна была выглядеть: «Белая полоса в три пальца шириной, на которой будут помещать на лицевой части первую букву своего имени и полностью фамилию, а также место жительства и следующие слова: прочная или непрочная краска...» [4]. В Жуй печать характеризовалась как bon feint или «крепкая краска», так как ткани можно было стирать, не опасаясь их испортить.

Ткань с клеймом фабрики Оберкамфа. Фабричный знак

Рис. 7.7. Ткань с клеймом фабрики Оберкамфа. Фабричный знак: bon teint

Ж.-Б. Изабе. Наполеон на фабрике Оберкамфа 20 июня 1806 года

Рис. 7.8. Ж.-Б. Изабе. Наполеон на фабрике Оберкамфа 20 июня 1806 года

Урожденный немец Оберкамф заслужил во Франции почет и уважение. 19 июня 1783 года в знак признания его заслуг как в профессиональной сфере, так и в политической фабрика в Жуй получила титул «Королевская Мануфактура». В марте 1787 года Оберкамф награжден Людовиком XVI патентной грамотой о присвоении дворянского звания. 18 апреля 1803 года он был назначен членом Общества Сельского Хозяйства и Торговли (Societe d ’Agriculture et de Commerce) города Канны и в том же году стал членом коллегии выборщиков от департамента Сэн-э-Уаз. На выставке продуктов промышленности в Лувре в 1806 году он получил золотую медаль первого класса за роль первопроходца в производстве набивного текстиля во Франции.

Однако нет никаких сомнений в том, что наиболее ценной для него наградой стал Орден Почетного Легиона, полученный из рук Наполеона во время его визита на фабрику 20 июня 1806 года (рис. 7.8). Тогда Наполеон, сняв с себя Орден Почетного Легиона, передал его Оберкамфу со словами: «Вы больше, чем любой другой достойны этой награды. Мы оба ведем жесткую войну с англичанами, но вы ведете ее лучше, чем я» [5].

Наконец, в 1810 году он получил Гран-При десятилетия за вклад в науку и искусство [6].

Кристоф-Филипп Оберкамф умирает в 1815 году, пережив периоды великого подъема и упадка. Он заполнил яркую страницу в истории текстильной летописи Франции, составив ей славу. Имя Оберкамфа стоит в одном ряду с блестящими мастерами текстильного дела Франции XVIII века -Жаном Ревелем, Жаном Пиллеманом, Филиппом де Лассалем...

Библиографический список

  • 1. Бирюкова, Н. Ю. Западноевропейские набивные ткани 16-18 века / Н. Ю. Бирюкова. - М.: Искусство, 1973. - С. 32.
  • 2. Riffel, М. Toile de Jouy I M. Riffel S. Rouart. - L.: Thames&Hudson, 2003.-P. 18.
  • 3. Riffel, M. Toile de Jouy / M. Riffel S. Rouart. - L.: Thames&Hudson, 2003. - P. 25.
  • 4. Riffel, M. Toile de Jouy / M. Riffel S. Rouart. - L.: Thames&Hudson, 2003.-P. 16.
  • 5. Бирюкова, H. Ю. Западноевропейские набивные ткани 16-18 века / Н. Ю. Бирюкова. - М.: Искусство, 1973. - С. 142.
  • 6. Riffel, М. Toile de Jouy / М. Riffel S. Rouart. - L.: Thames&Hudson, 2003.-P. 15.

8. Вышивка движения «Искусства и Ремесла»

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >