ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ К КОРИНФЯНАМ. ПОСЛАНИЯ К РИМЛЯНАМ И К ЕФЕСЯНАМ

Сегодня мы обращаемся к некоторым из так называемых больших посланий апостола Павла, написанных, когда его богословская мысль достигла зрелости. Начнем с Первого Послания к коринфянам (около 56-57 годов).

Город Коринф, куда апостол пришел около 50 года с проповедью о Христе, как пишут ученые, не был больше Коринфа классических времен. Некогда славный древний Коринф был совершенно разрушен римскими завоевателями в 146 году до н. э., и только в 44 году до н. э. Юлий Цезарь отдал приказ о его восстановлении. Вновь отстроенный город стал столицей римской провинции Ахайя, куда входила почти вся Греция. Очень быстро благодаря своему географическому положению Коринф стал одним из крупнейших торговых центров античного мира, большим и богатым портом, связывающим Запад и Восток Средиземного моря. При отсутствии старого местного населения и устойчивой нравственной традиции это привело к падению нравов, о котором ходили легенды. Возникло даже выражение «коринфовать», т. е. жить как коринфяне, проводя время в поисках наслаждений. В городе было множество увеселительных заведений, которые посещали толпы приезжих. Так также процветала так называемая сакральная про ституция, и жрицы Афродиты тысячами селились в Коринфе. Наряду с богатыми слоями общества в Коринфе были люди, принадлежавшие к низшим слоям, и тысячи рабов. Социальные различия в Коринфе были очень резкими.

В религиозном отношении Коринф представлял ту же беспорядочную картину, как и повсюду в те времена. Как я уже вам рассказывал, культ старых богов сохранялся в ту эпоху как неотъемлемая, само собой разумеющаяся часть государственной и гражданской жизни. Но он больше не имел настоящего религиозного значения. Люди искали удовлетворение в философских учениях или обращались к мистериям, в таинственных ритуалах которых посвященным обещали божественную жизнь и преодоление смерти. Все возрастающее влияние приобретали культы восточных богов, особенно египетских. В Коринфе жили и иудеи, религия которых тоже оказывала свое влияние - некоторые греки становились прозелитами. Древность откровений Ветхого Завета, четкое представление о едином Боге, Творце неба и земли, богатая чудесами история Израиля, твердый порядок человеческой жизни по заповедям Бога - все это привлекало людей в момент духовной неуверенности и смятения, хотя в Коринфе не было недостатка и в антисемитизме, как и во всей Римской империи.

Казалось бы, в Коринфе с его столь дурной славой было трудно рассчитывать на успех евангельской проповеди, и апостол Павел шел туда «в немощи и страхе и в великом трепете» (1 Коринфянам, 2: 3). Но случилось чудо. За относительно короткое время в Коринфе возникла довольно большая и разнообразная по своему составу община с весьма напряженной церковной жизнью, в которой после отъезда апостола Павла начались некоторые неурядицы, что очень его беспокоило.

Современные библеисты думают, что апостол Павел написал всего четыре послания к коринфянам, два из которых до нас не дошли. Соответственно, значащееся в Новом Завете первым послание было, на самом деле, вторым, а второе - четвертым. Оба эти послания были написаны апостолом Павлом во время его третьего миссионерского путешествия, первое из Эфеса, второе - из Македонии.

Мы остановимся на первом послании. Оно в большей мере, чем другие послания апостола, представляет собой настоящее «письмо», в котором постоянно обсуждаются обстоятельства и нужды определенной общины. И именно на фоне этих обстоятельств и нужд и рассматривается основная богословская тема послания - Церковь и жизненный идеал членов Церкви.

Когда в 52 году апостол Павел отплыл из Коринфа, он оставил коринфскую общину в прекрасном состоянии. Однако уже вскоре после его отъезда там начались неурядицы. В Коринф пришли новые проповедники и вольно или невольно породили шатания в умах верующих. Одним их таких проповедников был красноречивый иудей Аполлос, говоривший в целом правильные вещи, но знавший только крещение Иоанна Предтечи. Против апостола Павла также открыто выступили иудаистические агитаторы, выдававшие себя за правоверных учеников апостола Петра. Кроме того, разлагающее влияние окружающей коринфской среды сказалось в упадке чистоты и строгости нравов некоторых членов общины. Христиане по примеру язычников начали вести между собой тяжбы в языческих судах. От прибывающих из Коринфа апостол слышал и о недостатке благоговения на евхаристических вечерях, и о нескромном поведении женщин, и о разговорах, колеблющих веру в воскресение мертвых. Апостол Павел счел необхо димым срочно вмешаться в дела общины и отправил коринфянам послание, названное первым в каноне Нового Завета.

Основная мысль послания - единство христиан во Христе. На разделения, обозначившиеся в Коринфской Церкви, апостол Павел отвечает своим благовестием о Христе. Всем раздорам среди коринфян он противопоставляет Самого Христа как единое начало спасения. «Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос» (1 Коринфянам, 3: 11). Он, Павел, основал Коринфскую Церковь, Аполлос продолжил его дело, но оба они без Христа ничто. Оба они лишь проповедники слова Божия, и потому апостол просит коринфян прекратить распри и учит, что только проповедь Креста является истинной мудростью. Что значат чудеса, которых ищут иудеи, или человеческая мудрость, которую ищут эллины-язычники, когда действует сила Святого Духа? «Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости, а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Божию силу и Божию премудрость; потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков» (1 Коринфянам, 1: 22-25).

Как считал о. Александр Мень, смело говоря о безумии проповеди Креста, апостол Павел обратился к столь важной для него теме христианской свободы. Не навязанные аргументы (будь то чудо или голос рассудка), а свободная любовь к Тому, Кто умер за людей позорной смертью, на которую обрекали рабов и преступников. Благовестие о распятом Христе есть благовестие о Кресте, именно оно являет мудрость Божию в немощи человека.

Апостол учит, что смерть Христа - не случайность. Она связана с таинственным замыслом, определяющим ход исто рии. Крестная смерть Христа изначально предрешена Богом, чтобы даровать людям спасение. Только теперь, после Голгофы, эта истина стала явной и не с помощью каких-то логических рассуждений, но властью Духа, Который позволил узнать в Кресте, орудии казни, символ высшей любви Бога к людям.

По мысли апостола Павла, Церковь есть средоточие Духа Христова, и природа Церкви осмысляется апостолом как живое тело, в котором воплощается Христос. Иными словами, христианская община, согласно такому взгляду, - не просто братство людей, подобное каким-либо другим союзам, но именно Тело Христово.

Вот почему апостол Павел с такой болью отзывается на все нестроения среди членов Церкви. Апостол резко выступает против нравственной распущенности, которая обнаружилась среди коринфян, в частности, против кровосмесителя, призывая изгнать его из общины, и даже предает его Сатане во измождение плоти. Объясняя этот жестокий поступок, апостол учит, что совершающий телесный грех грешит против храма Святого Духа, каким является тело христианина. Но таким же преступлением против Церкви будет и любой другой грех ее членов - блуд, лихоимство, злоречие, пьянство, идолослуже-ние и даже тяжбы христиан среди язычников.

Рассуждая о браке, апостол Павел дает следующий ответ. «Вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем» (1 Коринфянам, 7: 10), даже если один из супругов язычник. Сам апостол лично предпочитал безбрачие. Не потому, что он отвергал семью, а потому что выбрал для себя иной, в дальнейшем ставший монашеским путь жизни. Такой путь был для него особенно актуальным ввиду, как ему тогда казалось, близкого конца света. Мы уже говорили, что такое напряженное эсхатологическое ожидание было характерно для ранних христиан. Впрочем, эту свою мысль о предпочтительности безбрачия апостол никогда не выдавал за повеление Бога. Он думал, что люди сами должны выбирать подходящий им образ жизни.

Развивая свое учение о браке, апостол Павел утверждал традиционное главенство мужа, но не в том смысле, как это понимало патриархальное право. Отношение полов в семье он сравнивал с любовью, соединяющей Отца и Сына, Церковь и Христа. «Ни муж без жены, ни жена без мужа в Господе. Ибо, как жена от мужа, так и муж чрез жену; все же - от Бога» (1 Коринфянам, 11: 11-12). Основная же мысль апостола сводится к следующему. В брачном союзе или в безбрачии, у человека есть только одно призвание - всецело служить Богу.

Апостол Павел учил, что у каждого служителя Церкви есть свое призвание, свой дар, свое место, подобно тому, как в теле человека каждая часть имеет свое предназначение. Из множества даров апостол выделяет особый известный ранним христианам феномен - «дар языков». Как указали толкователи, молитва языками не была молитвой на иностранных языках, как в день Пятидесятницы, но выражала себя в экстатическом славословии, которое не имело характера внятной речи. Слова здесь у с лупали место таинственным ритмам, сотканным из одних звуков. Хотя апостол и принимал эту форму молитвы, он все же предпочитал пророчество, т. е. осмысленную речь.

Главная же ценность для апостола Павла и высший из всех даров - это любовь. Она превосходит всякие экстазы и откровения, любые подвиги и созерцания. «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая и кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело на сожжение, а любви не имею: нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, любовь милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сораду-ется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит, любовь никогда не перестает» (1 Коринфянам, 13: 1-8). Этот вдохновенный гимн любви - не только кульминация данного послания, но и своеобразная вершина всей богословской мысли апостола Павла. Недаром же за этот гимн известный античный ритор Лонгин причислил апостола Павла к величайшим ораторам мира.

В свете этого гимна и все Первое Послание к коринфянам с его, казалось бы, разрозненными наставлениями обретает единство и цельность. Ведь все недостатки в жизни коринфян, о которых говорит апостол, происходят в конечном счете от недостатка настоящей любви. Если бы сердца верующих горели любовью, то не было бы никаких споров и никаких разделений. Тогда община глубоко сожалела бы о нравственном падении ее членов; суды у светских судей стали бы немыслимы, а вопросы брака и безбрачия решались бы сами собой.

Конец послания посвящен тайне воскресения. Сама эта идея была абсолютно чужда греческой мысли, учившей, что вечность принадлежит лишь духовному, идеальному миру. Еще Платон утверждал, что зримый мир - лишь несовершенная копия незримого мира, а стоики, чье учение было особенно популярно в то время, советовали презирать свое тело. Как я уже не раз говорил, такой взгляд был противоположен библейскому, согласно которому все созданное, в том числе и плоть, - творение Бога. Человек - цельное двуединое существо, а не дух, томящийся в темнице плоти. И потому земная жизнь - это необходимый этап перед возрождением все той же человеческой цельности уже на новом, более высоком уровне.

Провозглашая истину воскресения, апостол исходил из конкретного исторического события - восстания Христа из гроба. Бог Отец воскресил единородного Сына, Который стал «первенцем из умерших» (1 Коринфянам, 15:20), открывающим путь ко всеобщему воскресению. Поэтому, согласно учению апостола Павла, христианская проповедь и вера бессмысленны, если не было воскресения Христова. «Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес; а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1 Коринфянам, 15: 13-14). Всеобщее воскресение не должно вернуть людей к их прежнему состоянию, но должно преобразить их. Тогда в природе людей душа займет подобающее ей царственное место. «Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное» (1 Коринфянам, 15:42-44). А после вселенского воскресения смерти уже не будет, ибо Христос победит смерть. «Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: “поглощена смерть победою”» (1 Коринфянам, 15: 54).

Остановимся теперь, по необходимости кратко, на Послании апостола Павла к римлянам, которое считается важнейшим среди всех его посланий. Апостол написал его около 58 года в Коринфе во время своего третьего миссионерского путешествия. Оно самое длинное, лучше всех обработано с литературной точки зрения и больше других при всей его эпистолярной форме напоминает богословский трактат. Так случилось, потому что к этому моменту своей жизни апостол

Павел еще не был в Риме и, очевидно, мало кого знал из уже довольно большой римской общины христиан, которая включала в себя как обращенных иудеев, так и принявших крещение язычников, хотя ему и докладывали о состоянии дел в общине. Павел очень хорошо понимал, что возникшей в столице мира римской общине предстояло сыграть очень важную роль в дальнейшей судьбе Церкви. Поэтому в Послании к римлянам он изложил письменно то, что другим он проповедовал устно, подробно рассмотрев главные моменты своего вероучения.

Хотя дошедшие до апостола Павла известия из Рима были в основном добрыми, все же разногласия между иудеями и язычниками не были устранены, и это порой приводило к взаимному недоверию и даже вражде. Поэтому апостол Павел использовал единственный возможный способ для примирения обеих сторон - он изложил принципиально новое учение об оправдании (т. е. обретении праведности) перед Богом и обосновал новые начала христианской жизни в Церкви. Апостол Павел учил, что не закон (у иудеев) или обряд (у язычников), а вера во Христа оправдывают грешников перед Богом; не узконациональное братство (у иудеев) или лицемерие и корысть (у язычников), но любовь от чистого сердца ко всем без исключения людям лежит в основе христианской нравственности и жизни в Церкви.

Итак, основная тема Послания к римлянам - это оправдание (т. е. стяжание праведности) и спасение грешников через веру в Иисуса Христа. Она сформулирована уже в самом начале послания: Евангелие «есть сила Божия ко спасению всякому верующему» (Римлянам, 1:16) и «праведный верою жив будет» (Римлянам,1:17). Эта тема затем раскрывается через противопоставление понятий закона и благодати, греха и спасения, креста и воскресения. Раскрывая это противопоставление апостол Павел, по мнению комментаторов, выстроил вполне законченную теодицею, т. е. богословскую систему оправдания установленного Богом порядка.

По мысли апостола Павла, все человечество, как иудеи, так и язычники, одинаково виновны перед Богом и подлежат праведному суду. Язычники, ничего не зная о законе Моисея, грешили вне закона, вне закона и гибнут, а иудеи, имея этот закон и не исполняя его, ибо это крайне трудно, по закону осуждаются. Единственно, чем человек может оправдаться перед Богом, - это верой в Иисуса Христа, независимо ни от совершенных им грехов, ни от религиозной или национальной принадлежности. Это стало возможным только потому, что вина человека перед Богом, его первородный грех, истреблена смертью Сына Божия. Верой человек понимает тайну Его жертвенной любви, постигая суть крестного подвига Христа. И если еще в далеком прошлом Авраам оправдался верой в данные ему обетования, то тем более ныне человек обретает праведность и спасается верой в уже свершившееся обетование в лице Иисуса Христа.

Здесь, по мнению всех толкователей, скрыт очень важный парадокс. Менее всего апостол Павел склонен отрицать значение и ценность закона Моисея, иными словами, - значение и ценность Ветхого Завета. «Закон свят, и заповедь свята и праведна и добра» (Римлянам, 7:12). Но, как считает апостол, значение закона заключено в том, что он делает необходимым свое собственное преодоление. Потому что закон лишь устанавливает, чтб есть зло и грех, ио не дает силы избежать греха. Даже зная, чтб есть добро и зло, человек бессилен уничтожить зло: «желание добра есть во мне, но чтобы сделать добро, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Римлянам, 7:18-19). Человек порабощен гре хом, и уже сам не может освободиться от этого рабства. И если бы закона - т. е. знания нормы - было достаточно для избавления от греха, то не нужно было бы спасение во Христе. Но, дав закон, Бог, с одной стороны, открыл человеку, что зло противоречит норме и есть грех, нарушение воли Бога о человеке и мире, а с другой, - осудил человека, так как будучи грешным и не имея силы спастись от греха, человек бесповоротно осужден. Но тогда остается только спасение человека Самим Богом, и это спасение и совершилось через жертву Христа. Сын Божий стал человеком, и, будучи безгрешным, взял на Себя все бремя грехов, все осуждение закона, и Своей смертью искупил человека от этого осуждения.

Тем самым во Христе умер закон и воцарилась благодать, т. е. особая сила Бога, дарующая спасение человеку. Через веру во Христа, через соединение с Ним в крещальном уподоблении Его смерти, человек получил Его жизнь и перестал быть рабом греху. Это спасение даровано не одним только иудеям, но всем людям. Ибо язычники, как учит апостол Павел, хотя и не знают богооткровенного закона Ветхого Завета, имеют в себе закон совести, осуждающий зло, и потому осуждены, как и иудеи. Для апостола Павла превосходство и избранничество иудеев, которого он никогда не отрицал, не в том, что они имеют закон добра и зла, а в том, что им «вверено слово Божие» (Римлянам, 3: 2), т. е. в том, что через них совершилась подготовка прихода Христа. Но Христос пришел, чтобы спасти всех, «ибо как иудеи, так и еллины, все под грехом» (Римлянам, 3:9). Законом Моисея или законом совести, ио «всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать» (Римлянам, 11: 32), - пишет апостол. В Послании же к галатам Павел говорит: «Все вы во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного, нет мужеского пола, ни женского, ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Галатам, 3:27-28). Ибо весь смысл закона только в одной любви. Но силы дать эту любовь у закона нет. Она дарована, дана даром, во Христе, и потому Им и в Нем ветхозаветный закон становится ненужным. Нужна лишь вера и любовь.

Но а как же все-таки быть с евреями, избранным Богом народом, который отверг Христа? По справедливому мнению комментаторов, все рассуждения апостола язычников, пытающегося ответить на этот вопрос, полны глубокой болью за родной ему по крови народ. Он пишет, что с радостью отдал бы жизнь, чтобы привести евреев ко Христу. Апостол Павел мыслит следующим образом. Богоизбранность еврейского народа непреложна. Ему были даны обетования и закон. Он породил ветхозаветных патриархов и пророков. Да и Сам Иисус Христос по человеческому естеству тоже был евреем, и это никак нельзя сбрасывать со счетов. Если подавляющее большинство евреев и отвергло Христа, то все же далеко не все -первые ученики и последователи Христа, Его апостолы, были евреями. Еврейкой по крови была и Дева Мария, Мать Христа. Так и должно было быть, ибо таков план Бога, о котором некогда писал Исайя: «Ибо, хотя бы народа у тебя, Израиль, было столько, сколько песку морского, только остаток его обратится» (Исайя, 10: 22). Иными словами, апостол Павел считал, что в том, что Христа принял только остаток, а не весь избранный Богом народ, была явлена воля Божия. Так случилось, чтобы язычники могли обратиться ко Христу и сбылись слова пророка Осии: «И скажу не Моему народу: “ты Мой народ”, а он скажет: “Ты мой Бог!”» (Осия, 2: 23). Однако апостол Павел твердо уверен, что это отвержение еврейского народа - лишь временное, нужное Богу, чтобы обратить полное число язычников, а потом, когда это случится, весь Израиль будет спасен.

«Если же падение их - богатство миру, а оскудение их - богатство язычникам, то тем более полнота их» (Римлянам, 11: 12). Любовь Бога столь велика, что все познают Христа, «Ибо все из Него, Им и к Нему» (Римлянам, 11: 36).

Соответственно, отвержение Израиля - временное дело, и настанут дни, когда весь Израиль спасется. Вековые страдания избранного Богом и в то же время непокорного еврейского народа - одно из самых темных пятен в панораме человеческой истории. Но наступит день, когда все это кончится. Израиль возвратится к Богу, и все творение возблагодарит Господа.

Апостол заключил свое учение об искуплении и оправдании похвалой милосердию Бога. Если Бог ради нас не пощадил Своего единородного Сына, то не дарует ли Он нам всего, что служит нашему спасению? Если Иисус Христос нам Ходатай, кто может осудить нас? Если Бог с нами, то никакие бедствия, угрозы, гонения нам не страшны, хотя бы нас умерщвляли за Бога каждый день. Никакая власть и сила не смогут лишить нас любви Бога, излившейся на нас во Христе. Выражаясь широко известными слова апостола, которые иногда поют как гимн: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?... Но все сие преодолеваем силою возлюбившего нас. Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни начала, ни силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни какая другая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Римлянам, 8: 35-39).

И, наконец, Послание к ефесянам. Это наиболее яркий и интересный образец позднего периода развития богословской мысли апостола Павла. Вместе с посланиями к колос-сянам, филиппийцам и Филимону оно относится к группе

«посланий из уз», т. е. писем, написанных в заключении. Известно, что апостола арестовывали несколько раз - в Эфесе, Кесарии и Риме. Хотя некоторые ученые и спорят о том, где и когда апостол писал «послания из уз», большинство считает, что все эти четыре послания были написаны в Риме.

Эфес был одним из крупнейших городов Малой Азии, где жили преимущественно греки и где находился знаменитый храм Артемиды, одно из семи чудес света, куда съезжалось множество любопытных из разных мест римской империи. Апостол Павел в первый раз посетил Эфес в 52 году, а потом вернулся туда в 54 году и пробыл в городе два с лишним года. Миссионерская деятельность апостола в Эфесе принесла богатые плоды - он основал большую общину и даже открыл школу для подготовки будущих священнослужителей.

Как ясно из книги «Деяний», апостол Павел решил уехать из Эфеса не только потому, что хотел посетить Македонию, ио главным образом из-за беспорядков, которые начали ремесленники, изготовлявшие статуэтки Артемиды и модели ее храма для многочисленных паломников. Но и в разлуке апостол не переставал думать об общине и заботиться о ней. В двух древнейших списках послания, самых ранних по времени, мы не находим слов «в Эфесе», тогда как в остальных, более поздних они есть. Это навело ученых на мысль, что мы имеем дело с соборным (или окружным) посланием общинам Малой Азии, а слово Эфес было вставлено только в экземпляр, отправленный христианам этого города. Ведь в этом послании нет каких-либо конкретных деталей, связывающих его с общиной в Эфесе, привычные в других посланиях личные приветствия отдельным членам общины также отсутствуют. Тем не менее послание издревле называется посланием к ефесянам (жителям Эфеса). Что же касается его даты, то ученые считают, что оно было написано в 63 году в Риме в конце первого заключения апостола Павла.

Как я уже сказал, Послание к ефесянам отражает новый этап развития богословской мысли его автора. Находясь под домашним арестом в Риме и предвидя свою скорую смерть, апостол многое продумал заново и даже воспользовался несколько иной формой изложения. Специалисты считают, что Послание к ефесянам представляет собой нечто вроде проповеди-размышления, отмеченного местами почти литургической торжественностью стиля, в целом редко встречающегося в остальных посланиях.

Вступление к посланию написано в виде торжественного прославления Бога-Спасителя, догматическое учение тоже имеет форму молитвы. Темы закона, веры и оправдания, знакомые уже по более ранним посланиям апостола, уступают здесь место теме христианского универсализма и тайне грядущего космического преображения мира.

Апостол Павел попытался здесь сформулировать доктрину единства всех людей, составляющих христианскую Церковь. В отличие от более ранних посланий, акцент на сотери-ологию, т. е. учение о спасении, сменяется здесь акцентом на христологию, т. е. учение о личности Христа. Это особенно заметно при сопоставлении с Посланием к римлянам. В обоих посланиях богословское учение апостола Павла изложено в систематической форме. Но если в Послании к римлянам апостола занимала проблема спасения человека и его оправдания перед Богом, то в Послании к ефесянам с первых же слов звучит теоцентрическая тема. Во вступительном благодарении апостол трижды повторяет слова «похвала славы Его» (т. е. Бога), чередуя их с тоже повторяющимся три раза упоминанием воли Бога, что, как считают комментаторы, высвечивает основную мысль вступления - спасение человека в искупительном подвиге Христа есть прежде всего дело Бога.

Интересно также сопоставить Послание к ефесянам с Первым посланием к коринфянам. Важная для Послания к коринфянам тема единства Церкви, которая и тогда уже представлялась апостолу Телом Христовым, в Послании к ефесянам выступает на первый план и получает должное ей место в христологии апостола. В целом, отличие Послания к ефесянам от более ранних посланий настолько заметно, что некоторые ученые видят здесь синтез и итог всего богословия апостола Павла, его «лебединую песнь». (Впрочем, некоторые ученые, неготовые дать сколько-нибудь точную датировку Послания к ефесянам, называют «лебединой песней» апостола его Послание к римлянам.)

Догматическая часть послания начинается знакомой читателям по псалмам формой славословия «Благословен Бог» (Ефесянам, 1:3). Апостол размышляет о тайне грядущего единства всей твари в Боге, тайне, которая входила в планы Бога «прежде создания мира» (Ефесянам, 1: 4). Вера, принявшая весть о спасении, теперь обогащена «познанием» дальнейших замыслов Бога. Разделенному и порабощенному грехом человечеству теперь открывается царство гармонии. Центром и главой преображенного мира является Сам Иисус Христос. Ему противостоят силы зла, которые до полной победы света властвуют над миром. Следуя иудейской традиции того времени, апостол Павел говорит о Сатане как о «князе, господствующем в воздухе» (Ефесянам, 2: 2). Воздух - это сфера, где позволено действовать падшим духам, как бы символ незримости темных сил.

Смерть и Воскресение Христа ознаменовали начало победы света над тьмой. Воскресший Христос вознесен над всем мирозданием как Царь и Посредник между Творцом и тварью. Он же средоточие и глава Церкви, которая, по словам апостола, «есть тело Его, полнота наполняющего все во всем» (Ефесянам, 1: 23). Единство творения обусловлено волей «Одного Бога и Отца всех», «Который над всеми, и через всех, и во всех» (Ефесянам, 4: 6). Силой Христа небесным светом пронизывается и преображается все земное. При этом мирское и светское остается мирским и светским, но они освещаются этим светом.

Согласно учению апостола Павла, история является «домостроительством тайны» (Ефесянам, 3:9), постепенным процессом одухотворения мира. Эта тайна была прежде скрыта от людей, ибо тогда откровение Бога было ограничено только богоизбранным народом и рамками ветхозаветной Церкви. Язычники же были «чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожники в мире» (Ефесянам, 2: 12). После грехопадения люди стали рабами низшей природы и не могли преодолеть ее уз. Они были живы плотью, но духовно мертвы; ими владели демоны, духи непослушания, пребывающие в воздухе. Из этого страшного состояния людей вывел Христос, и не по их делам или заслугам, каких не было, но вольным даром любви и милосердия. Кровь Христа смыла преграду между двумя частями человечества, между иудеями, избранными дать миру Мессию, и племенами, жившими во тьме. Христос соединил эти две части в единое целое. Его крест победил разделение и создал единого нового человека в единой Церкви.

Апостол Павел рисует величественную картину христианской Церкви. Во главе ее стоит Иисус Христос, и в ней царит «единство духа в союзе мира» (Ефесянам, 4: 3). Церковь, по словам апостола, представляет собой «одно тело и один дух» (Ефесянам, 4: 4), в ней один Господь, одна вера и одно крещение. Она является воплощением Небесного Храма Бога в истории тварного мира, и с ее помощью произойдет грядущее космическое преображение всей твари.

Потенциально Церковь объемлет весь человеческий род. Она не статична, но ее рост происходит постепенно, к зрелости, которую апостол называет «полным возрастом Христовым» (Ефесянам, 4: 13). Каждый человек имеет в Церкви свое предназначение, так же, как и отдельные члены человеческого тела имеют свои задачи. Ведь Христос раздал людям различные дары.

Соответственно, согласно учению апостола, Церковь есть не только один дух, одно благодатное объединение верующих, но и одно тело, один невидимый живой соборный организм, одно общество верующих, связанных между собой узами подчинения невидимому духовному началу. Созидание Церкви в вере и любви совершается Богом через служение людей.

Рисуя идеал жизни по Евангелию, апостол Павел призывает «подражать Богу» (Ефесянам, 5:1). «Живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас» (Ефесянам, 5: 2). Все человеческие отношения в Церкви призваны строиться в соответствии с этим идеалом. В конце послания апостол обращается к читателям с таким призывом: «Итак, станьте, препоясавши чресла ваши истиною, и облекшись в броню праведности, и обувши ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым можете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть слово Божие; всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом, и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением о всех святых» (Ефесянам, 6: 14-18).

Сегодня речь у нас пойдет об «Откровении Иоанна Богослова», или по-гречески «Апокалипсисе». Это единственная пророческая книга в каноне Нового Завета, которая обычно производит несколько ошеломляющее впечатление на читателей. Об «Апокалипсисе» написана громадная литература, и все же, несмотря на великое множество толкований, смысл книги до сих пор окутан тайной и до конца не разгадан. Это и понятно, ибо, согласно учению Церкви, мы сможем окончательно понять этот смысл лишь в конце мира, когда история человечества подойдет к концу. И действительно, «Откровение Иоанна Богослова», представляющее собой облеченный в символическую форму видений рассказ о победе Агнца-Хри-ста над древним змеем-дьяволом, повествует о судьбах Церкви на протяжении всей истории вплоть до обновления мира и наступления Царства Славы Господней.

Мы помним из Ветхого Завета, что слава Яхве означала Самого Бога в проявлении Его величия, могущества, сияния Его святости, действенной силы Его существа. Связь между славой в этом ее понимании и Иисусом Христом есть важнейшее откровение Нового Завета. Полное же проявление Божественной славы Христа произойдет только в день Второго

Пришествия, о котором и рассказывает «Апокалипсис». Именно тогда, как сказано в Евангелии от Марка, люди увидят «Сына Человеческого, грядущего на облаках с силою многою и славою» (Марк, 13: 26), Который явит Свою славу окончательным завершением Своего дела, которое есть одновременно и суд, и спасение.

Выражаясь словами о. Сергия Булгакова, мировая история изображена в «Откровении Иоанна Богослова» как величайшая мировая трагедия, где небесные воинства вместе с земной Церковью воюют с драконом и его ангелами, зверь и блудница борются со святыми, Христос ведет брань и побеждает дракона, и все это завершается картиной преображения мира. В «Апокалипсисе» в иносказательной форме дано объяснение многих тайн Священного Писания. Здесь заканчивается действие Промысла Божия об искуплении человеческого рода, которое началось еще в раю обетованием о Семени жены, Которое сотрет главу змия. Это последняя книга Библии, которую она завершает, ставя точку в библейском рассказе об истории тварного становящегося мира, который имеет свое начало, описанное в книге Бытия, и имеет свой конец, изображенный в «Апокалипсисе». Дальше на смену падшему миру придет новый, обновленный мир, и люди увидят «новое небо и новую землю» (Откровение, 21: 1).

Автор «Апокалипсиса» сам называет свое имя в первых строках книги. Это Иоанн, раб Иисуса Христа, брат и соучастник скорби и терпения и царствия подвизавшихся во Христе (Откровение, 1: 9). Свыше ему было велено передать мало-азийским Церквям видения, которые он видел в воскресный день на острове Патмос, куда он был сослан за проповедь христианства. Но кто же этот исполненный пророческого духа Иоанн?

Церковная традиция видит в нем любимого ученика Христа, автора четвертого Евангелия и посланий, апостола Иоанна Богослова. Такого мнения держалось большинство ранних отцов Церкви - Иустин Философ, Ириней Лионский, Поликарп Смирнский, Мелитон Сардийский и другие отцы. Однако в III веке Дионисий Александрийский поставил авторство апостола Иоанна под сомнение, указав на различия в языке и стиле между «Апокалипсисом», с одной стороны, и четвертым Евангелием и посланиями Иоанна Богослова, с другой.

Вот что пишет по этому поводу о. Сергий Булгаков: «’’Духовное” Евангелие от Иоанна все светится, проникнуто миром, благодатью, любовью; напротив, “Апокалипсис” весь горит, исполнен бурь и откровений, волнует, потрясает». Однако при этом о. Сергий все же не отрицает авторства Иоанна Богослова, но считает, что мы имеем дело как бы с двумя образами одного и того же апостола. Первый - возлюбленный ученик, возлежащий на персях Учителя на Тайной Вечери, стоящий у креста и усыновляемый с него Божией Матери; он весь тишина и любовь, и нежная ласка. Второй же - тайнозритель, с огненно расплавленной душой, Воанергес, сын громов, который хочет низвести огонь на землю, чтобы покарать непокорных самарян. И сейчас еще ряд протестантских богословов утверждает, что автором «Откровения» был либо живший в I веке Иоанн Пресвитер, либо вообще некий пророк из Эфеса. Но большинство библеистов, по крайней мере, православных, все-таки осталось верным церковной традиции, считая Иоанна Богослова автором «Апокалипсиса». Есть также гипотеза о том, что, в отличие от Евангелия и посланий, Иоанн Богослов написал «Откровение» не на греческом, а на арамейском языке, и кто-то другой позже перевел книгу на греческий, что якобы объясняет несхожесть ее стиля с Евангелиями и посланиями.

Как бы там ни было, в силу этих сомнений каноничность «Откровения» довольно долго оспаривалась, и в Новый Завет книга была включена много позже всех остальных. Как знают те из вас, кто ходит в Церковь, за богослужениями «Апокалипсис» не читают. Это объясняется тем, что богослужебный устав, очевидно, сложился раньше, чем «Откровение» вошло в библейский канон. Обязательное включение книги в канон Нового Завета было окончательно подтверждено только в VII веке, и только тогда закончились споры о подлинности и каноничности «Откровения».

Ученые спорят и о дате создания книги. Как ясно из текста, Иоанн писал ее, находясь в заточении на острове Патмос во время гонения на христиан. Но о каком именно гонении идет речь? На этот вопрос возможны два ответа. Либо во время гонений при Нероне в 64 году, либо во время гонений при Домициане около 95 года. Сторонники более ранней датировки ссылаются на тот факт, что разрушение Иерусалима и его Храма, последовавшее в 70-м году, в «Откровении» не упомянуты. Сторонники более поздней, опираясь на свидетельства Иринея Лионского, Евсевия Кесарийского и Иеронима, утверждают, что сам дух книги гораздо более соответствует эпохе царствования Домициана, чем Нерона.

И в самом деле, при Нероне гонения на христиан имели скорее локально-политическую подоплеку7 - Нерон свалил на них ответственность за пожар Рима. При Домициане же гонения приняли всеобщий и ярко выраженный политический характер. К этому моменту римская власть, несколько десятилетий почти не замечавшая христиан, вдруг обнаружила их и начала жестоко преследовать именно за религиозные убеждения.

Чем можно объяснить такую ненависть языческого Рима, спокойно допускавшего почитание самых разных богов? Причину этого, по мнению наиболее авторитетных историков, нужно искать в самой сущности римской государственности. Как всякое античное государство, Рим имел своих богов, свою национально-политическую религию. Это был до мелочей разработанный ритуал жертвоприношений и молитв, культ, имевший, прежде всего, государственно-политическое значение. Считалось, что от соблюдения его зависело благосостояние империи, победа над врагами. Пусть даже это и был символ, в который в ту смутную эпоху почти никто не верил. Другого символа для выражения и сохранения единства, для воплощения своей веры в себя у Рима не было. И потому отказаться от него значило презреть Рим и стать бунтовщиком. От своих подданных Рим требовал лишь одного: внешнего участия в этом государственном культе как выражения лояльности. Сжечь несколько зерен ладана перед изображением отечественных богов, назвать императора Господом (Нерон еще не претендовал на такие почести, но Домициан уже требовал их - его любимым титулом был Dominus et Deus noster: Господь и Бог наш), исполнить обряд - вот все, что нужно было от каждого гражданина и, исполнив это, он был свободен искать подлинной веры и смысл жизни, где угодно.

И вот от исполнения этого, казалось бы, простейшего долга и отказались христиане, навлекши на себя самые жестокие гонения. Это не был ни бунт, ни осуждение государства как такового, ни даже сопротивление его отдельным порокам. Христиане не могли признать императора Господом, совершить даже внешнее поклонение идолам, хотя бы и без веры в них. Ведь для христиан весь смысл их веры был в том, что пришел и воцарился в мире единственный и настоящий Господь, Иисус Христос. Бог отдал Христу всю власть над миром, и отныне Он был единственным владыкой человеческой жиз ни. Христиане принимали и государство, и общество, но только в ту меру, в какую они не ограничивали господство Христа, не заглушали исповедования Царства Божия.

Вполне понятно, что на этом историческом фоне главная цель «Откровения» - укрепить веру и стойкость христиан во время всеобщих жестоких гонений - обретает совершенно особый смысл и должную историческую перспективу. И ничто не могло осуществить эту цель лучше, чем рассказ о Церкви воинствующей, ведущей борьбу под предводительством Христа с силами зла и неверия и, наконец, побеждающей их, равно как и предсказание и изображение наступившего Царства славы для всех племен и народов, сохранивших верность Христу. Поэтому «Апокалипсис» - это не только книга предупреждения и угроз, но, прежде всего, веры и надежды и даже - больше того - книга утешения. Именно так ее воспринимали на протяжении многих веков.

Как справедливо заметил о. Александр Мень, «Апокалипсис» всегда имел и сейчас имеет как бы тройной адрес, его видения проецируются на три пласта истории. С одной стороны, это время создания книги, эпоха гонений и мученичества ранних христиан. С другой - предсказанный Христом в Евангелии конец мира, ни дня, ни часа которого не знают даже ангелы Божии. И, наконец, это еще и любой поворотный период истории, эпоха ломки старого и рождения нового, всегда делающая «Откровение» необычайно актуальным. Недаром же человеческая мысль, крупнейшие художники, писатели, мыслители, да и великое множество обычных людей обращались к «Апокалипсису» именно в такие эпохи. Так, например, было в момент крушения Римской империи, так было в XVII веке, когда заколебался традиционный средневековый взгляд на мир, так было у нас в 1917 году, так произошло и в недавнем прошлом в период наступления посткоммунистической эры.

По своему жанру «Апокалипсис» самым тесным образом связан с древнееврейской традицией апокалиптической литературы. Мы уже говорили о ней в связи с Ветхим Заветом. Есть смысл ненадолго вернуться к этой традиции и вспомнить, что она расцвела во II—I веках до н. э. как своеобразный ответ на предсказания пророков о приходе Мессии и наступлении Его царства, которое понималось многими иудеями как земное царство Израиля. Однако история складывалась таким образом, что еврейскому народу, поочередно попадавшему под власть персов, греков и, наконец, римлян, было крайне трудно надеяться на это. И вот тогда и возникло представление о том, что история делится на два периода. Нынешний век безнадежно плох и не может измениться, а потому остается только ждать его конца. И лишь грядущий век принесет с собой исполнение пророчеств, и только тогда осуществится царство Мессии.

Новый век должен наступить благодаря непосредственному вмешательству Бога в ход истории, и оно будет сопровождаться вселенской катастрофой. Это будет день гнева Господня и день Его суда над миром.

Соответственно, вся апокалиптическая литература обязательно обличает греховность нынешнего века и предсказывает суд Бога и блаженство будущего века. Причем все это, как правило, изображено в форме таинственных видений и откровений, представляющих собой попытку описать вещи, не поддающиеся описанию, и высказать невыразимое. Особая зашиф-рованность текста объяснялась еще также и политическими соображениями - прямо говорить о крушении существующего порядка было опасно, и автор подобных книг мог навлечь на себя преследования власти. Недаром же авторы апокалипсисов, как правило, скрывали свои настоящие имена, пользуясь псевдонимами, обычно именами известных в библейской истории людей - Еноха, Моисея, Исайи и т. д. Таким образом от писаний пророков, тоже предсказывавших будущее, апокалиптическая литература отличалась тем, что пророки верили, что Бог осуществит Свой замысел в рамках истории - как бы плох ни был современный мир, он может стать лучше, если люди подчинятся власти Бога. Апокалиптики же не верили в возможность улучшения мира и ждали его конца, уничтожения, после чего только и должен родиться новый мир.

Отметим ряд общих мест, постоянно повторяющихся идей и картин, свойственных апокалиптической литературе. Мессия предстает здесь не как добрый евангельский пастырь, но как грозный и гневный Божественный Судья. Его приходу предшествует возвращение на землю пророка Илии. Наступление мессианской эры обычно уподобляется мукам, которые женщина испытывает при родах. Последние дни изображаются как время ужасных бедствий для всех людей. Тогда произойдет космическая катастрофа - звезды исчезнут, солнце померкнет, луна покроется кровью, небо обрушится и земля возгорится. Ненависть и вражда воцарятся среди людей. Затем начнется Суд Божий, и грешники будут осуждены. В последние дни все евреи рассеяния соберутся в Святой земле, и Новый Иерусалим, уготованный в небе святой град, спустится на землю. Мертвые воскреснут, и мессианское царство будет длиться либо вечно, либо до новой войны и окончательной победы верных Богу. В новом веке земля будет приносить необычайно богатые урожаи, войны прекратятся, воцарится всеобщий мир, и даже хищные звери станут ручными. Не будет ни горя, ни болезней, и сама смерть исчезнет с лица земли; все люди станут праведниками и будут жить по законам Бога.

Все это в той или иной форме присутствует в «Апокалипсисе», но все это радикальным образом переосмыслено. Принципиальная новизна «Откровения» - в его христианском взгляде на мир. Оттолкнувшись от иудейской традиции, автор «Апокалипсиса» создал нечто абсолютно новое, самую таинственную и грозную из книг Нового Завета, которую называют Евангелием Иисуса Христа, воскресшего из мертвых.

«Апокалипсис» открывается грандиозным видением. Господь предстал перед Иоанном в образе Сына Человеческого, чтобы открыть ему грядущий ход истории человечества и тайну конца мира, показав в пророческих откровениях главные моменты борьбы Церкви с духом Антихриста и ее окончательную победу. Как мы помним, именем Сын Человеческий Иисус обыкновенно называл Себя в Евангелиях. Это таинственное выражение указывает на трансцендентный аспект Его Лица, в то же время как бы прикрывая Его. Согласно библейской традиции, выражение Сын Человеческий часто было синонимом слова человек. «Что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь Его» (Псалтирь, 8: 5). Однако у апокалиптиков это выражение обрело новый смысл. У Даниила Сын Человеческий, грядущий с облаками небесными и получающий от Бога власть, славу и вечное владычество, предвосхищает свойства Мессии в ветхозаветном понимании и делает его причастным Божественному миру, подчеркивая его трансцендентность. В Евангелиях же Сыном Человеческим Христос называет Себя Сам ни более, ни менее 70 раз. Возможно, Он выбрал это выражение вследствие его двойного значения: допуская общепринятый смысл (человек), оно заключало в себе намек на иудейскую апокалиптику. В этом апокалипти ческом значении его и употребляет Иоанн Богослов в «Откровении» - оно ассоциируется с Христом, Которому надлежит прийти в славе, чтобы судить мир.

Автор «Откровения» пишет: «Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби, и в царстве, и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа. Я был в Духе (т. е. на меня снизошел Дух) в день воскресный и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний; то, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам в Асии (т. е. Малой Азии) ... Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною; и, обратившись, увидел семь золотых светильников. И посреди семи светильников подобного Сыну Человеческому, облеченному в подир (т. е. длинную белую одежду первосвященников) и по груди опоясанного золотым поясом. Глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Его как пламень огненный; и ноги Его подобны халко-ливану, как раскаленные в печи (халколиван - точно не определенный металл, выражающий силу и прочность. - о. Сергий Булгаков), и голос Его как - как шум вод многих. Он держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч; и лицо Его - как солнце, сияющее в силе своей» (Откровение, 1:9-16).

Итак, Дух снизошел на Иоанна; он находится в состоянии экстаза, и в своем видении, отрешившись от времени и пространства, он проникает в тайны будущего, в тайны вечности. Голос Бога, который слышит Иоанн, звучит подобно звуку трубы. Это совсем не случайная деталь. В библейской книге «Исход», рассказывающей о даровании десяти заповедей, мы читаем: «Были громы, и молнии, и густое облако над горою, и трубный звук весьма сильный» (Исход, 19: 16). Подобный глас обычно возвещает эпифанию, богоявление, как в Ветхом Завете, так и здесь в Новом.

Знаменательно, что Иисус Христос, Которого видит Иоанн, теперь уже является не в смиренном и кротком облике Богочеловека, но во всей Своей небесной славе. Этому соответствует и Его внешний облик. Мы видим Его в окружении семи светильников. Светильник в Библии - символ присутствия Бога, а число семь - символ полноты. Потому семь звезд, которые Христос держит в руках, знаменуют собой абсолютную полноту мироздания. Явившийся в славе Сын Человеческий облечен в подир, ритуальную одежду первосвященника. Но известно также, что подир носили и цари, а в книге Даниила в него был облечен и вестник Бога. Таким образом, восставший из мертвых Иисус Христос является здесь одновременно в трех обличьях - как пророк, священник и царь, открывая людям тайны Бога, выступая как посредник между Богом и человеком и осуществляя власть над миром.

«Глава Его и волосы белы». Белизна волос обычно связана с преклонным возрастом человека, здесь же она символизирует извечное существование Христа как Второй Ипостаси Бога-Троицы, а также Его Божественную чистоту, Его безгрешность. «Очи Его как пламень огненный» и «ноги Его ... как раскаленные в печи». Знакомый уже по Ветхому Завету образ огня, сопровождающий богоявления, символ славы и святости Бога, влекущий к себе и устрашающий. Этот мотив развивается и дальше. «Лицо Его - как солнце, сияющее в силе своей». Очевидно, Христос явился теперь в том виде, какой Он принял на горе Фавор в момент Преображения, показав ученикам славу Свою, как поется в тропаре этого праздника.

Семь светильников, среди которых появился Христос, -это еще и христианские общины. Причем и тут смысл это го образа неоднозначен. С одной стороны, это конкретные церковные общины, которые существовали тогда в Малой Азии - в Эфесе, Пергаме, Смирне и других городах. Сейчас все они разрушены, но тогда они, очевидно, играли важную роль в Церкви. Но, с другой, стороны, что гораздо важнее, семь светильников - это символ полноты вселенской Церкви не только в прошлом, но и в настоящем, и будущем. Поэтому-то обращение к каждой из названных в «Откровении» малоазий-ских церквей на свой манер актуально и сегодня. Оно как бы проецируется и на наше время. По мнению большинства толкователей, изображая свойства и дела каждой церкви и в соответствии с ее ревностью и верностью предсказывая ее судьбу, Христос говорит нам и о нас самих.

Вот, например, слова, обращенные к ангелу (т. е. предстоятелю, или главе) Ефесской церкви: «Ты много переносил и имеешь терпение, и для имени Моего трудился и не изнемогал. Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою. Итак, вспомни, откуда ты ниспал, и покайся, и твори прежние дела; а если не так, скоро приду к тебе и сдвину светильник твой с места его, если не покаешься» (Откровение, 2: 2-5).

Так бывает и сейчас: люди, пришедшие в Церковь, поначалу исполнены рвения, но постепенно их пыл слабеет, и они оставляют свою первую любовь. А это может привести их ко греху и к отпадению от Церкви. Недаром же в другом месте, Лаодикийской церкви, Христос говорит: «Знаю дела твои; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч. Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откровение, 3: 15-16).

Эта поистине жуткая угроза соответствует тому страшному состоянию теплохладности, духовного омертвения, в которое может впасть и впадает как отдельный человек, так порой и целая церковь. И потому слова Христа «кого я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся» (Откровение, 3:19), - обращены к каждому верующему.

А потом, вслед за посланиями к семи церквям, перед тайнозрителем, как обычно называют автора «Откровения» в богословской литературе, открывается ряд таинственных видений, изображающих, «чему надлежит быть вскоре» (Откровение, 1: 1). По словам о. Александра Меня, это не просто история будущего, но метаистория, или как бы сущность исторического процесса, явленная в борьбе Христа, Агнца Божия, с духом антихриста, которая продлится до конца мира.

Видения «Апокалипсиса» имеют седмеричную последовательность: 1) снятие семи печатей; 2) семь трубящих ангелов; 3) семь знамений; 4) семь чаш гнева. Мнения толкователей относительно последовательности этих видений разошлись. Эти четыре седмерицы видений можно понимать как четыре этапа последних дней мира. Но возможна и иная интерпретация. Иоанн четыре раза возвращается к одним и тем же событиям, возвещая будущее в различных образах. Большинство современных ученых придерживается именно этой точки зрения, указывая, что каждое из видений подводит к концу истории. Нужно также помнить, что в «Откровении» различные переходы времени - настоящее, прошлое и будущее - даны в едином моменте созерцания. Будущее рассматривается как уже свершившееся в планах Бога, но оно лишь постепенно реализуется в истории.

Череда таинственных картин вполне закономерно открывается видением Церкви Небесной, торжествующей, которое дано Иоанну, чтобы показать неизменность Божиих судеб. Сквозь открытую в небе дверь Иоанн видит Божий престол и сидящего на нем Бога Вседержителя во славе, в блеске, по добном блеску драгоценных камней. Это видение напоминает видения Бога-Яхве в Ветхом Завете с той существенной разницей, что теперь все Свои действия Бог осуществляет через распятого и воскресшего Христа. Двадцать четыре старца, сидящие вокруг престола, - очевидно, представители народа Божия, избранные от всех племен и представленные по числу колен Израиля и числу апостолов. Кристальное море вокруг престола символизирует прозрачную для Бога Вселенную. Престол несут четыре виденных некогда пророком Иезекиилем животных. Эти четыре животных, двадцать четыре старца и тьма тем ангелов соединяются в общей благодарности за искупление человека. В руке Всевышнего книга, запечатанная семью печатями. В ней написаны сокровенные судьбы мира и Церкви. Снять печати и раскрыть тайны книги может только Агнец Божий, закланный, но живой, т. е. Иисус Христос. Семь рогов Агнца есть знамение Его силы, а семь очей - всеведения.

И вот Агнец поочередно снимает первые четыре печати, и на землю один за другим являются четыре всадника на белом, рыжем, вороном и бледном конях. Они несут бедствия: войну, междоусобицы, голод и смерть. По снятии пятой печати Иоанн видит души убитых за слово Божие, вопиющих к небу о суде над гонителями Церкви. Однако они должны потерпеть еще немного, пока число их не будет полным и к ним не присоединятся последние мученики за Христа. По снятии шестой печати следуют грозные космические катастрофы, которые наводят ужас на всех живущих на земле - солнце стало мрачным, звезды упали с неба, небо скрылось, свившись как свиток, и всякая гора и остров сдвинулись со своих мест.

Вслед за тем внезапно наступит затишье ветров, которое у пророков знаменует дыхание Божия гнева. В этот момент таинственный ангел поставит на челе верных особую печать, знак избрания, которая отличает их от противников Агнца. Число избранных - 144 тысячи, по 12 тысяч от каждого колена, символизирующее полное число избранных Израиля. Кроме них, огромное множество святых поют славословия перед Божиим престолом. Так изображена небесная торжествующая Церковь святых, состоящая из иудеев и язычников, которые выдержали испытания. Снятие седьмой печати сопровождается безмолвием на небе и появлением семи ангелов, готовящихся трубить перед наступлением великих событий. Конец мира и наступление Царства Божия уже совсем близко.

Затем Иоанн увидел вторую седмерицу видений, которая также подводит нас к концу истории. Поочередно по гласу труб первых четырех ангелов истреблению подверглась третья часть деревьев, моря с их кораблями и обитателями вод и светил небесных. После пятой трубы некий дух, упавший звездой на землю, вновь вышел из кладезя бездны, выведя оттуда тучи саранчи для пятилетнего мучения людей, не имевших на челе печати Бога. (Может быть, саранча, как предполагают некоторые комментаторы, - это вооруженное войско, а согласно другому толкованию, - страсти людей). Звук трубы шестого ангела освободил четырех демонов, посланных умертвить третью часть людей. Затем Иоанн узнает о явлении двух великих свидетелей Бога, которые будут пророчествовать 1280 дней, т. е. 42 месяца. (Согласно толкованию отцов Церкви, это Енох и Илия.) По истечении этого срока зверь (антихрист) сразится с ними и убьет их. Их трупы будут лежать на улицах Иерусалима три дня, а потом Бог воскресит их и возьмет к Себе. Звук седьмой трубы возвестит начало вечного царства Христа на земле и последнего отчаянного наступления сил зла на Церковь.

Третья седмерица видений вновь подводит читателя к концу истории. После гласа седьмой трубы перед взором Иоанна последовательно развернулись семь видений. Первое из них - Жена, облеченная в солнце. Это сама Церковь. Луна под ее ногами означает все преходящее, а двенадцать звезд на главе - двенадцать апостолов, т. е. соборное единство Церкви. Но Жена в некоем таинственном смысле - также еще и Богородица. Она должна родить. (Как пишут комментаторы, Церковь духовно рождает своих чад.) Но тут из моря выходит огромный красный дракон, готовый пожрать дитя Жены. Однако родившийся младенец восхищен к небу, а Жена бежит в пустыню, где остается три с половиной года. Между тем борьба добра и зла, света и тьмы, Агнца с духом Антихриста нарастает. Во втором видении Иоанн видит зверя, выходящего из морской пучины. У зверя члены барса, медведя и льва, а также десять рогов и семь голов. Это Антихрист. Он будет послушным орудием Сатаны в его борьбе с Церковью. Он будет богохульствовать сорок два месяца (символическое время, тайна которого не раскрыта), но ради избранных сократятся дни, а духа их он не сломит.

Третье знамение. Зверь, выходящий из земли, т. е., возможно, из подпольных тайников безбожной мысли и лженауки. Он кроток на вид, как агнец, но речи его полны отрицания и хулы. Это лжепророк Антихриста, чародей, творящий чудеса демонической силой. Он утверждает богопочитание Антихриста и изготовляет его живую статую, поражая смертью всякого за отказ ей поклониться. По его распоряжению покупать и продавать смогут лишь люди, заклейменные печатью Антихриста. Печать означает выраженное в математической форме, в числах имя Антихриста - 666. Тайна этого имени, несмотря на многочисленные попытки его расшифровать, осталась нераскрытой. По мнению католических толкователей, трижды провозгласив творение без субботы и мир без Творца, оно содержит в себе тройственное отрицание Бога.

Затем Иоанн видит Агнца на святой горе, окруженного сонмом избранных Богом душ от каждого из духовных колен Божиих. Это девственники умом и телом, которые до конца предали жизнь Агнцу и достигли спасения. В пятом видении Иоанну являются три ангела, возвещающие миру приближение великих событий. Шестое знамение изображает наступление Судного дня и кончины мира. Сидящий на светлом облаке Сын Человеческий с золотым венцом на голове и острым серпом в руках является вместе с тремя ангелами-жнецами. И наконец, в седьмом видении Иоанн видит семь ангелов с золотыми чашами, исполненными гнева Божия.

Это одновременно и переход к последней седмерице видений. Семь чаш гнева, излитые на землю, поражают ее карами, отчасти напоминающими, но превосходящими суровостью египетские казни. Четыре первых карают верноподданных царства Антихриста, которые еще больше ожесточаются и хулят имя Бога карающего. Три последние чаши вылиты на столицу империи Антихриста и приводят к ее разрушению. При излиянии седьмой чаши в Небесной Церкви уже громко звучит «свершилось», что означает падение Вавилона и суд над городом, столицей империи Антихриста, средоточием всех мерзостей земли. Вавилон утопает в роскоши и разврате, упивается кровью мучеников за Христа и соблазняет к богоотступничеству все народы земли. В его описании в «Откровении» просвечивают черты языческого Рима, центра борьбы с ранними христианами. Но в то же время языческий Рим -лишь прообраз грядущей великой державы зверя и ее яростной, но тщетной борьбы с Агнцем.

Великая блудница (Вавилон) изображена в книге в виде жены, сидящей на звере (Сатане) и имеющей семь голов и десять рогов. Семь голов - это, видимо, семь холмов Рима, но также семь царств, которые по пророчеству Даниила суть Египетское, Ассирийское, Халдейское, Персидское, Греческое, Римское и, наконец, царство Антихриста. Десять рогов - это десять царств, которые образуются после падения Рима и подготовят временное торжество Антихриста. Но агнец победит его.

В последних главах «Апокалипсиса» рассказано о наступлении Царства Христа. Иоанн видит торжество Агнца-Христа и Его Церкви, изображенное в виде их брака. В Армагеддоне (по-еврейски гора Магиддо), городе гибели, месте последней битвы земных царей с Богом, зло окончательно ниспровергнуто в решающей схватке с Антихристом и его лжепророком. Сатана закован в цепи и заперт в бездне на тысячу лет. По окончании этого срока Сатана будет вновь выпущен на свободу и станет возмущать против Бога отдаленнейшие народы земли. Он поведет на брань несметные полчища, Гога и Магога, как их называет Иоанн, заимствуя эти имена у пророка Иезекииля, т. е. весь враждебный Богу мир. Они осадят город святых, но огонь упадет с неба и попалит их, а Сатана будет низвергнут в преисподнюю навеки.

Все толкователи согласны, что тысяча лет - число символическое и не должно непременно означать тысячу земных лет. Но откуда, с какого события начинается их мистический отсчет? Некоторые богословы думают, что он начинается с суда над Антихристом и что по свершении суда кончина мира будет отсрочена на целую эпоху. Но есть и другое толкование, принятое, в частности, в православной Церкви. Согласно ему, символическое тысячелетие началось уже с основания Христом Его Царства на земле. Земная жизнь Христа, Его страдания, смерть и воскресение были узами, связавшими Сатану; снятие этих уз проявится в пришествии Антихриста. (Это толкование устраняет кажущееся двоение событий - две войны - и так называемый хилиазм, т. е. ожидание промежуточного тысячелетия царства святых на земле между гибелью Антихриста и выходом Сатаны из темницы.)

За окончательной победой Христа над дьяволом и Антихристом следует всеобщее воскресение мертвых для суда над ними. Раскрытая книга, по которой производится суд, - это книга жизни, куда записана жизнь каждого человека, которого судят по его делам. Сама же смерть и ад низвергнуты в огненное озеро - в мире наступает вечное царство Христа. Все бытие будет преображено, наступит Царство Божие, возникнут новая земля и новое небо.

Всеобщий суд как Божественное очищение твари навсегда изгонит зло, страдание и смерть - тем самым Бог «творит все новое» (Откровение, 21: 5). Мир вновь вернется к той чистоте, которую он имел до грехопадения.

Один из ангелов возносит Иоанна на великую и высокую гору и показывает ему великий город, святой Иерусалим, сходящий с неба, от Бога. Это Церковь Божия, вступившая в новое состояние по обновлении неба и земли. Теперь это единая, торжествующая Церковь, соборное единство праведников с Богом. В этом святом граде уже не будет особого храма, так как вся Вселенная станет единым храмом, а жизнь вечная будет непрестанным богослужением. В горнем Иерусалиме не будет никакого светила для освещения, ибо свет славы Христа будет освещать все. Все будут объяты этим невечерним нетварным благодатным светом. В Новом Иерусалиме все спасенные от всех народов будут блаженствовать в нерушимом мире и славе.

Вечность этого царства изображена в виде «реки воды жизни, светлой, как кристалл, исходящей от престола Бога и Агнца» (Откровение, 22: 1). Это образ бесконечного излияния благодати на святых в небесном граде. Второй образ-символ - «древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды» (Откровение, 22: 2). Оно похоже на то, которое росло в раю. Но теперь древо жизни наделено еще более прекрасными плодами, которые дают бессмертие и блаженство.

Посреди города стоит Божий престол, и верные «узрят лице Его, и имя Его будет на челах их» (Откровение, 22:4). Лицезрение Бога и отражение Его славы на верных Ему будет наивысшим блаженством жителей Небесного града Иерусалима.

Толкователи «Апокалипсиса» считают, что если в Евангелиях раскрыта любовь Бога к людям, в посланиях изложены основы веры, то в этой последней книге Нового Завета дана надежда каждого христианина. Недаром же «Откровение» кончается воззванием к Богу, полным тоскующей любви: «Ей, гряди, Господи Иисусе!» (Откровение, 22: 20). Эти слова повторяют арамейское приветствие, которым апостол Павел завершил «Первое послание к коринфянам»: «Маранафа» (1 Коринфянам, 16: 22). В них венец всех надежд и ожиданий.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ