Расследовать — это профессия

РАССЛЕДОВАНИЕ КАК ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ

ВОПРОС ЖУРНАЛИСТИКИ

Журналистика как сфера профессиональной деятельности процентов на 80 состоит из сбора материла и переработки его в текст, поэтому вопросы использования методов и жанров являются очень важными в теории журналистики. Не удивительно, что именно эти категории стали камнем преткновения для исследователей, которые справедливо считают расследование новым явлением в отечественной журналистике и стремятся его дифференцировать. Наличие двух разных подходов ставит перед наукой теоретический вопрос о сущности журналистского расследования.

Есть две точки зрения: это жанр журналистики; или исключительно метод. Первый подход можно обозначить как «московский», поскольку отражен в публикациях преподавателя факультета журналистики МГУ А. А. Тертычного. Вторую точку зрения отстаивает санкт-петербургская школа журналистского расследования (Агентство журналистских расследований), основанная А. Д. Константиновым.

Итак, наличие двух разных позиций должно стимулировать научную дискуссию. Однако она если и ведется, то очень вяло. Этому можно дать следующее объяснение. Каждая из «школ» вполне самодостаточна и не нуждается в «полной победе», потому прямого практического значения для расследовательской журналистики как профессии эта дискуссия не имеет. У практикующих журналистов теоретические знания очень быстро вытесняются практическими навыками. То есть научные формулировки заменяются памятью о последовательности действий, которые приносят результат. Впрочем, автор считает нужным присоединиться к дискуссии для того, чтобы повернуть ее к проблемам практики.

Важно обратить внимание на следующее обстоятельство: понятие «журналистика расследования» существует сегодня в российской прессе на тех же правах, что и «журналистика новостей», «аналитическая журналистика», «очеркистика» и т.д. Это подталкивает к постановке следующего тезиса: расследование выходит за рамки только жанра журналистики. Действительно, не просто привести к одному знаменателю с точки зрения формы такие известные расследовательские публикации, как: «Лев прыгнул» Ю. Щекочихина, «Противостояние» Т. Гдляна и Н. Иванова, «Послесловие к расстрелу» Л. Тимофеева, «Вирус» И. Королькова...

Жанрообразующая триада — цель, предмет, метод — исправно помогает журналистам создавать материалы, но в случае с расследованием она пасует: уж очень уязвима для критики. Давайте проверим. Начнем с такого жанрообразующего признака, который считается сильным: целевая установка. Итак, цель расследования трактуется как «установление причин» и «раскрытие скрытых пружин» события, процесса или явления. Это можно критиковать пусть даже по одной, но очень важной позиции: такая же целевая установка присуща целому ряду жанров аналитической журналистики, и таким образом утрачивается индивидуальность сильного жанрообразующего признака. То есть по целевой установке расследование не идентифицируется.

Теперь рассмотрим предмет жанра. Здесь трактовка такова: «“кричащее” негативное явление, не заметить которое невозможно»[1]. И далее следует продолжение: «Если такие негативные явления — результат определенных действий каких-то людей или их некомпетентности, халатности и т. п., то эти люди, как правило, принимают все необходимые меры для того, чтобы скрыть корни, причины происходящего».

Как видим, предмет расследования вроде бы конкретен: «кричащее», то есть заметное явление. Однако его причины тщательно скрываются! Согласитесь, такая формулировка уже создает проблемы для понимания предмета. Если упростить трактовку объекта расследования, то неизбежно придем к тому, что придется использовать термин «негатив». Но только ли расследованию присущ этот «негативный» предмет? Вся сатирическая журналистика построена на описании «негатива». Да мало ли критических публикаций в других жанрах журналистики! Получается, что и предмет расследования не очень-то помогает идентифицировать его как жанр.

Остается метод сбора информации. Не буду перечислять те методы, которые рекомендуют использовать представители обеих школ расследования, потому что это все методы, которые есть в журналистике. Безусловно, имеются и специфические расследовательские приемы, но они используются как дополне-

ние к основным методам журналистики. Материал, собранный «методом маски» или с помощью «смены профессии» украсит расследование, однако это не является однозначным признаком того, что сам текст будет оформлен как расследование. Можно согласиться с петербуржцами, что методика сбора материала для расследовательской публикации собственно и делает из журналиста «разгребателя грязи». Да, сама фактура здесь важней той формы, в которую её «одевает» автор. Однако, когда в профессиональной журналистской среде говорят: «В такой-то газете появилось журналистское расследование», — то журналист, не зная автора и названия публикации, будет искать материал с вполне конкретными элементами. Получается, что индивидуальные черты у расследования все-таки есть.

Здесь надо подключить четвертый жанрообразующий признак (который считается самым слабым) — метод изложения материала. Расследование в опубликованной форме очень напоминает детектив: автор проводит аудиторию по лабиринтам расследования, наглядно демонстрируя, как он это делал (конечно, если расследование настоящее, а не плод фантазий журналиста, что очень часто случается). Пожалуй, именно такой материал стоит называть «журналистским расследованием» с точки зрения жанровой формы. Можно, конечно, подвести черту и сказать: «Мы вывели, что такое расследование, и только эта форма является им». Однако это формальный подход, который отсекает огромное количество расследовательских материалов. Кроме того, такой «лабораторный» подход подачи журналистского текста активно используется в публицистике, что убивает индивидуальность в последнем жанрообразующем признаке.

Автор исходит из того, что общий элемент в жанрообразующих признаках журналистского расследования все-таки есть, и предлагает следующую универсалию — главную характеристику расследования: тайное сделать публичным. Этот посыл вполне может выступить в качестве типообразующего стержня, который обеспечивает коррекцию этих признаков и придает журналистскому расследованию индивидуальность. Но не как жанру, а как типу профессионального поведения. Представленная формула на первый взгляд является исключительно методом сбора материала и его репрезентации. Однако автор считает, что она охватывает всю деятельность журналиста-расследователя.

Начнем с того, что достигается индивидуальность целевой установки. В отличие от многих жанров аналитической журналистики (например, корре-9

спонденции, комментария, статьи), у жанра расследования форма достаточно зыбкая, она слагается по мере накапливания материала. Только собранный журналистом материал влияет на выбор наиболее подходящей формы репрезентации. Получается, что автор расследования следует целевой установке не для того, чтобы создать конкретный жанр, а чтобы исполнить главную цель своей профессиональной деятельности: открыть скрываемые негативные факты, то есть тайное сделать публичным.

Здесь мы подошли к тому, что корректируется и предмет жанра. Это не просто «негатив», а «скрываемый негатив» — секрет, который следует предать огласке, преодолев сопротивление. Согласитесь, между этими определениями есть серьезное различие, и, кроме того, оно помогает раскрыть еще один важный профессиональный нюанс.

Рассматривая журналистское расследование, необходимо подчеркнуть высокий общественно-политический резонанс публикации. Это дает нам возможность еще более точно вычленить предмет расследования, добавив к «скрываемому негативу» такие характеристики, как «масштабность» и «социальная опасность». Этот предмет публикаций обязательно вводит журналистику (и журналиста) в сферу общественно-политических процессов. Таким образом, проявляется новая индивидуальная черта расследования. Другие жанры аналитической журналистики все-таки обслуживают эти процессы и гораздо слабее влияют на них. Расследования же могут провоцировать принятие политических решений и часто используются именно с этой целью.

И здесь поставим вопрос: кто из политической и экономической элиты общества, то есть наиболее активных и заинтересованных участников политического процесса, рад видеть рядом с собой журналистов? Уверен, журналисты в роли расследователей элите не нужны. Получается, что в самой политической системе государства должны быть заложены условия, которые бы позволяли проводить журналистам расследовательскую деятельность. Изучение материала убеждает меня в том, что этот тип журналистского произведения является продуктом исключительно либеральной системы СМИ, а значит, в обществе и государстве должны быть реализованы основные идеи либеральной мировоззренческой доктрины. Система доказательств этому будет приведена ниже, а теперь решим главную задачу этой главы — дадим ответ на вопрос, что такое журналистское расследование: жанр? метод? или нечто иное?

Научная формализация журналистской практической деятельности всегда порождает вопросы и критику (чем автор и занимался в этой главе). Но, надеюсь, представленное определение достаточно аргументировано и имеет право на существование. Расследование — это в значительной мере деятельность журналиста, один из видов профессиональной специализации, который прямо отражается на его поведении, а затем и на печатном материале. Итак, журналистское расследование — это комплексный подход к сбору и обработке информации, ставящий цель влиять на общественно-политические процессы через публикацию в СМИ в разной форме неизвестных и сознательно скрываемых от общества фактов.

Рассмотренные в этой главе проблемы очень интересно преломляются в американской журналистике даже с позиции терминов. В США достаточно четко разделяют «инвестигейторов» (от слова investigation — расследование) и «макрейкеров» (разгребатели грязи). Инвестигейторы исходят из того, что не надо доверять полученной информации. Ее необходимо проверять по меньшей мере «в двух не связанных друг с другом источниках», чтобы максимально приблизиться к правде. Как видим, в американской журналистике под расследованием (investigation) подразумевается не что иное, как добросовестное выполнение журналистом своих обязанностей, то есть тип журналистского поведения, обязательный для сотрудников качественной прессы. Кстати, investigation имеет еще одно значение — исследовать. Таким образом, оно больше подходит для понимания сути деятельности представителей этого направления в американской журналистике.

Макрейкеры же имели совершенно конкретный предмет своего профессионального интереса — политическую коррупцию. Они создали новую форму подачи материала, «соединив детектив, репортаж и морализаторскую пьесу»[2]. Получается, что макрейкеры являются одним из элементов инвестигейторства.

Журналистское расследование как термин можно сравнить с матрешкой. Первое значение расследования — обобщенное — это тип профессионального поведения. Он характеризуется сознательным поиском (целевая установка) скрываемого от общества социально опасного негатива (предмет поисков). Внутри матрешки второе значение — специфические методы, которые применяет журналист при сборе информации. Еще «глубже» третье значение — фор

ма репрезентации материала. Здесь стоит учесть, что индивидуальность жанрообразующих признаков у расследования выражена настолько слабо (о чем говорилось выше), что вряд ли имеет смысл вычленять его в качестве отдельного жанра журналистики. Автор предлагает рассматривать журналистское расследование как подвид такого популярного аналитического жанра, как статья. Из предложенной формулы следует: разные варианты толкования расследования не опровергают друг друга, а соотносятся как общее к частному.

  • [1] Тертычный А. А. Аналитическая журналистика: познавательно-психологический подход. — M., 1998. С. 226.
  • [2] Steinfels Peter. The Neoconservatnes. The men Who are children America’s politick. — New York, 1979. P. 70.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >