Легализация ценностей, приобретенных преступным путем, как итог развития криминального сектора теневой экономики

Легализация, или, как принято называть данное явление на мировом сленге, отмывание денежных средств или иного имущества, является важнейшей составляющей, фундаментом функционирования организованной преступности как в экономике, так в политике и социальной сфере. Чтобы полученные в результате совершения преступления дивиденды были пущены в дальнейший оборот, необходимо придать им легальный вид, в противном случае экономические или политические проекты, которыми так богата организованная преступность, не смогут осуществиться. Поэтому легализация является обязательным итоговым моментом развития криминального сектора теневой экономики. Строго говоря, совершаемые ради придания чистого вида криминальным дивидендам преступления являются своего рода этапом, подготовительной деятельностью для окончательной операции — отмывания. Преступления с экономическим потенциалом, собственно, и совершаются ради легализации. Именно на нее направлены все усилия преступников, учитывающих экономическую выгоду. В таком контексте легализацию можно представить в виде некоего монстра, поглощающего все другие преступления. Если рассматривать преступные посягательства, составляющие криминальный сектор теневой экономики, сквозь призму окончательного итога, то легализации можно придать статус оконченного преступления, а другим преступным деяниям, которые совершаются ради отмывания (так называемым предикатным преступлениям), — стадии приготовления к легализации. Таким образом, легализация предстает как наиболее существенный элемент криминала, ради которого и существует криминальный сегмент теневой экономики.

В литературе существует несколько определений легализации. Так, Н. М. Голованов с соавторами определяет легализацию как «придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученным в результате совершения преступления»[1]. В сущности, такое определение, лапидарно отражающее онтологические свойства легализации, соответствует определению, данному в Федеральном законе от 07.08.2001 № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (Далее — Закон о противодействии легализации доходов, полученных преступным путем). Правда, в ст. 3 Закона о противодействии легализации доходов, полученных преступным путем предлагается дополнение, которое полностью воспринято ст. 174 и 174.1 УК, а именно исключения из общего правила, согласно которому не может рассматриваться как легализация отмывание средств, полученных в результате совершения преступлений, предусмотренных ст. 193, 194, 198 и 199 УК. Если сравнить законодательное определение легализации и определение, предлагаемое Н. М. Головановым с соавторами, то последнее оказывается шире, поскольку включает в орбиту легализации любые преступные посягательства без каких-либо исключений. Такая трактовка представляется нам наиболее предпочтительной, поскольку учитывает

первоначальную законодательную позицию, выраженную в негативном отношении к легализации средств, полученных в результате совершения практически любого преступления, и нашедшую отражение в названии соответствующих норм.

Оригинальное мнение по поводу понятия легализации высказывают О. Ю. Якимов и Н. А. Лопашенко, отмечающие, что «преступный способ приобретения предметов легализации должен включать в себя все, без исключения, преступления, отнесенные законодателем к категории тяжких и особо тяжких»[2]. Полагаем, что предложенный подход к определению легализации не может быть принят в силу необоснованного игнорирования иных преступных посягательств, которые не относятся к категории тяжких или особо тяжких, но которые тем не менее в состоянии принести существенные дивиденды преступникам. Предлагаемый подход к определению легализации к тому же противоречив, поскольку в итоге автор вполне обоснованно полагает, что исключение из предмета легализации денежных средств, приобретенных в результате совершения преступлений, предусмотренных ст. 193, 194, 198, 199, 199.1 и 199.2 УК, является необоснованным, «так как нарушает конституционный принцип равенства граждан перед законом». С последней позицией мы полностью солидарны по нескольким причинам. Во-первых, исключения ряда норм, которые устанавливают ответственность за преступления, не входящие в «орбиту» легализации, действительно нарушают конституционный и уголовно-правовой принцип равенства перед

законом. Так, кража, вымогательство, фиктивное банкротство, уклонение от уплаты налогов и т. д. являются преступными посягательствами, и средства, полученные в результате совершения таких преступлений, могут легализовываться. Но если изъять из предмета легализации средства, полученные в результате исключенных законодателем преступных посягательств, тогда образуется довольно странная, если не сказать тенденциозная картина. Преступления, которые исключены из орбиты легализации, — это деяния, совершаемые при непосредственном участии представителей «беловоротничковой» элиты. Такие деяния чаще всего совершаются предпринимателями различного ранга, что дает им возможность не только приумножать собственный капитал, но и использовать отмытые затем средства для преступного бизнеса. Причем дивиденды, получаемые, например, в результате уклонения от уплаты налогов и(или) сборов, в значительной мере превышают доходы, получаемые в результате совершения преступлений против собственности в виде одиозной кражи или грабежа. В результате оказывается, что от уголовной ответственности за легализацию средств, полученных в результате уклонения от уплаты налогов, освобождаются лица, наделенные определенными полномочиями должностного свойства, либо имеющие вес в экономике государства, способные использовать собственное положение для влияния на политические решения. Напротив, к ответственности привлекаются субъекты, которые стоят значительно ниже на социальной иерархической лестнице, что создает очевидное противоречие принципиальным положениям о строгом соблюдении законности, независимо от занимаемого положения.

Во-вторых, не совсем понятны основания, которые побудили законодателя исключить перечисленные нормы из орбиты легализации. Если легализация является необходимым средством придания правомерного вида имуществу, приобретенному преступным путем, то, следовательно, любые преступные посягательства должны составлять сферу интересов законодателя и, соответственно, правоприменителя в целях привлечения субъекта к уголовной ответственности за отмывание. Правовые резоны и резоны формальной логики не позволяют в этом сомневаться.

В-третьих, исключения из сферы легализации указанных в диспозиции ст. 174 и 174.1 УК составов нарушает системность законодательства. Данный вывод следует из второй посылки, обосновывающей критику законодателя, предложившего коррективы в виде конкретных исключений. Коль скоро наказуется легализация средств, полученных в результате совершения преступления, необходимо быть последовательным и иметь в виду любые преступные посягательства. В противном случае создается благодатная почва для расширения соответствующих исключений, исходя из политических или экономических соображений, что несомненно наносит непоправимый ущерб законности.

Довольно интересную позицию в вопросе определения легализации, как раз в русле наших предыдущих рассуждений о теневой экономики, занимают авторы монографии «Борьба с отмыванием доходов от индустрии наркобизнеса в странах содружества». Авторы пишут: «Для определения понятия легализации (отмывания) преступно нажитых средств в обязательном порядке на законодательном уровне должны быть разграничены преступная (нелегальная), в том числе и экономическая деятельность и легальная экономика. И только в этом случае переход средств из первой области во вторую может считаться легализацией преступных доходов»[3]. Цитируемая точка зрения по поводу понятия легализации подчеркивает ее основную суть, которая заключается в уголовно наказуемом отмывании лишь тех средств, которые вышли из тени криминального сектора экономики. Однако такое определение вовсе не колеблет существа формулы, предложенной Н. М. Головановым с соавторами, которые, в лапидарном виде, учитывая законодательный материал, имеют в виду именно криминальный сегмент теневой экономики.

Существуют и иные определения легализации, которые, однако, мало что нового вносят в существо рассматриваемого феномена по сравнению с уже приведенными. Учитывая, что каждое из определений несет конкретную позитивную нагрузку и достойно обсуждения, мы все же полагаем возможным предложить собственный вариант формулы легализации.

Как мы уже отмечали, легализация представляет собой заключительный и неизбежный этап совершения преступления ради получения средств, нуждающихся в дальнейшем отмывании. При этом законодатель употребляет термин «преступление», которое с субъективной стороны может быть как умышленным, так и неосторожным. С учетом таких особенностей мы предлагаем понимать под легализацией совершение любых операций с денежными средствами или иным имуществом, полученными в результате совершения как умышленного, так и неосторожного преступления ради придания преступно полученным средствам правомерного вида.

Разделяя мнение Н. М. Голованова с соавторами по поводу определения легализации, мы все же полагаем, что не следует делать акцент только на правах собственника, хотя чаще всего именно так и происходит с отмытыми средствами. Вместе с тем совершенно не исключены ситуации, когда легализация приводит только к обладанию каким-либо одним из полномочий собственника. Например, субъект может быть наделен лишь правом владения или только правом распоряжения, которые в результате пользования отмытыми средствами становятся правомерными. Учитывая данное обстоятельство, мы считаем целесообразным акцентировать внимание не только и исключительно на полномочиях собственника, но и, главным образом, на факте придания правомерного вида отмытым средствам. Как возможно получить соответствующие полномочия в результате легализации, которая есть итог любого преступного посягательства, или, иначе говоря, каким образом наступает окончательный итог развития криминального сектора теневой экономики, мы покажем на некоторых примерах.

Согласно ст. 19 Федерального закона от 10.12.2003 № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» резиденты (как физические, так и юридические лица) обязаны возвратить в Российскую Федерацию денежные средства, уплаченные нерезидентам за неввезенные на таможенную территорию РФ (неполученные на таможенной территории РФ) товары, невыполненные работы, несказанные услуги, информацию и результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них, которые не были переданы адресату. Если резидент уклоняется

1

См.: РГ. 2003. 17 дек.

от репатриации валюты в Российскую Федерацию в крупном размере, то таким образом он совершает преступление, предусмотренное ст. 193 УК. Полученные в таком случае средства становятся криминальными, и для придания им правомерного вида необходим следующий процесс — процесс легализации. Но для того чтобы легализовать средства, полученные в результате совершения указанного преступления, необходимо воспользоваться определенными схемами, создающими в итоге правомерный вид криминальным дивидендам. Для этого возможен такой вариант. Резидент не возвращает в уполномоченный банк валюту. В целях придания правомерного вида полученным средствам резидент делает авансовые перечисления на счет фиктивных контрактов на поставку в страну товаров и оплату фиктивных импортных услуг. Средства, далее, снимаются с соответствующего счета, и резидент становится их правомерным обладателем.

В части 2 ст. 19 ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» предусмотрены легитимные возможности, позволяющие не зачислять на счета резидентов валюту, которая, в таком случае, возврату не подлежит. Такая операция возможна, в частности, при проведении ряда фиктивных операций, например, зачет встречных требований, а полученные средства в итоге оказываются правомерными. Кроме того, перечень операций, позволяющих избежать обязательной репатриации валюты, позволяет включить в криминальную схему легализации и представителей кредитной организации, расширяя поле «беловоротничковой» преступности.

В качестве иных схем легализации в результате совершения преступления, предусмотренного ст. 193 УК, можно назвать оплату местных расходов резидентов, которые могут быть максимально увеличены по сравнению с истинным положением дел; использование валюты от проведения, положим, выставок для покрытия расходов на их проведение и т. д. Существуют и иные, более изощренные схемы легализации теневых доходов как необходимый итог придания правомерного вида криминальным дивидендам. Подобные схемы достаточно громоздки, предполагают наличие заказчика и исполнителя, но при этом весьма надежны в плане сокрытия средств, полученных криминальным путем. Как правило, роль исполнителя контракта выполняет специально зарегистрированная для таких целей фирма, которая после заключения делового соглашения исчезает. Заказчик приобретает товар, произведенный в теневом секторе, как правило, за неучтенные деньги. Затем в целях их обналичивания он заключает фиктивный договор с исполнителем на поставку товара. В договоре непременно должны быть указаны все параметры товара, который заказчик будет приобретать за неучтенные наличные деньги в другом месте. Через банковскую сеть производится безналичная оплата в сумме цены товара с налогом на добавленную стоимость. Выполняется обналичивание, и на полученные деньги приобретается неучтенный товар в теневом секторе. Далее заказчик заключает контракт с зарубежной фирмой на поставку этого же товара и осуществляет поставку за рубеж. Поскольку бюджет по таким сделкам должен возместить заказчику сумму НДС, которую он якобы заплатил по договору исполнителю, он ее и получает, получая одновременно легальные средства, которые пускаются в дальнейший оборот. При такой схеме, во-первых, легализуются средства, которые должны поступить в качестве налогов в бюджет, но которые субъект скрывает от фискальных органов, а посему они уже являются криминальными. Во-вторых, сама схема легализации преступна, так как субъект отмывает средства путем мошеннической операции, в результате которой внешняя характеристика полученных средств легитимна, но сущность их очевидно криминальна. Полученные таким путем средства вкладываются затем в легальный бизнес, от которого субъект получает уже действительно легитимные дивиденды. Таким образом в результате оборота с криминальными средствами возможны два варианта. Первый — для придания правомерного вида криминальным средствам вновь используются криминальные схемы, которые в состоянии создать «ауру легитимности» при юридической неправомерности полученных средств. В данной связи возникает важный вопрос: является ли легализацией использование криминальных схем для придания внешне легитимного вида полученным дивидендам? На поставленный вопрос мы ответим при анализе объективной стороны легализации.

Второй вариант — криминальные средства отмываются в легальном бизнесе или с использованием кредитных организаций (что чаще всего встречается, поскольку является наиболее легким способом). В данном случае легализация очевидна.

Итак, легализация есть итог преступления с экономическим «флером», т. е. преступления, которое совершается ради дальнейшего использования капитала. В свою очередь итог легализации может быть весьма мозаичным. Во-первых, отмытые средства вкладываются в организацию будущих преступных операций; во-вторых, идут на подкуп государственных служащих, в еще большей мере расширяя масштабы коррупции; в-третьих, используются для проведения политических кампаний в виде выборов, референдумов ит. п.; в-четвертых, вкладываются в легальный бизнес или идут на спонсорские пожертвования (этот последний из выделенных нами вариантов итога легализации, казалось бы, перспективен и подкупает своей благотворительностью, если бы не криминальные средства, которые в таких случаях находят оправдание в глазах бюргера, развращая нравственные устои социума).

Из полученных нами ответов практических работников правоохранительных органов на вопросы анкеты выяснилось, что большинство респондентов считают наиболее частым итогом легализации — подкуп чиновников (48,3 % опрошенных). Значительное место отводится политическому пиару (19 % опрошенных) и, как ни странно, спонсорским вливаниям (15 % опрошенных). Впрочем, спонсорские пожертвования в свою очередь играют на политический пиар, и в итоге спонсор возвращает с лихвой вложенные средства. Таким образом опасность легализации складывается, во-первых, из совершаемых ради придания легитимного вида средствам преступлений и, во-вторых, из тех возможных итогов криминального или нравственного плана, которые являются финалом уже самой легализации.

Глава 2

  • [1] Голованов Н. М., Перекислов В. Е., Фадеев В. А. Указ. соч. С. 164. 2 См.: РГ. 2001. 9 авг.
  • [2] Якимов О. Ю. Легализация (отмывание) доходов, приобретенных преступным путем: уголовно-правовые и уголовно-политические проблемы: Автореферат дисс. канд. юрид. наук. Саратов, 2004. С. 14. 2 Там же. С. 7.
  • [3] Болотский Б. С., Волеводз А. Г., Воронова Е. В., Калачев Б. Ф. Борьба с отмыванием доходов от индустрии наркобизнеса в странах содружества. М.: Юрлитинформ, 2001. С. 122.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >