Социальные и культурные факторы формирования гендерной ментальности

Ментальность определяется как наиболее устойчивый элемент человеческого сознания, что связано со значительным влиянием темпорально стабильных факторов на формирование ментальных структур. То же самое относится и к гендерной ментальности как основе мышления представителей полов.

Влияние природного фактора проявляется в подчиненности сознания и поведения индивида архетипическим структурам сферы коллективного бессознательного. Однако не вызывает сомнения и социокультурная обусловленность гендерной ментальности. Влияние социальных и культурных детерминант представляется очень важным, так как «рядом с миром «естественным» созидается мир искусственный, творение человека, и этот мир ~ 198

новых сил и новых ценностей увеличивается от поколения к поколению...» . Действительно, в современном обществе, с развитием науки, технологий зависимость человека от естественной среды становится менее значимой, хотя и не исчезает совсем.

Если полагать, что природный фактор является единственным основанием формирования гендерной ментальности, то подобная точка зрения не позволяет объяснить те трансформации, которые формируют новый ментальный облик современных женщин и мужчин. Поэтому значимыми детерминантами, определяющими гендерную ментальность, можно считать экономические, социально-политические и культурные факторы. В отличие от природных детерминант, которые выступают достаточно устойчивыми, социальные факторы могут трансформироваться, что определяет наличие динамики в стабильных ментальных структурах.

Таким образом, можно предположить, что архетипические основания гендерной ментальности в целом сохраняются на протяжении человеческой истории, а система гендерных стереотипов, ценностей, норм с течением времени подвергается определенной модификации.

Результатом трансформации ценностных структур становится формирование новых ментальных черт, модификация традиционной гендерной ментальности, основанной на господстве маскулинного начала во всех сферах жизнедеятельности социума. Такие изменения являются основой для разнообразных генедрных коллизий, которые определяют вектор трансформации отношений мужчин и женщин в современном обществе.

Представляется, что для объективной характеристики современной гендерной ментальности, которая, прежде всего, определяется социокультурными факторами, необходимо учитывать принцип историзма. Социокультурные, социально-политические, религиозные и другие социально обусловленные детерминанты выступают значимым основанием, в

198

Булгаков С. Н. Философия хозяйства / Отв. ред. О. Платонов. — М.: Институт русской цивилизации, 2009.

— 464с. -С. 173.

соответствии с которым можно судить о ментальности женщин и мужчин и иметь возможность проследить ее динамику.

При этом следует иметь в виду, что наиболее значительные социокультурные изменения практически во всех сферах жизнедеятельности общества - экономической, политической, культурной, произошли около двухсот лет назад и были связаны с индустриальным этапом развития общества. Появление машинного производства сделало работу вне дома доступной для женщин. Теперь, обладающие необходимыми профессиональными знаниями и навыками женщины, могли составить конкуренцию мужчинам в публичной сфере.

Трансформации ментальных структур происходят крайне медленно, но, кардинальные изменения в жизнедеятельности мужчин и женщин, произошедшие на рубеже 18-20 веков, определили их направление и характеристики.

Основным социальным фактором, определяющим ментальность полов на протяжении тысячелетий, становится форма социальной организации, основанная на безусловной власти мужчин и доминировании социальных ролей, присущих мужчинам - патриархат. С. Уолби определяет патриархат, как «систему социальных структур и практик, в которых доминируют мужчины, 199 при этом угнетая и эксплуатируя женщин»

В условиях патриархата в ментальности человека сформировались установки, которые отражали специфику андроцентрической идеологии:

  • - представления о безусловности демаркации гендерных ролей;
  • - понимание маскулинного начала как доминирующего и активного, а женского - как подвластного и пассивного;
  • - определение публичной сферы как сферы, где осуществляется реализация представителей мужского пола, а приватной - как области локализации женщин;
  • - позиционирование мужчинами себя в качестве кормильца, а, следовательно, и главы семьи;
  • -убежденность в необходимости для женщины выполнять, прежде всего, репродуктивную функцию;
  • - отказ женщинам в праве самореализации каким-либо иным способом помимо исполнения роли домохозяйки и матери;
  • -дифференциальная социализация, в рамках которой воспитание детей осуществляется в соответствии с их гендерной принадлежностью.

В условиях патриархата мужчина взял на себя функцию обеспечения экономического благополучия семьи, следовательно, значимость маскулинного начала становится абсолютной, а его бинарная оппозиция - феминное начало, теряет свою ценность и понимается как вторичное и зависимое.

Мужчины поддерживали иерархию в семье и в обществе, используя религиозные, моральные нормативы, а также законы, в которых закреплялось гендерное неравенство. Например, в Законах Ману прослеживается явно

199 Walby S. Theorizing Patriarchy. Basil Blackwell. Oxford UK, 1991. - 229 p. - P. 20.

утилитарное отношение к женщине, которая была обязана выполнить материнскую функцию: «Если жена не рождает детей, может быть взята другая на восьмом году, если рождает мертвыми - на десятом, если рождает только девочек - на одиннадцатом...»[1] . Женщина была абсолютно бесправна, о чем свидетельствует указание: «Женщиной - в детском возрасте или даже пожилой - никакое дело не должно исполняться по своей воле, даже в [собственном] 201 доме» .

В современном обществе патриархат выступает основным объектом критики представителей феминистского направления в науке, что во многом обусловлено политическими и идеологическими факторами.

Что касается научной точки зрения, то тут на первый план выступает задача объективной оценки патриархата, как социального и культурного феномена, возникшего в древности и сохраняющего свою значимость до наших дней. Таким образом, перед современной наукой встает задача определить причины утверждения патриархальных отношений в социуме, их роль в формировании особенностей мышления представителей полов и выявления значения патриархальных ценностей для современной цивилизации.

Патриархат не является единственным и исходным типом социальных отношений: у истоков истории человечества, между представителями полов сформировались протоэгалитарные отношения, которые основывались на некотором равенстве полов. Равенство вытекало из равенства вкладов женщин и мужчин в общественном производстве.

На ранних стадиях родового строя экономическое равенство мужчин и женщин подразумевало и равенство в реализации властных функций. Поэтому в период первобытности положение женщины было более свободным, чем в последующие эпохи существования человечества. Ф. Энгельс отмечал, что «женщина у всех дикарей и у всех племен, стоящих на низшей, средней и отчасти также высшей ступени варварства, не только пользуется свободой, но и занимает весьма почетное положение». Подобное положение женщины может быть расценено как проявление матриархальных отношений в социуме. Матриархат не предполагал угнетения и подчинения мужчин со стороны женщин.

Трудности адаптации в древнем обществе вынуждали человечество жить сплоченными группами, отношения в которых были иерархизированы. Критерием иерархии была, в первую очередь, физическая сила, выносливость, что подразумевало руководящую роль мужчин в трудовой, охранной и др. видах человеческой деятельности. Тем не менее, в тот период человеческой истории значимость женского пола также была велика.

Первым в европейской науке к идее существования матриархата, как особого этапа в развитии человеческого общества, и, собственно, источника человеческого общества, религии и морали, приходит швейцарский антрополог и социолог Й.Я. Бахофен в работе «Материнское право». В своей работе, ученый подчеркивал большой властный потенциал женщин в древности (гинекократия) и утверждал, что именно мать выступала правительницей и законодательницей, как в рамках рода, так и в обществе в целом.

Для матриархата, по мнению Й. Бахофена, свойственен эгалитаризм, так как для Великой Матери все ее дети ценны и равны друг другу. Бахофен писал: «Та связь, которая впервые поднимает человечество к цивилизации, которая служит исходной точкой в развитии всякой добродетели, формирования всякой благородной черты бытия, — это волшебство материнства; посреди жизни, исполненной насилия, оно выступает как действительно божественное начало любви, единения и мира»[2].

Подобная оценка дает представление о матриархате как этапе существования человечества, в рамках которого начинают формироваться антропоцентрические и отчасти гуманистические тенденции социального развития. Это означает, что человек начинает осознавать свою ценность в мире и ощущает себя его субъектом, центром такой оценки. При этом человек не заостряет свое внимание на различиях между людьми на основе каких-либо критериев, а, следовательно, не возникают и основы дискриминационных практик человека.

Вслед за И.Я. Бахофеном существование матриархальных отношений, которые проявлялись в признании родства, прежде всего, по материнской линии и признании авторитета женщин, допускали Л. Г. Морган, Ф. Энгельс, Э. Дюркгейм, Э. Фромм, Э. Нойман, М.О. Косвен и др. При этом ученые рассматривали матриархат как социальное явление общечеловеческого масштаба и определяли его особенности по сравнению с последующими патриархальными отношениями.

Ряд современных западных исследователей вслед за И. Бахофеном, стремятся обозначить основные характеристики матриархальной организации социума. Так, немецкая исследовательница X. Гётнер-Абендрот характеризует матриархат, как «общество консенсуса», представленного политическими структурами, не допускающими концентрации политической власти и свободных от господства. В таком обществе, отмечает X. Гётнер-Абендрот, нет ни господствующей, ни угнетенных сторон, а значит, нет нужды в органах подавления (армия, регулярные войска и пр.). В духовном плане подобная социальная организация опирается на веру в Великую Мать, божество, которое выступает созидательницей жизни на земле. Примером такой богини выступает египетская богиня Нут, богиня неба, которая рожает сына Ра, солнце.

Р. Айслер, ссылаясь на археологические данные, говорит о существовании равенства в допатриархальном обществе[3]. Матриархальная организация общества означала, прежде всего, определение родства по материнской линии и присутствие эгалитаризма в отношениях полов.

И хотя однозначных доказательств существования матриархата в древности не существует, тем не менее, представляется, что организация отношений между полами на принципах материнского доминирования могла иметь определенный исторический смысл.

Прежде всего, необходимо отметить значимость матриархальных отношений для выживания человека на планете и превращения его в социальное и культурное существо, что подчеркивал еще Й. Бахофен, который отмечал, что от женщины «исходит всякое возвышение культуры, всякое самоотречение, всякая забота и всякий плач по умершему» .

По нашему мнению, уверждение матриархата послужило демаркационной линией при разделении времени действия биологических инстинктов и того периода, когда возникают и утверждаются социокультурные ценности и нормы, то есть в процессе антропосоциогенеза возникла необходимость становления социальных отношений, позволяющих оказывать взаимопомощь, осуществлять управление не на инстинктивных, а на ценностных началах.

Стратегии выживания диктовали необходимость установления контактов на основе взаимодействия и взаимопонимания полов, формирования половой и социальной солидарности. Поэтому первые половые табу, утвердившиеся в человеческом обществе, касались запрета инцеста и утверждали экзогамные отношения, в рамках которых род начинает вести счет родства по материнской линии, а сексуальные отношения выносятся за рамки родственных.

Однако влияние матриархата на становление человечества этим не ограничивается: также следует отметить значение такого влияния на процесс формирования человеческой личности и индивидуальности.

В первобытности личность человека еще не стала тем определяющим фактором, который способствовал выделению индивида из общности. Действительно, в древности действия и мышление человека были практически полностью подчинены диктату рода, который символизировал определенный тотем. Вследствие этого в первобытности человеческое сознание выступает нерасчлененным, мистическим. Формирующееся сознание древнего человека включало как объективную картину мира, так и выступало вместилищем мифических и религиозных образов.

Большое значение для человеческого мышления имел принцип дуальности: древний человек представлял окружающую действительность с точки зрения бинарных оппозиций. Подобные воззрения исходили из всеобщего принципа

симметрии, на котором строится окружающий мир (парные органы человеческого тела - два глаза, уха, ноги и пр., чередование времени суток -день-ночь, различие сторон - правое-левое, существование двух полов -женщин и мужчин и пр.).

Одной из важнейших бинарных оппозиций, которые пытался осмыслить человек уже в глубокой древности - это оппозиция жизнь-смерть. Окружающий мир страшил человека, был полон опасностей, ведущих к концу существования. Смерть была пугающей и необъяснимой, ио человек был вынужден осознавать это явление, с которым постоянно сталкивался, сформировать некий образ смерти.

Такое осознание происходило в рамках мифологии, первого в истории человечества способа осмысления мира. Говоря о наиболее древней форме существования мифа, А.Ф. Лосев отмечает, что изначально человек сознавал свое ничтожество перед силами обожествляемой им природы[4]. Человек представлял окружающий мир в виде сверхъестественных существ, которые олицетворяли ужас и смерть. Смерть, как и жизнь, была неподвластна пониманию человека. Однако древний человек уже понимал, кто является создателем жизни, и это понимание воплотилось в женском культе, который олицетворяли «палеолитические Венеры». Изображения женщин с гипертрофированными признаками пола были найдены во всех регионах земного шара. М. Элиаде отмечает, что чаще всего исследователи видят в этих фигурках мифическую прародительницу, праматерь, женское божество, хранительницу очага, которая защищает семьи и жилища своих потомков. Уже в эпоху палеолита существовал культ великой Богини-Матери, о чем свидетельствуют пещерные храмы, статуэтки, захоронения.

Таким образом, в женском культе воплотилась вера в могущество женского начала, дающего жизнь, что способствовало актуализации ценностей, свойственных материнству - заботливости, милосердия, доброты, терпения и пр. Эти ценности начинают рассматриваться как присущие всему женскому полу. Именно эти ценности начинают формировать у девочек в процессе социализации.

«Женские» ценности, получившие высокую оценку в обществе, несомненно, смягчали и примитивную животную агрессию представителей мужского пола и делали отношения древних людей более человечными.

Еще одна задача, стоявшая перед древним человечеством, которая могла быть решена, прежде всего, в условиях матриархата - физическое выживание человека как вида и расселение на пригодной для существования территории. Данная задача предполагала не просто сохранение численности Homo sapiens, ио и значительное приращение числа людей. Решение данной задачи было возможно исключительно в условиях ограничения агрессивности древних людей и становления солидарности и взаимопомощи в условиях

первобытности. На этом этапе становление человечества могло осуществляться только под «эгидой одной верховной силы — Женщины, или (скорее) Материнского тела, которое дает жизнь подобно подлинной Матери -Земле»[5]. Поэтому интересы женщин, обеспечивающих появление новых членов общества, становятся первостепенными для всего племени. Это говорит о гиноцентричном ориентировании древнего мира.

Женское начало определялось в качестве жизнеопределяющей силы и объекта поклонения. Древнейший образ женщины как божественного начала, дающего жизнь, впоследствии трансформировался в образы богинь, Божьей матери (Мадонны), а в современном обществе образ Родины-матери.

С утверждением человеческого рода как главной действующей на планете силы, с расселением человечества по обширной территории, происходит изменение целей, которые необходимо решить. Теперь первоочередной задачей человечества является не просто выживание, но повышение качества своего существования, расширение своего влияния на мир и реализация своего расширяющегося потенциала. Решение этой задачи было возможно лишь при условии покорения человеком природы и доминирования мужского, как символа культурного, над женским, олицетворяющим природное начало.

Эти стремления человека получили свое развитие в рамках нового типа жизнеустройства человечества - цивилизации.

Цивилизацию можно рассматривать в виде новой, более развитой ступени человеческого существования. Важнейшими критериями, определяющими переход человечества к условиям цивилизации, являются производящий тип хозяйствования, утверждение оседлого образа жизни, урбанизированный образ жизни и освоение письменности. Все эти грандиозные изменения, произошедшие в жизнедеятельности человечества, привели к не менее значительным трансформациям в социальной структуре общества, а соответственно и в гендерной ментальности человека.

Социальной структуре, сформированной в рамках цивилизации, была свойственна дифференциация, которая выступает следствием усложнения жизни и деятельности человека.

Реализация цивилизационных трансформаций в первую очередь осуществлялась представителями мужского пола, обладающими необходимыми качествами для защиты себя и своей семьи, организации эффективного хозяйства, управления, творчества и пр. (сила, выносливость, активность, инициативность и др.).

Появление государства и частной собственности сделали мужчин владельцами земли, скота, рабов и остального имущества. Мужчина, свободный от долгосрочных обязанностей по реализации репродуктивной деятельности, смог развить свой интеллект и творческие способности в сфере наук, искусства, военного дела, в политической сфере и др. Этому способствует и изменившаяся в связи с появлением цивилизации мифологическая картина мира.

Мужчина осознавал себя в качестве героя, который ставит перед собой задачу покорить не только враждебных ему соперников-людей, но и силы природы. В мифологии большинства народов мира можно обнаружить образы героев, богатырей, которые были известны не только своими военными подвигами, но и культурными функциями (искусные мастера, музыканты, правители и пр.). Образ Великой Матери, который ранее был объектом поклонения, сменяется образами мужских божеств, олицетворяющих верховную власть.

Разложение родо-племенных отношений привело к формированию нового вида социальности, основанного на социальном неравенстве. В условиях нового общественного устройства формируется социальная структура, важнейшими показателями которой становятся материальные блага (богатство), власть, социальный престиж.

Появление цивилизации изменяет и гендерные отношения в обществе: формируется гендерная стратификация, в основе которой лежат принципы неравенства и дискриминации.

Гендерное неравенство начало формироваться в рамках разложения родового строя и перехода к классовому обществу, когда примитивная первобытная гинекократия разрушается, уступая место главенству мужского пола. Это, в свою очередь, приводит к изменению гендерной ментальности.

Одним из важнейших факторов трансформации ментальных структур представителей полов выступает гендерная стратификации, которая отражает иерархическое ранжирование индивидов, определяемое их половой принадлежностью. Гендерная стратификация отражает уровень социального неравенства женщин и мужчин как представителей пола.

В условиях становления цивилизации, женщина теряет свой самостоятельный статус и обретает свое социальное положение только в отношениях с мужчиной, через замужество. Подобное неравное положение представителей полов формировало женскую покорность, вторичность представительниц женского рода, а у мужчин способствовало формированию активности, стремления доминировать, чувства ответственности. Соответствующие характеристики закреплялись за представителями полов, а общественное мнение выступало регулятором и контролером соответствия поведения женщин и мужчин данным образцам. Индивидов, пытающихся каким-то образом скорректировать существующее положение вещей, подвергали различного рода наказаниям.

Детерминантами гендерных трансформаций становятся изменения, происходящие, прежде всего, в сфере разделения труда, связанные с переходом от присваивающей к производящей форме хозяйства.

Мужчина берет на себя функции добывания средств существования для членов семьи, а также становится собственником, что актуализирует проблему порядка наследования имущества.

Решающим для статуса женщин следствием концентрации богатств в руках мужчины становится отказ от определения происхождения и права наследования по женской линии. Главой семьи и собственником семейного имущества становится мужчина. Изменения в сфере разделения труда привели в традиционном обществе к формированию женской сферы занятости (в основном домашнее хозяйство, уход за детьми, престарелыми и недееспособными членами семьи) и трудовой деятельности, свойственной исключительно мужчинам (обеспечение семьи средствами существования, защита, управление и пр.).

При этом деятельность мужчин представлялась более значимой для общества и, соответственно, более престижной. Высокая оценка деятельности мужчин привела к укреплению представлений о половых различиях и о большей значимости мужского пола по сравнению с женским. В соответствии с данными представлениями положение женщины в обществе становится маргинальным.

Маргинальность (лат. marginalis — находящийся на краю, от лат. margo — край, граница) может быть эксплицирована как промежуточность, пограничность положения индивида в социуме, удаление от нормативносимволического центра, а соответственно, и вторичность.

В процессе идентификации маргинал осмысливает свою инаковость, отличие от нормы, свою чуждость. Результатом подобной самооценки становится страх, неуверенность, чувство ущемленности достоинства и пр.

Все эти особенности могут быть отнесены к характеристике положения женщины в патриархальном социуме. Маргинальность женщины как представительницы пола проявляется в феминизации бедности, ограничении социальной мобильности для женщин, низком престиже женских форм занятости и пр.

Концентрация материального и символического капитала в руках мужчины определяет его доминирующее положение и концентрацию власти в его руках. Подобная ситуация была свойственна большинству человеческих обществ.

По словам Э. Гидденса: «хотя роли, которые играют в различных культурах мужчины и женщины, могут существенным образом различаться, до сих пор не обнаружено такое общество, в котором женщины обладали бы большей властью, чем мужчины»[6]. Формирование патриархальных гендерных отношений происходит под влиянием новой системы ценностей, созданных мужчинами и отражающих интересы, в первую очередь, представителей мужского пола.

Андроцентричная система ценностей поддерживалась социальными институтами (моногамный брак, религия, государство, образование и пр.), и предполагала формирование определенного поведения мужчин и женщин. Например, для мужчин таким желательными образцами становятся «физическая сила, военное превосходство, сексуальная мощь, упрямый характер и необузданная voluptas образов».

Человеческая цивилизация пошла по пути ориентации на мужские ценности.

Основой патриархальной ментальности становится власть отца -патриарха, главы, как семьи, так и государства в целом. Все мужские качества и характеристики становятся значимыми и занимают вершину иерархической ценностной пирамиды. Даже такие маскулинные качества, как агрессивность и насилие представляются необходимыми для утверждения мужского доминирования.

Доминирование и контроль над представительницами женского пола также реализовывалось через насилие и боль. В рамках патриархальных отношений физическое и сексуальное насилие не считалось чем-то выходящим за рамки нормы и использовалось мужчинами для поддержания своей власти и авторитета.

Также во всех патриархальных культурах, как в цивилизациях запада, так и востока практиковались различного рода способы ограничения свободы женщин, путем их изоляции, как физической, так и символической. В «Домострое» мужчина как глава семьи выступает в роли непререкаемого авторитета, поучающего «... сына своего, и его жену, и детей их, и домочадцев». Мужчинам полагалось своих жен «в наказание бить плетью, — и разумно и больно, и страшно и здорово - если вина велика»[7]. Такое ограничение стало основанием и духовного ограничения женского пола - в ментальности женщин формируется представление о допустимости и легитимности подобного положения вещей.

Кроме того вторичность женщин порождает необходимость их адаптации в условиях зависимости, что также влияет на формирование особых ментальных черт, отличных от мужских, таких как гибкость, послушание, пассивность.

Все это не означает, что каждая современная женщина является покорной, уступчивой и пр., но это значит, что подобные характеристики приписываются женщинам и выступают в качестве некого эталона при оценке их поведения, в том числе и в современном обществе.

Особенностью гендерной дифференциации, формирующейся в рамках цивилизации, вступает существование иерархии не только между представителями женского и мужского пола, но и внутри полов, в том числе и формирование маскулинной иерархии.

Гегемонная маскулинность играет ведущую роль в социуме и выступает идеальным эталоном для гендерной социализации, социальной мобильности и даже сексуальной самореализации человека. По мнению Р. Коннелл, гегемонная маскулинность представляет собой «доминирующее влияние, которое встроено в религиозные доктрины и практики, структуры заработной платы, проектирование жилья, социальное обеспечение/налоговую политику и т. д.».

Гегемонная маскулинность становится эталоном маскулинных ценностей и практик при формировании гендерной ментальности.

Маскулинность и феминность, таким образом, имеют множественный характер, что выражается в многообразии ментальных структур и способствует усложнению гендерных отношений в социуме.

Важнейшим фактором, детерминирующим гендерную ментальность, также является социальное пространство, которое можно эксплицировать как порядок связей, соединений и отграничений между социальными субъектами и объектами, включающий их отношения в аспектах местоположения, протяженности, дистанции, иерархии и концентрации.

Подобная структура заставляет человека видеть окружающий его мир под определенным углом зрения, является важнейшим средством самооценки, а также средством самоидентификации индивида как представителя определенной группы или общности. Огромное значение воздействия социального пространства на ментальные структуры человека подчеркивал М. Мерло-Понти: «Внутреннее и внешнее неразделимо. Мир весь внутри, а я весь вне меня»[8].

Одну из форм выражения общественного порядка социального пространства составляют отношения между приватной и публичной сферами.

Деятельность мужчин традиционно разворачивалась во внесемейной сфере, в рамках публичного пространства, где они могли выполнять функции управления, защиты, добычи необходимых для семьи средств. Мужской мир представлял собой, прежде всего, публичную сферу общества, в то время как женское пространство было связано с приватной сферой жизнедеятельности человека. Женщина реализовала себя в рамках выполнения внутрисемейных функций.

Изменение социально-экономической ситуации и включение женщин в производственную сферу не изменило традиционных представлений о «истинном предназначении» женщин и мужчин. Домашняя занятость женщин по-прежнему значительно более значительная, нежели мужская.

Приватная сфера не является для мужчины естественной средой, где он может осуществить самоактуализацию и получить одобрение своих действий со стороны других мужчин, поэтому мужчины редко сосредоточивают на ней свою основную деятельность как главы семейств и работника.

Чаще всего, уход мужчины в эту сферу является вынужденным, например, как следствие потери работы и трудностей, связанных с ее поиском. Наиболее болезненной ситуацией для самоактуализации и самоидентификации большинства мужчин является потеря работы.

Безработица вытесняет мужчин из публичной сферы в приватную, где они являются «чужими», так как социальные стереотипы накрепко связывают домашнюю сферу с функционированием, прежде всего, женщины. Категория «чужого» получила развитие в работах Б. Вальденфельса, который определяет

значение данной дефиниции как то, что лежит за пределами сферы собственного; то, что принадлежит другим; то, что является чем-то иным, необычным, гетерогенным 21 .

Попав в границы сферы чужого, мужчина не может тут адаптироваться, так как, прежде всего, для женщины приватная сфера представляет собой знакомый, привычный мир и дает возможность реализовать себя в материнстве, домашних делах, рукоделии и пр. Так как приватная сфера считается менее значимой, менее престижной, есть основания говорить о социальной эксклюзии маскулинного начала, вынужденного пребывать исключительно в приватной сфере.

Однако для современных женщин также не представляются однозначно ценными бывшие ранее традиционными для них способы занятости (ведение хозяйства, воспитание детей, забота о родных, рукоделие и пр.), которые не оплачиваются и являются крайне трудоемкими и энергозатратными, несмотря на возможность использования домашней техники. Если женщина не имеет возможности эффективно функционировать в публичной сфере и вынуждена реализовывать себя преимущественно как домохозяйка, жена и мать, то есть опасность того что и окружающие, и она сама будет воспринимать свой статус как маргинальный и недостаточно престижный.

Еще одним важнейшим социокультурным фактором, определяющим особенности ментальности представителей пола, выступает язык - система знаков, репрезентирующих информацию и вербальный способ отражения человеком окружающей действительности.

По мнению ряда исследователей (В. Гумбольдт, М. Фуко, Ж. Лакан и др.) человек способен познавать окружающий мир только языковыми средствами. По словам В. Гумбольдта, языки - это «не просто разные оболочки общечеловеческого сознания, но и различные видения мира. В каждом языке заложено самобытное миросозерцание»[9] . Действительно, взаимодействуя с окружающим миром, человек отражает его основные характеристики в языковой форме. Посредством языка осуществляется особый мыслительный процесс, базирующийся на определенной системе представлений о мире -категоризация.

В рамках категоризации повседневные представления структурируются, что значительно упрощает восприятие мира человеком. Представления человека воплощаются в системе категорий, которые содержат актуальную информацию, позволяющую ориентироваться в мире. «Мы видим, слышим и воспринимаем, так или иначе, те или иные явления, главным образом, благодаря тому, что языковые нормы нашего общества предполагают данную

форму выражения»[10]. В языке происходит становление образа мира, который принимается человеком как истинно верный и не подвергается глубокому анализу. В результате формируются некие унифицированные эталоны, которые закрепляются ментально и позволяют людям понимать друг друга. Таким образом, именно язык позволяет создавать понятную ментальную модель окружающего мира и самого человека.

Также в языке проявляется способность человека осуществлять символизацию и передавать информацию, как в синхронном, так и в диахронном темпоральном плане.

В языке аккумулируются смыслы прошлых эпох, которые передаются следующим поколениям, сохраняя тем самым социокультурную преемственность в человеческом мышлении. Эти смыслы представляют собой ценностную основу поколений, призванную способствовать воспроизводству социальной и культурной жизни человека. Таким образом, сформированные в прошлом характеристики маскулинного и феминного поведения и мышления, воплощенные в языке, являются достаточно устойчивыми и передаются представителям следующих исторических эпох. Это позволяет формировать и развивать специализированные языки, отражающие различные типы мышления, например, маскулинное и феминное мышление.

Исследователи гендерной коммуникации, в частности, американская исследовательница Д. Таннен, говорят о существовании так называемых гендерлектов - разновидностях языка, употребляемых мужчинами и женщинами. Исследовательница уверена, что представители полов в процессе социализации оказываются в двух разных мирах (мальчиков и девочек). «...Начиная с раннего возраста, создаются разные миры, в которых потом живут взрослые мужчины и женщины». При этом гендерная идентификация осуществляется в соответствии со «своими» оценками речевого стиля представителей противоположного пола. В то же время манера разговора мужчин считается больше соответствующей норме, что указывает на андроцентричность общества.

Языку также свойственен андроцентризм, который выражается в том, что в языке осуществляется ориентация, прежде всего, на маскулинный образ, который в целом идеализируется и рассматривается как некий ценностный фундамент. Так, во многих языках понятие «человек» совпадает со словом «мужчина», а слово «женщина» обозначает нечто иное. Мужской род в языке выступает ведущим: посредством его обозначаются характеристики представителей и женского, и мужского пола.

Что касается женского пола, то его, используя метафору А.Я. Гуревича, можно назвать «безмолвствующим большинством». Безмолвие женщины определяется ее объективацией, то есть обозначением в качестве объекта.

Объект вторичен по сравнению с активным началом - субъектом, поэтому интерес к внутреннему миру женщин ограничен.

В то же время представителей мужского пола всегда интересовал язык телодвижений женщины - походка, жесты, мимика и пр. В большинстве своем представители мужского пола рассматривали эти невербальные проявления с сексуальной точки зрения. В традиционных культурах невербальные практики феминной коммуникации ограничивались, например, либо с помощью одежды - хиджаба, либо затворничества и ограничения коммуникации с другими людьми.

Вербальные формы создают также идеальные представления о женском и мужском и определяют те смысловые границы, которые демаркируют характеристики, относящиеся к женскому полу, мужскому полу, а также допустимые для представителей обоих полов. В рамках этих границ определяются гендерные стереотипы, к которым человек относится не критично, считает истинно верными.

В языковых гендерных категориях отражаются основные представления человека о себе (как мужчине или женщине) и образ мира в целом. При этом важнейшей функцией каждого языка является репрезентация социальной структуры общества, ее иерархичности и дифференцированности, в том числе и по половому признаку.

Гендерные языковые категории формируются на основе ценностей представителей полов, которые настолько глубоко укоренены в сознании человека, что он не всегда может рационально их осмыслить. Тем не менее, эти смыслы вновь и вновь воспроизводятся в каждом новом поколении.

Гендерные категории языка выстраиваются по принципу бинарных оппозиций, что позволяет классифицировать и познавать особенности мужского и женского понимания действительности. При этом бинарные противоположности - маскулинное и феминное - различаются.

Произведенный анализ показал, что социальные и культурные факторы детерминируют гендерную ментальность наряду с природным фактором и выступают основанием формирования идентичности представителей полов в обществе.

Передающиеся в процессе социального наследования ментальные структуры воспроизводят традиционные образцы мышления представителей полов, которые некогда сформировались у предшествующих поколений. Ментальная сфера является одной из наиболее консервативных и медленно изменяющихся сфер духовной жизни человека, поэтому традиционные образцы маскулинности и феминности еще долго будут актуальны в обществе. И только радикальная перестройка социальных отношений в направлении эгалитаризма со временем произведет трансформацию сознания человека, как это произошло в рамках западной цивилизации, где «женское» и «мужское» уже не столь поляризованы и иерархизированы.

  • [1] Законы Ману : манавадхармашастра / Пер. С. Д. Эльмановича, провер. и испр. Г. И. Ильиным ; [Предисл. А. Шапошникова]. - Москва : ЭКСМО-прссс, 2002. - 493,[2] с. - С. 352. 2 Законы Ману : манавадхармашастра / Пер. С. Д. Эльмановича, провер. и испр. Г. И. Ильиным ; [Предисл. А. Шапошникова]. - Москва : ЭКСМО-пресс, 2002. - 493,[2] с., с. 352 - С. 204. 3 2112 Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства : В связи с исследованиями Льюиса Г. Моргана. - М.: Политиздат, 1980. - 238 с. - С. 53.
  • [2] Фромм Э. Забытый язык. Иметь или быть? / пер. с нем. и англ. - М.: ACT, 2009. - 442 с. [Электронный ресурс]. - Режим доступа:: http://rumagic.eom/ru_zar/scijphilosophy/fromm/7/. 2
  • [3] Айслер Р. Чаша и клинок : [Пер. с англ.] / Р. Айслер. - Москва : Древо жизни, 1993. - 288 с. 2 Фромм Э. Забытый язык. Иметь или быть? / пер. с нем. и англ. - М.: ACT, 2009. - 442 с. [Электронный ресурс]. - Режим доступа:: http://rumagic.eom/ru_zar/sci_philosophy/tromm/7/.
  • [4] Лосев А.Ф. История античной эстетики : итоги тысячелет. развития: [В 2 кн.] / А.Ф. Лосев. - Москва : [б. и.]. Кн. 2,- 1994.-604 с. 2 Элиаде М. История веры и религиозных идей / М. Элиаде. - Москва : [б. и.]. Т. I : От каменного века до элевсинских мистерий. -2001. -461 с.
  • [5] 21,9 Цит. по Джоргуди С. Создание мифа о матриархате //История женщин на Западе: В 5 т. Т. 1: От древних богинь до христианских святынь. СПб.: Алетейя, 2005. -С. 457-471. -С. 459.
  • [6] 10 Гидденс Э. Социология : [пер. с англ.] / Энтони Гидденс при участии К. Бердсолл. - Изд. 2-е, выполн. по 4-му англ, изд., полностью перераб. и доп. - Москва : Едиториал УРСС, 2005. - 629 с. - С. 164. 2 Киньяр П. Секс и страх : эссе/П. Киньяр ; Пер. с фр. Волевич И. - Москва : Текст, 2000. - 189 с. - С. 19.
  • [7] Домострой. - М.: Советская Россия, 1990. - 304 с. - С. 155. 2 Connell R. Gender and Power: Society, the Person, and Sexual Politics. Stanford: Stanford University Press, 1987. 334 p. -P. 184.
  • [8] Мерло-Понти, М. Феноменология восприятия: пер.с фр. / М. Мерло-Понти; под ред. И. С. Вдовиной, С. Л. Фокина. - СПб.: ЮВЕНТА, 1999. - 606 с. - С. 527.
  • [9] Вальденфельс Б. Ответ чужому: основные черты респонзивной феноменологии /Б.Вандельфельс //Мотив чужого: Сб. пер. с нем. /науч. Ред. А. А. Михайлов; отв. Ред. Т. В. Щитцова. - Минск: Пропилеи, 1999.-С. 123 -141.-С. 125. 2 Гумбольдт В.фон Избранные труды по языкознанию /Пер. с нем. яз. под ред. и с предисл. Г.В.Рамишвили. -М.: Проіресс, 1984. - 397 с. - С. 80.
  • [10] Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. - М.: Прогресс. Универе, 1993. - 655 с. - С. 259. 2 Таннен Д. Ты меня не понимаешь! : Почему женщины и мужчины не понимают друг друга / Д. Таннен. -Москва : Вече, 1996. - 430 с. - С. 352-353.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >