Интегративно-демаркационные процессы в пространстве гендерной ментальности 192 ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В современной науке значительную актуальность приобрело изучение процессов гендерной демаркации и гендерной интеграции.

Социальная и культурная дифференциация современного общества актуализирует проблему соотношения разных типов гендерной ментальности, а следовательно, и отношений мужчин и женщин как представителей полов.

Интенсивные изменения, происходящие в современном мире в сфере гендерных отношений, которые проявляются в ослаблении патриархальных эталонов, эмансипации женщин, легализации гомосексуальных браков в ряде стран и пр. вызывают необходимость осмыслить особенности отношений

между представителями полов с учетом как новых тенденций современности, так и влияния традиций и стереотипов.

Гендерные отношения складываются между субъектами, маркированными по гендерному признаку.

В соответствии с типом субъектов, участвующих во взаимодействии, гендерные отношения реализуются на разных уровнях:

  • - на уровне общества в целом;
  • - на групповом уровне;
  • - на межсубъектном уровне;
  • - на внутриличностном уровне.

Такая широкая представленность гендерных отношений свидетельствует об их особой значимости для каждого индивида.

Также гендерные отношения могут рассматриваться на основе такого критерия, как реализация власти. В соответствии с данным критерием можно обозначить:

  • - патриархальные;
  • - матриархальные;
  • - эгалитарные отношения между полами.

В патриархальном обществе отношения мужчин и женщин выстраивались на основе неравного доступа к власти и зависимости женского пола от мужского.

В современном обществе женщина получает возможность расширения своего жизненного пространства и реализации своего потенциала в публичной сфере. Выход представительниц женского пола из традиционной для них приватной сферы в публичную изменил баланс отношений полов, который складывался в течение тысячелетий.

В современном обществе начинается формирование новых гендерных отношений - женщины добиваются права реализовывать свой потенциал наравне с представителями мужского пола, а во многих странах легализируются гомосексуальные союзы. Однако во многом отношения между полами продолжают по-прежнему выстраиваться на основе традиций и имеют консервативную окрашенность. Так, например, утверждение законопроекта о легализации однополых браков во Франции вызвало массовые протестные выступления населения, сопровождающиеся столкновением с полицией. Протестующие выступали под лозунгами, призывающими к сохранению гетеросексуального брака и двуполой родительской семьи.

За стабильность фамилистических ценностей, способствующих поддержанию семейного образа жизни и составляющих основу отношений между мужчинами и женщинами, люди готовы были даже умереть. Это утверждение можно проиллюстрировать на примере радикальной акции французского писателя Д. Веннера, который публично покончил с собой в знак протеста против принятого накануне закона, позволяющего семьям гомосексуалистов усыновлять детей, в мае 2013 года.

В своем предсмертном послании Д. Веннер писал: «Я считаю, что должен пожертвовать своей собственной жизнью для того, чтобы пробудить соотечественников от летаргического сна. Я приношу в жертву то, что осталось от моей жизни в знак протеста. ... Я восстаю против отравляющих душу ядов, против индивидуалистичных желаний, что разрывают нашу связь с корнями и традиционными формами бытия, в частности с семьёй - фундаментом нашей « 293

многотысячелетней цивилизации» .

Гендерная ментальность, которая детерминирует отношения полов, задает вектор человеческого мышления посредством его стереотипизирования. Гендерные стереотипы как консервативный элемент культуры выражают стремление человека к веками складывающемуся положению вещей, к патриархальным формам жизнедеятельности человека.

В основе патриархальных отношений лежат представления о различиях гендерных ролей и иерархичности маскулинности и феминности.

При этом происходит не просто разделение, но поляризация элементов социальной системы, то есть противопоставление маскулинного и феминного друг другу, а также гендерная стратификация.

Подобная заданность отношений между мужчинами и женщинами выступала гарантией устойчивости брака и способствовала реализации репродуктивной функции представителей полов. В то же время результатом такой позиции являются представления о мужском превосходстве и женской вторичности, твердо укоренившиеся в патриархальных ментальных структурах. По словам А. Дворкин, выражением мужского превосходства было право «брать всё, что угодно для того, чтобы поддерживать и улучшать себя»[1] .

Женщина, в контексте такого превосходства, наделялась статусом объекта. В качестве объекта женщина выполняла в обществе вспомогательные роли, призванные удовлетворить разнообразные потребности мужчин: роль сексуального объекта, репродуктивную роль, ведение хозяйства и пр. Женские потребности при этом могли не учитываться.

Патриархальные отношения строились на основе конвенциальных соглашений, которые признавали приемлемость концентрации власти в руках представителей мужского пола. И мужчины, и женщины признавали сложившийся порядок вещей и действовали в соответствии со своеобразным гендерным контрактом.

Гендерный контракт может быть эксплицирован как «правила взаимодействия, права и обязанности, определяющие разделение труда по признаку пола в сферах производства и воспроизводства, и взаимно 295 ответственные отношения между женщинами и мужчинами» .

В его основе не лежали равноправие и эгалитаризм: отношения между представителями полов, обладающих разным властным потенциалом и значимостью в публичной и приватной сферах, выстраивались как компромиссные. Также устойчивость патриархальных гендерных отношений могла обеспечиваться и с помощью насилия.

В рамках патриархального гендерного контракта мужчина реализовал по отношению к женщине ряд поведенческих стратегий, которые во многом совпадают в разных культурах и в разные исторические периоды, что свидетельствует об определенном кросс-культурном единстве подобных образцов. Одной из таких маскулинных стратегий, реализующихся с древности, выступают практики патриархального властвования.

Бинарное структурирование гендерной ментальности обусловило оценку маскулинного и феминного как оппозиций, связанных с реализацией властных функций. Подобная логика поляризирует маскулинное и феминное, определяя кратические и рационально-логические характеристики маскулинности, что позволяет представителям мужского пола осознавать себя в качестве нормы и субъекта власти, а женское начало, обозначает в качестве девиантного и объектного, вторичного и подвластного.

На основе такого противопоставления выстраиваются иерархические отношения полов. Такая иерархичность получает свое подкрепление в морали, религии, мифологии и др. сферах духовной жизни человека.

В качестве субъекта властвования мужчина начинает осознавать себя уже в древности, в рамках разрушения первобытного синкретизма, когда сознание человека начинает отделяться от других природных объектов. Необходимость адаптироваться в сложных условиях первобытности определила преимущество мужчины как обладателя большей, по сравнению с женщиной, физической силы, агрессивности и активности. Преодоление трудностей, покорение природы сформировало у представителей мужского пола активную позицию, которую женщины не могли реализовать ввиду своей физической и репродуктивной ограниченности. В отношении женщин начинают складываться представления, основанные на их оценке как вторичных и зависимых существ.

Уже античные мыслители в своих рассуждениях ориентировались на мужчину как некий эталон, образец, который противоположен несовершенству представительниц женского пола. По словам С. Бовуар, «подобно тому, как у древних существовала абсолютная вертикаль, по отношению к которой определялась наклонная, существовал и абсолютный тип человека - тип мужской».

Так как именно мужчины определяют ценностный вектор культуры, то и далее в человеческой истории, и философское знание, и литература, и искусство имели отчетливую антифеминную окрашенность.

1

Бовуар С. Второй пол : T. 1-2: [Пер. с фр.] / С. Бовуар; Общ. ред. и вступ, ст. Айвазовой С. - Москва ; Санкт-Петербург : Прогресс, 1997. - 832 с. - С.27.

Даже самые выдающиеся мыслители оказались не в состоянии преодолеть предубеждение против женского пола (Платон, Аристотель, А. Шопенгауэр,

3. Фрейд, О. Вейнингер и др.).

Так, Платон отрицал ценность женщины даже в аспекте любви (Афродита пошлая) и считал, что души трусливых и бесчестных мужчин после их смерти 297 переходят в женщин .

Позднее, О. Вейнингер утверждал, что женщина - лжива, аморальна, и на основании этого не может считаться личностью, в полном смысле слова[2] . Подобная позиция строилась на признании исключительной значимости биологической детерминанты половых различий и диаметральной противоположности гендерных ролей.

Гендерные различия и гендерное тождество актуализирует проблему формирования отношения к тем, кто отличается от тебя и к тем, с кем ты себя соотносишь, то есть к «мы» и «они». При этом отношение к «мы» и «они» значительно различаются.

Так идентификация индивида со своей группой может происходить как посредством обнаружения сходства с теми, кого человек определяет как «мы», так и противопоставления себя представителям других общностей, которые характеризуются как «они».

Патриархальная культура определяет «женское» как аномальное, как «другое», а, следовательно, «чужое», поэтому мужской и женский пол в рамках патриархата выступают в качестве антагонистов.

Подобную установку определяют следующие особенности патриархальной демаркации полов:

  • 1. Ориентация на бинарность, которая проявляется в демаркации индивидов на «мы» и «они», и этическая маркированность этих оппозиций.
  • 2. Непроницаемость границ между полами, которая определяет то обстоятельство, что мужчины и женщины живут по различным жизненным сценариям и даже занимают различные социальные ниши.
  • 3. Преимущественное позитивное отношение к «мы» и негативное и предубежденное отношение к представителям другого пола.
  • 4. Существование двойных моральных стандартов (например, внебрачные сексуальные отношения женщин находятся под абсолютным запретом, в то время как для мужчин такая практика определенным образом допустима).
  • 5. Агрессия по отношению к Другому с целью навязать свою волю.
  • 6. Нерефлексируемый страх перед женской сущностью.

Демаркация полов порождает практики гендерного насилия. Насилие существует на всех уровнях социальной иерархии и связано с отношениями господства и подчинения.

Насилие можно определить в качестве своеобразных действий индивидов, общностей и даже социальных институтов, сопровождающихся

применением силы. Результатом насилия выступают действия людей, которые не являются добровольными и противоречат собственным стремлениям человека.

Насилие выступает социокультурным феноменом и осуществляется в соответствии с той ценностно-ориентационной системой, которая существует в том или ином обществе. Насилие может оцениваться положительно, одобряться, если реализуется по отношению к чужому, чьи интересы и ценности противоположны собственным образцам.

Практически во всех обществах практикуется гендерное насилие, которому могут подвергаться представители и мужского, и женского пола. В то же время в связи с продолжающей существовать в обществе патриархальной идеологией преимущественным объектом гендерного насилия выступают женщины.

Также следует отметить, что насилие по отношению к женщине практиковалось веками. Одной из наиболее распространенных форм гендерного насилия в отношении женщин - домашнее насилие, которое выступает как совокупность физического, вербального, экономического и других видов влияния на женщин со стороны представителей мужского пола.

Уже в рамках первобытности, по свидетельству Г. Рубин, для принуждения женщин к покорности применяется физическое насилие. Например, в долине Амазонки и в горах Новой Гвинеи для запугивания женщин используют 299 групповое изнасилование .

Изнасилование, как одна из наиболее жестоких практик гендерного насилия, существует в обществе с древности. Изнасилованию подвергались женщины любого социального статуса, возраста и этнической принадлежности. По утверждению Э. Гидденса, все женщины, в некотором смысле, могут считаться жертвами изнасилования. Даже если женщина никогда не подвергалась нападению, она может бояться выходить в одиночку в вечернее время, но также и испытывать опасение, что подвергнется изнасилованию в собственном доме. Гидденс приводит перечень советов женщинам, которые помогут сократить риск стать жертвой изнасилования, опубликованный одной из женских организаций США. Среди таких советов - рекомендация укрепить замки, окна и двери в своей квартире, не указывать свое имя на дверной табличке, избегать незнакомцев и не впускать незнакомцев в дом, опасаться безлюдных подъездов и пр.[3] .

Сексуальное насилие в глазах представителей мужского пола всегда имело определенное оправдание. Общественное мнение под влиянием патриархальной идеологии, даже в современном обществе во многом возлагает ответственность за произошедшее насилие на саму жертву, полагая, что

поведение и внешний вид жертвы может выступать провоцирующим фактором преступления.

Среди мужчин также бытует мнение, что женщина даже хочет быть изнасилованной, но скрывает свои желания.

Еще одной из наиболее жестоких практик гендерного насилия в отношениях полов является убийство.

По мнению западных исследователей, прекращение отношений и ситуация измены значительно чаще приводит к убийству женщины мужчиной, нежели наоборот[4] .

Еще одной специфической разновидностью гендерного насилия является инфантицид девочек.

В древности у некоторых народов нежеланных девочек убивали сразу после рождения, а в современных обществах с развитием пренатальных технологий широко используется селективное абортирование девочек. Такая ситуация свойственна для ряда азиатских и африканских стран - Китая, Индии, Пакистана, Бангладеш, Непала, Западной Азии и Египта.

Например, в современной Индии, по свидетельству Т. Шекера и Н. Хатти, наблюдается дисбаланс представительниц женского пола, причиной которого выступает предпочтение рождения сыновей, которые считаются более ценными 302 и желанными, чем дочери .

Сыновья могут выполнять необходимые для семьи религиозные обряды, являются наследниками земельных наделов, а также выполняют функцию экономической поддержки родителей. Ценность дочерей снижает тот факт, что после вступления в брак они полностью переходят в распоряжение семьи мужа и, таким образом, не могут принести никакой пользы своим родителям.

В современных азиатских странах предпочтение рождения ребенка мужского пола приводит к увеличению количества селективных абортов и высокой смертности девочек до пяти лет.

В то же время с ростом благосостояния и экономического развития общества, а также эмансипации представительниц женского пола предпочтение сыновей теряет свое значение, что в будущем позволит пересмотреть отношение к женщинам в целом.

Гендерное насилие не ограничивается физической или сексуальной его разновидностью, а может реализоваться в качестве психологического принуждения, экономического ограничения и пр. и применяться не только в семье, но в самых разных сферах жизнедеятельности человека - в экономике, политике, культуре.

В качестве своеобразной формы гендерного насилия можно рассматривать гендерную стратификацию, которая задает определенные ограничения социального положения женщин.

В 80-е гг. XX века на Западе был веден термин «стеклянный потолок» для характеристики дискриминирующих практик по признаку пола, который отражал ситуацию ограничения карьерного движения женщин.

Стеклянный потолок ограничивает карьерные устремления женщин определенным барьером, а также отражает границы в уровне заработной платы для представительниц женского пола.

По словам Д. Бакстер и Е.О. Врайта, работодатели и топ-менеджеры могут позволить женщине занимать низшие уровни управленческой структуры, но они препятствуют доступу женщин к позициям «реальной» власти.

В результате, женщины отказываются от притязания на более высокие уровни управления. Причины подобного положения вещей, которые называют исследователи, это устаревший сексизм, изоляция женщин-менеджеров от важных неформальных сетей, а также замаскированные сексистские позиции, которые ставят женщин в невыгодное положение.

Таким образом, гендерные различия выступают значимым принципом, определяющим отношения в публичной сфере. При этом женщины выражают согласие со сложившимся положением вещей и не претендуют на реализацию якобы не свойственных ей, в соответствии с патриархальной идеологией, социальных ролей и статусов.

Еще одна патриархальная стратегия, определяющая доминирование мужчин, которая может рассматриваться как гендерное насилие, это модификация женщин в соответствии с мужскими желаниями. Модификация женщин может быть как духовной, так и телесной.

Духовная модификация представляет собой формирование у представительниц женского пола духовных качеств, необходимых, с точки зрения патриархальной идеологии, для женщин, - послушания, покорности, слабости и пр. Что же касается представителей мужского пола, то их ценности и образцы поведения являются иными.

Такая модификация осуществляется в процессе гендерной социализации.

Социализация детей, принадлежащих к разному полу, различна практически во всех культурах. Подобная практика обозначается как дифференциальная социализация.

В современном обществе, благодаря развитию пренатальных технологий, родители еще до рождения ребенка узнают его будущий пол и избирательно относятся к появлению на свет сыновей или дочерей, покупают разные игрушки, вырабатывают разный подход к воспитанию и пр.

В то же время дифференциальная социализация во многих современных обществах теряет свою значимость, что выражается в распространенности

1

Baxter J., Wright Е.О. The glass ceiling hypothesis a comparative study of the United States, Sweden, and Australia //Gender & Society, Vol. 14 No. 2, April. - 2000. - P. 275-294. - P. 276.

одинаковых социализационных практик для представителей и женского, и мужского пола.

Можно предположить, что в первобытности, в условиях относительного эгалитаризма полов, дифференциальная социализация не была столь актуальна, как в более поздний период развития социума - в эпоху разложения первобытного строя и формирования классового, а следовательно, андроцентрического общества.

Такое предположение можно сделать, опираясь на данные археологических исследований, в частности, исследование детских погребений. Ученые, в процессе исследования погребального инвентаря ранних кочевников Южного Урала (IV-II вв. до н.э.), обнаружили, что абсолютное большинство захоронений детей до 5 лет являются гендернонейтральными.

Таким образом, в древности гендерная дифференциальная социализация, вероятно, начиналась в возрасте около 5 лет, что несколько отличается от современного общества, где нормальным начальным этапом гендерной социализации считается возраст 3 лет [5].

В условиях патриархального общества дифференциальная социализация становится все более распространенной, так как демаркация полов усиливается: маскулинное начало становится более значимым, а рождение мальчика было более желательно, как наследника, работника и защитника семьи.

В этих условиях поведение девочек ставится в жесткие рамки патриархальной идеологии. С детства они ощущают свое иерархически вторичное положение по сравнению с мальчиками, чье превосходство поддерживается окружающими.

Девочка с детства усваивает свой объектный статус, ей вменяется в правило учиться готовить, вести хозяйство, ухаживать за членами семьи.

Важным для воспитания девочки является усвоение определенных коммуникативных качеств: сдержанности, уступчивости, мягкости, беззащитности. Также девочкам приходится усваивать и принимать двойные стандарты морали, которая осуждает неверных жен, но снисходительна к неверности мужей.

В условиях современности продолжают существовать определенные пережитки патриархальных моделей социализации представителей разных полов. Этот факт определяет стратегии жизни юношей и девушек в обществе, задает определенные параметры отношения к самоопределению представителей полов. Так, по свидетельству М. Уле, профессора Люблянского университета (Словения), и в современном обществе «девушки в основном выбирают такие вузы и профессии, которые совпадают с традиционными предрассудками о гендерной соотнесенности талантов и способностей» .

Это означает, что в социуме по-прежнему существует строгое разделение на мужские и женские сферы деятельности, которые выступают основанием

гендерной асимметрии. Такую точку зрения подтверждает И. Креспи, доктор философии из Миланского Католического университета, которая утверждает: в обществе сложилось убеждение о том, что мужчины, как правило, реализуют себя в сфере точных наук или экономики, в то время как женщины должны изучать искусство, языки и гуманитарные науки.

По утверждению исследовательницы, статистика подтверждает, что некоторые сферы занятости по-прежнему являются мужскими и женскими[6].

В то же время в современных эгалитарных обществах (Германия, Дания, Швеция, Франция и др.) дифференциальная социализация теряет свою значимость.

В европейских странах взят курс на поддержание равенства полов, ослабление патриархальных предрассудков, создаются условия для всестороннего развития и самореализации представительниц женского пола.

В патриархальном сознании крайней степенью отрицания женского, которая ведет к демаркации полов, выступает мизогиния - сумма идей и практический действий, в основе которых лежит отказ от понимания женщины как рационального существа и сомнение в возможности реализации женщин вне приватной сферы. Также мизогинию можно понимать как крайнюю степень негативного отношения к представительницам женского пола, средство оправдания дискриминационных практик по отношению к женщинам.

Становление мизогинии происходило на основе бинаризма и негативной ценностной маркировки феминного. Такое отношение позволяет мужчинам сформировать идеологию своего доминирования и институциализировать насильственные практики в отношении женщин (обычай сати в Индии, охота на ведьм в средневековой Европе, женское бинтование ног в древнем Китае и пр.).

Основными составляющими эмоциями мизогинии выступают ненависть, презрение и отвращение. Эти эмоции отражают гендерные предубеждения, которые определяют мужчин и женщин в качестве антагонистов.

Негативные эмоции выступают основанием предвзятого отношения к женщине, оправдывают насилие по отношению к представительницам женского пола и практики исключения женщин как «чужих» из границ действия моральных норм.

Такая ненависть мужчин к женщинам во многом основывается на страхе перед ними и характеризует разнообразные формы антипатии к женщинам как представителям аутгруппы.

Так, можно вспомнить обвинения, выдвинутые против ведьм, которые якобы с помощью колдовства могли причинить вред половым функциям мужчины, представленные в известном средневековом труде Я. Шпренгера и Г. Инститориса «Молот ведьм»307. Такой страх оправдывал пытки и казни женщин, обвиненных в ведовстве.

Вред, который является основополагающим основанием ненависти, может быть не только результатом страха, но и объективизации индивида. Одним из вариантов потребительского отношения к женщине как к вещи может быть ее обесценивание. В этом случае ценность женщины в качестве использованной или негодной вещи резко уменьшается. Подобное вещное отношение ведет к отчуждению представителей полов, примеры которого можно обнаружить в человеческой истории.

Например, физическое уничтожение женщин, ставших вдовами, то есть выступающих в роли объекта, потерявшего своего владельца, а значит уже никем не ценимого, практиковалось в культуре Индии, где был широко распространен обычай сати. Самосожжение после смерти мужа было обязательным для представительниц высших каст, а остальные вдовы могли иметь выбор.

Предполагалось, что сати свидетельствует о высоких нравственных характеристиках вдов. Но по свидетельству древних источников, судьба отказавшихся от самосожжения женщин была столь тяжела, что многие предпочитали совершить сати. В Законах Ману положение вдов определяется следующим образом «Пусть она добровольно изнуряет тело, [питаясь только] чистыми цветами, кореньями и плодами; после смерти мужа ей не следует произносить даже имени другого [мужчины]», «ей полагается до смерти быть терпеливой, чистой, целомудренной, желающей [исполнить] ту высочайшую дхарму, которая [предписана] для жен, имеющих только одного мужа»[7] .

В древности имело место массовое самосожжение сотен и даже тысяч 309 женщин, населяющих гарем умершего правителя

Еще одним эмоциональным проявлением мизогинии выступает отвращение - чувство отвержения и отрицания чего-то неприемлемого. Также отвратительное соотносится с чем-то нечистым, а, следовательно, невозможным.

Результатом такой оценки чего-либо было стремление избавиться от объекта, который вызывал такие эмоции. Во многих культурах женщина, благодаря своей физиологии, определялась как источник нечистого.

Антропологи отмечают, что в традиционном обществе «во время беременности женщина должна быть изолирована или как существо нечистое и опасное, или же потому что она временно оказывается в противоестественном состоянии (и социально, и физиологически). Само собой разумеется, что к женщине в этот период относятся как к больному, чужаку и т.п.».

Ю. Кристева связывает отвращение к женщине с конкурентной борьбой полов, когда «попытке установить мужскую фаллическую власть сильно

угрожает не менее решительная власть другого, угнетенного... пола. Этот - зн

другой пол, женским, становится синонимом радикального зла»

Отвращение к женщине в аспекте мизогинии также сочеталось с презрением, то есть пренебрежительным отношением и чувством превосходства, которое мужчины демонстрировали по отношению к представительницам женского пола как носители более привелигироваииого статуса. Презрение выполняло функции принижения объекта и лишения объекта какой-либо значимости и уважения. Презрению подвергались в первую очередь женщины, нарушающие данные мужчинами предписания и нормы (неверные жены, проститутки и пр.). Но, в то же время, презрение могло адресоваться любой женщине, так как женское начало определялось как неполноценное. Американская исследовательница Э. Голдман отмечает: «...краткий период замужества и полного подчинения женщины делает ее совершенно непригодной к жизни. Она становится безразличной к собственной внешности, теряет легкость движений, не решается принимать решения, боится высказать суждение - то есть превращается в обузу, которую большинство 312 мужчин ненавидит и презирает» .

Мизогиния часто сочетается с сексистскими практиками. При этом мизогиния отличается от сексизма тем, что в то время как сексизм предполагает понижение статуса женщины в обществе, женоненавистничество выступает эмоционально окрашенным крайне негативным отношением к женщине.

Возникнув в древности, мизогиния укрепила свои позиции в современном обществе. Этому способствовало возникновение условий для легитимизации стремления женщин позиционировать себя как носительниц определенных маскулинных качеств. Ориентация современных женщин на самореализацию в соответствии с маскулинными ценностями может вызвать негативную реакцию мужчин. Гегемонные мужчины видят в таких женщинах либо партнера, либо конкурента, а в качестве коммуникационной стратегии выбирают как сотрудничество, так и борьбу.

Представители соучаствующей маскулинности относятся к маскулинизированным женщинам чаще всего негативно. В отношениях с ними могут проявлять зависть, инфантилизм и отказываться от реализации себя как главы семьи, кормильца и защитника.

Таким образом, еще одной причиной существования мизогинии в общественном сознании может быть реакция мужчин на попытки женщин нарушить патриархальный статус-кво. Мужчины могут рассматривать подобные женские стратегии как попытки оккупировать традиционное место мужчины в мужском мире. «Женщины несут угрозу распыления мужественности, если берут на себя ответственность за дом, работу и семью», -отмечает М. Киммел[8] .

Мизогиния лежит и в основе практик телесной модификации женщин. Американский антрополог Д. Гилмор говорит о так называемом «телесноориентированном женоненавистничестве», которое проявляется в отвращении, направленном на женское тело. Так, на ежегодных карнавалах, проводящихся в ряде стран Латинской Америки, Южной Европы, существует обычай высмеивания женской телесности в грубых пантомимах. Мужчины, участники карнавала, «угрожают прохожим гротескными увеличенными женскими половыми органами, похожими на оружие, поют сатирические песни, осуждающие женщин как похотливых, гибельных и опасных», - пишет Д. Гилмор[9] . По словам И.С. Кона, в некоторых культурах отвращение к женщинам объясняется тем, что «страх перед гениталиями нередко принимает форму эстетического отвращения» 3|5.

Объектная сущность женщины вынуждает ее принимать те критерии, которые представители мужского пола определили для нее в качестве приемлемых и возможных. Считается, что если женщина не соответствует данным показателям, ей необходимо приложить все усилия для модификации себя в соответствии с образцом.

Таким образом, патриархальная идеология определяет мужское и женское в терминологии господства и подчинения.

Социальный статус женщин был крайне низким вплоть до XIX века. По сравнению с мужчинами женщины не могли обладать гражданскими и имущественными правами, были отчуждены от власти.

Укрепление экономического положения женщин начинается в рамках становления капиталистических отношений, что привело к появлению женской эмансипации и стремлению женщин преодолеть свое маргинальное социально-политическое положение.

Инструментом достижения данной цели становится феминизм - идеология гендерного равенства, в основе которой лежит стремление женщин к достижению политических прав и свобод.

В контексте феминистского мировоззрения начинают складываться критические представления о разнице в положении женщин и мужчин в обществе. Привилегированное положение мужчин определяется как дисбаланс гражданских и политических прав в обществе, источник подчиненного положения представительниц женского пола.

В рамках такой постановки вопроса все без исключения представители мужского пола рассматривались как противники и конкуренты женщин. Это способствовало тому, что интересы полов феминистской идеологией оценивались как противоположные, а методы, используемые феминистками для достижения своих целей, были направлены непосредственно против мужчин и граничили с экстремизмом.

Смысловые характеристики понятия «экстремизм» (от лат. extremus -крайний) являются достаточно широкими. Сюда относится:

  • - противоправная деятельность человека;
  • - отрицание нормативных общественных стандартов;
  • - агрессия и физическое противоборство с противником;
  • - отказ от толерантности как средства установления социальных конвенций.

Своей основной задачей представительницы либеральной феминистской идеологии считали установление для женщин равных с мужчинами политических прав. При этом европейские суфражистки устраивали политические шествия, манифестации и даже допускали физическое насилие над политическими противниками.

Показательно, что при достижении своих целей представительницы феминистской идеологии ориентируются на стратегии, аналогичные мужским, в основе которых лежат агрессия, жестокость, наступательность и др. Подобные стратегии не способствуют формированию взаимопонимания между участниками конфликта, но лишь усиливают противоречия сторон.

К середине XX века в большинстве стран мира женщины получили равные с мужчинами политические и экономические права. В то же время эмансипация коснулась не всех женщин, а, в первую очередь, представительниц белой расы среднего или высшего социального слоя. Таким образом, стало понятно, что существует необходимость реализации прав женщин, относящихся к другим расам и стратам, что вызвало появление разнообразных направлений феминистской идеологии (экологический феминизм, черный, марксистский и пр.), среди которых наиболее экстремистским течением был радикальный феминизм.

В сферу внимания радикального феминизма попадают отношения женщин и мужчин, которые разворачиваются, прежде всего, в приватной сфере. Радикальные феминистки стремились разрешить проблемы семейного насилия, актуализировали право женщин на принятие решения относительно своих репродуктивных функций, прекращение супружеских отношений по инициативе женщины и пр. Также радикальные феминистки акцентируют внимание общественности на вторичном положении женщин и антагонизме представителей полов.

Представительницы радикального феминизма (К. Миллет, С. Файерстоун, В. Соланас, А. Дворкин и др.) отстаивали существование принципиальных различий мужской и женской природы. При этом радикальные феминистки, с одной стороны, выступают против мужского начала, отрицая мужские практики, но, с другой стороны, усваивают и демонстрируют в своем поведении именно мужские черты - агрессию, активность, жесткость и пр.

Также представительницы радикального феминизма выказывают крайне негативное отношение к мужчинам, определяя их в качестве врагов всего женского пола, что позволяет считать такую позицию как пример мизандрии

(от греч. misos - ненависть, отвращение; andros - мужчина), то есть мужененавистничества.

Ярким примером мизандрии является документ, созданный в 1968 году американской феминисткой В. Соланас и названный ею «Манифест ОПУМ (общества полного уничтожения мужчин)». В своем Манифесте Соланас утверждает, что «мужчина - это биологическая случайность», «мужская особь -незавершенная женская особь, ходячий аборт, выкидыш на генной стадии», «быть мужчиной - значит быть дефектным, эмоционально ограниченным» и призывает к физическому уничтожению представителей мужского пола и ниспровержению всей социальной системы, основанной на патриархате. При этом Соланас уверена, что никакие договоренности между представителями полов принципиально невозможны, так как «любой мужчина, по существу, являясь случайностью природы или неполноценной женщиной, всегда будет стремиться женщину подавить, унизить и оболванить, попутно обвинив её во всех типично мужских качествах: глупом тщеславии, крайнем эгоцентризме, зависти, неглубокости чувств, недалёкости ума, поверхностности всей натуры»[10].

Приверженность своим принципам В. Соланас продемонстрировала, осуществив покушение на культовую персону в истории поп-арт-движения, американского художника, продюсера, писателя и кинорежиссёра Э. Уорхола.

В отношении мужчин радикальные феминистки высказывают односторонний подход, основанный в большей степени на трансформации патриархальных взглядов. Если традиционно в патриархальной идеологии мужское рассматривалось как норма, а женское - как нечто аномальное, то в мизандрийном мышлении происходит своеобразная инверсия, в рамках которой ценностная маркировка полов изменяется: теперь именно мужчина рассматривается как «недочеловек», «чужой». Например, А. Дворкин сравнивает мужчин с нацистами, которые осуществляли избиения, убийства и насилие в печально известную Хрустальную ночь.

В силу своей принципиальной чуждости миру женщин, мужчина в феминистской идеологии рассматривается как существо, на которое уже не распространяются принятые в обществе ценности и нормы, что открывает дорогу одному из важных проявлений экстремизма - агрессии.

Во многих работах феминисток можно обнаружить призывы к насилию против мужчин, вплоть до их физического уничтожения. Так, одна из книг А. Дворкин, в которой собраны ее публикации, посвященные критике порнографии и сексуального насилия над женщинами, носит название «Письма с фронта».

Радикальные феминистки рассматривают женскую агрессивность как способ адаптации в мужском, патриархальном мире.

Традиционно агрессия приписывалась мужскому полу, а для женщин считались свойственными мягкость, уступчивость, слабость. Однако в современном обществе для женщины все более значимыми становятся именно мужские поведенческие стратегии и ценности, тем более что агрессия может принимать разные формы.

Так, с точки зрения Бэрона Р., Ричардсона Д., агрессия имеет место, если результатом действий являются какие-либо негативные последствия. Поэтому помимо оскорблений действием, такие проявления, как выставление кого-либо в невыгодном свете, очернение или публичное осмеяние, лишение чего-то необходимого и даже отказ в любви и нежности могут при определенных обстоятельствах быть названы агрессивными[11].

Таким образом, представительницы радикального феминизма демонстрируют такой уровень агрессии и конфликтности по отношению к мужчинам, который не предполагает достижения консенсуса, учета взаимных интересов полов в обществе и призывают к подобной тактике поведения других женщин.

Феминистки стремятся возложить ответственность за свое экстремистское отношение к мужчинам на самих мужчин, обосновывая это тем, что мужчины, якобы, не желают идти па компромисс и проявляют враждебность по отношению к женщинам.

В доказательство своей точки зрения приводят примеры насилия, жестокости, которые мужчины допускают в отношении женщин. Что касается представительниц женского пола, то их радикальные феминистки определяют как жертв мужского произвола.

В то же время сами радикальные феминистки стремились контролировать властвовать, ограничивая не только мужчин, ио и самих женщин. И, прежде всего, такой контроль распространялся на семейную сферу жизнедеятельности человека. Все, что касалось стремления реализовать себя в семейном и бытовом плане, подвергалось осуждению представительниц радикального феминизма.

Например, Б. Фридан в книге «Загадка женственности» выступила противницей «женской американской мечты», в которой воплотились идеалы представительниц среднего класса послевоенного мира (дом, автомобиль, муж, дети). «Американская жена, — пишет Фридан, - это женщина, освобожденная научными достижениями и бытовой техникой от изнуряющего домашнего труда, от опасностей родов и болезней, которыми страдала ее бабушка. Она здорова, красива, образованна, ее интересует только муж, дети и дом. Она обрела истинное женское предназначение». Однако в условиях такого «женского рая», по убеждению Б. Фридан, женщины деградировали духовно и страдали физически.

Причиной этого выступает система специфических «женских» ценностей, в основе которой лежит женственность, основанная на подчинении своих интересов интересам и потребностям детей и мужа. Страх потери женщиной своей женственности сильнее страха смерти. Фридан говорит о женщинах, умирающих от рака в больнице, которые отказывались принимать лекарства, которые, как доказали исследования, могли спасти их жизнь: считалось, что побочный эффект убивает женственность.

Таким образом, феминистки вступают противницами фамилистических ценностей и открыто призывают женщин к установлению лесбийских отношений, которые, по их мнению, строятся на равенстве и партнерстве, в отличие от гетеросексуальных связей.

Феминизм, таким образом, выступает за разрушение традиционных отношений полов и мужского господства. Однако такую позицию можно рассматривать как проявление экстремизма и дискриминации, уже в отношении мужского пола, так как средства борьбы за равенство, предлагаемые феминистками, в свою очередь, являются радикальными. Более того, стремление к равенству полов, на котором настаивал либеральный феминизм, в рамках радикального феминизма сменяется идеей доминирования женского начала.

Радикальный феминизм подчеркивает различия полов, что может обернуться усилением отчуждения полов, нарушением гендерной гармонии, то есть соразмерности и всесторонней согласованности в отношениях мужчин и женщин.

Абсолютизация различий полов приводит уже, в свою очередь, к оценке мужского как Чужого - не понятного, пугающего, враждебного, которое необходимо уничтожить. Бороться с мужчинами радикальный феминизм предлагает как с помощью передачи власти в обществе женщинам, так и посредством полного контроля над репродуктивными функциями. Также речь идет о демаркации культуры на женскую и мужскую, стремлении переписать историю с точки зрения феминистской идеологии.

В то же время, характеристики, свойственные мужчине как Чужому - сила, активность, высокий статус, представляются желанными: феминистки убеждены, что женщины способны совершить все, что могут делать мужчины во всех сферах жизни человека.

Маскулинизация женщин, в необходимости которой убеждены феминистки, порождает конкуренцию между полами, что выступает источником ослабления мужского начала в обществе и приводит к распространению аддиктивного и аутоагрессивного поведения мужчин.

Также маскулинизация приводит к разрушению женской идентичности, утрате женственности, и появлению гротескных андрогинных личностей -людей вне пола. «Обезьянить мужчину, стать мужчиной второго сорта, отречься от женского начала - вот в чем полагают честь женщины передовые борцы женской эмансипации, - отмечал Н.А. Бердяев[12].

Экстремизм идеи преодоления женщиной своего пола и утверждения себя в обществе, постулируемой феминизмом, заключается в том, что такое преодоление осуществляется на основе гендерной инверсии, в рамках которой женский пол присваивает себе основные качества мужского и отрицает свойственные себе. Радикальный феминизм идет по пути утверждения сексизма и гендерного дисбаланса в обществе, только теперь в положении «второго» пола должен оказаться мужской.

Более продуктивной и обоснованной представляется позиция, предложенная Н.А. Бердяевым, который определял пол как «разрыв» и призывал, преодолев пол, создать цельного человека на основе творческого соединения полов.

Действительно, процесс взаимодополнения, взаимообогащения, андрогинизации, но без насилия и упрощения гендерных особенностей позволит установить более эффективное гендерное партнерство в обществе и сделать отношениям между полами более гармоничными.

Гармония (греч. harmonia - связь, соразмерность) как некая соразмерность понимается как «особый вид отношения противоположностей, каждая из которых является стороной противоречия».

В состоянии гармонии ни одна из взаимодействующих оппозиций не доминирует и не превалирует над другой, что приводит к их взаимообусловленности и целостности того явления или объекта, в которых содержатся данные противоположности. Это означает, что противоположности не носят антагонистического характера и хотя, с одной стороны, противостоят друг другу, но, с другой, определенным образом сочетаются между собой без какой-либо конкуренции.

Если вести речь о гармонии в отношениях полов, то она может пониматься как поддержание устойчивых отношений между представителями полов, отказ от любых форм дискриминации и насилия, как гарантия духовного развития и совершенствования представителей полов.

Средством гармонизации полов с древности была любовь.

Любовь представляет собой глубокое эмоциональное отношение, которое базируется на ценностях, принятых в том или ином обществе, и направленное на какой-либо объект (другой человек, группа людей и др.), который получает высокую оценку и может быть определен как одна из важнейших потребностей субъекта любви.

Истоком появления такого чувства в истории человечества выступает преобразование животных инстинктов в духовные структуры. Любовь становится средством гуманизации человека и определяет его духовный статус

по сравнению с представителями животного мира. Любовь предполагает стремление человека к самосовершенствованию и поиском своих смысложизненных оснований.

В аспекте любви у человека вырабатываются такие духовные свойства как альтруизм, способность к самопожертвованию, эмпатия и пр. Подобные качества, в первую очередь, свойственны представительницам женского пола, поэтому уже с древности именно женщины задавали определенный вектор эмоциональности в любвных отношениях. Чувства, которые позволяют выражать любовь, смягчают агрессию мужского пола и способствуют нравственному совершенствованию, как женщин, так и мужчин.

Также любовь является мощным стимулирующим фактором творческой активности человека.

Во многих произведениях литературы и искусства, созданных мужчинами, можно обнаружить определенный духовный след, оставленный образом женщины, вдохновившей творца на созидание. В истории человеческой культуры широко известны не только имена творцов, но и женщин -вдохновительниц их творческого потенциала.

Изначально любовь формируется как амбивалентный феномен, с одной стороны как проявление сексуальной энергии, направленной на партнера, с другой, как внутреннее духовное чувство принятия другого, эмоционального увлечения и привязанности между субъектами. При этом две эти составляющие любви могут существовать раздельно.

Объектом любви традиционно выступал представитель другого пола, однако, уже в культуре Античности возникают обоснования высокой ценности гомосексуальных отношений, которые ассоциировались с чувствами, обеспечивающими возвышение и совершенствавание человека (Афродита Урания). Такую позицию отстаивал Платон, полагая, что отношения мужчины с мужчиной более возвышенные и духовные, нежели мужчины с женщиной, в которых он видел лишь нечто низменное. Практики гомосексуальных отношений в Античности рассматривались как своего рода инициация, позволяющая приобщить юношу к маскулинному миру. Следовательно, уже с детства мальчик отрицал ценность женского начала и в качестве идеала человека видел исключительно представителей мужского пола.

Такая трактовка любви не способствует интеграции представителей полов, а напротив, выступает средством демаркации и иерархизации индивидов в социуме. Ценными считались маскулинные образцы, а феминность во многом рассматривалась в качестве маргинального начала.

Подобная бинарная оценка маскулинности и феминности ставит мужчину в доминирующее положение и способствует формированию у женщин определенного чувства ущербности: женщина осознает, что в силу своей половой принадлежности ей никогда не приобрести качеств, необходимых для полноценного человеческого существования. При этом человек эмоционально переживает ценность своего выбора: недаром, Сократ благодарил богов за то, что он не родился женщиной.

Актуализация проблем гомосексуальных отношений в современном обществе подчеркивают исследователи этого феномена. «Гомосексуализм существовал всегда, но никогда принадлежность к гомосексуализму не была столь модной и притягательной, как в нашем столетии», - констатируют исследователи[13].

Распространение гомосексуальных практик может стать основанием для отчуждения представителей полов и ослабления потенциала традиционной семьи. Если учесть, что одна из важнейших функций человеческой сексуальности заключается в воспроизводстве человека как вида, то очевидно, что распространение гомосексуализма несет определенную угрозу репродукции человека, а также межполовой любви как культурной основе человеческого существования.

Взаимодействия представителей полов в обществе разворачиваются в русле нескольких тенденций в соответствии с критерием соотношения репродуктивной и сексуальной функций человека.

Прежде всего, это традиционная связь между мужчиной и женщиной, которая, предполагает единство репродуктивных и сексуальных отношений. В рамках данной тенденции отношения между полами складываются на основе отношения власти и подчинения (патриархальные принципы, половой диморфизм и гендерные стереотипы).

Еще одной тенденцией выступает демаркация функций репродукции и сексуальности. Возможность самостоятельно регулировать репродуктивные функции способствует формированию отношений между полами, основывающиеся на эгалитаризме и принципах гендерной толерантности. Однако еще одним результатом такой демаркации может быть и своеобразные девиантные практики гендерных отношений - рост гомосексуальных контактов, возможность сексуального экспериментирования, как в браке, так и в добрачной жизни, широкое распространение порнографии и проституции, что грозит распространением ВИЧ-инфекции и других заболеваний, ростом незапланированных беременностей и пр.

Россия занимает 57 место по распространенности ВИЧ-инфекции среди населения, но темпы роста эпидемии, начавшейся в 1987 г., являются одними из самых высоких в мире. Ежедневно в России диагностируется 100 новых случаев заражения ВИЧ-инфекцией. Большинство зараженных россиян моложе 35 лет.

Отношения полов в условиях глобальной трансформации гендерного порядка также модифицируются. Очевидно, что реалии современного общества в урегулировании гендерных отношений на принципах равенства пока еще далеки от совершенства.

Изменение гендерных отношений - процесс противоречивый, однако, один из векторов их модификации предполагает учет принципов эгалитаризма, гендерной толерантности и возможности совершенствования каждого человека как представителя пола.

Остается надеяться, что человеческий разум станет основой и регулятором процесса эффективного преобразования отношений мужчин и женщин в интересах развития и совершенствования обоих полов. Ведь мужчины и женщины не столь уж и различаются, а гендерные ментальные структуры позволяют представителям полов адекватно понять друг друга и преодолеть существующие веками предрассудки и предубеждения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследование гендерной проблематики актуально в наши дни как никогда ранее. На протяжении последних веков в большинстве западных стран наблюдались трансформации отношений между полами и изменения представлений о содержании маскулинных и феминных социальных ролей.

За это время человечество смогло преодолеть значительное гендерное неравенство, существовавшее ранее. В коллективном сознании происходит слом гендерных стереотипов, определяющих представления человека об особенностях полов.

Однако наряду с новыми представлениями в сознании человека продолжают существовать патриархальные взгляды, которые выступают основой гендерного насилия и значительной гендерной асимметрии в современном обществе.

Предпринятая в рамках данной работы попытка анализа феномена гендерной ментальности является одной из возможностей внести ясность в изучение особенностей и единства маскулинного и феминного начал человека.

Гендерная ментальность - новое понятие, которому в силу его многозначности и малоизученности еще предстоит занять свое место в науке.

Что касается составных частей данного феномена - ментальности и гендера, то эти понятия широко представлены в научной литературе и представляют значительный интерес для философского знания.

Полагаем, что идея их синтеза имеет значительный научный потенциал и позволит охарактеризовать не только разнообразные образцы поведения представителей полов, но и глубинные особенности мужчин и женщин, заложенные в архетипах коллективного бессознательного и раскрывающие единую половую природу человека.

Необходимость разобраться в столь сложной проблематике потребовала обращения к значительному массиву научной информации, созданной исследователями, начиная с Античных времен. Это доказывает, что проблема глубинных структур человеческого гендерного сознания была актуальна уже с древности и должна быть объектом исследования и в дальнейшем.

Актуальность изучения гендерной ментальности подтверждает также тот факт, что особенности мышления человека как представителя пола изучают не только в рамках философии, но и в контексте других наук - социологии, социальной психологии, социальной антропологии и др.

Современный человек вынужден адаптироваться в глобализирующемся и интенсивно изменяющемся мире. Скорость и масштабы социокультурных изменений являются своеобразным вызовом человеку, который, с одной стороны, должен сохранить своеобразие своей идентичности, а с другой стороны, соответствовать тем изменениям, которые происходят в мире.

Важнейшим основанием идентификации и адаптации индивида в социуме выступает его пол. Однако в условиях нарастания глобализационных тенденций, усиления кризисных явлений во всех сферах жизнедеятельности человека, увеличения информационных потоков, которые приводят к информационному перенасыщению общества и изменению духовной сферы современного человека, трансформируются не только отношения полов, но и сама половая определенность.

Кроме того, легализация нетрадиционных форм отношений мужчин и женщин, эмансипация представительниц женского пола, ослабление фамилистических ценностей также делают определенность человеческого пола неустойчивой.

В связи с этим исследование ментальных особенностей мужчин и женщин позволит понять современного человека во всей его неоднозначности и противоречивости, а также осуществить прогноз относительно перспектив гендерных отношений и даже человеческой культуры в целом.

Надежду на возможность исследования половых особенностей с помощью научной категории «ментальность» дает тот значительный интерес, который проявляли и проявляют к исследованию ментальности многие ученые -Э. Дюркгейм, К.Г. Юнг, Л. Леви-Брюль, М. Блок, А.Я. Гуревич, Д.В. Полежаев, И.В. Емелькина, А.А. Еромасова и многие другие.

Несмотря на существующий в науке скептицизм относительно возможности познания ментальных структур человека в связи с их «иепроявленностыо» и «недостаточной осознанностью», понятие «ментальность» получает признание научной общественности и становится востребованным в современном научном дискурсе. Такой методологической популярности способствует смысловая глубина и высокий научный потенциал феномена ментальности. Представляется, что ментальные основания маскулинности и феминности в условиях социокультурной нестабильности являются гарантией сохранения гендерного своеобразия представителей полов.

Ментальность обусловливает направленность человеческого мышления на значимые объекты, селекцию и сохранение наиболее ценного для человека как представителя той или иной общности, поэтому представляется вполне допустимой постановка вопроса о существовании гендерной ментальности, как глубинного и актуального опыта представителей полов.

Завершая рассмотрение феномена гендерной ментальности, можно надеяться, что актуальность данной проблематики в будущем будет только возрастать, а разнообразные аспекты заявленной проблематики ожидают своего исследователя, способного раскрыть их научный потенциал.

Дальнейшее исследование гендерной ментальности может разворачиваться, например, в следующих направлениях:

  • - изучение и конкретизация особенностей маскулинной ментальности;
  • - анализ феминной ментальности;
  • - изучение формирования и особенностей ментальности андрогинного типа;
  • - учет гендерной ментальности при исследовании коммуникационных процессов в обществе и пр.

  • [1] Веннер Д. Посмертное послание. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://rigort.livejournal.com/436644.html. 2 Дворкин, А. Порнография. Мужчины обладают женщинами / А. Дворкин // Введение в гендерные исследования: хрестоматия. В 2 ч. / под ред. С.В. Жеребкина. - Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001. - Ч. 2.-С.201 -213.-С. 202. 3 Темкина А., Роткирх А. Советские гендерные контракты и их трансформация в современной России // Социс. -2002.-№ И.-С. 1-14. -С.1.
  • [2] Платон. Тимей / Платон //Собр. соч. В 4 т. Т. 2. - М.: Мысль, 1990. - 528 с. - С. 185. 2 Вейнингер О. Пол и характер : [пер. с нем.] / Отго Вейнингер. - Москва : Астрель, печ. 2011. - 509, [2] с.
  • [3] Рубин Г. Обмен женщинами. Заметки о «политической экономии» пола // Хрестоматия феминистских текстов. Переводы / Под рсд. Здравомысловой Е. и Темкиной А. - Санкт- Петербург : Дмитрий Буланин, 2000. - С. 89-139. 2 Гидденс Э. Социология : [пер. с англ.] / Энтони Гидденс при участии К. Бердсолл. - Изд. 2-е, выполн. по 4-му англ, изд., полностью перераб. и доп. - Москва : Едиториал УРСС, 2005. - 629 с.
  • [4] Цит. по Игнатова H.C. Потерпевший от преступления в супружеских отношениях: криминологический аспект // Вестник Удмуртского университета. - 2005. -№ 6-2.- С.93-96. - С. 94. 2 Sekher T.V., Hatti N. Discrimination of Female Children in modern India: from Conception to Childhood. 2012. (Presented at International Union for the Scientific Study of Population XXV International Population Conference 2005). [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://www.unfpa.org/sites/default/files/resource-pdf7UNFPA_Publication-39865.pdf
  • [5] Берсенева Н. А., Гильмитдинова А. X. Детские погребения ранних кочевников Южного Урала (IV—II вв. до н. э.) //Вестник археологии, антропологии и этнографии. - 2013. -№ 2 (21). - С. 36-43. 2 Уле М. Изменения гендерных стереотипов в процессе взросления //Вестник Пермского университета. 3 Философия. Психология. Социология. - 2011. -№ 4. - С. 75-86. - С. 81.
  • [6] 2 306 Crespi I. Gender socialization within the family: a study on adolescents and their parents in Great Britain. 2003. 36 p. - P.5. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://www.iser.essex.ac.uk/files/confcrences/ bhps/2003/docs/pdf/papers/crespi.pdf. 3 Шпренгер Я. Молот ведьм : [пер. с латин.] / Яков Шпренгер, Генрих Инститорис; [вступ, ст. С. Г. Лозинского, с. 5-42 ; сост. и примем. С. А. Ершова]. - СПб. : Амфора, 2009. - 523, [1] с.
  • [7] Законы Ману : манавадхармашастра / Пер. С. Д. Эльмановича, провер. и испр. Г. И. Ильиным ; [Предисл. А. Шапошникова]. - Москва : ЭКСМО-пресс, 2002. - 493,[2] с. - С. 157, 158. 2 Гусева Н.Р. Раджастханцы: народ и проблемы /АН СССР, Ин-т этнографии им. Н.Н.Миклухо-Маклая - М.: Наука, 1989.-227 с. 3 Геннеп А. ван. Обряды перехода : Системат. изуч. обрядов / А. Геннеп ; [Пер. с фр. Ивановой Ю.В., Покровской Л.В.]; Рос. акад. наук. Ин-т этнологии и антропологии им. И.И. Миклухо-Маклая. - Москва : Восточная литература, 1999. - 198 с - С. 43.
  • [8] Кристева Ю. Силы ужаса : эссе об отвращении: [Перевод] / Юлия Кристева ; [Вступ, статьи М. Николчиной, И. Жеребкиной]. - Санкт-Петербург : Алетейя ; Харьков : Ф-пресс : ХГЦИ, 2003. - 251 с,- С. 107. 2 Голдман Э. Брак и любовь //Феминизм: проза, мемуары, письма : пер. с англ. / Под ред. М. Шнеир. - Москва : ПРОГРЕСС : ЛИТЕРА, 1992. - С. 424-432. - С.429, 430. 3
  • [9] Gilmore D. Misogyny: The Male Malady. Philadelphia, University of Pennsylvania Press, 2001. -253 p. 2 Кон И. С. Мужское тело в истории культуры. М.: Издательство Слово. - 2003. - 360 с. - С. 22.
  • [10] Соланас В. Манифест общества полного уничтожения мужчин / Валери Джин Соланас; пер. с англ. О.Липовской. — Тверь: МИТИН ЖУРНАЛ, KOLONNA Publications, 2004. — 102 [10] с. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://kolonna.mitin.com/archive.php? address=http://kolonna.mitin.com/ archive/mj59/manifest.shtml. 2 Dworkin A. Letters from a war zone. Lowrence Hill Books, Brooklyn, New York, 1993. - 337 p.
  • [11] Бэрон Р. Агрессия : [пер. с англ.] / Роберт Бэрон, Дебора Ричардсон. - 2-е изд. - Москва [и др.] : Питер, 2014.-411 с. 2 Фридан Б. Загадка женственности: Пер. с англ. /Б. Фридан ; [Вступ, ст. О.А. Ворониной]. - М.: ПРОГРЕСС, 1994. - 496 с. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.liberta.dp.ua/wp-content/uploads/2013/1І/Загадка-женственности.рбГ
  • [12] Бердяев Н.А. Эрос и личность: Философия пола и любви : [Сборник] /[Сост. и вступ, ст. В.П.Шестакова; Коммент. А.Н.Богословского]. - М.: Прометей, 1989. - 156, [2] с. - С. 25. 2 Берсенева Т. П. Гармония человека и мира: сущностные характеристики и формы проявления : автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. филос. наук: 09.00.13 /Берсенева Татьяна Павловна ; [Омский гос. пед. ун-т]. - Омск, 2008. - 20 с.
  • [13] Щелин И.В. Микросоциальные факторы как детерминанты нетрадиционной сексуальной ориентации у молодых людей мужского пола И Вестник Томского государственного университета. - 2013. - № 372. - С. 170— 172.-С. 170. 2 Онищенко Г.Г. Пандемия ВИЧ-инфекции: экспертные оценки, принимаемые меры со стороны государства //Микробиология. - 2006. - № 6, - С. 25-30.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >