ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ЗЕМНОЙ ЖИЗНИ ХРИСТА. ВОСКРЕСЕНИЕ 440 КНИГА «ДЕЯНИЙ». РОЖДЕНИЕ ЦЕРКВИ 461 АПОСТОЛ ПАВЕЛ. ПОСЛАНИЯ К ФЕССАЛОНИКИЙЦАМ

Сегодня мы обращаемся к евангельскому рассказу о последних днях земной жизни Иисуса Христа, Его крестной смерти и воскресению. Христос уже многократно в проповедях, беседах и притчах изложил Свое учение, а Его последнее чудо, воскрешение Лазаря, взволновало весь народ. Уже члены верховного судилища Синедриона, не поняв учение Христа о духовном Царстве Божием и страшась, что весь еврейский народ признает Иисуса земным царем Мессией и поднимет заранее обреченное на жестокий разгром восстание против римлян, решили убить Его. Именно в этот момент, за пять дней до еврейской Пасхи, твердо зная, что идет принять смерть, Иисус отправился в Иерусалим, где тогда уже собралось множество иудеев, пришедших туда на праздник.

Это последнее путешествие Христа, на церковном языке Его Вход в Иерусалим, сопровождалось особо торжественной церемонией, которая имела важный символический смысл. За Христом следовали толпы народа, а Сам Он ехал на молодом осленке. Изображение этой картины легко увидеть на иконах церковного праздника Входа Господня в Иерусалим. Почему на осленке? В Палестине тогда было мало лошадей, и их использо вали в основном для военных целей. Для домашних нужд евреи употребляли ослов, мулов и верблюдов. Всадник на коне соответственно считался эмблемой войны, а на муле или осле - эмблемой мира. В мирное время цари тоже ездили на этих животных. Поэтому въезд Христа в Иерусалим на осле был символом мира. Царь мира едет в Свою столицу на осле - эмблеме мира.

Толпы народа приветствовали Христа, стеля свои одежды на Его пути, а те, кто по бедности не имел верхней одежды, стелили ветви деревьев. Навстречу Христу из Иерусалима шло множество других людей, неся в руках пальмовые ветви (отсюда церковное название этого праздника Palm Sunday, а у нас Вербное Воскресенье - как известно, пальмы в нашем климате не растут). Увидев Христа, люди восклицали: «Осанна (по-еврейски нечто вроде да здравствует, или спасение) Сыну Давидову, благословен Грядущий во имя Господне! Осанна в вышних!» (т. е. пусть это приветствие прозвучит и на небе) (Матфей, 21:9).

Когда же Иисус въехал в Иерусалим, весь народ пришел в движение - столь велико было впечатление от этой торжественной встречи. Это, разумеется, еще больше усилило страхи членов Синедриона. Как пишет особенно внимательный к ветхозаветным пророчествам евангелист Матфей, так сбылись слова пророка Исайи: «Скажите дщери Сионовой: Се, Царь твой грядет к тебе кроткий, сидя на ослице и молодом осле, сыне подъяремной» (Матфей, 21:5).

Как видим, Христос уже больше не скрывает Свое Мессианство ни от кого, и толпы народа, все множество людей, ставших свидетелями Его Входа в Иерусалим, приветствуют Его именно как Мессию.

Однако радость этой встречи была недолгой. Ведь ликующие толпы, пораженные чудесами Христа, видели в Нем все-таки лишь земного Мессию-освободителя и вскоре поняли, что ошиблись, ибо вход Иисуса в Иерусалим был, прежде всего, входом Мессии на Страсти, ибо только через смерть Христос и мог войти в славу Смысл происходящего не был тогда понятен даже ближайшим ученикам Иисуса, которые поняли все только после Воскресения Христа. Что же говорить об остальных, которые вообще не знали мессианских предсказаний Иисуса о Самом Себе. Да и то, что Христос говорил и делал, войдя в Иерусалим, быстро разрушило веру толпы в Иисуса как в земного Мессию-освободителя.

У нас нет возможности остановиться на этом во всех деталях. Скажем лишь, что, очевидно, вскоре после входа в Иерусалим Иисус совершил очищение Храма, изгнав оттуда торгующих, опрокинув столы менял и сказав: «Дом Мой есть дом молитвы, а вы сделали его вертепом разбойников» (Лука, 19:46). О том, что очищение Храма произошло именно тогда, согласно свидетельствуют синоптики, и их хронология сейчас признана верной в сравнении с хронологией Иоанна Богослова, поставившего это событие в начало служения Христа. Для нас, однако, прежде всего, важен символический смысл этого поступка. Придя в Храм, Иисус не разрушил его, а только очистил. Он прямо назвал его, цитируя ветхозаветные Писания, домом молитвы для всех народов и даже домом Отца Своего (Иоанн, 2: 16). Только вожди современного Ему иудейства сделали его вертепом разбойников. А потому их осуждение оставило незыблемым сокровище Ветхого Завета, которое заложило фундамент и для Нового Завета.

Против вождей современного Ему иудейства и были направлены притчи, сказанные Иисусом в эти дни в Храме. Среди них особенно знаменитая притча о злых виноградарях, которым был вверен виноградник и которые начали с того, что оскорбля ли и убивали слуг своего господина, посланных за плодами винограда, а кончили, убив его сына. Если виноградари - это духовные вожди Израиля, то посланные - это пророки, глашатаи воли Бога в Ветхом Завете. Их служение готовило служение Сына. Но отвергшие пророков отвергают и Сына. По свидетельству Марка и Луки, члены Синедриона поняли, что Иисус сказал притчу о них, и были готовы тут же наложить на Него руки.

С жесткими обличениями Христос выступил против книжников и фарисеев, назвав «безумными и слепыми» (Матфей, 23: 19) вождями, ослепленными буквой Писания и потерявшими ключ к его духовному разумению, погрязшими в лицемерной набожности и корыстолюбии и забывшими о милосердии и справедливости. Эта речь была последней попыткой призвать их к раскаянию, но не привела к цели и еще больше настроила их против Христа. Народ был потрясен, узнав, что Иисусу предстояло быть распятым, а Его ученики должны будут претерпеть жестокие гонения за веру. Даже Храм в Иерусалиме, гордость всех истинных иудеев, будет разрушен, так что «не останется камня на камне» (Матфей, 24:2).

Тогда Иисус еще раз попытался объяснить ближайшим ученикам Свое учение о конце мира и Страшном Суде. Беседа эта, приведенная у синоптиков, сочетается с предсказаниями о грядущем разрушении Иерусалима, которые сбылись всего несколько десятилетий спустя. В 70-м году, во время Иудейской войны, описанной знаменитым историком Иосифом Флавием, Иерусалим после долгого и упорного сопротивления был взят римлянами и превращен в развалины. И хотя римский полководец Тит, сын императора Веспасиана и сам будущий император, хотел сохранить Храм как чудо искусства, он сгорел от случайно (а, может быть, намеренно) брошенной каким-то воином горящей головни.

Эсхатологическое учение Христа, в целом, опирается на идеи еврейских апокалиптиков и развивает их с той, однако, существенной разницей, что спасение, согласно Евангелию, будет даровано не остатку верных иудеев, но всем, принявшим Христа и исполнившим Его заповеди. Из речи Христа очевидно, что предсказанное Им разрушение Иерусалима и сопровождающие его страшные бедствия явятся как бы прообразом тех бедствий, которые наступят при кончине мира перед Вторым Пришествием, хотя все это случится много позже. (О точном дне и часе кончины мира не знают даже ангелы, а только Отец Небесный.) Поэтому признаки грядущей вскоре гибели Иерусалима и имеющей наступить когда-то в отдаленном будущем кончины мира отчасти совпадают, и нужно внимательно вчитаться в слова Христа, чтобы их разделить.

Перед концом мира на земле умножатся беззакония, а в людях охладеет любовь, появится большое число разных лжеучителей, лжехристов и лжепророков, которые прельстят многих своими лжечудесами. И, наконец, Евангелие будет проповедано во всем мире, так чтобы на Страшном Суде никто не смог оправдаться тем, что он не знал учение Христа.

Самому же Второму Пришествию будут сопутствовать необычайные явления природы: солнце померкнет, и отражающая его свет луна перестанет светить. Все мироздание будет потрясено - «звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются» (Матфей, 24: 29), и люди «увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою. И пошлет Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их» (Матфей, 24: 30-31). По гласу таинственной трубы наступит одновременное и мгновенное воскресение мертвых, и ангелы соберут со всех концов земли всех людей, по добно тому, как некогда Моисей собирал израильтян звуком серебряной трубы. Умершие воскреснут в новом, духовном обличии, а живые преобразятся во мгновение ока, и начнется Страшный Суд.

Евангелие от Матфея изображает его так. Сев на престоле Своей славы, Господь явит Себя как Царь и Судья всей Вселенной. Перед Ним предстанут все народы, и Он «отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов» (Матфей, 25: 32). Овцы - это праведники, их поставят справа на почетном месте, а козлы - осужденные, и они станут слева. Собранные справа удостоятся Царства Небесного за свою веру и дела милосердия и любви к ближним. По словам Христа, они войдут в жизнь вечную. Стоящие же слева как не принесшие добрых плодов лишатся даров благословения и будут осуждены на вечный огонь, уготованный дьяволу и ангелам его. Они «пойдут в муку вечную» (Матфей, 25:46).

Богословы много спорят о смысле этих слов. В чем будут заключаться эти мучения? Часть толкователей считает геенн-ский огонь чем-то вполне материальным и вещественным. (Геенной называлось тогда место под Иерусалимом, где была расположена свалка и где сжигали разного рода отходы - так что там всегда горел огонь.) Другие сомневаются в этом. Августин, например, писал, что какого рода этот огонь, никто из людей не знает. Из ответа Христа саддукеям на вопрос о воскресении мертвых следует, что в будущей жизни люди будут подобны духам, или ангелам, и их тела вряд ли смогут пострадать от чувственного огня. Скорее всего, мучения грешников будут душевными, неутолимой тоской, муками совести, которые уже не может облегчить запоздалое раскаяние. Так, во всяком случае, считает большинство современных богословов. И эти муки по-своему страшней телесных.

Свою беседу о Втором Пришествии Христос закончил предупреждением быть постоянно в готовности, ибо «не знаете, когда наступит это время» (Марк, 13:33). Тогда уже не будет возможности покаяться, и Бог начнет судить людей по тем делам, в которых Он их застанет. А потому нужно постоянно бодрствовать и быть во всякое время готовыми встретить Христа.

Открыв апостолам тайну Своего Второго Пришествия и Страшного Суда, Иисус сказал им и о том, что должно совершиться в ближайшие дни: «Через два дня будет Пасха, и Сын Человеческий предан будет на распятие» (Матфей, 26:2). А в это время в дом первосвященника Каиафы уже пришел один из двенадцати апостолов Иуда Искариот, который предложил предать Учителя. За это ему была обещана плата -30 серебренников.

И вот наступил четверг, который в Церкви принято называть Великим Четвергом, ибо это был день совершения Тайной Вечери. О ней с разной степенью полноты рассказывают синоптики. В этот день Христос, придя в Иерусалим с ближайшими учениками, совершил обряд еврейской Пасхи в специально приготовленной для этого горнице.

Напомню вам, как совершался обряд, о чем очень подробно рассказывает о. Александр Мень. После захождения солнца евреи собирались на трапезу, где они съедали заколотого при Храме агнца с пресным хлебом и горькими травами. В начале трапезы на стол ставили чашу с вином, разбавленным водой. Воздав хвалу Богу, глава семьи пил из нее, а затем по очереди и все присутствующие. Это называлось первая чаша. После этого было принято умывать руки и благодарить Бога. Затем собравшиеся начинали есть агнца с пресным хлебом, горькими травами и густым соусом из фиников, смокв, винограда и уксуса, запивая соленой водой. Потом блюда уносили, и на стол снова ставили чашу с вином. Глава семьи рассказывал историю еврейского рабства в Египте и исхода оттуда. Когда вносили блюда во второй раз, он говорил: «Это - Пасха, которую мы вкушаем в память того, что Господь пощадил наши дома в Египте». Подняв блюда, глава семьи объяснял, что хлебы должны напоминать присутствующим о хлебе, который евреи в спешке съели перед исходом из Египта, горькие травы -о горечи рабства и о водах Красного моря, расступившихся перед иудеями, соус - о глине, из которой они лепили кирпичи в Египте, а сам агнец - о том, как кровь ягненка спасла их дома от ангела смерти. Затем пели псалмы, произносили молитву и вновь пили воду из чаши. Опять умывали руки и ели трапезу - от агнца ничего не должно было остаться до следующего дня. После этого опять умывали руки и пили третью чашу, а потом снова ели и пили четвертую, последнюю чашу.

Эта пасхальная вечеря, совершенная Христом, и легла в основу чина христианской литургии - таинства Евхаристии. Знаменательно, что, согласно евангельскому рассказу, Христос совершил Тайную Вечерю не в самый день Пасхи, а на день раньше. По обычаю, это допускалось, потому что в Иерусалим на праздник стекалось великое множество народа, и служители Храма просто не успевали в один день заколоть всех агнцев. Поэтому галилеяне, пришедшие в Иерусалим, могли вкушать пасху на день раньше. Но главным было другое. Христос торопился, так как Он знал, что на следующий день Ему предстояло взойти на крест. Символическим образом Его Крестная Жертва, прообразом которой были пасхальные агнцы, должна была произойти в тот день и час, когда при Храме в жертву приносились пасхальные агнцы.

Из текста синоптических Евангелий очевидно, что Иисус Христос совершил пасхальную трапезу в соответствии с уста новленными среди иудеев обрядами. Но в один момент трапезы Он все же отошел от сложившегося ритуала. Это произошло, когда хозяин дома, преломив хлеб, должен был сказать собравшимся: «Это хлеб горести, который наши предки ели в Египетской земле. Кто голоден, пусть приходит и ест. Кто в нужде, пусть приходит и справляет Пасху с нами». Вместо этого «Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая, сказал: примите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Матфей, 26:26-28).

Провидя Свою близкую смерть на кресте, Христос под видом хлеба и вина предложил апостолам Свое тело и кровь: «сие есть Тело Мое... сие есть Кровь Моя». Об этих словах Христа написано великое множество богословских трудов. Отцы Церкви считают, что, сказав их, Иисус Сам установил церковное таинство Евхаристии, таинство благодарения и причащения Своему телу и крови. Если ветхозаветная Пасха служила воспоминанием об освобождении евреев из Египетского рабства, то при совершении таинства Евхаристии христиане вспоминают освобождение от греха и путь к вечной жизни, который им указал Христос, ту искупительную жертву, которую Он принес за грехи человечества. Его распятое на кресте тело и пролитая Им кровь служат верующим вечным напоминанием о Его жертве, соединяя их с Христом и делая их участниками Тайной Вечери накануне Его смерти. «Вечери Твоея Тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими», - говорит священник в конце литургии.

Как ясно из книги «Деяния святых апостолов», первые христиане начали совершать таинство Евхаристии на своих молитвенных собраниях вскоре после крестной смерти Христа. И до сих пор Евхаристия совершается каждый день в Церкви (кроме определенных дней Великого поста). В православной Церкви накануне совершения Евхаристии выпекают специальный хлеб предложения, просфору в форме агнца, а во время службы священник приносит этого агнца и вино в качестве бескровной жертвы Богу с особыми молитвами, повторяя слова Христа: «Примите, ядите: сие есть Тело Мое... пейте из нее все...» Собравшиеся на литургию христиане верят, что по молитвам священника во время Евхаристии происходит пресуществление Святых Даров, т. е. хлеб чудесным образом принимает существо Тела Христа, сохранив только внешний вид хлеба, а вино становится кровью Христа. В конце службы просфора дробится на мелкие частички и смешивается с вином. Верующие вкушают эти частички, т. е. на церковном языке причащаются тела и крови Христа, тем самым соединяясь с Ним. «Тело Христово примите, источника бессмертного вкусите», - поет в это время церковный хор.

С Тайной Вечерей неразрывно связана Прощальная Беседа Христа, которая полностью приведена только в Евангелии от Иоанна (главы 14, 15 и 16). В ней Христос, обратившись к ученикам, учил их любить друг друга самоотверженной любовью, подобно Своему Учителю полагая жизнь за других. «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас» (Иоанн, 15:12). Стараясь укрепить дух апостолов, Христос обещал им место в Царстве Божием и предсказал, что Бог Отец пошлет Святого Духа, Который укажет им путь. Он обещал и Сам явиться им после Своего Воскресения. Иисус также призвал учеников терпеливо сносить гонения, которым их подвергнет ненавидящий Христа мир, и выразил уверенность в Своей победе над миром. «Мужайтесь: Я победил мир» (Иоанн, 16: 33).

По окончании Прощальной Беседы, скорее всего, уже на пути в Гефсиманский сад, Иисус произнес торжественную молитву к Богу Отцу, которую богословы обычно называют перво священнической, поскольку в ней Христос молился как Великий Архиерей, Сам Себя приносящий в жертву ради спасения мира. «Отче! Пришел час: прославь Сына Твоего, и Сын Твой прославит Тебя» (Иоанн, 17:1). В этой молитве Христос просил даровать Ему как Богочеловеку Божественную славу, а также молился о том, чтобы Бог Отец охранил апостолов от зла и освятил их словом Божественной истины: «Освяти их истиною Твоею» (Иоанн, 17: 17), т. е. наделил их благодатными дарами для проповеди христианства. Как бы созерцая Свою Церковь в ее Небесной славе, Христос молился о том, чтобы любовь Божия неразлучно пребывала со всеми верующими. «Отче праведный! И мир Тебя не познал; а Я познал Тебя, и сии познали, что Ты послал Меня; и Я открыл им имя Твое и открою, да любовь, которую Ты возлюбил Меня, в них будет; и Я в них» (Иоанн, 17:25-26).

Закончив первосвященническую молитву и перейдя через обмелевшее устье реки Кедрон, Иисус Христос поднялся на Елеонскую гору и вошел в Гефсиманский сад, куда Он, по-видимому, и раньше приходил, чтобы побеседовать с учениками. Здесь Он, отдалившись немного от учеников, которые заснули от усталости, начал молиться: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты» (Матфей, 26: 39). Эта молитва, по рассказу евангелиста Луки, была столь напряженной и усердной, что «был пот Его, как капли крови, падающие на землю» (Лука, 22:44).

В чем смысл этой знаменитой молитвы о чаше, к которой потом столько раз обращались художники и поэты. Вспомним хотя бы строки из «Гамлета» Пастернака:

На меня наставлен сумрак ночи Тысячью биноклей на оси. Если только можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси.

Что так мучило Христа, сказавшего ученикам: «Душа Моя скорбит смертельно» (Матфей, 26: 38)?

Евангелия не дают прямого ответа на этот вопрос, толкователи же высказывают целый ряд предположений. Вот одно из них. Из Ветхого Завета мы помним, что смерть вошла в мир как следствие греха, Богочеловек же Христос, совместивший в Себе Божественную и человеческую природу, был безгрешен. Смерть для Него - явление не естественное, как для всякого обычного человека, но противоестественное, и потому чистая и безгрешная природа Христа скорбела и тосковала при виде смерти.

Есть и другое объяснение. Идя на добровольную смерть, Христос намеренно брал на Себя все грехи мира - то, что мир должен был претерпеть за грехи, теперь сосредоточилось на Нем одном, и именно это вызвало Его скорбь. Кроме того, дьявол, как мы помним, отступивший от Христа «до времени», теперь мог опять приступить к Нему, пытаясь, хотя и безуспешно, отклонить Его от крестной жертвы. И, наконец, скорбь Христа могла быть вызвана сознанием человеческой ожесточенности и неблагодарности Богу. Возможно также, что все эти причины действовали вместе.

Во всяком случае, ни один из толкователей не считает свое мнение окончательным, тем более что даже ближайшие ученики Петр, Иаков и Иоанн в тот момент оставили Христа наедине с Самим Собой и слышали лишь отдельные слова этой молитвы. Ясно лишь одно, что в конце ее Христос нашел в Себе силы и мужество принять грядущую смерть: «Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет» (Лука, 22:42).

Иуда, наверное, знал, где нужно искать Христа. По рассказу евангелиста Иоанна, Иуда привел в Гефсиманский сад, чтобы арестовать Иисуса, целую спиру, или когорту, т. е. часть легиона римских воинов, состоящую примерно из тысячи человек вместе со служителями первосвященника. Они, по-видимому, ожидали серьезного сопротивления. О таком сопротивлении рассказал иудейский историк Иосиф Флавий, заметив, что тогда погибло множество народа. Но евангелисты умалчивают об этом. Согласно их версии, Иуда спокойно подошел к Учителю и поцеловал Его, показав страже, кого нужно взять. «Иуда! Целованием ли предаешь Сына Человеческого?» (Лука, 22: 48), - спросил его Иисус. В ту эпоху поцелуй был знаком приветствия, чем-то вроде современного рукопожатия, и ученик обычно приветствовал учителя, кладя ему руки на плечи и целуя в щеку. Но выражение «поцелуй Иуды» с самого начала, сразу же стало синонимом самого низкого предательства.

Обращаясь к страже, Иисус спросил: «Кого ищете? Ему отвечали: Иисуса Назорея. Иисус говорит им: это Я» (Иоанн, 18: 4-5). Продолжая до последней минуты заботиться об учениках, Христос добавил: «Если Меня ищете, оставьте их, пусть идут» (Иоанн, 22: 8). Стража тут же взяла Иисуса. Лишь пылкий Петр попытался вступиться за Учителя, но Иисус заставил его вложить меч в ножны: «Неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец?» (Иоанн, 18: 11). Воины спокойно связали Иисуса и отвели Его к первосвященнику Анне. Апостолы же в страхе разбежались. И лишь Петр и Иоанн потихоньку последовали за Учителем во двор первосвященника, где Петр все-таки не выдержал. В последнюю минуту мужество покинуло его, и, испугавшись узнавших его людей, он трижды отрекся от Христа, как Тот и предсказал ему на Тайной Вечере.

А дальше события развивались стремительно и неодолимо. Хитрый и коварный Анна (по-еврейски Ханан) был отстранен римлянами от должности первосвященника, но по-прежнему пользовался большим влиянием. Допрашивая Иисуса, он, очевидно, хотел представить Его как главу како го-нибудь тайного заговора с тайным учением и тайными целями. (Несуществующие, но выгодные для оправдания своих действий тайные заговоры власти очень часто ищут и по сей день). Однако Иисус обличил хитрость Анны, ответив ему: «Я всегда учил в синагоге и Храме ... и тайно не говорил ничего» (Иоанн, 18: 20). Не добившись своей цели и ударив Иисуса по щеке, Анна послал Его к первосвященнику Каиафе, который был его зятем и, скорее всего, жил в том же доме.

У Каиафы для допроса Иисуса собрался так называемый Малый Синедрион, куда входили священники и старейшины-саддукеи, и где, как считает о. Александр Мень, не было более независимо мыслящих фарисеев, что сильно облегчило задачу этого суда. Спешно созванный трибунал хотел одновременно соблюсти видимость законности и дискредитировать Иисуса в глазах иудеев, чтобы они не считали его жертвой римлян. Но из этого ничего не вышло, поскольку ни одного свидетельства не было достаточно, чтобы осудить пленника. Тогда Каиафа намеренно пошел на нарушение процедуры допроса, согласно которой категорически запрещалось задавать наводящие вопросы. Каиафа же спросил: «Заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий? Иисус говорит ему: ты сказал; даже сказываю вам: отныне увидите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Матфей, 26: 63-64). Таким образом, Иисус прямо исповедовал Свое мессианство. Он подкрепил Свои слова ссылкой на ветхозаветные пророчества (в 109 псалме Мессия изображен сидящим по правую сторону Бога, а пророк Даниил писал о Сыне Человеческом, грядущем на облаках небесных) и предсказал, что неправедные судья скоро увидят проявление Его Божественной силы со многими чудесами. Тогда Каиафа разодрал свои одежды, сказав, что Иисус богохульствует. Тем самым Каиафа вновь пошел на нарушение устава, запрещавшего первосвященнику раздирать одежды, лицемерно показывая Своим поступком особую скорбь. Он тут же получил от трибунала давно желаемый вердикт: повинен смерти.

Этот жестокий приговор формально соответствовал параграфу о святотатцах, которых надлежало побивать камнями. Но архиерейский совет не имел права казнить кого бы то ни было. Это могли сделать только римляне. Потому было решено собрать Синедрион в полном составе и, когда он подтвердит приговор трибунала, отправить Иисуса к римскому прокуратору Понтию Пилату. А пока архиерейская челядь всячески издевалась над пленником, плюя на Него, ударяя Его по голове и губам и, закрыв Ему глаза, спрашивая: «прореки нам, Христос, кто ударил Тебя» (Матфей, 26:68).

Спешно собравшийся в пятницу утром Синедрион снова нарушил ветхозаветный закон, по которому окончательный приговор можно было выносить лишь через день после начала суда, утвердив вердикт трибунала и передав Иисуса римлянам, чтобы они осуществили казнь. Понимая, что Пилата мало заботят тонкости вероисповедания иудеев и их учение о Мессии, люди первосвященника предъявили Иисусу ложное политическое обвинение, сказав, что Он развращает народ и запрещает платить подать кесарю, называя Себя Христом Царем. Слово «царь», очевидно, насторожило Пилата, но из ответа Иисуса, сказавшего, что Его Царство - не от мира сего, прокуратор быстро понял, что Тот вовсе не посягает на власть римлян. Допросив пленника, Пилат не нашел у Него вины, достойной казни. Узнав же, что Иисус галилеянин, Пилат отправил Его для дальнейшего расследования к правителю Галилеи Ироду, который приехал тогда в Иерусалим на праздник Пасхи. Но Иисус не стал отвечать на вопросы Ирода - все уже было ска зано. Поэтому Ирод, желавший видеть от Христа какое-нибудь чудо и разочарованный в своих ожиданиях, надругавшись над Иисусом, отправил Его обратно к Понтию Пилату.

Не найдя вины в Иисусе, Пилат решил наказать Его бичеванием, а затем отпустить. Во время бичевания римские воины обычно привязывали осужденного к столбу, а затем били его ремнями с острыми костяными палочками на конце по обнаженной спине. Подвергнув Христа бичеванию, воины, согласно евангельскому рассказу, надели на Него красный плащ, или багряницу, возложили Ему на голову венок из терний, а в руки дали трость, которая должна была изображать царский скипетр, и, издеваясь над Пленником, били Его по голове, восклицая: «Радуйся, Царь Иудейский!» (Матфей, 'll-. 29).

Но даже и такого жестокого наказания было мало для архиереев, которые продолжали настаивать на своем. Тогда Пилат, вспомнив, что в канун Пасхи у евреев был обычай отпускать одного преступника, осужденного на смерть, предложил иудеям, собравшимся у претории, т. е. судебной палаты, выбрать, кого они хотят отпустить - настоящего разбойника, грабителя и убийцу Варавву или Христа. Собравшиеся без колебания выбрали Варавву, потребовав, чтобы Иисус был распят. Пилат продолжал колебаться, и тогда иудеи пригрозили ему: «Если отпустишь Его, ты не друг кесарю» (Иоанн, 19: 12). Лишь после этого Пилат предал Иисуса на смерть, умыв руки в знак того, что он невиновен в крови осужденного. Иудеи же восклицали: «Кровь Его на нас и на детях наших» (Матфей, 27: 25). Эти страшные слова, бывшие, по сути дела, проклятием, которое они сами навлекли на себя, не замедлили сбыться. Огромное число евреев - среди них, несомненно, были гонители Христа и их дети - погибло всего через несколько десятилетий во время войны с римлянами.

Однако совершенно неправильно было бы выводить из этих слов, что еврейский народ полностью и окончательно отверг себя от Христа. Этому противоречат факты, содержащиеся уже в самом Новом Завете. Ведь все ближайшие ученики Христа, все Его апостолы, были иудеями по крови, и именно они пошли в мир с проповедью и создали первые общины верующих, из которых и возникла христианская Церковь. Правда, среди иудеев они все-таки были в меньшинстве, и в дальнейшем христианство восприняли язычники, а ббльшая часть еврейского народа осталась верной ветхозаветной Церкви. Однако и в этом, по учению христианской Церкви, тоже был свой смысл. Его раскрыл апостол Павел в «Послании к римлянам», сказав, что отпадение Израиля не было случайным, но входило в планы Бога о спасении мира, ибо через падение Израиля Евангелие стало доступным язычникам. Тем нем менее, по словам апостола, Израиль, т. е. еврейский народ, все равно остается корнем, из которого произрастает спасение. Этот корень свят, хотя некоторые ветви и обломились. Таким образом, апостол Павел изображает иудеев как благородное масличное дерево, к которому Бог взамен отломившихся ветвей прививает побеги дикой маслины, т. е. уверовавших язычников. И вместе с тем апостол предупреждает, что «ожесточение произошло в Израиле отчасти, до времени, пока не войдет полное число язычников» (Римлянам, 11: 25), т. е. пока не обратятся к вере все, предузнанные Богом. Тогда, видимо, уже перед концом мира, «весь Израиль спасется» (Римлянам, 11: 26), -пишет апостол.

Но вернемся к евангельскому повествованию о Христе. Смертный приговор решили исполнить немедленно, до наступления субботы. Иисуса отвели на Голгофу, что значит лобное место. Это был небольшой холм, находившийся вне врат

Иерусалима. Согласно преданию, здесь некогда похоронили Адама. (Его череп обычно изображают на церковных распятиях у подножия креста.) На Голгофе, как и было положено, Иисусу дали выпить одурманивающий напиток, чтобы притупить страдания. Согласно евангелисту Марку, это было вино со смирной, т. е. особой смолой, согласно Матфею, - уксус, т. е., по-видимому, скисшее вино с желчью.

Палачи воздвигли крест с распятым на нем Христом между двух других крестов, на которых распяли двух разбойников, тоже приговоренных к смерти. При этом воины поделили между собой одежды Иисуса, специально бросив жребий о его шитом хитоне. Во время распятия, самой позорной и мучительной казни того времени, руки и ноги казнимого прибивали гвоздями ко кресту, его тело беспомощно свисало, и он медленно умирал от удушья, отека мозга, иногда страдая по нескольку суток.

Христос умер довольно быстро. По свидетельству евангелистов, испытывая страшные муки, Иисус все же семь раз говорил с креста (отсюда семь крестных слов). Прежде всего, Он помолился за распинавших Его воинов, ибо они «не знают, что делают» (Лука, 23: 34). Затем в ответ на просьбу одного из распятых с Ним разбойников (В Церкви его называют благоразумным разбойником): «Помяни меня, Господи, когда при-идешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лука, 23: 42-43). Потом Он поручил стоявшему у креста апостолу Иоанну Свою Мать, сказав: «се, Матерь твоя» (Иоанн, 19: 27). Затем, когда страдания, очевидно, стали невыносимыми, Он воскликнул: «Илй, Илй! ЛамЗ савахванй? То есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Матфей, 27:46). Потом сказал: «Жажду» (Иоанн, 19: 28). И, наконец, чувствуя, что смерть близко:

«Совершилось» (Иоанн, 19: 30). Последние же слова Иисуса были: «Отче, в руки Твои предаю дух Мой» (Лука, 23:46).

Согласно Евангелиям, сама смерть Христа сопровождалась чудесными знамениями: наступило солнечное затмение, церковная завеса, отделявшая святилище от Святого Святых в Иерусалимском Храме, разодралась на две половины, началось землетрясение, камни отвалились от гробниц, и мертвые вышли наружу.

Казненных нужно было похоронить до наступления субботы, и потому, чтобы ускорить конец, палачи перебили голени у разбойников, висевших рядом с Иисусом. Увидев же, что Иисус уже мертв, один из воинов пронзил Его ребро копьем, и тотчас истекла кровь и вода. Очевидно, он пронзил плевру, откуда и вытекла плевральная жидкость с кровью.

Иосиф Аримафейский, один из тайных учеников Христа, попросил у Пилата тело Иисуса. Помазав Христа благовониями и одев Его в особый саван, плащаницу, Иосиф похоронил Его в одной из пещер неподалеку от Голгофы. Жены-мироносицы, пришедшие на казнь Христа, наблюдали и за Его похоронами, а затем, вернувшись домой, приготовили благовония, чтобы самим помазать тело Христа по прошествии субботы. Пилат же по просьбе архиереев поставил у гроба стражу, чтобы никто не украл тело Иисуса и обманным путем не ввел народ в соблазн, объявив Его воскресшим, как Он и предсказывал.

Весь следующий день, субботу, жены-мироносицы хранили покой, а когда рано утром, по-славянски «во єдину от суббот», они пришли ко гробу Христа, то камень у входа уже был отвален-, им явился ангел (по другой версии, два ангела), сказав, что Христа нет в гробнице, ибо Он воскрес.

Интересно, что ни один из евангелистов ничего не говорит о том, как именно произошло воскресение Христа и как воскресший Иисус вышел из гроба, не нарушив печатей. Но это и не столь важно, ибо их задача в другом - рассказать о самом факте воскресения. Его они подтверждают явлениями воскресшего Христа Его ученикам, которых Он только теперь Сам окончательно приготовил к служению, наделив их властью апостолов и послав на проповедь по всей вселенной.

Наверное, все вы слышали, как в ночь Пасхи, самого главного праздника христианской Церкви, хор поет: «Христос воскресе из мертвых». Весть о воскресении Христа - основной момент христианского вероучения, который определяет собой проповедь, богослужение и духовную жизнь Церкви. Как сказал апостол Павел, обращаясь к коринфянам: «А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера наша» (1 Коринфянам, 15:14). Самую же первую проповедь в истории христианской Церкви, как рассказывает книга «Деяния святых апостолов», апостол Петр начал так: «Мужи Израильские! Выслушайте слова сии: Иисуса Назорея, Мужа, засвидетельствованного вам от Бога силами и чудесами и знамениями, которые Бог сотворил через Него среди вас, как и сами знаете, Сего, по определенному совету и предведению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздив руками беззаконных, убили; но Бог воскресил Его, расторгнув узы смерти, потому что ей невозможно было удержать Его» (Деяния, 2: 22-24).

Итак, Иисус Христос принес людям не только новое учение и знание о Царстве Божием, но и спасение. Согласно учению Церкви, опирающемуся на евангельские тексты, зло и грех, которые властвовали над людьми, Христос победил Собой. В Себе Самом Он явил Царство Божие, как совершенное соединение с Богом, как силу любви и жертвы Богу и людям. Преданный на позорную смерть, оставленный всеми, Он осуществил образ полной самоотдачи, совершенной любви и смирения.

Но в этой самоотдаче и была Его победа над злом и грехом. Любовь восторжествовала над ненавистью, истина над ложью, и жизнь над смертью: Христос воскрес из мертвых. Все зло мира, вся сила распада, царствующая в нем, оказались бессильными перед Его праведностью, и в одном Человеке были побеждены. В одном Человеке в царство греха и смерти вошло Царство Бога - царство любви, добра и вечной жизни. И эту победу Христос одержал не для Себя, а для других, для всех - чтобы всех спасти и ввести в это осуществленное Им Царство.

Ни Евангелия, ни Церковь не учат, будто Христос воскрес в абсолютно том же биологическом состоянии, в каком Он был перед смертью. Как раз наоборот, плоть Христа таинственным образом преобразилась, и потому ангел не должен был отодвигать камень, запечатлевший гробницу, чтобы выпустить Христа, но ангел отодвинул камень, чтобы открыть всем, что там Его не было. Иисус Христос воскрес в новом и славном образе. Он одновременно появляется в разных местах; Его трудно узнать; Он ест и пьет, чтобы показать, что Он не призрак; Он позволяет Фоме дотронуться до Себя; Он появляется среди учеников, проходя через закрытые двери, и делается невидимым для них. Воскресшая природа Христа наполнена вечной жизнью Царства Божия.

Вместе с тем Воскресение Христа - это начало воскресения всего человечества, оно исполнение - Ветхого Завета, где написано: «Ты не оставишь души моей во аде и не дашь святому Твоему увидеть тление» (Псалтирь, 15: 10). Во Христе исполнились все ожидания и все надежды. Знаменитые слова пророка Осии сбылись: «Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа?» (Осия, 13:14).

Вслед за четырьмя Евангелиями в каноне Нового Завета следует книга историческая под названием «Деяния святых апостолов». Ее значение трудно переоценить. Ведь если бы она не сохранилась, у нас, за исключением весьма важных, но разрозненных данных из посланий апостола Павла, не было бы никаких сведений о возникновении и первых шагах христианской Церкви. Сейчас уже никто из серьезных библеистов не сомневается в том, что «Деяния» написаны евангелистом Лукой и представляют собой непосредственное продолжение третьего Евангелия, как бы его вторую часть. Книга и обращена к тому же знатному мужу, «достопочтенному Феофилу», которому Лука уже посвятил свое Евангелие.

Ученые считают, что Лука написал «Деяния», по всей видимости, в начале 60-х годов в Риме, где он тогда находился вместе с заключенным под стражу апостолом Павлом. Другая датировка - более поздняя: 70-80-е годы. Об авторстве Луки единогласно свидетельствуют все древние христианские писатели, среди которых можно назвать Иринея Лионского, Климента Александрийского, Тертуллиана и Оригена. То же подтверждают и новейшие филологические исследования, в том числе компьютерные, отмечающие полное сходство слога книги и третьего Евангелия.

Повествование книги «Деяний» охватывает период от Вознесения Иисуса Христа примерно до начала 60-х годов, а по более старому традиционному мнению, до 68 года. Во всяком случае, Лука ни слова не говорит о последовавшем в 70-м году разрушении Иерусалима, а отдельные здания города, такие, как Соломонов притвор или Антониева крепость, упоминаются в книге как еще существующие.

Хотя книга и названа «Деяния святых апостолов», она содержит рассказ о жизни и трудах только двух апостолов - Петра и с бблыпей полнотой Павла, учеником и спутником которого и был сам Лука. Однако автор книги, согласно преданию, вовсе не давал ей такого названия, и кто-то другой сделал это за него позже. Соответственно, Лука не ставил перед собой задачи рассказать обо всех абсолютно событиях, связанных с рождением и становлением Церкви. Выражаясь словами Иоанна Богослова, если писать обо всем подробно, то и «самому миру не вместить бы написанных книг» (Иоанн, 21: 25).

Я уже говорил вам, что влияние апостола Павла заметно в третьем Евангелии. В еще большей мере это относится к книге «Деяний», где Павел, апостол язычников, предстает перед читателями уже как исторический персонаж, яркая и живая личность. Все симпатии Луки на стороне этого апостола, который так успешно нес благую весть о Христе язычникам. Но это вовсе не значит, что Лука недооценивает важности миссии апостолов, проповедовавших в Палестине. Во время создания книги «Деяний» уже обозначились некоторые разногласия между христианами из иудеев и язычников. Лука же, насколько возможно, старался сблизить оба лагеря, сгладив противоречия. Соответственно, его книга делится на две части. Героем первой является апостол Петр, а героем второй - апостол Павел, причем оба апостола изображены с большой симпатией. Так, чтобы язычники, читающие первую часть, могли понять и восхититься апостолом Петром, а иудео-христиане, читающие вторую часть, поняли и восхитились апостолом Павлом.

Конечно же, Лука-историк отчетливо виден в книге «Деяний», как он и виден в третьем Евангелии. Знаменательно, что необычайная точность множества географических и политических реалий книги почти полностью подтверждена современными, подчас очень придирчивыми исследователями, сверившими их с внебиблейскими источниками. Так, например, Лука знал, что Кипром в то время правил проконсул по имени Сергий-Павел, что Филиппы были римской колонией, которой управляли преторы (в русском переводе «воеводы»), что правителей Фессалоники называли политархами (в русском переводе «городскими начальниками»), что в Афинах вопросы религии находились в ведении Ареопага. Лука также прекрасно разбирался в функциях иудейского Синедриона, был хорошо знаком с римским правом, процедурой римского суда и правами римских граждан. Автор книги «Деяний» до тонкости разбирался в навигации - каждую деталь его плавания в Рим подтвердили профессиональные мореплаватели - и т. д.

Но, как и в третьем Евангелии, забота о точности хронологии рассказа не была для Луки главной. Постоянно помня о религиозном воспитании Феофила, Лука стремился дать не столько связную историю, сколько общую характеристику апостольского века. Целью Луки было рассказать Феофилу, опуская порой некоторые детали, которые мы можем восстановить по другим документам (прежде всего, посланиям), о необычайно быстром распространении благовестия сначала среди иудеев, а затем и среди язычников по всем областям

Римской империи, так что уже за три десятилетия сбылись слова Христа, сказанные Им апостолам: «Вы будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли» (Деяния, 1:8). С этой миссией Лука справился превосходно.

По совершенно справедливому замечанию о. Александра Шмемана, книга «Деяний» написана о Церкви как завершении Нового Завета, как исполнении в мире, в человеческом обществе, в истории дела, совершенного Христом. Но что такое Церковь и как нужно понимать это слово в его богословском значении, а не в обыденном смысле: храм, здание, куда собираются верующие?

Чтобы как следует разобраться в этом вопросе, нужно, как минимум, прочитать отдельную лекцию, а может быть, даже и несколько лекций, что вывело бы нас за рамки нашего библейского курса в область догматики. К сожалению, у нас нет на это времени. Потому я ограничусь только краткими замечаниями, которые необходимы для правильного понимания книги «Деяний».

В буквальном смысле слова Церковь - это собрание, по-гречески экклесиа от глагола эккалео - собираю, призываю, т. е. собрание людей, которых пригласили или, лучше, призвали, собрание призванных. Соответственно, первые ученики Христа сознавали себя призванными Учителем к объединению в собрание, имя которому Церковь. Они не были приверженцами какой-либо новой идеологии или социального учения, и их объединяли не отвлеченные принципы или ценности, но верность призыву, радикальным образом изменившему их жизнь, преобразившему отдельных, разобщенных между собой людей в единое тело Церкви. Таким образом первохристианское собрание - не просто горстка людей, мужчин и женщин, временно и случайно оказавшихся вместе. Эти люди живут постольку, поскольку они составляют Церковь, единое живое тело, и участвуют в ее жизни как братья и сестры, как бы вышедшие из одного материнского лона. Они - члены единого органического живого тела.

Интересно, что аналогичным образом думали о себе и древние израильтяне на протяжении ветхозаветной истории. Израиль также представлял собой не объединение последователей определенной религии, пусть даже наилучшей и наиболее истинной, но, прежде всего, народ призванных -народ, который живой Бог, явленный в непосредственном историческом опыте, призвал к выполнению конкретной миссии. Не теоретические убеждения и не просто религиозные верования, каких было много в древности, но призыв Бога собирает и объединяет двенадцать колен Израилевых в избранный народ, чья связь с Богом скреплена особым заветом, или союзом. Само древнееврейское слово kabal аналогично по значению греческому экклесиа, это тоже призванные Богом.

Однако в Новом Завете это слово, сохранив связь с ветхозаветной основой, получило все же более глубокий и таинственный смысл. По учению отцов, Церковь есть от Бога установленное общество верующих во Христа, соединенное Словом Божиим, священноначалием и таинствами, под невидимым управлением Христа и Святого Духа. Из этого определения вытекает, что в Церкви различается невидимый дух и видимое тело. Дух Церкви составляет Божия благодать, оживляющая всякую верующую душу и особенно открывающаяся в святых. Тело Церкви составляют ее члены, люди, немощные и сильные, управляемые и управляющие. Именно так учил апостол Павел, который в «Послании к ефесянам» назвал Церковь живым телом, в котором под невидимою главою Христом благодать Святого Духа оживляет верующих.

Соответственно, христианская Церковь представляет собой избранный народ, «новый Израиль», облеченный особой исторической миссией - возвещать миру Новый Завет-Союз, заключенный Богом с людьми во Христе. Единство этого нового «народа Божия» отныне не зависит от какого-либо этнического фактора. Церковь - это община, открытая для всех народов. Она основана на Новом Завете с Богом, Завете, запечатленном жертвенной кровью распятого Христа. Принадлежать к этому народу, быть членом тела Церкви - значит иметь веру в Иисуса Христа как Сына Божия, принять крещение и участвовать в евхаристической трапезе.

Таким образом, Церковь не является каким-либо учреждением, или религиозным институтом, или иерархической административной структурой, хотя элементы всего этого есть в Церкви, и, уж конечно, не зданием для отправления культовых нужд, но мистическим телом, народом Божиим, собранным воедино. И, как Сам Христос, восприняв человеческую природу обновил и очистил ее, так и Церковь призвана таинственным образом преображать историческую плоть своего времени, людей, живущих в ту или иную эпоху.

Чтобы быть членом Церкви, помимо веры в Христа и крещения, нужно регулярно совершать евхаристическую трапезу. (Человек есть то, что он ест.) Еда и питье составляют основу человеческого существования, тот способ, каким человек приобщается к жизни. Этим же способом совершилось искажение жизни и введение в мир смерти благодаря первородному греху, через вкушение запретного плода. В Церкви же происходит нечто противоположное этому. Для Церкви, однако, вкушение евхаристической трапезы - не способ продлить земную жизнь, но возможность реализовать жизнь как приношение Богу и общение с Ним. При этом меняется сам образ бытия человека, и такое изменение происходит не в результате простого следования этическим предписаниям-заповедям (хотя это и очень важно, но есть люди, не принадлежащие Церкви, которые, быть может, и не подозревая этого, соблюдают заповеди) и не вследствие эмоционального возбуждения или мистического экстаза (такой опыт бывает и в нехристианских религиях), но благодаря совершающемуся в любви акту вкушения пищи. Участие в Евхаристии - это общение с братьями и Богом: мы разделяем общую жизнь и выражаем готовность реализовать ее как любящие и любимые существа.

Именно потому, что осуществление и проявление Царства Божия в Евхаристии не сводится ни к нравственному, ни к мистическому аспектам, оно остается недоступным внешнему восприятию. Царство Божие - дар, обновление жизни и ее возможностей; дар, который мы получаем через приобщение плоти и крови Христа, в подлинном единстве тварного и нетварного, как возможность вечной жизни, воссоединения твари с космической плотью Бога-Слова, с Телом и Кровью Христа. Именно этот дар меняет, преображает человека и способствует его духовному росту.

Вернувшись теперь к книге «Деяний», заметим, что перед нами не просто история Церкви, или начальный период этой истории, но скорее живой образ Церкви, каким он раскрылся в первые годы ее существования. Это первое учение о Церкви, показанное в фактах ее жизни. Именно так воспринимали эту книгу последующие поколения, видевшие в иерусалимской общине, в проповеди, жизни и учении апостола Павла образец и мерило церковной жизни на все времена, вдохновляющее начало - источник и основу всей ее дальнейшей истории.

После крестной смерти Иисуса Христа осталось лишь «малое стадо», небольшая группа учеников, в основном простых и неграмотных, и несколько женщин, жен-мироносиц. По-видимому, большинство из них были галилеяне, пришедшие за Христом в Иерусалим, хотя мы знаем из Евангелий о двух тайных учениках, жителях Иерусалима - Иосифе Арима-фейском и Никодиме, а также о семье, жившей в Вифании -Лазаре и его сестрах Марфе и Марии. О том, как велико было число первых учеников Иисуса, находившихся в Иерусалиме после Его крестной смерти, мнения ученых расходятся. Согласно традиционному представлению, их было очень мало -все они могли поместиться в одной горнице. Но, может быть, это были наиболее близкие Иисусу ученики, прежде всего, двенадцать апостолов (вместо Иуды был избран Матфий). Однако апостол Павел в Первом Послании к коринфянам говорит, что еще до Пятидесятницы иерусалимская община насчитывала более 500 человек. После же чуда Пятидесятницы община стала быстро расти, в том числе и за счет жителей Иерусалима.

Не подлежит сомнению, что после крестной смерти Христа Его ученики, так до конца еще не понявшие Его обещания воскреснуть в третий день, почти полностью пребывали во власти разочарования. Но произошло чудо, и воскресший Христос Сам явился им и в течение сорока дней до Своего Вознесения оставался на земле, объясняя ученикам то, что они не поняли раньше, и готовя их к их великой миссии, о которой Он Сам сказал так: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам» (Матфей, 28:19).

А накануне разлуки, перед Вознесением, Христос обещал ученикам скорое сошествие Святого Духа, Который и поможет им выполнить порученное им дело. В Евангелии от Луки сказано: «Я пошлю обетование Отца Моего на вас, вы же оставайтесь в Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше» (Лука, 24:4). А уже в книге «Деяний» тот же Лука приводит другие слова Иисуса, объясняющие, как это произойдет: «Вы примите силу, когда сойдет на вас Дух Святой, и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли» (Деяния, 1:8).

Это обещание Христа сбылось в день Пятидесятницы, который считается днем рождения христианской Церкви. Вот что пишет об этом Лука в книге «Деяний»: «При наступлении дня Пятидесятницы, все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились; и явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещавать» (Деяния, 2:1-4).

Рассказывая о сошествии Святого Духа на учеников Христа, автор книги «Деяний» пользуется языком аналогий, ибо, очевидно, само это таинственное и величественное событие не поддается прямому описанию. Лука говорит о шуме с неба, как бы от несущегося ветра, и о разделяющихся языках, как бы огненных. Но изменения, которые произошли с учениками, исполнившимися Святого Духа, были очевидны для всех присутствующих. Внезапно ученики заговорили на языках всех племен и народов, собравшихся в Иерусалим на праздник Пятидесятницы. Каждый из присутствовавших в толпе слышал свою родную речь, и «все изумлялись и дивились» (Деяния, 2: 7). Апостолы, люди простые и необразованные и вплоть до последнего момента мучимые страхом, стали проповедовать собравшимся о «великих делах Божиих» (Деяния, 2: 11) с мастерством и глубиной понимания, которые присущи опытным ораторам. Теперь они точно знали, в чем их призвание и в чем смысл учения Христа; и только теперь они окончательно поняли уже свершившиеся события земной жизни Христа, свидетелями которых они были; поняли они и перспективу будущего, открывшуюся им и их слушателям. Апостолы призвали присутствующих к покаянию и крещению, чтобы и они тоже получили дар Святого Духа и тем приобщились к Пятидесятнице. Как пишет Лука, «охотно принявшие слово... крестились, и присоединилось в тот день около трех тысяч» (Деяния, 2:41).

Отныне издревле установленный иудеями праздник Пятидесятницы приобрел для христиан совершенно новый смысл. У евреев Пятидесятница первоначально была праздником жатвы, днем радости и благодарения, в который приносили в жертву Богу начатки того, что родила земля - плоды и колосья зерна. Этот праздник называли также праздником седмиц и отмечали через семь недель после Пасхи. Но затем, хотя обычай принесения в жертву начатков урожая сохранился, в этот день евреи стали отмечать дарование Союза-Завета, который был заключен, согласно библейскому рассказу, через пятьдесят дней после исхода из Египта.

Для христиан же Пятидесятница стала праздником ниспослания Святого Духа, днем рождения христианской Церкви. Как объяснил Феофилакт Болгарский, в этот день тоже произошло дарование, но теперь уже Нового Завета, и люди приняли в дар закон Святого Духа, написанный не на каменных скрижалях, но в сердце. Снопы колосьев, которые иудеи в этот день приносили в жертву, стали прообразом душ, избираемых из разных народов и приводимых к Богу. Само же сошествие Святого Духа с сопровождающими его знамениями, шумом как бы от несущегося ветра, и разделяющимися языками, как бы огненными, явилось продолжением богоявлений Ветхого Завета. Та самая таинственная слава Господня, которую видел Моисей, глядя на неопалимую купину, и о которой писали пророки Исайя и Иезекииль.

Значение Пятидесятницы подчеркнуло и двойное чудо. Апостолы не только заговорили на чужих им языках, но эту речь поняли все присутствующие. Каждый слышал свое наречие. Это чудо говорения на иных языках и понимания этой речи стало знамением вселенского призвания Церкви, ибо слушатели происходили из самых разных стран.

Согласно преданию, местом действия Сошествия Святого Духа была та самая «сионская горница», где накануне Своей крестной смерти Иисус Христос совершил Свою Тайную Вечерю. В день Пятидесятницы в этой горнице собрались двенадцать апостолов и еще несколько человек, очевидно, жены, пришедшие с ними из Галилеи, и, как пишет Лука, «Мария, матерь Иисуса, и братья Его» (Деяния, 1: 14). Соответственно, на иконах Пятидесятницы Богородица всегда изображается вместе с апостолами. Что же касается других свидетелей чуда Пятидесятницы, тех, кто узнал в речах апостолов свои языки, то они, по всей видимости, находились снаружи, на улице около дома, где собрались апостолы.

Сами же апостолы очень точно поняли значение случившегося с ними. Объясняя это народу, Петр сослался на текст из пророка Иоиля: «И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши, и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляться будут» (Деяния, 2: 17). Приведя эту цитату из пророка, апостол Петр указал, что Пятидесятницей исполнились Божии обетования. Отныне Святой Дух должен и может быть дарован всем. По словам о. Александра Шмемана, для христиан Пятидесятница - это исполнение всего совершенного Христом. Иисус учил о Царстве Божием, и вот оно раскрылось; Христос обещал, что Дух Божий откроет истину, и это теперь исполнилось. Мир, история, время, жизнь - все это теперь осветилось светом разделяющихся языков и исполнилось новым смыслом.

Присутствие Святого Духа, почившего на апостолах в день Пятидесятницы, отныне наложило свой отпечаток на жизнь верующих. Она стала жизнью во Святом Духе. Лука дает такую характеристику жизни верующих после Пятидесятницы во второй главе своей книги: «Они постоянно пребывали в учении апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах. Был страх на всякой душе; и много чудес и знамений совершалось через апостолов в Иерусалиме. Все же верующие были вместе и имели все общее; и продавали имения свои и всякую собственность, и раздавали всем, смотря по нужде каждого; и каждый день единодушно пребывали в Храме и, преломляя хлеб по домам, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у народа. Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви» (Деяния, 2:42-47).

Собственно говоря, поначалу, на самый первый, поверхностный взгляд, христиане могли показаться маленькой сектой внутри иудейства. Это и понятно, ибо почти все первые христиане, люди, поверившие, что Иисус Христос и есть долгожданный Мессия, были евреями, и свою главную задачу они видели в привлечении ко Христу своих братьев по крови, и многие действительно обращались. Поначалу первая иерусалимская община не только не отделяла себя от иудейства, но и в своей собственной жизни сохраняла еврейский религиозный уклад. Иерусалимский Храм был для них местом молитвы, учения, проповеди, что в дальнейшем наложило отпечаток на сам строй христианского богослужения. Но необходимо помнить, что первые христиане потому и соблюдали иудейскую традицию, что она для них была свидетельством истинности их собственной веры. Ведь Сам Христос постоянно говорил о Своей миссии как об исполнении Писаний Ветхого Завета, а потому древние обряды были теперь освещены новым светом, и в них христиане находили подтверждение истинности и полноты Нового Завета.

Однако, поскольку пророчества сбылись, и Церковь есть завершение Ветхого Завета, она воплотила в своей жизни и то новое, что открылось во Христе. Это новое и есть сама Церковь, члены которой призваны явить собой новый народ Божий, возвещать волю Бога и исполнять Его дело. Такова новизна этого общества, что вступление в него уже в Евангелии названо новым рождением. (Вспомним беседу Христа с Никодимом.) Оно совершалось и совершается сейчас через символическое уподобление смерти и воскресения - крещением, литургическим погружением нового христианина в воду, совершаемым в память и образ смерти и воскресения Христа. Но если крещение - только начало новой жизни, то главным актом общины первых христиан стало «преломление хлеба», заповеданное Христом на Тайной Вечере, Евхаристия, благодарение Бога за жертву Христа. Собираясь по домам, и уже не в Храме, христиане разделяли между собой хлеб и вино, соединяясь с Самим Христом, причащаясь Его Телу и Крови, веря, что благодаря особым молитвам хлеб и вино становились Телом и Кровью Христа. Собственно говоря, Евхаристия была тогда завершением, кульминацией особых собраний, которые назывались агапами (от греческого агапао - любить) и были своеобразным праздником христианской любви. Эти собрания, по большей части, устраивались вечером. На них прихо дили все - бедные и богатые, за чей счет и накрывался стол. За каждым блюдом произносились молитвы и благословения, и «лобзание любви» (1 Коринфянам, 5: 13) завершало трапезу. Затем присутствующие мыли руки и слушали пение псалмов. И только после этого совершалась Евхаристия. Агапа и Евхаристия поначалу составляли как бы единую службу, которую апостол Павел называл «вечерей Господней» (1 Коринфянам, 12: 8-10). Но постепенно Евхаристия выделилась как отдельная служба, совершавшаяся утром, а в вечерних агапах тогда на первый план выступило кормление бедных и больных, т. е. дела благотворительности.

Присутствие Святого Духа в родившейся в день Пятидесятницы Церкви первых христиан проявило себя и в излиянии духовных даров. Об этих дарах подробно пишет апостол Павел в Первом послании к коринфянам, но, как считают богословы, опыт Коринфской Церкви в основном совпадал с опытом Иерусалимской Церкви в первые годы ее существования. Пытаясь как-то классифицировать эти дары, апостол Павел писал: «Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания; иному дары исцелений тем же Духом; иному вера тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков» (1 Коринфянам, 7: 10). Книга «Деяний» приводит довольно большое число эпизодов, где эти дары проявили себя на деле. Уже в третьей главе, сразу после рассказа о Пятидесятнице, апостол Петр исцелил хромого именем Иисуса Христа, а позже уже в другой главе воскресил Тавифу. Примеры эти легко умножить.

Что же касается содержания апостольской проповеди, то нужно сказать, что тут акценты могли смещаться в зависимости от исторического момента и потребностей слушателей, к которым обращались апостолы. Поэтому не стоит удив ляться тому, что излюбленные мысли апостола Павла еще не встречаются в ранних проповедях апостола Петра, а учение апостола Иоанна Богослова, сформулированное после учения апостола Павла, представляет собой новый шаг в развитии богословия. Но это различие не стоит и абсолютизировать, ибо в единстве новозаветного откровения более поздние писания не противоречат более ранним, но раскрывают и развивают единое учение.

Во всех речах апостола Петра, приведенных в книге «Деяний», главным аргументом служит свидетельство Ветхого Завета, и все современные ему события апостол Петр объясняет как исполнение во Христе ветхозаветных обетований. Основная тема всей его проповеди - спасение во Христе. При этом в учении о спасении в ранней проповеди апостола Петра главное внимание уделяется не искуплению и не заместительной жертве Христа, о чем позже будет говорить апостол Павел, но Страстям и Воскресению Иисуса Христа. Согласно мысли апостола Петра, поношение и соблазн Страстей Иисуса Христа преодолеваются в Воскресении. Недаром же двенадцатый апостол, которого выбрали вместо Иуды, должен был быть вместе с остальными апостолами свидетелем Воскресения Христа. Но если через победу над смертью совершается прославление Иисуса Христа, то свое полное завершение это прославление, по учению Петра, получит в Вознесении Христа. Конечно, явление славы, как мы помним из Евангелий, проявило себя уже в Воскресении. Но полнота славы все же связана с Вознесением Христа. Эта мысль в разной форме несколько раз возникает в апостольской проповеди, как она воспроизведена в книге «Деяний».

Апостолы много говорят и об имени Христа, которому, по их мнению, присуща особая спасительная сила. «И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется» (Деяния, 2: 21). Это пророчество Иоиля, которое апостол Петр привел в своей первой речи, открывает длинный список апостольских свидетельств о спасительной силе имени Христа. Исцелив хромого у ворот Храма именем Иисуса, Петр так объясняет это чудо: «Ради веры во имя Его (т. е. Христа), имя Его укрепило сего, которого вы видите» (Деяния, 3: 16). Тут как бы целое учение об имени Христа. Поэтому члены Синедриона запрещали ученикам Иисуса проповедовать от Его имени. Это учение, как и распоряжение Синедриона, легко понять, если мы вспомним, каким почитанием у иудеев пользовалось имя Бога-Яхве. Первые христиане развили это учение в свете новозаветного откровения. Заметим, что почитание имени Христа и сейчас сохранилось в Иисусовой молитве: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя грешного».

Первые христиане, судя по всему, жили в напряженном ожидании конца мира, веря, что очень скоро, наверное, еще при их жизни, произойдет Второе Пришествие Христа. Отголоски таких настроений можно, например, почувствовать в словах апостола Петра после исцеления хромого: «Да придут времена отрады от лица Господа, и да пошлет Он предназначенного вам Иисуса Христа» (Деяния, 3: 20). Они есть и в ранних посланиях апостола Павла. Эти ожидания близости Второго Пришествия пошли на убыль только после падения Иерусалима.

Как видно из книги «Деяний», Церковь с момента ее возникновения имела иерархическое строение. Во главе ее стояли двенадцать апостолов. Через них в Церкви осуществлялась власть Самого Бога. Они были свидетелями земной жизни Христа и Его воскресения. Проповедуя о Нем, они говорили о том, что слышали и видели сами. А во время Пятидесятницы их проповедь была подтверждена Святым Духом. Выражаясь знакомыми нам по Евангелиям словами, им была дана власть вязать и решить (т. е. отпускать грехи), власть учить, создавая Церковь. Автор книги «Деяний» особо выделяет среди апостолов Петра, как первого в этом апостольском союзе. По мере того как число христиан стало расти, апостолы, главной задачей которых оставалась проповедь, выбрали себе в помощь для правления общиной семь дьяконов, «помолившись и возложив на них руки» (Деяния, 6: 6). Так возникла преемственность, которая существует и по сей день. Апостолы избраны Христом, они избирают себе семь помощников, и Бог руками апостолов (в буквальном смысле слова) поставляет их на служение. Те, в свою очередь, тоже избрали себе преемников и рукоположили их и т. д. вплоть до сегодняшнего дня.

Согласно книге «Деяний», первой христианской общине в Иерусалиме удалось на деле явить идеал единства и любви, провозглашенный в Новом Завете. Деятельная любовь членов иерусалимской общины нашла свое выражение не только в единой вере и учении, но и в общей жизни. Вспомним уже приведенные мной слова: «Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность и разделяли всем, смотря по нужде каждого» (Деяния, 2:44-45). Это нужно понять правильно. Главное здесь все-таки не в общем имуществе как таковом - как видно из посланий апостола Павла, в других раннехристианских общинах частная собственность сохранялась. Да и в иерусалимской общине обобщение имуществ не было принудительным. (Да, действительно, Анания с согласия жены утаил часть денег от продажи своего имущества, за что и был жестоко наказан, но никто не заставлял Ананию продавать свое имение, и его грех заключался не в том, что он оставил себе часть денег, вырученных от продажи, но в том, что он эти деньги утаил.) В контексте книги «Деяний» обобщение имуществ нужно понимать как порождение духа любви, внимания к чужому страданию, о котором мы столько раз читали в Евангелиях. Требование социальной справедливости, вытекающее из духа любви, восходит к Ветхому Завету, к писанию пророков. Современные ученые высказали мысль, что апостольский «коммунизм» представляет собой ту форму жизни, которая существовала в пророческих школах и в кумранской общине. Как бы там ни было, нужно сказать, что в обобщении имуществ была и своя необходимость. Ведь ядро иерусалимской Церкви составляли люди, пришедшие из Галилеи и не имевшие средств к пропитанию. Таким образом, главное здесь, в цитированных мной строках, было в свидетельстве о новой жизни, которая проявилась в том, что члены иерусалимской общины жили в любви, «были вместе», и, как следствие этого, «имели все общее». Поэтому максимализм иерусалимской общины до сих пор остается для каждого христианина идеалом полного преображения жизни и обновления всех человеческих отношений любовью.

Итак, то, что на первый взгляд казалось маленькой сектой внутри иудаизма, на деле было новым организмом, быстро растущим и в своем росте взрывающим старый порядок и преображающим мир. Иудейские религиозные власти скоро поняли это. Наступил неминуемый конфликт, который послужил внешним толчком для распространения христианства вне иудейской среды. Конфликт назревал с самого начала. Два раза, по свидетельству книги «Деяний», члены Синедриона приказывали арестовывать христиан, но каждый раз после допроса отпускали их. Ведь христиане не нарушали закон, и все их преступление заключалось в проповеди имени Иисуса. Автор книги «Деяний» все время подчеркивает, что иудеям было нечего возразить христианам. Христианская проповедь не противоречила Ветхому Завету, но была свидетельством исполнения закона и пророков. В христианском сознании закон ведет к Храму, и отвержение Христа и есть беззаконие.

И вот наступил момент, когда арестовали архидиакона Стефана. Его осудили, вынеся смертный приговор, который был приведен в исполнение. В своей защитительной речи на суде Стефан сформулировал трагический (с позиции христианства) парадокс религиозной судьбы Израиля. Законом иудеи отвергли Того, о Ком свидетельствует и к Кому ведет закон. Поэтому отныне, после казни Стефана, Церковь начала все яснее осознавать себя единственной законной наследницей Ветхого Завета, Новым Израилем Нового Завета.

Само же гонение на христиан после казни Стефана показано в книге «Деяний» как некое провиденциальное указание христианам оставить Иерусалим и нести проповедь о Христе по всему миру. И тут в рассказе книги «Деяний» читатель встречает того человека, который отдал всю свою жизнь проповеди язычникам, и этим своим служение завершил первый этап истории христианской Церкви. Речь, разумеется, идет об апостоле Павле.

АПОСТОЛ ПАВЕЛ.

ПОСЛАНИЯ К ФЕССАЛОНИКИЙЦАМ

Сегодня мы будем говорить об апостоле Павле, без правильного понимания деятельности которого (ей посвящена вторая часть книги «Деяний») и без хотя бы краткой оценки его писаний (а они представлены его посланиями), нельзя понять Новый Завет. Ряд ученых вообще утверждает, что именно Павел явился настоящим основателем христианства. Разумеется, подобное суждение - не что иное, как искажение фактов. Основателем христианства, как я стремился показать, был Сам Иисус Христос, Чьим именем совершенно справедливо и называют себя Его последователи-христиане. Но для христианства апостол Павел сделал действительно очень много. В основном благодаря его трудам христианство вышло на просторы мира. Апостол Павел был личностью необычайно яркой, сильной, можно сказать, несгибаемой и вместе с тем необычайно одаренной. Пламенный проповедник, неутомимый создатель христианских общин, крупнейший мыслитель, первый христианский богослов и первый христианский мистик. И все это при том, что он не только не был непосредственным учеником Христа, но и, скорее всего, даже никогда не видел Его во время Его земной жизни. Но несмотря на это, Церковь признала в апостоле Павле великого учителя христианской веры и жизни. По абсолютно справедливой оценке о. Александра Меня, апостол Павел пережил и смог первым осмыслить сотериологическую (т. е. спасительную) тайну Евангелия и поведал миру о преображающей силе благодати Христа. Раньше других апостол Павел преодолел традиционализм ветхозаветного законничества, богословски обосновал миссию христиан среди язычников, стал проповедником христианского универсализма и любви, свободы и жизни во Христе. Послания апостола Павла являются самыми ранними из известных нам сейчас документов христианства. Они написаны, по всей видимости, еще до синоптических Евангелий в рамках живой первоначальной традиции.

Интересно, что в своих посланиях апостол Павел много и часто говорил о себе самом, что позволило ученым хотя бы отчасти воссоздать его облик. Во втором послании к коринфянам он пишет: «в личном присутствии слаб» (2 Коринфянам, 10: 10). Как подметил епископ Кассиан, этот перевод не сумел передать мысли подлинника. Речь здесь идет о печати немощи, которая лежала на облике апостола. Очевидно, не только сама наружность апостола не была богатырской, но он еще и был достаточно тяжело больным человеком. Коринфянам он писал об ангеле сатаны, который удручал его, чтобы он не превозносился, назвав его «жало в плоть» (2 Коринфянам, 12: 7). Средневековые комментаторы усмотрели тут намек на плотские искушения. По сейчас так никто не думает. Такое толкование явно противоречит словам самого апостола, который утверждал, что жениться лучше, чем разжигаться, но тем не менее советовал безбрачным и вдовам оставаться, как он, т. е. неженатым (1 Коринфянам, 7: 8-9). Овдовел ли он в юности, как думают некоторые ученые, или вообще никогда не был женат, сейчас уже невозможно установить. «Жало в плоть», скорее всего, было болезнью, проявлявшейся в припадках, которые считались тогда действием злых сил. Что это была за болезнь, никто не знает. Ученые называли малярию, болезнь глаз, заикание и особенно часто эпилепсию, которую в древности повсеместно приписывали действию темных сил. Ясно одно -в немощном теле апостола жил могучий дух.

Сам Павел во Втором послании к коринфянам дал такую оценку своего служения, сравнив себя с другими апостолами: «Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного, три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза терпел я кораблекрушение, ночь и день пребывал в глубине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратьями, в трудах и изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе» (2 Коринфянам, 11: 23-27). Нельзя не почувствовать в этих словах горения духа, которое, впрочем, видно и во всей его деятельности и во всех писаниях.

Апостол Павел родился на юге Малой Азии, в киликийском городе Тарсе, одном из самых важных центров эллинистической культуры на Востоке. Мы не знаем точной даты его рождения, но, скорее всего, она приходится на первое десятилетие I века. Семья Павла, как считают ученые, очевидно, принадлежала к верхним слоям местного общества и имела потомственное римское гражданство. Павел - это второе имя апостола, которое ему дали по римскому патрицианскому роду Павлов, как дань эллинистической культуре и по созвучию с его первым иудейским именем Савл, или Саул, в честь первого царя Израиля. Употребление двойных имен (национального и эллинистического) было тогда широко распространено. В книге «Деяний» имя Павел заменяет имя Савл с начала рассказа о первом миссионерском путешествии апостола, с того момента, как его служение целиком переключается в языческий мир. Но Павел, хотя и воспитанный в эллинистической традиции, всеми своими корнями был связан с иудейством. Сам апостол говорил, что он не был эллинистом, усвоившим античную культуру иудеем, но считал себя «евреем из евреев» (Филиппийцам, 3: 5), сохранившим в рассеянии язык и обычаи предков. В детстве он получил строгое воспитание в духе фарисейской традиции и готовился стать учителем закона. Для этого он уехал в Иерусалим, где какое-то время учился у знаменитого раввина Гамалиила I, выделяясь среди других учеников особо горячей приверженностью к вере. Трудно, однако сказать, в какой мере пылкий Савл усвоил уроки Гамалиила, отличавшегося мудрой трезвостью и бывшего противником гонения христиан.

Во всяком случае, в жизни и апостольском служении Павла очень многое объясняется, с одной стороны, его раввинисти-ческим воспитанием, а с другой - его близким знакомством с эллинистической культурой, неожиданным сочетанием этих двух факторов.

Влияние раввинистической традиции хорошо видно в посланиях апостола. Истину христианского учения он постоянно обосновывает ссылками на Ветхий Завет, а эпизоды иудейской истории он часто трактует аллегорически, как это делали раввины того времени. Как и было положено в среде раввинов, от которых требовалось владеть каким-нибудь ремеслом и с его помощью, а не уроками, добывать себе средства к существованию, Павел старался жить за счет своего ремесла - он был палаточным мастером, кроил тот материал, из которого шили палатки. Апостолу принадлежат слова, сказанные по этому поводу и ставшие крылатыми: «Кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фессалоникийцам, 3: 10).

Что же касается эллинистической культуры, то в посланиях апостола Павла видно знакомство с греческой поэзией, а также и с античной философией. Ученые, в частности, обнаружили в посланиях к Тимофею и Титу употребление стоических терминов. Однако, в целом, по мнению современных исследователей, эллинизм и раввинистическая традиция были лишь внешними формами, которыми пользовался апостол Павел. Но сама суть учения апостола коренится в его личном опыте, в Ветхом Завете и предании христианской Церкви, которое он воспринял.

Известно, что поначалу Павел был рьяным гонителем христиан. В 35 (или 36) году он стал свидетелем и участником расправы над архидьяконом Стефаном и активно включился в преследование христиан. Внезапное обращение будущего апостола случилось на пути в Дамаск, куда он ехал, чтобы помешать распространению новой веры. Книга «Деяний» рассказывает, что его неожиданно осиял ослепивший его свет, очевидно, та самая слава Господня, о которой писали пророки, и он услышал голос Христа: «Савл, Савл! Что ты гонишь Меня? Он (Павел) сказал: кто ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь; трудно тебе идти против рожна» (Деяния, 9: 4-5). Павел тут же обратился ко Христу со всей страстностью своей натуры, отдав всего себя без остатка. Проповеди, «служению Слову», апостол Павел посвятил всю свою жизнь. Он основал целую сеть Церквей в Малой Азии, Греции и, по всей видимости, также в западной части Римской империи.

Хочется особо отметить, что обращение Савла не было для него обретением нового, какого-то иного Бога. Павел не сомневался, что сохранил верность Богу отцов, Богу Библии, что именно по Его воле Иисус Христос открылся ему как обетованный Спаситель в пламенном облаке Своей славы. Как заметил о. Александр Мень, это было призвание, подобное призванию древних пророков.

Павел не сомневался, что Евангелие обращено ко всему миру «во спасение до края земли» (Деяния, 13: 47). Отвергнутый евреями рассеяния, он стал апостолом язычников и с ними соединил свою судьбу. Он твердо верил, что принявшие крещение язычники не должны исполнять ритуальных требований Ветхого Завета и не требовал от них ничего, кроме веры и основанной на этой вере сознательной новой жизни во Христе, «ибо древнее прошло, теперь все новое» (2 Коринфянам, 5: 17).

В 46 году апостол Павел вместе со своими помощниками Варнавой и Марком отправился в первое миссионерское путешествие. Они побывали на острове Кипр, в городах Пам-филии и Писидии на юге Малой Азии (в имперской провинции Галатии). Свою проповедь Христа апостол Павел обычно начинал с иудеев, обращаясь к ним в местной синагоге, затем переходил к прозелитам, т. е. язычникам, принявшим иудаизм, а потом уже и к язычникам, которые обыкновенно принимали новое учение и становились паствой апостола. Как я уже говорил, именно язычникам, жившим тогда в состоянии духовного кризиса и искавшим выхода из него, было легче принять новое учение о Христе, чем иудеям, чья вера в Бога-Яхве и закостеневшие правила закона были по-прежнему очень крепкими. Проповеди язычникам апостол Павел и посвятил всю свою жизнь. В 49 году Павел с Варнавой приехали в Иерусалим, где состоялся «апостольский собор», освободивший по настоянию апостола Павла христиан не евреев от обязанности соблюдать все предписания ветхозаветного закона. Этим актом Церковь окончательно утвердила свое вселенское призвание.

Во время своего второго миссионерского путешествия (50-53 годы) апостол Павел посетил города Сирии, Малой Азии и впервые высадился на европейском береге. На этот раз его сопровождали Силуан (Сила), Тимофей и греческий врач Лука (будущий евангелист). Апостол основал христианские церкви в римских городах Македонии, в Фессалониках (Солу-ни) и в Коринфе. Коринфская община стала первой большой языко-христианской церковью, т. е. церковью, членами которой были принявшие крещение язычники.

Во время первого и второго путешествий апостол Павел вступил в острый спор с руководителями иудейских общин. Только маленькая община города Филиппы целиком приняла новое учение. В других местах проповедь Евангелия была встречена как вредное новшество - сначала с недоумением, а потом и с открытой враждебностью. Было несколько случаев, когда против миссионеров выступали и язычники, но положение Павла как римского гражданина обычно защищало его. Кроме того, в провинциях имперские власти терпимо относились к новым религиям, а само язычество в этот период, как я уже говорил, переживало кризис. Все это способствовало успеху миссии апостола среди эллинов.

Апостол Павел отправился в третье миссионерское путешествие (53-58 годы) из Антиохии, чтобы посетить и духовно укрепить уже ранее основанные им общины и создать новые. Он прошел через Малую Азию, побывал в городах Македонии и Греции, два года провел в Ефесе, а затем отплыл в Иудею, куда хотел попасть на праздник. Он вез пожертвования для иеру салимской общины, которые были данью уважения к ней как к Церкви-Матери. Однако по прибытии в Иерусалим он подвергся нападению фанатиков в Храме и был арестован римскими властями. Под конвоем его доставили в Кесарию, где он два года ждал суда и в конце концов был оправдан прокуратором и царем Агриппой II. Чтобы избежать новых покушений со стороны врагов, апостол Павел воспользовался своим правом римского гражданина и потребовал императорского суда. Прокуратор отправил его в Рим, куда он прибыл около 60 года после долгого и тяжелого путешествия (он перенес кораблекрушение и вынужденную задержку на Мальте). Рассказ книги «Деяний» на этом обрывается, не сообщая об исходе суда. Большинство ученых, хотя и не все, считают, что апостол был оправдан и совершил еще одно миссионерское путешествие, дойдя до западной границы Римской империи - Испании и приняв мученическую смерть несколько лет спустя. Некоторые же ученые полагают, что он погиб раньше во время гонения Нерона на христиан в 64 году. Как бы там ни было, именно в Риме апостол был приговорен к смерти и обезглавлен. (Как римского гражданина его нельзя было распять.)

Рассказ о путешествиях апостола Павла, занимающий всю вторую половину книги «Деяний», как бы вплотную подводит читателя к следующему разделу Нового Завета, его учительным книгам или Посланиям, бблыпая часть которых написана апостолом Павлом. В русском и славянском изданиях Нового Завета сначала помещены семь апостольских посланий: одно Иакова, два Петра, три Иоанна и одно Иуды. В IV веке из этих посланий был составлен отдельный свод. Их стали называть соборными, т. е. окружными посланиями, поскольку они обращены не к отдельному лицу или только к одной поместной Церкви, но к более широким кругам верующих и касаются общецерковных тем. В этом своде второе и третье послания Иоанна (два кратких письма) служили приложением к основному, первому

Однако несомненно, что самую важную роль среди учительных книг играют 14 посланий апостола Павла, которые в католических и протестантских изданиях Нового Завета помещены на первом месте. Действительно, значение посланий апостола Павла настолько велико, что немецкие библеисты XIX века даже пытались усмотреть в них особое самостоятельное Евангелие. Церковь не приняла такого взгляда, но то, что апостол Павел, один из самых крупных мыслителей своего времени, сделал для богословия, невозможно переоценить.

В литературном отношении послания занимают совершенно особое место в Новом Завете. Ни одно из них не является отвлеченным и систематическим богословским трактатом. Это письма, написанные по разным поводам и обязательно связанные с текущим моментом и пастырской деятельностью их автора. Личностное начало здесь выражено гораздо ярче, чем в других книгах Нового Завета. Апостол Павел в посланиях открывал свои мысли и сердце людям, которых он, как правило, хорошо знал и любил. Он не предназначал послания для публикации, и потому работа его мысли здесь предельно обнажена. Читая их, мы и сейчас как бы чувствуем интонацию его голоса, меняющуюся в зависимости от обстоятельств и звучащую то наставительно, то гневно, то кротко и ласково.

Чисто внешне послания апостола Павла соответствуют J требованиям эпистолярного жаира его эпохи. Каждое из них содержит в начале приветствие, молитву о здравии адресата и благодарение Богу, после чего обычно следует изложение содержания данного письма, а затем в конце прощальные напутствия и пожелания. Кроме того, послания апостола Павла, как показал С.С. Аверинцев, очень близки жанровым законам греко-римской диатрибы, т. е. популярной тогда среди стоиков небольшой проповеди на философско-моральную тему, часто в форме дискуссии с воображаемым противником. И в посланиях апостола, как и в диатрибах, мы находим раскованность и живость интонации, имитирование спора с воображаемым противником, свободный переход от темы к теме, непринужденную разговорную лексику. Мысль апостола Павла развивается через противоречия, как бы борясь сама с собой. Это впечатление усиливается еще и тем, что апостол Павел не писал сам своих посланий, но обычно диктовал их специальному писцу. Отсюда некоторые трудные места, перебивка мыслей, даже нарушение синтаксиса. Иногда создается впечатление, что, диктуя послания, апостол Павел порой настолько увлекался ходом рассуждений, что писец с трудом поспевал за его словами. В целом же, апостол Павел заботился не о форме, а о том, чтобы донести до людей Благую Весть и свои сокровенные думы, а потому он часто ломал канон эпистолярного жанра и даже порой нарушал привычный строй языка. По словам Ренана, с удивительным жаром души Павел соединял необычайную бедность выражения. Его преследует какое-нибудь слово, и он повторяет его при каждом удобном случае по нескольку раз на странице. Это не бесплодность, а сосредоточенность ума и полное равнодушие к стилю. Но при этом, однако, он все же обладал несомненным литературным даром, и многие его выражения, такие, как «жало в плоть», «нет ни эллина, ни иудея», «буква убивает, дух животворит» стали крылатыми.

Часто говорят, что стиль - это человек. Действительно, стиль посланий апостола Павла очень хорошо помогает понять его личность. Для него важна не буква, но дух; не видимое и поверхностное, но невидимое и сущностное; не часть, но целое; не тонкости аргументации, но свободный полет мысли. Несомненно, что именно послания, а не речи апостола, приведенные в книге «Деяний», помогают нам сейчас воссоздать форму и манеру его проповеди и понять притягательную силу его слов для слушателей.

Порядок расположения посланий апостола Павла в Новом Завете сообразуется с важностью обсуждаемых там тем и степенью их раскрытия. Поэтому в начале помещено Послание к римлянам, где апостол рассмотрел вопрос о правильном отношении человека к Богу или, выражаясь богословским языком, вопрос об оправдании. Этой же теме посвящены два Послания к коринфянам и Послание к галатам. Взятые вместе, они образуют группу так называемых сотериологических посланий (от греческого сотер - спаситель), т. е. посланий, излагающих учение о спасении человека.

Затем идет группа христологических посланий, раскрывающих учение о Лице Самого Спасителя Иисуса Христа. Это Послания к ефесянам, колоссянам, филиппийцам и евреям. Послание к евреям помещено последним, поскольку оно позже других было включено в канон. Его подлинность до сих пор вызывает сомнения у некоторых ученых.

Третья группа посланий - нравственно-эсхатологического содержания, о последних судьбах мира (Первое и Второе фессалоникийцам). Четвертая группа - пастырские послания, содержащие правила по устройству и руководству христианских общин. (Послания к Тимофею и Титу.) Впрочем, нравственные наставления есть во всех посланиях. По большей части они идут вслед за догматическим и полемическим разделами, представляя собой как бы вывод из догматического учения.

В целом же, структура посланий такова. Каждое состоит из четырех частей: 1) вступление; 2) вероучительная часть; 3) нравоучительная часть; 4) заключение.

Хочется, однако, заметить, что в этой широко принятой классификации посланий апостола Павла есть один важный недостаток. Богословская мысль апостола дана здесь как нечто застывшее и неизменное, в то время как она развивалась и уточнялась с течением времени. Поэтому в библеистике есть и другая классификация, также широко известная в науке. Согласно ей, послания апостола тоже делятся на четыре группы: 1) ранние послания (первое и второе фессалоникийцам, иногда сюда включают и Послание к галатам); 2) большие послания (римлянам, первое и второе коринфянам, галатам); 3) послания из уз, т. е. послания, написанные в то время, когда апостол находился в заключении (к ефесянам, филиппийцам, колоссянам, Филимону); 4) пастырские послания (Тимофею и Титу). Особняком в этой классификации стоит Послание к евреям, завершающее сборник.

Что же касается датировки и предполагаемого места написания отдельных посланий, то тут ученые пришли к следующему выводу. Первое и второе Послания к фессалоникийцам были написаны в Коринфе около 50-52 годов; к галатам -в Антиохии около 54 года, хотя некоторые исследователи думают, что раньше, около 48 года; первое и второе к коринфянам - в Македонии около 56-57 годов; к римлянам - в Коринфе зимой 57-58 годов; к колоссянам, Филимону и ефесянам -в Риме около 60-63 годов. Время и место написания пастырских посланий остается спорным.

Говоря о посланиях апостола Павла, мы будем опираться на вторую классификацию, что позволит хотя бы кратко (за неимением времени) коснуться эволюции богословской мысли апостола. У нас также не хватит времени рассмотреть все 14 посланий. Мы остановимся по необходимости бегло на тех, которые кажутся нам наиболее важными.

Почти все ученые согласны с тем, что наиболее ранними по времени написания были два Послания к фессалоникийцам. Фессалоники (позднее Салоники, Солунь) - важный греческий порт, расположенный на севере Халкидонского полуострова. Во времена апостола Павла это был довольно большой город, который считался свободным, т. е. в нем не было оккупационных войск римского гарнизона. В Фессалониках имелось собственное народное собрание и свои магистраты, а население города насчитывало около двухсот тысяч человек. Особое значение города было связано с тем, что он стоял на важном торговом пути, соединяя побережье Адриатического моря с Босфором и дальше с Малой Азией и Востоком. Иными словами, Запад и Восток как бы соединялись в городе. Пустив здесь корни, христианство могло легко распространиться как на Восток и завоевать Малую Азию, так и на Запад и завладеть Римом. Таким образом, Фессалоники были важнейшим местом для становления христианства как мировой религии, и апостол Павел, конечно же, хорошо понимал это.

Апостол Павел и два его спутника Силуан и Тимофей (послание написано от лица всех троих) прибыли в город из Филипп во время второго миссионерского путешествия, о чем рассказано в книге «Деяний». Около месяца Павел проповедовал в местной синагоге, уча иудеев, что долгожданный Мессия уже пришел в Лице Иисуса Христа и что ему надлежало пострадать, умереть и воскреснуть. Слова апостола произвели большое впечатление на слушателей. Некоторые из иудеев сразу же уверовали и присоединились к основанной апостолом Церкви. К ней также присоединились и эллины, которых было гораздо больше, чем иудеев. Однако вскоре руководство синагоги поняло, что апостол Павел и его спутники проповедуют новое, с их точки зрения, еретическое учение, и попытались прекратить проповедь. В результате апостол и его спутники были вынуждены бежать из города.

В целом, Церковь, основанная Павлом в Фессалониках, была не очень многочисленной и достаточно бедной, но ее связывали с апостолом особые узы взаимной любви. Она была его первым экспериментом. Попав после бегства из города в Коринф, Павел продолжал заботиться о духовной жизни новообращенных фессалоникийцев - ведь он провел с ними так мало времени. Чтобы узнать, как обстоят дела в их Церкви, апостол послал к ним Тимофея. Вести, которые принес Тимофей, были в основном добрыми. Чувства фессалоникийцев были такими же сильными, как и прежде, и они твердо держались принятой ими веры. Но все же были и некоторые поводы для беспокойства. Главным из них было известие, что в общине началось брожение, вызванное ожиданием скорого конца мира. Дошло до того, что некоторые люди перестали работать и бросили все дела в ожидании Второго Пришествия Христа. И тогда апостол, не имея возможности лично встретиться с фессалоникийцами, взялся за перо и написал свое первое послание к ним.

Обращенные к фессалоникийцам строки апостола Павла дышат любовью и, как считают комментаторы, даже нежностью. «Мы могли явиться с важностью, как апостолы Христовы; но были тихи среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими. Так мы, из усердия к вам, восхотели передать вам не только благовестие Божие, но и души наши, потому что вы стали нам любезны» (1 Фессалоникийцам, 2:7-8). «Ибо кто наша надежда, или радость, или венец похвалы? Не и вы ли пред Господом нашим Иисусом Христом в пришествие

Его? Ибо вы - слава наша и радость» (1 Фессалоникийцам, 2: 19-20). Павел признается, что, живя вдали от Фессалоник, он чувствовует себя осиротевшим. «Теперь же, когда пришел к нам от вас Тимофей и принес добрую весть о вере и любви вашей и что вы имеете всегда добрую память о нас, желая нас видеть, как и мы вас, - то мы при всей скорби и нужде нашей, утешились вами, братья» (1 Фессалоникийцам, 3:6-7).

Апостол, давая наставления фессалоникийцам, призывает их исполнять заповеди Христа, воздерживаться от блуда и хранить телесную чистоту. Такой призыв был, очевидно, необходим ввиду языческого прошлого большинства фессалоникийцев. Кроме того, апостол Павел просит своих подопечных не забывать о братолюбии и необходимости жить собственным трудом: «делать свое дело и работать своими собственными руками ... чтобы вы поступали благоприлично перед внешними и ни в чем не нуждались» (1 Фессалоникийцам, 4: 11-12). По мнению большинства комментаторов, это наставление было вызвано ожиданиями близкого конца мира, что нарушало течение обычной жизни, когда все перестали заботиться о том, что нужно зарабатывать себе на жизнь, думая о завтрашнем дне.

Как я уже говорил, напряженное ожидание скорого конца мира было характерной особенностью первого христианского поколения. Когда именно придет конец? Этот вопрос задавали Иисусу Христу еще в Евангелиях, но прямого ответа Он не дал. Христос сказал апостолам, что Суд уже начался и что беспечных Судья может настигнуть, как «тать ночью» (2 Петра, 3: 10). Среди обращенных апостолом Павлом христиан звучал эсхатологический возглас: Маранафа! (Гряди, Господи!). Рассуждая на эту тему, апостол Павел обозначает Пришествие Христа во славе в конце мира термином парусиа, который с тех пор закрепился в богословии. Анализируя послания апостола Павла, епископ Кассиан пришел к выводу, что и сам апостол отдал известную дань характерному для его поколения напряженному ожиданию конца мира. Однако из первого Послания к фессалоникийцам ясно, что Павел вовсе не хотел приносить нужды сегодняшнего дня в жертву апокалиптическим надеждам. По мнению о. Александра Меня, реальность духовного общения со Спасителем, радость знать, что Он здесь, с верными - вот что было главным для него.

В первом Послании к фессалоникийцам апостол старается утешить малодушных, смущенных эсхатологическими проблемами. Фессалоникийцы задавали себе вопрос, какова судьба тех христиан, которые умрут до Пришествия Христа. Неужели умершие братья не смогут увидеть Господа во славе? Отвечая на этот вопрос, Павел сказал: «Если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним» (1 Фессалоникийцам, 4: 14). Апостол ссылается на «слово Господне», согласно которому пробудившиеся от смертного сна первыми встретят Мессию, а затем уже все живущие на земле, которые сохранили верность, будут вознесены в неземные обители, и все «всегда с Господом будем» (1 Фессалоникийцам, 4: 17). Значит, кончина того или иного брата или сестры не должна быть причиной утраты надежды.

Что же касается сроков, то апостол Павел, строго следуя завету Христа, решительно отклоняет все попытки проникнуть в неведомое. Он напоминает призыв Спасителя - быть готовым всегда. Любящие Христа не должны бояться этого дня. Только для упорствующих в духовной слепоте он будет страшен. «Вы, братья, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать; ибо все вы - сыны света и сыны дня; мы не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться» (1 Фессалоникийцам, 5: 4-6). Это значит, что огонь веры должен гореть, как и прежде, но он не должен превращаться в губительный пожар. Иными словами, апостол намеренно охлаждает нездоровую экзальтацию фессалоникийцев и призывает заботиться о достойной жизни сегодня вместо того, чтобы постоянно пытаться заглянуть в будущее. «Вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем. Смотрите, чтобы кто кому не воздал злом за зло, но всегда ищите добра и друг другу и всем. Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе. Духа не угашайте. Пророчества не уничижайте. Все испытывайте, хорошего держитесь. Удерживайтесь от всякого рода зла» (1 Фессалоникийцам, 5: 24-22).

Второе Послание к фессалоникийцам было, очевидно, написано вскоре после первого и тесно связано с ним. Поводом к его отправке, по всей видимости, послужило недоразумение, возникшее в общине в связи с неправильным пониманием учения апостола Павла о Втором Пришествии, а возможно, даже и в связи с неким ложным посланием, приписываемым апостолу. Во всяком случае, в городе распространилась молва, что День Господень уже наступает или даже настал. Здесь была другая крайность. По мнению епископа Кассиана, сущность этого лжеучения состояла в том, что его приверженцы отрицали эсхатологическую катастрофу, и День Господень толковали в духе ложного спиритуализма, как некое незримое сокровище, уже открытое и доступное всем верующим. Поэтому было нужно еще раз коснуться признаков парусии и пресечь соблазн. Тем более, что нашлись люди, которые бросили все дела, считая, что конец уже при дверях. Вразумляя их, апостол пишет: «Когда мы были у вас, то завещали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь. Но слышим, что некоторые у вас поступают бесчинно, ничего не делают и суетятся» (2 Фессалоникийцам, 3:10-11).

Во втором послании апостол Павел не отрекается от своих прежних слов о Втором Пришествии Христа, но подробно объясняет признаки его наступления: «День тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога» (2 Фессалоникийцам, 2: 3-4). Говоря об отступлении и человеке греха, апостол, видимо, опирался как на ветхозаветные предсказания, так и на евангельские слова Иисуса Христа. Там говорилось о временном торжестве врагов Бога перед концом мира. Иначе говоря, эти пророчества указывали на рост зла, демонических сил истории по мере приближения Суда. Апостол Павел напомнил фессалоникийцам учение о Лжемессии, или Антихристе. Но, рассказывая об Антихристе, чье появление будет знаком близости Второго Пришествия, апостол еще не употребляет сам этот термин и говорит о человеке греха, сыне погибели. Сам же термин Антихрист появился позже в писаниях Иоанна Богослова.

Апостол также учит, что с приходом Христа и наступлением мессианской эры «тайна беззакония», зла, восстающего против Бога, «уже в действии». Зло концентрируется и набирает силу, чтобы в последний раз обрушиться на верных. Но все же пока есть некая преграда, которая удерживает разгул зла. Остается не до конца ясным, что именно имел в виду апостол, что это за преграда. В древности считалось, что это власть Рима. Но через несколько веков Рим пал. Так или иначе апостол Павел дает ясно понять, что время Антихриста еще впереди.

ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ К КОРИНФЯНАМ.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >