Как создают расследование?

ОПЫТ МОДЕЛИРОВАНИЯ ЖУРНАЛИСТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Теперь все представленное выше описание постараемся перевести в практическую плоскость. От студентов-журналистов очень часто можно слышать такую просьбу: научите меня писать! Автор же придерживается точки зрения, что «научить писать» невозможно. Все-таки это в значительной степени мистический процесс, который характеризуется такими иррациональными категориями, как «творчество» и «вдохновение». Но журналистика — профессия с достаточно жесткими требованиями на всем протяжении производственного цикла: от идеи материала до конечного текста. Поэтому журналистскую работу можно моделировать. В этой главе я попытаюсь создать модель журналистского расследования и проанализировать проблемы, которые могут возникнуть на пути.

КАК ВЫЙТИ НА СЛЕД?

Первый этап расследования — это выбор темы. Вроде бы в нашей жизни их много, но когда речь заходит о конкретике, то выясняется, что подступиться к ней очень сложно. С педагогической точки зрения надо бы написать примерно следующее: не останавливайтесь перед трудностями, будьте активными, настойчивыми и т. д. Но это лукавство. В редакции вас и так завалят текущими делами, которые очень сильно выматывают. Это первый барьер, который вам помогут преодолеть только личные амбиции. Вы должны быть готовыми работать сверхурочно. То, что вы «звезда», надо доказывать самому. На первом этапе «оттачивайте перо», повышайте профессионализм. Демонстрируйте проницательность в текущих материалах, умение разбираться в конфликтных ситуациях. Поверьте, те, кто «играет» со СМИ, очень внимательно следят, кто и как пишет. Так что не удивляйтесь, если в один прекрасный (или несчастный) день к вам обратятся и предложат заняться «темой». Вы, естественно, согласитесь. Ведь об этом вы и мечтали!

Важная ремарка. В подавляющем большинстве расследований его тема является не результатом личных изысканий журналиста, а приходит от посторонних, но заинтересованных лиц. Так что сам журналист редко когда является самостоятельным обладателем разоблачающего материала.

Источник, как он есть. Итак, ваша встреча с заинтересованными лицами состоялась. Вам понравилась тема, и вы готовы работать. Однако сразу же постарайтесь установить мотивы, заставившие источник информации выйти на прессу. Опираясь на опыт, можно вывести такую классификацию.

Идейный союзник. Пожалуй, это самый приятный для журналиста источник. Он не имеет прямой выгоды, и мотив сотрудничества определяет гражданским долгом: изобличить и наказать зло. Жаль, что так бывает очень редко.

Материальная заинтересованность. В зарубежных детективах очень любят описывать такую ситуацию: журналист покупает информацию у какого-то источника. Уже в начале 90-х годов, видимо, начитавшись этих детективов, в редакциях стали появляться субъекты, которые предлагали у них купить интересный материал. Как вы понимаете, из этого ничего не вышло, и дело не только в деньгах.

Во-первых, очень высока вероятность того, что предоставленная информация некачественная. Здесь вступают в силу правила торговли: товар надо продать, и как можно дороже. Для этого не грех его и разрекламировать. Так что такой источник склонен видеть в мухе слона. Во-вторых, мы сталкиваемся с профессиональными этическими ограничениями. Не случайно же один из вариантов международного этического кодекса журналистов отвергает плату за информацию, называя ее взяткой. Но это если говорить о качественной прессе. «Желтые» СМИ активно внедряют эту практику, целиком направленную на их специфические информационные нужды. Как правило, платные информаторы — это санитарки в больницах, работники ЖЭУ в домах, где проживают «звезды», и т. д. Конечно, можно представить ситуацию, что информация и от этих людей станет отправной точкой расследования, но это уж очень редкий случай.

Взаимовыгодное сотрудничество. Это достаточно перспективный вариант, который строится на том, что источник получит выгоду от оглашения в СМИ скрываемой информации, поэтому он часто может даже оказывать содействие в ее проверке и сборе дополнительной аргументации. Собственно, такой вариант сотрудничества стоял у истоков журналистского расследования с само-62

го начала. Вспомним, что в США макрейкеры в своих расследованиях опирались на «реформаторов», то есть тех, кто находился в оппозиции.

Компрометация. Очень распространенный мотив. Источник тоже рассчитывает получить выгоду от тиражирования информации, но старается использовать журналиста в качестве канала ее сброса. Расчет строится на том, что журналист поленится проверять предоставленную информацию. Как правило, она собрана по принципу «пожирнее и погуще». Ее достоверность для источника не главное. Понятно, что в этом случае СМИ ждут неприятности.

Личный мотив. Здесь работают личные связи, чаще всего родственные и дружеские. Как правило, личной выгоды у источника нет, на гражданский долг ему, в общем-то, наплевать. Но почему бы, скажем, племяннику не подкинуть информацию. Пусть проявляет упорство, если хочет сделать карьеру в журналистике.

Эмоциональный мотив. Он построен на чувстве личной неприязни источника к потенциальному антигерою публикации. Здесь очень много от принципа компрометации. Разница в том, что кроме морального удовлетворения источник никакой другой выгоды не получает.

Пожалуй, это самые распространенные мотивы сотрудничества источника и журналиста. Автор умышленно опускает варианты, когда СМИ готовит разоблачительный материал, выполняя волю своих учредителей, либо отрабатывая предоплату. Это уже тенденциозная журналистика, которая никак не соприкасается с журналистским расследованием, даже не качественным. Согласитесь, есть разница, когда журналист заблуждается, и когда умышленно искажает факты.

Так что после контакта с источником информации журналист просто обязан установить мотив его интереса. От этого зависит понимание: что он будет строить и какая ему отводится роль. Понятно, что журналист не должен быть заложником источника, поскольку все для него может закончиться весьма плачевно. Как установить мотив? Можно об этом прямо спросить. По крайней мере, вы будите знать причину. Но главное — это критическое отношение к предоставленной информации. Согласно одному из фундаментальных законов журналистики информация до публикации должна быть проверена у двух не связанных между собою источников. Бывают ситуации, когда журналист является активной фигурой расследования и сам находит пути к источникам информации. Принципиально суть не меняется: журналист должен четко классифицировать источник, не зависимо от того, найден ли он или «сам пришел».

Важная ремарка. После встречи с «первоисточником» расследования у вас должен остаться материальный носитель информации: документ, аудиозапись, видеокассета... Это и является отправной точкой расследования. Если источник уклоняется, то ему надо настойчиво объяснить, что без этого материал может вообще не состояться. Ведь для расследования нужны основания. Без материальной опоры информация сразу же переходит в разряд слухов, опровергать или подтверждать которые никто не обязан.

На «тропе войны».

Следующие шаги журналиста-расследователя мало чем отличаются от обычных профессиональных действий, выполняются в двойном объеме.

Второй этап расследования — планирование и подготовка. Автор должен очень четко представлять себе, какого результата он должен добиться. Бывает, что, готовя неконфликтный аналитический материал, журналист по ходу работы существенно корректирует тему. Это и не удивительно, ведь открываются новые обстоятельства. При подготовке расследования этих «новых обстоятельств» будет куда больше. Если журналист станет корректировать замысел после каждого своего шага, то он неизбежно запутается. Расследователь должен четко выбирать из потока информации только ту, которая важна с точки зрения доказательства первоначального замысла. Все интересное, но не существенное с точки зрения темы расследования, надо отложить, и вернуться к ней после завершения расследования.

Важная ремарка. Как только журналист начнет проводить расследование, то проблем с темами у него не будет. Это как эффект «снежного кома»: чем дальше — тем больше. На пару тем вы выйдете уже в ходе текущего расследования. Так же будьте готовы, что вас заметят, и пойдут новые «первоисточники».

В специальной литературе рекомендуют составлять план расследования. Вот здесь, признаться, мне трудно представить, как можно по пунктам расписать предстоящее расследование. Скорее, надо определить целевые установки, которым должен следовать журналист. Из них должна быть выделена одна приоритетная. При ее выполнении вы получите свою «царицу доказательств» — главный аргумент, который подтверждает вашу правоту. На этом 64

направлении стоит сосредоточить максимальные силы и задействовать все ресурсы: связи, выезд в командировку, а то и отпуск без содержания.

Далее надо убедиться: есть ли перспектива появления задуманного расследования в том средстве массовой информации, где вы работаете. Не секрет, что почти у каждого из них есть свои «священные коровы» из числа учредителей и покровителей. Это проблема не только российской, но и зарубежной либеральной журналистики. (Кстати, она очень хорошо описана в романе Артура Хейли «Вечерние новости».) Так что вы должны отлично понимать принципы редакционной политики конкретных СМИ. Если вы не уверены в своей оценке перспектив, то обратитесь к редактору отдела, а то и к главному. Кстати, получение редакторского благословления впоследствии может избавить вас от ряда проблем, но об этом позже. С точки зрения общего подхода к персонажам расследований в российской журналистике прижился принцип: вышестоящие критикуют нижестоящих. Центральная пресса очень любит разоблачать региональную элиту, а краевая и областная — районную.

Второй важный фактор — конкретная политическая ситуация. Для расследований справедливы такие критерии новости, как своевременность и актуальность. Возрастание количества расследований во время предвыборных кампаний, как я уже говорил, — это объективный процесс. Гораздо интересней бывают мотивы появления расследований в относительно «мирное время». Вот президент России обрушился на губернатора, и у краевых СМИ появилась возможность отомстить за обиды и унижения (заставлял бесплатно (!) публиковать самовосхваляющие материалы свою пресс-службу). При обычных обстоятельствах появление расследования (из редакционного портфеля) было бы невозможно. Или вдруг в городской газете печатается расследование против всесильного генерального директора градообразующего предприятия. Оказывается, что у этого ОАО поменялись учредители, изменился состав Совета директоров, и дни гендиректора на своей должности сочтены. В общем, ситуации бывают разными, но объединяет их одно: только сейчас (и больше никогда) можно добросовестно выполнить свой долг перед обществом.

Третий этап расследования — сбор материала. Хороший журналист-расследователь должен сочетать в себе три профессиональные специализации: репортер, интервьюер, аналитик. Все они понадобятся на этапах сбора фактуры.

Как репортер расследователь должен сам побывать на ключевых объектах расследования. Сам все увидеть и пощупать. Только это даст ему возможность при подготовке текста опереться на детали и собственные ощущения. «Эффект присутствия» станет одним из внешних признаков достоверности расследования для аудитории. Навыки аналитика понадобятся при сопоставлении и анализе собранного материала. Критически его осмыслив, журналист должен определить, чего еще не хватает. Навыки интервьюера являются приоритетными потому, что подавляющее количество информации для расследования журналист получает с помощью бесед. Не хочу отбирать хлеб у специалистов в области психологии общения. Их рекомендации вы найдете без труда. Остановлюсь на некоторых специфических особенностях.

Очень важно определить последовательность бесед с теми персонажами, которые вам нужны при проведении расследования. Вы должны точно представлять их зону ответственности, и, исходя из этого, какую информацию от них можно получить. Если, идя на обыкновенное интервью, журналист должен быть к нему готов, то для беседы в рамках расследования готовность нужна максимальная. Ошибкой является стремление сразу же провести встречу с высшим должностным лицом. На нее вы должны прийти с фактами и доказательствами, с мнениями и комментариями. Все это вы получили в предыдущих беседах. У чиновника нельзя спрашивать: «Что произошло?» Иначе получите ответ: «Ничего!» И дальше последует тирада: «Откуда у вас эта информация? Ах, вы не можете назвать источник — тогда до свидания!» Вопросы должны быть принципиально другими. Например: «Почему вы проигнорировали, скажем, инструкцию №175 от 10 февраля 2001 года?» Поверьте, это будет совсем другой разговор.

Приведу пример из собственной практики. В одной из воинских частей произошло громкое ЧП. По этому происшествию существовала официальная информация (10 процентов правды) и неофициальная (30 процентов правды). Браться за расследование было бессмысленно, так как времени и сил требовалось затратить много (объект находился в другом городе), а успех не гарантировался. Чуть позже в редакцию пришло анонимное письмо с достаточно обстоятельным и квалифицированным разбором ЧП. Стало ясно, что это уже «первоисточник расследования». Осталось проверить информацию. Расследование было проведено за неделю, и почти вся доказательная база взята из бесед.

А теперь главное: что же способствовало тому, что официальные лица согласились отвечать на неудобные вопросы? История была такова. Прибыв на место, я обратил внимание на группу солдат из четырех человек, которые восстанавливали поврежденное после ЧП ограждение. Рядом была протоптана дорожка. Зная, что солдат никогда не упустит возможности «стрельнуть» у гражданского сигарету, пришлось купить пачку. Поскольку сам не курю, я ее вскрыл и пару сигарет выбросил, чтобы пачка была как бы уже в употреблении. Предчувствие меня не обмануло. Когда проходил мимо, сигаретку действительно «стрельнули». Потом все было очень просто: спровоцировав перекур, я завел разговор о ЧП, демонстрируя достаточно глубокое знание ситуации. Благодарные солдаты рассказали, что сами видели во время происшествия и что происходило потом. Уже имея письмо и к нему рассказ очевидцев, мне не составило труда выделить цепочку интересующих меня лиц. Начал я с тех офицеров, которых делали «стрелочниками». Они настолько обогатили имеющуюся информацию деталями и подробностями, что до самого «верха» меня понимали с полуслова, представляя свои интерпретации событий. Так что успех расследования обошелся всего в одну пачку сигарет.

Четвертый этап расследования — подготовка текста. В начале главы я уже высказал свою точку зрения, что это процесс мистический, или, если хотите, — творческий. Поэтому не ждите готовых рецептов. Расследование все-таки не заметка с ее обязательным лидом и правилом «перевернутой пирамиды». Но у расследования есть свои текстовые нюансы, которые надо разобрать.

Перед самим процессом написания текста надо отделить «зерна от плевел». Информации у вас много, но из нее надо отобрать только ту, которая важна для расследования. Если вы обвиняете человека в действиях или бездействиях, то именно это является важным для материала, а не его партийная принадлежность или сексуальная ориентация. В ходе расследования вы наверняка встретите информаторов, которые будут ссылаться именно на подобные обстоятельства, и даже настаивать: «Про это надо обязательно написать!» При разговоре можете с ними на словах соглашаться, однако текст пишите вы, и только вы за него отвечаете. Если поддадитесь соблазну и вставите в материал «клубничку», то не удивляйтесь, что после выхода статьи вся дискуссия будет вестись не по сути расследования, а вокруг этого несущественного нюанса. О какой действенности публикации тогда можно говорить!

Еще совет: надежно маскируйте источники информации, если они не хотят «засвечиваться». Очень часто в расследованиях видно, откуда «растут уши», хоть автор свой источник и не открывает. Увы, это все от лени. Если вы договорились, что ваш информатор остается в «тени», то уж будьте добры — постарайтесь его надежно укрыть. Подумайте, откуда еще можно получить такую информацию, и попытайте счастье. Пусть вы ее не добьетесь, зато след запутаете. Вообще же расследование должно быть максимально насыщено атрибуцией: ссылками, цитатами, цифрами, статистикой. Что касается ссылок, то они должны быть прямыми, а не косвенными. В расследовании всякие там «круги, близкие к администрации президента» — это не серьезно. Любому вашему оппоненту ясно, что здесь у вас слабое место, и именно туда будет нанесен удар.

Помните, что расследование все-таки рациональная журналистика. Безусловно, вы должны вызывать у аудитории эмоции (как правило, гнев), но только посредством апелляции к разуму. Дело в том, что комиссии и суды принимают к сведению только рациональную информацию и отсекают эмоциональную.

Журналистское расследование часто сравнивают с литературным детективом, и это действительно справедливо. Демонстрируйте аудитории в тексте путь своего познания ситуации, делитесь своими умозаключениями и переживаниями, которые характеризовали бы какой-то этап расследования. Однако помните: расследование — это не литература. Нельзя, как в детективе, выводить преступника в последних абзацах. Поскольку это журналистское произведение, то уже в самом начале аудитории должно быть понятно, что расследуется и кто виноват.

Еще одна проблема: расследование — это, как правило, довольно большой текст, что не очень удобно для аудитории. Поэтому надо изначально сделать все необходимое для того, чтобы текст был «съедобным». Во-первых, ограничивайте себя объемом. Для газет максимальные размеры — разворот в формате АЗ или полоса формата А2. Для телевидения хронометраж соответствует стандарту программ: не более 25 минут, а в идеале — 12 минут. Во-вторых, разбивайте текст на главы. Либо по тематическому принципу, либо по этапам расследования.

Надеюсь, что у вас творческий процесс создания текста прошел удачно и ваш материал опубликован или вышел в эфир. В отличие от других журналистских произведений, работа над расследованием на этом не заканчивается. Автора ждет еще один важный этап, уже пятый по счету, — пострасследовательский.

ВСЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ

Реакция на расследование есть всегда, даже если она прямо не проявлена. Поэтому журналисту надо иметь в виду, что впереди у него может быть очень много событий, связанных с уже вышедшим в свет материалом. Все это накладывает отпечаток и на профессиональную деятельность расследователя, и на образ жизни (что является еще одним доказательством тезиса первой главы, согласно которому расследование — это вид профессионального поведения). Рассмотрим самые важные аспекты.

У журналиста, проводящего расследование, должен быть очень прочный тыл в том средстве массовой коммуникации, в котором он работает. Его должен ценить редактор, а сами расследования — иметь статус не личной точки зрения, не часто совпадающей с мнением редакции (о чем всегда пишут в выходных данных издания и в титрах телепрограмм), а составной частью редакционной политики. Почему это важно? К журналисту будут иметь претензии, как правило, весьма влиятельные люди. Когда за журналистом стоит СМИ, то это уравнивает весовые категории и дает прессе шанс победить в пострасследовательских разбирательствах. Как правило, главные редакторы имеют в своих записных книжках прямые телефоны мэра, губернатора, министра, руководителей правоохранительных органов... В худшем случае это переведет выяснение отношений в правовое русло. В лучшем — СМИ может получить поддержку, которая заставит персонажей публикаций признать свои ошибки.

Почему я заострил внимание на таком, вроде бы, очевидном аспекте? Увы, в 90-е годы были примеры того, когда СМИ отказывались от своего сотрудника: твои проблемы — не наше дело. Более того, руководители прессы просто «сдавали» своих работников, и те испытывали на себе максимальное давление: угрозы, шантаж, похищения... Происходило это потому, что в те годы в руководстве СМИ появились посторонние люди, которые рассматривали прессу исключительно как сферу бизнеса. Сами они были выходцами как раз оттуда. Важным элементом бизнеса была «разборка», со своим кругом «понятий», весьма далеких от принципов журналистики. Любая проблема, связанная с публикацией, рассматривалась по этим «понятиям» исключительно как «подстава», поэтому такой, с позволения сказать, «редактор» «переводил стрелки» и с чистой совестью отправлял на «разборку» своего сотрудника, еще и крича вслед: «Сколько тебе заплатили?»

Это только кажется, что такие времена уже в прошлом. В руководстве СМИ по-прежнему много случайных людей с мышлением торгаша. Сегодня таких грубых примеров действительно стало намного меньше, но вас могут просто цивилизованно уволить, и в суд вы пойдете один. Так что расследователь должен быть полностью уверен в том, что главный редактор, а значит и СМИ в целом, на твоей стороне. Для проницательного журналиста не так уж и трудно выделить основные принципы, которыми руководствуется начальство. Поэтому не очень-то доверяйте лозунгам о «командном духе». Собирайте информацию о месте вашей работы: кто настоящие учредители? рентабельна ли деятельность? кто реально управляет делами и определяет редакционную политику? Это расследование не для публикации, а для «личного пользования». Не случайно в качестве рекомендации для подготовительного этапа расследования я выделил редакторское благословление. Если тема острая, то обязательно заручитесь поддержкой. Это значительно облегчит вам жизнь после выхода материала.

Сами же разбирательства между журналистом и СМИ с одной стороны, и «обиженными» — с другой, можно классифицировать по двум группам: официальные и неофициальные.

К официальным надо отнести все то, что регламентируется законами. Это реакция на опровержения, ответы на запросы, наконец, суд. К сожалению, в российском законодательстве нет серьезных барьеров для безосновательных исков к СМИ, поэтому судиться с прессой как бы даже престижно. Вторая проблема заключается в том, что если в уголовном процессе действует презумпция невиновности по отношению к обвиняемому, то в гражданском все наоборот: ответчик должен доказывать, что он прав. Именно поэтому в общем количестве исков против прессы преобладает «защита чести и достоинства», а не «клевета и оскорбление». Ведь перспектив прижать журналистов больше по гражданскому, а не по уголовному кодексу. В качестве же хорошего правового пособия можно рекомендовать сборник «Техника юридической безопасности для журналистов».

1

Техника юридической защиты журналистов. — М., 2002.

В этой работе рассмотрим цели, которые преследуют ваши возможные оппоненты в суде. Я исхожу из того, что опубликованное расследование написано качественно, но даже это не гарантирует отсутствия исков.

Во-первых, истцы постараются «обелить» себя через опровержение какого-либо незначительного факта. Как правило, исковое заявление включает в себя около 10 пунктов претензий, но это на всякий случай, чтобы показать: у меня очень серьезная обида на СМИ. В ходе процесса подтверждается только один-два пункта, но суд все-таки обязывает их публично опровергнуть. Потом антигерой вашего расследования будет долго всем рассказывать, как его оболгала пресса, но справедливость восторжествовала — опровержение было напечатано. О его содержании он, естественно, умолчит, указывая только на сам факт публикации. Это яркая иллюстрация того, что даже мелкая неточность может перечеркнуть весь эффект расследования.

Во-вторых, желание истца отсудить кучу денег. Замечу: подобное перспективно только в отношении крупных центральных СМИ, но и это сделать очень тяжело. Как правило, в случае удовлетворения иска суд накладывает и на журналиста выплату какой-то компенсации ответчику. По этому поводу особо не печальтесь. Адвокаты вам расскажут, что надо делать. Ведь у вас же на попечении родители-пенсионеры! Хочу отметить, что чисто финансовый мотив при подаче иска фигурирует очень редко и является дополнительным.

Третий мотив — раскрытие источника информации. Для персонажей расследования это порой является настолько важным («какая гнида все рассказала прессе!»), что они инициируют судебный процесс. Расчет строится на том, что, защищаясь, журналисты назовут источники. Это уже вопрос вашего морального выбора. Напомню, что американский кодекс журналистов-расследователей рекомендует ни при каких обстоятельствах этого не делать, если соблюдение инкогнито было оговорено источником заранее (см. «Дело Колдвила»).

Теперь о неформальных разбирательствах. Здесь главная рекомендация заключается в том, чтобы ни при каких обстоятельствах не давать оппонентам возможности эффективно давить на вас. Поэтому не соглашайтесь на беседы по поводу расследования на их территории. Приглашайте в редакцию или в людное нейтральное место. С тех пор, как вы решили заниматься журналистскими расследованиями, уделяйте повышенное внимание вопросам личной безопасности. Кроме этого, не ведите важных разговоров по проводному телефону, отключайте от сети свой компьютер после работы, не храните на жестком диске важную информацию. Очень большое внимание безопасности уделяет Агентство журналистских расследований (г. Санкт-Петербург), поэтому советую обратиться к их рекомендациям.

Еще один важный момент. Сразу же прекращайте всякие контакты с вашими оппонентами, как только они произнесут фразу: «Сколько вам за это заплатили?» Звучать она может по-разному и в разном контексте, но суть одна — поставить вас в неудобное положение, заставить оправдываться. Нельзя никогда этого делать! Это не что иное, как провокация в духе информационной войны. Им важно не то, что вы скажете, а то, что вы вообще стали с ними говорить на эту тему. Потом они найдут способ донести эту информацию вашим союзникам и главному редактору в своей интерпретации: «Журналист-то, оказывается, деньги за публикацию взял. Мы его прижали, и он почти сознался. Оправдывался, и нес такую чушь...» Поэтому сразу же обрывайте всякое общение, когда почувствуете провокацию. И на всякий случай записывайте беседы с оппонентами. Пригодится.

В завершении самый главный совет: тщательно планируйте, что будете делать после публикации расследования. Чтобы успех был окончательным, у него должно быть сопровождение: заявление высоких официальных лиц, специальные интервью и другие публикации по теме. В этом случае вы продолжаете оставаться активной стороной, то есть нападаете. Если ваши оппоненты вас опровергают (как правило, в другом издании), то это огромная удача. Они и не представляют, что подставились, да еще и потратили на это деньги. Вступая в дискуссию, оппоненты пытаются защититься, сами того не желая подогревая тему. Используйте это по полной программе: публикуйте мнения, новые обстоятельства... Ведь вам создали тот самый «информационный повод». Помните, в информационной войне нет технологии защиты. Есть только нападение.

* * *

В завершении приведу пример личного журналистского расследования. Его успех и результативность во многом были итогом тех профессиональных нюансов, которые были описаны в этом исследовании. С тех пор прошло 15 лет, поэтому уже можно открыть основные этапы расследования и «профессиональную технологию».

1

Например: Проблемы юридической и физической безопасности при проведении журналистского расследования // Журналистское расследование / Под общ. ред. А. Д. Константинова. — СПб, 2003.

Август 1990 года. Со мной установили контакт сотрудники особого отдела КГБ по Владивостокскому военно-морскому гарнизону и предложили тему публикации: угроза городу со стороны крупного склада боеприпасов, который находился не просто в городской черте, а в 500 метрах от жилого микрорайона «Вторая речка».

Почему вообще стало возможным расследование? Для этого сложились благоприятные политические условия. 1 августа того года вступил в силу Закон о СМИ СССР, который упразднял цензуру, в том числе и военную. До этого каждая публикация, в которой упоминалась армия, принималась к печати только после визирования. Поэтому до августа эта тема была закрыта для прессы в принципе. Вторая причина: во Владивосток с визитом приезжал Б. Н. Ельцин — тогда председатель Верховного Совета РСФСР. Видимо, инициаторы расследования рассчитывали, что ему доложат и он поможет решить проблему. Мотив же «первоисточника» был взаимовыгодным: с помощью газеты контрразведка намеревалась преодолеть сопротивление военных чиновников и выполнить свою главную задачу — обеспечить безопасность Владивостока.

Как известно, любой журналистский текст должен иметь систему доказательств. Проблема была в том, что «первоисточник» не хотел себя афишировать. Поэтому подтверждать написанное должны были два основных источника: копия информационной записки в городской Совет народных депутатов о катастрофическом состоянии складов и личные наблюдения журналиста на «объекте», подкрепленные фотографиями.

Как видим, после встречи с «первоисточником» расследования у автора остался материальный носитель информации. Эта записка, кстати, позволила скрыть «первоисточник», поскольку ее можно было получить и через депутатов. Особый отдел помог и в проникновении на территорию складов. Для этого сотрудник провез автора на машине по периметру арсенала, указав наиболее безопасные направления. Таким образом, «первоисточник» оказал максимальное содействие при сборе информации, показав большую заинтересованность в публикации расследования.

Еще до выхода в свет газеты с материалом были разработаны два плана действий. Первый, маловероятный, основывался на том, что военные чиновники «признают ошибки». На этом журналисты могли считать свою задачу выполненной, а особый отдел как бы «реагирует на критику». Второй, противопо-73

ложный сценарий развития событий представлялся более реальным, поэтому дальнейшие действия были продуманы особенно тщательно. Действительно, ответственное управление Тихоокеанского флота заявило об искажении фактов и стало готовить опровержение. По второму плану, еще до опровержения должно было выйти интервью начальника особого отдела, в котором тот подтверждал бы факты расследования. По их прогнозу, после этого на них (сотрудников КГБ) будет оказано давление, поэтому автор интервью должен уехать в командировку, чтобы не стать одним из способов воздействия.

Примечательно, что перед самой публикацией интервью на подобном складе боеприпасов, расположенном на территории края, произошел крупномасштабный взрыв. Таким образом, это стало лучшей иллюстрацией того, что подобное может произойти и во Владивостоке. Во время отсутствия автора первых публикаций, его коллеги продолжили сотрудничество с особым отделом. В результате совместных действий газете удалось выйти на начальника особого отдела КГБ всего Тихоокеанского флота и взять у него интервью. В нем он заявил, что его подчиненные, несомненно, компетентны в этом вопросе, а значит — положение на складах действительно ужасное. Это интервью стало переломным. Военные чиновники вынуждены были все-таки признать ошибки. Последней публикацией по этой теме стал репортаж о вывозе с территории арсенала самых опасных боеприпасов, в том числе реактивных снарядов.

Итак, расследование было успешным по следующим причинам. Во-первых, разработан и полностью выполнен четкий план действий после публикации расследования. В результате, объединенные союзом журналисты и сотрудники КГБ постоянно атаковали, опережая оппонентов. Во-вторых, сам союз оказался очень прочным, и все выполнили свои обязательства. Каждая сторона дополняла другую, в нужное время приходя на помощь и используя свои ресурсы. Кстати, в мае 1992 года эти склады все-таки взорвались. Надеемся, что обошлось без жертв, в том числе благодаря журналистскому расследованию. Ведь реактивные снаряды во время таких катастроф разлетаются на несколько километров от места взрыва...

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >