ИСТОЧНИКИ Неизвестный автор. «Предисловие» к переводу «Тестамент политической или духовная светская кардинала дюка де Ришелио, перваго министра французского при короле Люи Третьем на десять» (1725)

Прежде описания книги мнится мне предъявить хотя краткую историю о дюке де Ришелье, дабы о нем, нечто зная, возможно было разсуждать о его министерстве, и читаючи его тестамент, возможно было знать, какой ум то писал, а потом предложим также невеликое описание его завету, дабы прежде читання всей книги, можно было знать, ради чего такой завет написан, и какое завещание и прожекты в себе содержит.

Арман Иоанн дю Плесси-Ришелио радился в Париже 5 сентября 1585. Третей сын Франсоа дю Плесси, господина Ришельевского, и ковалера орденов королевских, воспитан был в научении и, понеже ум его был изрядной, в кратькое время многому научился и в молодых летех имел почтение немалое. Склонность его всегда была к великим делам, и дватцати двух лет нарекли его епископом в Люсон. Папа Павел Пятой благословил, и посвящену в Риме чрез кардинала де Живри 17 апреля 1607 году.

Потом, возвратяся во Францию, пристал своим честным добронравием и ласкою ко двору, и помощию маркисы де Гершевилье, первой дамы королевы Марии де Медицис, матери королевской; велено ему быть при оной королеве, великим священником крестовым. Потом пожалован в секретари Государственныя последняго дня ноября 1616 году.

Тогда марешал Даниер умер, и во дворе великая премена учинилася, ради того епископ Люсонской отъехал в Авиньон 1618 году и, живучи там, писал книги духовныя в защищение веры и в ползу церьковную, о которых после упомянем.

Потом король призвал его ко двору и послал в Ангулем, куда королева отъехала, а дюк д'Еспермон его проводил и склонил королеву к примирению и заключили мир 1620 году. За оные услуги стал королю зело приятен и получил от папы Григория Пятого на десять кардиналскую шляпу 9 сентября 1622.

Потом за прилежные услуги учинил его король своим первым министром и главным советником 1624 году и великим мастером и глава и сюр-интандант, генерал навигации и купечества француского.

В другой год после того его трудами сохранили остров Ре. А 1628 году взял Рошель город, которой бунтовал, и укрепил ево славною плотиною; потом пошол король сам на помощь дюку Мантуанскому, своему союзнику, и кардинал с ним высвободил город Казал от осады 1629 году. Оттуду возвратяся, принудил протестантов с королем мирится, и заключили мир в Алей 27 июня того ж году, и смирил веема неприятелей, от которых с 70 лет не имела Франция покоя.

Шесть месяцев потом объявили онаго министра в генерал лейтенанты, и взял Пиньероль, и Казал опять избавил из рук Марки Спинолы.

Тогда королевская мать и другия сильныя персоны непрестанно на кардинала королю клеветали и принуждали, чтоб его от себя отбил; король им обещал, и все чаяли ему погибнуть, когда король возвратится в Париж, потому что был тогда в Лионе болен. И кардинал сам хотел уединиться и выбрал себе место Гавр де Грас. Тогда наипаче все его отчаяли, и дом его стал пуст.

А король пошол тогда в Версалью, чтоб с кардиналом не проститься, но кардинал того не убоялся и вместо того, что ехать во уединение, поехал прямо в Версалью, и, зная ум королевской, изпровергнул все клеветы своими силными резонами. Тогда кардинал наипаче стал в милости и гонителей своих гнал жестоко.

Шведскую корону с полскою помирил оной кардинал в генваре месяце 1631 году.

Землю его Ришелио назвал король княжением и его пожаловал в губернаторы Британския в августе месяце того ж году.

Потом помогал брать многия места, то есть Нанси, Аррас, Перпиньян и Седан. Начал претить князю Лорренскому, чтоб свое обещание хранил. Отришского дому великия дела и силу испроверг, Каталанию и Португалию и научил против ишпанцов бунтовать и одним словом сказать, что он Францию так прославил, что король Люи Третей на десять всегда неприятелей своих побеждал, покоих месте оной премудрой министр дела его управлял.

Париж украсил многим строением изрядным и сорбонскую колегию построил, которую ныне видим. Потом от великих трудов впал в болезнь и умре в Париже в своем доме в четверток 4 декабря 1642 году (так о нем пишет Морери в своем Историческом дикционаре). И погребен в церкви собирной коллегии.

В малых строках видим, какой был ум оного кардинала: Государствами чужими тряс, в своем Государстве все дела един управлял, силных себе покорил и королевской фамилии не оставил, а во всех историях, которыя писаны о его житии от разных авторов, толко похваляются таланты и дела его министерские, а не кардиналские; некоторыя пишут, что он был человек без совести и веры и великой женолюбец.

Господин Клерк дает ему честь толко между политиками, которые думают свои дела или своего Государя делать, каким бы способом ни было. И пишет о нем, что его ум был быстрой и острой, пронзателной и в делах Государственных пространной, разсуждение его глубокое и твердое во всех делах, на словах речист и велеречив, великодушен и в бедих не боязней, и такими крепкими и непременными поступками всякое дело было ему в выгоду. Великия бури превращал в тишину и плодами своих трудов веселился покойно. Язык и поезию францускую любил, и все науки при нем разпространилися, и его повелением многия книги духовные и церковныя и светския в королевской типографии напечати. Ученым людем давал великия денги и францускую академию уставил.

Абат Ришард, в паралелле сего кардинала и кардинала Мазарена о нем пишет, что он папу - Павла Пятого - обманул, когда приехал в Рим ради посвящения в епископы. И, получа оной сан, просил у папы прощения, что он показал ему неистиненой бабтистерум, свидетелствованное писмо, когда кто крещен, кто крестил, и кто были восприемники, и прибавил себе много лишних годов. Тогда папа, не терпя, молвил, что молодой епископ зело умен, толко будет великой безделник. Возвратяся из Рима, посетил свою епархию и поучал при дворе и в лутчех церквех Парижских, колико с побожностью, толико с политикою, маня всем, кто был в милости у королевской матери.

Оной Ришарт дивиться, что еще никто не приметил, что Решелибво тело положено на том месте, где прежде сего было общее место коллегии Клюнев-ской, а Мазареново где было прежде сего такое ж нечистое место публичное всему Парижу. Или предведение Божие, пишет оной ритор, которое всем владеет и действует, восхотело оных людей по смерти их смирить, которые всем светом играли, или восхотело оныя мерския места ими прославить.

Дюк де Монморанси от его ненависти потерял живот свой, только что кардинал де Решельо смертно его ненавидел, и все тому так верили, что на другой день после казни оного дюка, нашли в доме кардиналском следу-ющия четыря вирши:

Только зло помним, Неблагодарением свет полним, Обиды вырезываем на стали, А благодеяние пишем на ваде.

осподин Крое в истории оного дюка}.

Еще иной гисторик Михаил Вал сор в истории Люи Третьяго на десять невеликую ж честь кардиналу приписует. Епископ Люсонской, пишет оной автор, имеет веру добрую, которая при многих дворах обретается. Оной епископ предал королеву мать королевскую и вмешал ея в великия дела, и за такое недостойное и богомерское предание получил достоинство кардинальское.

Властей употреблял к делам, которыя к ним нимало не приличны. Кардинал де ла Валете был генерал над армиею, архиепископ Бурдовской управлял за вице-адмирала, епископ Нанской послан в Провонцию морским интендантом, епископ Мандинский был провиантмейстер, епископ Оксерской был интендант в армии, которую командовал марешал француской, протестант, 1638 году. А над всеми был капуцин, дела военный управлял и посылал ордеры в армеи и повелевал идти в поход и осаживать городы. Кто видал такую дичь и такия необыкновенныя дела?

Францускую церковь хотел отлучить от римской и поставить своего патриарха, но многия чают, что он тем хотел устрашить римской двор и подлинного намерения к разделению церквей не имел.

Королю предложил итти в Русилион, не толко чтоб погубить господина Сенк-Марса, но чтоб отвести короля в далние места, поставить его между двух армей, где ближния сродники и услужники кардинальские команду имели, и себя публиковать Государственным режаном или управителем, ежели король от дальнего и трудного пути умрет. О таком намерении весь свет ведал, только один король не знал.

Трудно описать и начислить все интриги оного кардинала. Сенк-Марс от него умер. Лутчаго своего друга господина де Ту побил также и княжение его Седанское отдал господину Булиону. Дюка д'Орлеана отослал от двора. Господина де Ту погубил таким образом: Люи Третей на десять склонился, чтоб кардинала убить тайно, тогда господин де Ту объявил явно, что таким изменником быть не хочет и кровопролития не делает, а кардинал озлобился на него за то, что он по приказу королевскому писал в Рим и в Ишпанию, чтоб зделать мир без ведома кардинальского, и оныя писма подписал, но злопамятной кардинал сего греха ему не отпустил.

Король о смерти своего министра не очень печалился, но токмо сказал некоторым своим придворным, что великой политик умер. И сам король недолго потом жил: оной министр скончался 4 декабря 1642, а король 14 майя 1643 году.

По смерти кардинальской произошло смешное слово. Господин Троа-Вильле, королевского двора дворянин, был по приказу оного кардинала в сылку сослан, но король по смерти кардиналовой тот час велел его возвратить. Некоторые лицемеры сказывают тогда королю, ето министр его скончался, как святой, король или тому поверил, или хотел смеятся и сказал то оному Троа-Вилу и спросил ево, в небе ли душа кардиналова. Оной дворянин ответствовал королю своим гасконским языком: истинно, Государь, дьявол его разбил на дороге.

Так нам портрет кардинальской описуют. Посему можно видить, что вся похвала оному великому политику, а наипаче его добродетелем христианским не в пользу. И многия оным историям спорили, но многия болши утверждают, а особливо на аббата Ришарта, многия воставали, но он на все споры ответствовал.

Хотя так его описуют, но надобно сказать о нем правду, что Франция сему министру много долженствует. Государство успокоил, королевское величество возставил, королевскую фамилию примирил, великих господ гордых смирил, академии основал, ереси искоренил, флот зделал и купечество разпростра-нил. Может ли иной человек, пияница, игрец и которой любит з дамами забавлятца, великим быть политиком, и толикия страшныя дела делать и великия, и при короле в Государстве повелевать самовластно? Разум сего министра так всему свету известен, что многия дела Франции по его прожектом и предложению делаются и доныне.

Всей Европе надобна сего министра благодарить за то, ежели б не его великой разум помог, всю бы Европу един дом завладел. Един францус так пишет: кто думал, что когда вся Европа отришского дому боялася, советники королев-ския все его наемники были, а един сорбонской ученик всю оную силу изпро-верг, что стала вниз головою, но то правда, великой кардинал Ришелио так зделал, един от сильных умов на свете (Мнение о камете, лист 800,1683 году).

Всяк может разсудить здраво, кто францускую историю знает, что на тогдашнее время, когда Франция была близь падения, надобен был кардинал де Ришелио. Все Государство тогда было не в строении. Извне война, от Ишпании и Вены страх, внутри междуусобие, в фамилии королевской несогласие, в дворе королевском непорядки, между великими ссоры и партии, а король Люи Третей на десять, был человек слабой, несмелой, никакой великой тягости понести не мог, а особливе Государственного правления. Не всегда возможно и не всяк может из таких разных зол зделать одно добро. И еще надобна такова министра похвалить, что неспокойное бремя во время великаго нестроения понес Государству на пользу, и в таких случаях, невозможно некоторым людем от погибели своей избавиться. Потому ето часто

1

В рукописи: Решилио.

случается, что ради живота и здравия всего человека некоторые члены отсекают и оттирают по нужде необходимой.

Но как и тень следует всякому человеку, так злословие великим людем, а особливо Государственным правителем, понеже по желанию всякого человека делать невозможно, или Государственные регулы и интересы не допустят, или нечаянно нерадением, а слабость человеческая злобствует и не благодарит и злословит. Но на такия люцкия слабости смотрить и принимать немощь за зло всякому министру не надлежит, но свою должность исполнять великодушно и притом смотрить как возможно, чтобы быть добрым министром, то есть добрым християнином, и добрым политиком.

Добрым християнином ради того, что министр имеет немалую часть монаршеской власти над всеми протчими людми и, ежели не будет доброй християнин, не будет иметь доброй совести и не будет делать добрых дел, но силою оной власти будет делать зло и свои собственныя интересы будет хранить болше, нежели Государственныя или всенародныя: во вред Государству бедных будет обидить, правых обвинять, злых людей защищать, добрых теснить и гнать, в чины производить не по заслугам и достоинству, но по своей милости и похлебству, Государя своего обманывать и доносить о делах неправду. От того не толко что некоторые домы веема разоряются, но все Государство немалую тягость терпит. Такой министр без християнства не может назватися добрым министром, но злым человеком и разорителем.

Добрым политиком: ради того, что министерская политика состоит в том, чтоб Государство содержать во благополучии, от неправдной войны охранять, славу своего Государства и Государя распространять и в народе богатство и всякое довольство умножать. Ради того политика истинная есть художество управлять Государством, новое уставить, уставленное содержать во благополучии и не дать ему разориться, а разоренное возставить. Которой министр оное художество знает, тот политик.

Еще всякой человек есть политик, которой со всеми людьми обходится разумно, честно и правдиво, себя от всякого зла охраняет, к другим никакова зла не делает. Такая политика не толко надобна министру, но и всякому человеку потребна, потому что к люцкому обхождению естественно полезна и християнству во всем так согласна, что человеку от Бога не заповедано быть политиком, но паче повелено, и Христос своих апостолов учил оной политике тако: се аз посылаю вас яко, овцы посреде волков. Будите убо мудри, яко змии, и цели, яко голубие (Мат. 10.16), то есть, от злых людей себя охранять, а само зла никому не делать.

Оное описание политики и политика предлагаю здесь ради того, что оныя слова в нашем языке чюжия, и в разговорах всякия люди оныя слова -политика, политик - много употребляют, но употребляют их не в прямом их натуральном разуме. Политикою называют злодейство и безделничество, а политиками называют злых людей и безделников, противно натуре и резону неведением, понеже многия не знают в чом состоит истинная политика, и ето есть двойная политика, одна министерская, а другая всяких людей, как выше сего показано, а доброму министру обе надобны.

Здесь надобно тол ко одно слово молвить о книгах кардиналских, которые он написал в свою жизнь, особливо когда был епископом, понеже его минис-терия до духовных дел не допускала. Первая книга, Защищение католической веры, против писма шарантонских священников протестантских. Вторая, Легкой и возможной способ, как обращать к церкви расколников и еретиков. Третья, Совершенство християнское.

О книгах его разсуждается, что в них высокого учения и глубокого разсуждения не имеется, но посреднее, и потому признают, что кардинал де Ришелио болше был искусной политик, нежели богослов.

Четвертая его книга Тестамент политической, которую книгу назвал оным имянем ради того, дабы по смерти его оной завет к правлению и содержанию Государственному был потребен, и в таком мнении всю книгу писал к королю Луи Третьему на десять.

Разделил его на две части: в первой части описует все нестроение Государственное, каково было до его министерства, и предлагает способы ко исправлению годныя; во второй предлагает устав, коим содержать Государство в силе.

Но понеже никто не может принудить королей ни к какому делу, ради того предлагает ему все дела, которыя по его совету делалися. Первую часть начинает историею о всех делах оного короля достойно памятных и с начала пишет о худом состоянии, в котором нашол Францию, когда призван в министры, и как трудно было оное исправлять, а наипаче противности и интриги придворныя, потом о главных делах, вне и внутри Государства, на море и на земли продолжает историю до 1638 году.

Зело дивно, что в заглавии оной истории упоминает мир учиненной, толко не написал, в котором году, которого миру во всю жизнь кардинала де Ришелио никогда не бывало, не толко генералного, ни партикулярного. Может быть что было его намерение войны пресечь и миром королевскую историю окончать.

1

В рукописи: натулярном.

Предложив королю оную историю, начинает писать о самом деле. Государство разделил на три чина, то есть, церковь, дворянство и юстиция с протчими члены. И всех оных чинов описует исправлять непорядки и при том предлагает средство, как то исправить. Церковных непорядков находит пять.

  • 1. Великой непорядок в постановлении духовных людей и житие самовол-ное и саблазны в монастырех мужеских и женских. И предлагает каролю, чтоб в епископы ставить людей добродетельных и выбирать лутче из дворянств, а нежели из ученых людей, понеже славолюбивы и ревнительны, жить любят по своему достоинству светло и умеют со всякими людьми обходиться.
  • 2. Прошение в вышних судах, которые началися от великаго надеяния духовных людей на королевскую власть, когда было гонение от антипапов, которыя жили в Авинихоне, и предлагает то пресечь веема, кроме тех дел, которые суду королевскому и королевским указом веема будут противны и церковному суду приличны.
  • 3. Дела, которыя судятся в земском суде, и разделяет их на двое. Одни, которыя судятся во всех Государствах, другия только во Франции, и советует короне, чтоб зделать канцелярии особливыя в шести или в седми местех, а протчим всем заказать духовных людей судить, разве винной от духовного суда будет к ним прислан.
  • 4. О руге, и укоряет парламент, что ругу в своем ведении имеет, и определяет вместо руги одно место, чтоб не збирать со всех епархей.
  • 5. Каноны в трех сентенциях, которыми надлежит духовных людей обвинять, и хочет, чтоб на то были от папы грамоты. Волности некоторых монастырей велит оставить так, как ныне имеет, а соборных церквей веема отставить и прихожаням в приходцкия священники выбирать не запрещает, но выбранных велит свидетельствовать в синоде. Старые монастыри советует содержать в порядке, а вновь не строить.

Папе покорятся советует и честь его хранить, а ежели будет силно какую делать обиду, тогда уступать не велит, и советует примеров искать в ысториях древних и новых, не подозрительных.

Потом пишет о учении и хочет, чтоб не всякого человека учить и не всех людей ради того, что учение не будет в почтении, и Государству может от того следовать великое зло, и советует, чтоб зделать два или три класа в городах не епаршеских. Но всего паче предлагает, чтоб не одни академисты учили и не одни езуиты. Также предлагает о исправлении церковников, и как их определять к местам, ежели во академиях некоторыя степени превзошли, и какую силу имеют в таких делах папежские грамоты.

О дворянстве пишет непространно и предлагает, чтоб его содержать в его должности и чтоб жило по своему достоинству, и за вины лутче советует наказывать лишением чести, нежели живота, и на поединках битися жестоко заказывает.

О третьем чине пространнее пишет и признает, что от продажных и наследственных чинов великое нестроение в Государстве произходит, и предлагает на то способ, чтоб чинам уставить цену невеликую, чтоб возможно было из королевской казны заплатить наследникам, и потом может король определить чины по своему изволению, и потом предлагает, чтоб во все места определить в судьи добрых людей, особливо в юстиц каммеру, и чтоб отуду времянем посылать во все провинции и примать челобитные на всяких людей, и там следовать и решить.

О казначеях и денежных зборщиках разсуждает, что они как зло в Государстве надобное и предлагает, чтоб их убавить как возможно, дабы от оных пиявиц облегчить Государство.

О подлом народе разсуждает, что ежели будет в великой воле, невозможно будет им владеть, и королей, которыя с народа податей не берут и которые очень много берут, не похваляет, но велит иметь размер, чтоб было народу не в тягость.

Потом пишет о всем Государстве, чтоб его члены в своих местах были: первая - церковь, второе - дворянство, третие - суд и весь народ, - и разсуждает, каких иметь губернатарей, потом осуждает, что губернаторства имеются вечныя, и при живых губернаторах определяют им наследников, и кажет, чтоб то веема отставить.

После чинов Государственных предлагает королю, как ему надобно себя содержать, и в первых похваляет его побожность и советует ему в советных делах следовать мнению своих советников и добрых богословов неподозрительных. Потом советует хранить свое здравие и прилежать к великим делам Государственным, а малым приказывать иным, и причитает королям в немалую добродетель, что велят себе служить. Злословить своих подданных весьма возбраняет и разсуждает, что шпажныя раны велми возможнее изцелить, а ран королевского языка не изцелить, ради того советует королю своему величеству говорить приличное. И не толко не велит говорить много, но и клеветников и ласкателей не слушать, потому что ушми и сердцем владеют не чрез добродетели, но хитростию и лукавством, и клеветников называет язвою смертоносною, от чего королевския сердца наполняются ядом, но

1

В рукописи: надомное.

советует королю говорить и слушать в ползу всему Государству и во всех оных своих советах описует нрав и страсти королевския так живо и смело, что сие место можно назвать лутчим от всей его книги.

Во дворе королевском также великое нестроение и непорядки видит и предлагает многия способы, чтоб содержать двор по достоинству королевскому.

Наконец пишет о советниках и показывает что лутчим королям советники надобны добрыя, понеже трудно одному человеку иметь все добродетели, в правлении Государственном потребныя, притом предлагает, что советнику надобен ум доброй и крепкой, разсуждение твердое, в науках глубину невелику, но чтоб знал истории и состояние всех Государств, а особливо своего. Советнику надобна правда и совесть небоязненная великодушие, чтоб ничего не боялся, прилежание не ради того, чтоб всегда работал, но по своей должности о Государстве иметь попечение умом, мыслию и любовию. Прилагает и число советников, и чтоб един от них имел первенство, и выбирать королю советует с таким разсмотрением, чтоб за то была ему похвала от Бога и от человек. При том советует королю, чтоб на советников надеялся, и они б про то знали, чтоб повелел им говорить себе о всяком деле без опасения, чтоб их награждал, чтоб их содержал в своей милости и защищении так явно, чтоб они надеялися и не боялися ни лукавства, ни сил своих неприятелей. И тем первую часть заключает.

Вторую часть начинает християнским и побожным обычаем, и в первой устав полагает сие слово: царство Божие правления Государственнаго начало, и без сего основания король не возможет править, ни Государство постоять благополучно. Ради того наипаче всего надобно иметь монарху житие доброе, чтоб образ его был закон словесной, и своим образом болше будет действовать, нежели жестокими законы.

Второй устав - разсуждение, и тому надобно следовать и им охранятися от страстей, неправд и заблуждения, чтоб иметь добродетель мужественную и разум светлой дабы интересы Государственныя болше хранилися, нежели партикулярныя.

Третей устав - предусмотрение, чтоб король спал как лев, не закрыв глаз, и Государство свое от всякого зла охранял.

Четвертой устав - наказание и награждение, две вещи к Государственному правлению потребныя, и разсуждает, что без наказания быть не возможно, а наипаче в делах Государственных.

Пятой - иметь посланников при всех дворех чужестранных. Таких посланников называет семянем, которое в свое время будет с плодом, сверх того всегда можно знать, что на свете делается.

Шестой - великая выгода Государству будет, когда будут люди к делам определяться, кто к чему склонен, понеже недоумением или недознанием определенных в главныя чины или к главным делам может случится Государству великое зло.

Седмой - клеветников, ласкателей и ябедников выгнать ис королевского двора ради того, что от их лукавства везде родится несогласие, смятение, вражда, от чего может Тосударство разорится.

Вышеписанные уставы все важныя, но Государству выгоды не будет, ежели не будут одержаны силою. Ради того предлагает, чтоб король был силен и, по мнению его, чтоб быть сильну и силу свою утвердить, надобно к тому четыре вещи: добрая слава, крепкой рубеж, армея сухопутная и морская, денги и сердце подданных.

  • 1. Добрая слава ради того, о ком имеют доброе мнение, тот своим именем болше зделает, нежели другой своими делами.
  • 2. А что б королю в таком кредите себя содержать, надобно иметь рубеж крепкий и всегда содержать добрую армию, одету, научену и всем удоволст-вовану. Также надобно некое число караблей, которые будут Государство охранять и купечеству помогать.
  • 3. Денги называет Государственною жилою и крепкою подпорою королевскою, и, по его мнению, то есть пункт Архимедов, которой и всем светом ворочает, и показует королю, какия его доходы, и как их напредки умножить, и предлагает на то способ так изрядной и дивной, что король зделал великую прибыль, а народ облегчил от велиих поборов и податей, от которых до того времяни немало воздыхал.
  • 4. Потому признает, что король будет сугубо силен, то есть великою казною и любовию своих подданных, которые будут любить и благодарить ради своей пользы и отдадут ему свое сердце, которое драгоценнее и честнее злата и сребра, о котором сокровищи можно сказати правду, что без любви народной не будет полезно, и кто обоих вкупе не имеет, будет с богатством скуден.

После всего разсуждает о должности королевской, как должен иметь попечение о Государстве и в каких делах будут ответствовать пред Богом, и просит короля, чтоб о том непрестанно изволил помнить, и сам то ж делать обещается, и тем книгу свою окончал.

О завете кардинала де Ришелио никто не сумневается, что от него был, потому что никто так разсудить не может, ежели кто веема состоянии Фран-цуского Государства не знает, и можно сказать что сей завет трудов его достоин.

Толко невозможно подлинно знать, в которое время писал, но по видимому можно признать, что писал не во одно время, но как дела или его болезни допускали, потому что историю свою окончал 1638 годом. А потом в ыном месте упоминает, что тогда было королю, как начал королевствовать, 25 лет, то есть 1636 год, а до смерти кардиналской по окончанию истории за 4 года и по другому времяени за 6 лет, понеже кардинал скончался 1642 году, как выше сего показано.

Штиль кардинала де Ришелио короток, не светел, и речи не ясны, и есть целыя речи без окончания, ради того на нашем языке не везде можно было изъяснить свободно. И хотя завет его шестью уже печатан, но все с таким же неисправлением, ради того, что начали его печатать после смерти кардиналской с лишком 40 лет спустя, то есть с 1688 году, а без автора исправить невозможно. А для чего столько лет оной завет хранили и на свет не показали, тому надобно дивиться.

Наконец, желаю, дабы мои труды, хотя невеликия, были благоприятны и угодны, а наипаче желаю, дабы Государственныя правители кардиналским советом следовали сколко возможно и прилично по состоянию Государства, потому что кардинал был фаворит и первой Государственной министр, а управлял великим Государством и многолюдным болше 25 лет и совет свой предлагает не просто, но сам практикою искусился многожды, и своим великодушием и крепостию одолел многое множество противностей и интриг, от которых иному человеку можно было веема пропасть.

НИОР БАН 31.3.18. Л. 2-10.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >