РОЖДЕСТВО И НАЧАЛО СЛУЖЕНИЯ

Обратимся теперь к началу евангельской истории. О том, при каких обстоятельствах «Слово стало плотью», или о Рождестве Христа, мы читаем у двух евангелистов, Матфея и Луки. Их рассказы взаимно дополняют друг друга. Лука начинает свое повествование с более ранних событий, чем Матфей: с благовестия священнику Захарии о рождении Иоанна Предтечи, и сообщает больше подробностей, чем Матфей.

Знаменательно, что две первые главы Евангелия от Луки по тону значительно отличаются от последующего более бесстрастно объективного повествования книги. В своей особой поэтической манере они как бы передают тот дух ожидания и надежды, которым проникнут Ветхий Завет. Всего нескольких, правда, очень ярких эпизодов евангелисту достаточно для того, чтобы напомнить читателям о твердой вере пророков в Божественный порядок истории, направляющей ее события, о стремлении священников, ежедневно приносивших в Иерусалимском Храме жертвы, достичь большей близости к Богу, о надеждах на царство мира и справедливости, связанных с именем царя Давида, и о терпеливой стойкости простых людей, ждавших избавления Израиля. Искусно пользуясь аллюзиями из Ветхого Завета, Лука помогает читателям за имеющими важное самостоятельное значение фигурами Захарии и Елисаветы, Иосифа и Марии, Симеона и Анны увидеть целую вереницу персонажей Ветхого Завета, которые жили верой в Божии обетования и умерли, так и не дождавшись их исполнения.

Характерно, что в Евангелии от Луки поэтические прославления Бога встречаются чаще, чем во всех остальных Евангелиях. Особенно важными среди них являются три гимна, которые мы находим именно в первых двух главах третьего Евангелия. Это гимн Марии «Величит душа моя Господа» (Лука, 1: 46), благословение Захарии «Благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ свой и сотворил избавление ему» (Лука, 1: 68) и пророчество старца Симеона «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыка, по слову Твоему с миром» (Лука, 2: 29). Эти гимны очень рано вошли в богослужебный устав, и их пели почти все поколения христиан. Их и сейчас мы можем услышать на всенощной в православном храме, да и на концертах классической музыки, где, например, часто исполняют магнификаты Баха, Моцарта, Генделя и других великих композиторов прошлого. (Магнификат - это латинский вариант молитвы Богородицы «Величит душа моя»: magnificat mea anima.) Лука с помощью этих поэтических отрывков вводит читателя в особую, неповторимую атмосферу, характерную для обстоятельств, когда Слово становится плотью и небесное сочетается с земным.

Именно так происходит в столь хорошо всем известном рассказе о Благовещении. Вспомним его. Деве Марии, обрученной Иосифу, явился архангел Гавриил и сказал Ей, что Святой Дух снизойдет на Нее и сила Всевышнего осенит Ее. Она зачнет во чреве, и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим. В этом тексте в простой повествовательной форме выражен важнейший догмат христианской веры (его одинаково признают православные и католики, хотя некоторые из протестантов и не согласны с ним), догмат непорочного, или, как писали отцы Церкви, бессемейного зачатия Иисуса Христа. Подобно догмату о Троице - это тоже тайна, которую истинно верующие должны принять с благоговением, как приняла эту тайну Сама Богородица, ответившая ангелу: «Се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему» (Лука,1: 38).

Как я сказал, сам текст Евангелия, повествующий о Благовещении, полон аллюзий на ветхозаветные пророчества, которые теперь наконец-то сбываются. Слова архангела Гавриила «Вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына» (Лука, 1:31),-повторяют обетования Исайи: «Се, Дева во чреве приимет и родит Сына» (Исайя, 7:14); следующие за этим стихи «и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его, и будет царствовать над домом Иакова вовеки, и Царству Его не будет конца» (Лука, 1: 32-33) перефразируют обетования, которые некогда пророк Нафан дал царю Давиду, а слова «сила Всевышнего осенит Тебя» (Лука, 1: 35) возвращают к образу «осенения», к книге «Исход», где рассказано, что облако Славы Господней осенило Скинию Завета, а также к видениям пророка Иезекииля. Итак, пророчества сбываются, и миру открывается новая духовная реальность, Новый Завет, возвещаемый Иисусом Христом.

На богословском языке воплощение Бога в личности Христа называется «вочеловечением» Бога. Божественный Логос Сам создал для Себя живую плоть «из чистой крови Девы», и Сам воплотился благодаря этому чудесному зачатию. Но, воплощаясь, Бог не насилует наше естество, не использует его как инертный материал для осуществления Своей воли. Человеческая природа в результате свободного личного выбора дает согласие послужить вочеловечению Бога. Дева Мария свободно избирает послушание Божией воле. Именно Ее свобод ное согласие сделало возможной встречу человеческой воли с Божественной в акте воплощения Слова: «Се, раба Господня; да будет Мне по Слову твоему», - отвечает Дева Мария Гавриилу

В этих словах - выражение самоотдачи и самозабвения, принятие Божественной воли и абсолютное доверие к любви Бога. Никакого эгоизма, никакого стремления к личной выгоде. Дева Мария соглашается зачать и родить Христа из одного лишь послушания Богу; Она всецело отдает Себя исполнению Божественной воли.

Обе стороны - и Бог, и человек - действуют одинаково свободно, независимо ни от какого «естественного» детерминизма. В лице Пресвятой Девы Марии были упразднены пределы естества, а вместе с ними и условия, определяющие жизнь твари в ее оторванности от нетварного, от Бога. Но и это не-тварное, Бог, воплощаясь во чреве Девы, преступает границы Своего способа бытия и начинает существовать по образу твари: вневременное входит в поток времени, вечное обращается в Младенца, бесконечное становится конечным, бестелесное обретает телесную индивидуальность.

Церковь признала в лице Богородицы единственное творение в лоне всего созданного Богом мира (как материального, так и духовного), в Котором была полностью достигнута конечная цель тварного бытия: совершенное единение с Богом, максимальная реализация всех жизненных возможностей. Недаром же Ее называют «честнейшею херувим и славнейшую без сравнения серафим». Будучи Матерью Бога, Дева Мария в своем существовании отождествила тварную жизнь с нетварной, воссоединив Собой творение с Творцом. Отныне каждое существо и весь созданный Богом мир обретают в Ней путь к истинной жизни, доступ к спасению. «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь, ангельский собор и человеческий род», - поют на литургии Василия Великого. Язык церковных песнопений прилагает к Пресвятой Деве всевозможные образы из мира природы именно для того, чтобы выразить ощущение универсального обновления тварного мира в лице Богородицы. Ее называют «небом», «благодатной землей», «нерушимой скалой», «камнем, напояющим жаждущих жизни», «цветущим лоном», «плодотворной почвой». Несравненное богатство иконографии выражает эти же образы зрительно -как в рисунке, так и в цвете.

Принимая на Себя человеческую природу, Бог вступает в поток времени в определенный момент человеческой истории. Иисус Христос - лицо историческое. Он рождается в конкретную эпоху в конкретном месте от матери, генеалогия Которой, согласно евангелистам, восходит также к совершенно определенному израильскому племени, к царскому роду Давида. Следовательно, Сам Иисус - иудей по рождению, включенный в социальные условия эллинистического мира Римской империи.

Само Его имя представляет собой синтез двух языков и двух традиций, образующих историческое обрамление Его эпохи, а позднее - историческую плоть ранней Церкви. Иисус - имя еврейское, Христос - греческое. Иисус - эллинизированная форма еврейского имени Иешуа, восходящего к имени Бога Яхве и «глаголу спасать, приходить на помощь»; соответственно, значение имени Иисус обычно переводят как Бог спасает. На эту этимологию, в частности, указывает евангелист Матфей, писавший для евреев, когда он говорит в первой главе своей книги от лица ангела Господня, явившегося Иосифу, мужу Девы Марии: «Родит же Сына, и наречешь Ему имя: Иисус; ибо Он спасет людей Своих от грехов их» (Матфей, 1: 21). Христос же по-гречески значит помазанник, получив ший помазание. В иудейской традиции помазание обычным или ароматизированным маслом было зримым знаком, что помазанник - царь или священник - избран Богом для служения национальному единству или же для посредничества между еврейским народом и Богом. Однако Помазанником (по-гречески Христом) Божиим в собственном смысле называют Мессию, о Котором пророчествовало Писание, и потому слово Христос отождествилось в конце концов со словом Мессия. Соединяя основное имя Богочеловека - Иисус - с обозначением мессианского избранничества, евангелисты указывают на историческую личность Христа и дают истолкование самому факту воплощения.

Несколько слов о дате Рождества Христова. Евангелист Лука приурочил это событие к переписи жителей римской империи, которая проводилась по распоряжению императора Октавиана Августа. К сожалению, абсолютно точной датой этой переписи мы не располагаем, но ясно, что она продолжалась несколько лет. Пытаясь вычислить с точностью хотя бы до нескольких лет год Рождества, ученые скрупулезно проанализировали все данные, приводимые в Евангелиях, - время царствования Ирода Великого, при жизни которого родился Христос (поразительно, но оказалось, что он умер за четыре года до начала новой эры, и соответственно Христос родился еще несколько раньше); пятнадцатый год правления императора Тиберия, когда Иисусу исполнилось 30 лет (точнее, согласно Луке, Ему было около 30 лет), и Он начал Свое проповедническое служение; точная дата еврейской Пасхи (она наступила в пятницу), когда был распят Христос. Сопоставив все эти данные, ученые пришли к следующему выводу. Принятое у нас сейчас летосчисление от Рождества Христова было введено в VI веке римским монахом Дионисием Малым, кото рый провел собственные расчеты. Совершенно очевидно, что Дионисий ошибся примерно на пять лет (епископ Кассиан считал, что на четыре). И теперь эта дионисийская эра, с X века принятая в христианских странах в гражданском летосчислении, всеми хронологами признана ошибочной. Разумеется, менять что-либо сейчас уже поздно. Но необходимо знать, что Христос родился примерно за пять лет (по мнению новейших исследователей, от 4 до 7) до начала новой эры.

Все, внимательно читавшие Евангелия от Матфея и Луки, наверное, обратили внимание на тот факт, что родословия Иисуса Христа, приведенные евангелистами, не во всем совпадают. Рационалистическая критика и особенно атеисты, как правило, с удовольствием ссылаются на это противоречие. Церковные же писатели объясняют его следующим образом. Матфей, писавший для евреев и старавшийся доказать, что Иисус и есть обещанный пророками Мессия, закономерным образом начинает родословие от Авраама, ведет его к Давиду и заканчивает Иосифом, мужем Девы Марии. Но почему Иосиф, а не Дева Мария? Ведь зачатие Христа было непорочным. Дело в том, что у евреев родословие всегда велось по отцу. По закону отцом Иисуса считался Иосиф. Это полностью соответствовало институтам иудейского брачного права, согласно которым потомство обручницы (невесты, обрученной жениху) считалось законным потомством того, кому была обручена мать. Кроме того, поскольку Богородица была единственной дочерью своих престарелых родителей, то по закону Моисея она должна была выйти замуж за родственника из того же колена, т. е. и Она тоже была из рода царя Давида.

Евангелист же Лука, старавшийся показать, что Иисус Христос пришел спасти весь род человеческий, и возводящий Его родословие к Адаму, начинает (а не кончает, как Матфей) список имен также с Иосифа (Лука, 3: 23-38). Противоречие же состоит в том, что ряд имен у евангелистов не совпадает. Так, например, у Матфея Иосиф-Обручник - сын Иакова, а у Луки - Илии. Эти несовпадения принято объяснять ссылкой на еврейский закон ужичества. Согласно ему, если один из братьев умирал бездетным, то другой должен был жениться на его вдове, и первенец от этого брака считался сыном умершего, чтобы и умершему не остаться без потомства и чтобы имя его не изгладилось в Израиле. Но мы также помним, какое широкое значение в родословных имело слово «сын» как потомок, порой весьма отдаленный.

Заметим также, что по своему ремеслу Иосиф был тем, кого можно назвать мастером строительных дел, по-гречески тэктон. В Европе, где основным строительным материалом было дерево, его осмыслили как плотник, хотя не исключена возможность, что это слово нужно скорее перевести как каменщик. В Палестине строили из камня, и строительные образы в евангельских притчах скорее относятся к ремеслу каменщика, чем плотника. Согласно преданию, в момент обручения Деве Марии Иосиф уже был глубоким старцем, и до начала служения Иисуса Христа он не дожил. Братья Иисуса, которые упомянуты в Евангелиях, были детьми Иосифа от первого брака.

По рассказу евангелистов, Иисус Христос родился в Вифлееме, городе царя Давида, в точном соответствии с пророчествами: «И ты Вифлеем - Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? Из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкой в Израиле и Которого происхождение из начала, от дней вечных» (Михей, 5: 2). Наверное, все вы хорошо помните этот рассказ. Незадолго до рождения Христа Иосиф со своим семейством пришел в Вифлеем, чтобы принять участие в пере писи, а так как в гостинице не было места, Дева Мария родила Богомладенца в одной из пещер или гротов, которых так много в Палестине и куда пастухи в непогоду загоняют скот. Поэтому колыбелью Христа стали простые ясли, т. е. кормушка для скота, куда Дева Мария, спеленав, положила Его. Согласно традиции, Младенца Христа часто изображают лежащим в яслях рядом с волом и ослом, которые своим дыханием согревают Его от стужи. Здесь, кстати, опять аллюзия на Ветхий Завет, на пророка Исайю: «Вол знает владетеля своего, и осел ясли господина своего, а Израиль не знает Меня» (Исайя, 1: 3). Это изображение, как, разумеется, и само евангельское повествование, на котором оно основано, глубоко символично. Бог и Царь Вселенной принимает облик беспомощного Младенца. Тем самым Он являет Свое смирение, добровольное уничижение, тот самый кеносис, о котором мы говорили, и вместе с тем обращает к миру Свой новый образ - не грозного Царя Славы из Ветхого Завета, но кроткого и беззащитного Младенца, открытого любви и близкого каждому человеку.

Однако не только добровольное уничижение сопровождало рождение и земную жизнь Иисуса Христа, но и отблеск Его Божественной славы. Согласно Луке, в момент Рождества Христова слава Господня осияла пастухов, которые стерегли ночью стадо в поле. Пастухам явился ангел, возвестивший о рождении Спасителя мира, и они увидели ангелов, поющих величественный гимн: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение» (Лука, 2:14).

Когда же на восьмой день по обычаю Младенца принесли в Храм, там Его приветствовал старец Симеон, которому было обещано, что он не умрет, пока не увидит Мессию. Взяв Богомладенца на руки, Симеон поблагодарил Бога за то, что он сподобился узреть в лице Младенца спасение, уготованное че ловечеству, и назвал Христа «светом к просвещению язычников и славой народа Твоего Израиля» (Лука, 2: 32). И, наконец, когда прошло, может быть, даже около двух лет - путешествия тогда были долгими - Христа нашли волхвы, т. е. восточные мудрецы-астрологи, узнавшие о Его рождении по звездам и принесшие Ему особые дары: золото, ладан и смирну, золото как царю, ладан как Богу и смирну как человеку, которому предстоит вкусить смерть.

О жизни Христа после Рождества и до Его выхода на служение Евангелие хранит почти полное молчание, давая лишь общую характеристику этого периода в стихах, приведенных Лукой: «Младенец же возрастал и укреплялся духом, исполняясь премудрости, и благодать Божия была на Нем» (Лука, 2:40). Единственное исключение - небольшой отрывок, приведенный тем же Лукой, где рассказано о паломничестве Святого семейства в Иерусалим на Пасху и о беседе Двенадцатилетнего Отрока Иисуса с учителями закона в Храме, позволившей Ему явить Свою Божественную мудрость, так что все слушавшие удивились Его разуму и ответам.

И это все. Мы вновь встречаемся с Христом, уже когда Ему исполнилось тридцать лет, и Он вышел на служение. Началу этого служения предшествовало Крещение и искушение в пустыне.

Но прежде Иисуса на проповедь вышел Иоанн Креститель. Об этой проповеди и свидетельстве Предтечи об Иисусе Христе рассказывают все четыре евангелиста. Согласно Луке, Иоанну Крестителю «был глагол Божий» (Лука, 3: 2), т. е. особое призвание, или откровение Божие, которым он был призван начать свое служение. Образ Иоанна, сохранившийся в Евангелиях, - это образ пустынного подвижника. Его проповедь поначалу звучала в пустыне («пустыней иудейской» тогда называли западное побережье Иордана и Мертвого моря, где жило очень мало людей). Его аскетическая внешность - одежда из верблюжьего волоса, кожаный пояс на чреслах, а также скудная пища - акриды (разновидность саранчи) и дикий мед тоже имели на себе печать пустыни. Аскетическому облику Иоанна отвечала и его проповедь. Он был не целителем или чудотворцем, но грозным обличителем и проповедником покаяния. Угрожая людям, толпами стекавшимся к нему, праведным судом Божиим, он в то же время обещал скорый приход Мессии.

Синоптики называют Иоанна «гласом вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему» (Матфей, 3: 3). Эти слова - цитата из Исайи, где пророк утешает Иерусалим, говоря, что кончилось время его уничижения и скоро явится слава Господня, и «узрит всякая плоть спасение Божие» (Исайя, 40: 5).

Пророчество Исайи уже исполнилось, когда после вавилонского плена иудеи с разрешения персидского царя Кира вернулись к себе на родину. Провидя это возвращение, Исайя изобразил его как радостное шествие, во главе которого стоит Сам Бог-Яхве, а ему предшествует вестник. Этот вестник возглашает, чтобы в пустыне, по которой предстоит идти Яхве со Своим народом, Ему приготовили прямой и ровный путь - углубления наполнили насыпями, а горы и холмы срыли. Древняя Палестина с ее жесткой и каменистой почвой славилась своим бездорожьем, и все искусственные мощеные дороги были построены царями и для царей. Их называли «царскими дорогами» и ремонтировали лишь тогда, когда они были нужны царям для путешествий. Перед прибытием царя, как правило, и отдавался приказ приготовить дороги для его путешествия.

Это уже исполнившееся пророчество Исайи евангелисты и сам Иоанн Креститель понимают в преобразовательном смысле, как предзнаменование событий Нового Завета. Под Господом, идущим во главе Своего народа, они имеют в виду Мессию, а под вестником Его Предтечу - Иоанна Крестителя. Пустыней в этой интерпретации является сам народ Израиля, а неровности, которые надо устранить к приходу Мессии -это грехи. Вот почему сущность всей проповеди Иоанна и сводилась к одному призыву: «Покайтесь!».

С подобным же призывом вслед за Предтечей вскоре обратился и Сам Иисус Христос. Комментаторы заметили, что оба, и Иоанн Креститель, и Иисус Христос, употребляли это слово, не объясняя его значения, поскольку были уверены, что их понимают и без такого объяснения. И, действительно, в ту эпоху учение о покаянии занимало важнейшее место в иудаизме. Согласно этому учению, Бог полностью прощает грехи кающегося грешника. Раввины говорили: «Велико покаяние, ибо оно достигает престола славы». Под покаянием иудеи понимали отвращение от зла и пороков и обращение к Богу. Как пишет английский исследователь иудаизма Дж. Ф. Мур, основной смысл покаяния в иудаизме всегда сводится к изменению отношения человека к Богу, изменению его поведения, к религиозному и нравственному преображению отдельного человека или даже целого народа.

Это учение усвоила и развила христианская Церковь. Знаменательно, что само слово «покаяние» (по-гречески мета-нойя) также означает перемену мыслей, т. е. уклонение от греха и обращение к Богу. Согласно учению, как ветхозаветной, так и христианской Церкви, покаяние возможно для любого грешника. Милосердный Бог всегда готов простить каждого человека - нужно лишь искренне покаяться, изменить свою жизнь и начать творить добро.

Согласно евангельскому рассказу, людей, откликавшихся на его призыв, Иоанн крестил «крещением покаяния» во оставление грехов. Слово «крещение» происходит от греческого глагола баптидзейн, что значит погружать, мыть. Таким образом, крещение Иоанна не было еще христианским крещением, но лишь погружением в воду в знак того, что погрузившийся желает очиститься от грехов, подобно тому, как вода очищает его от телесной нечистоты.

Вообще говоря, ритуальные омовения разного рода были частью иудаизма. Закон предписывал совершать такие обрядовые омовения, чтобы человек очистился и мог участвовать в богослужении. Однако каждый иудей совершал такое омовение сам. Исключение составляли лишь прозелиты, т. е. люди, которые из язычества переходили в иудаизм. Обрядовое погружение в воду также совершалось и у ессеев в общинах Кум-рана и Дамаска. Здесь это не был обряд посвящения - омовение повторялось ежедневно и выражало стремление к чистоте жизни и жажду очистительной благодати. При этом человек сам погружался в воду. Иное дело Иоанн Креститель. Приходивших к нему с покаянием Иоанн крестил собственными руками раз и навсегда. Крещение Иоанна в известной мере можно сравнить с погружением прозелитов, присоединявшихся к народу Израиля.

Обличая грехи пришедших к нему фарисеев и саддукеев, Иоанн высказал важнейшую для Нового Завета мысль. Истинные чада Авраама - не те, которые происходят от него по плоти, но те, которые будут жить в духе его веры и преданности Богу. Если вы не раскаетесь, то Бог вас отвергнет и призовет на ваше место новых чад Авраама по духу, - предупреждал Креститель. Покаявшиеся же и крестившиеся присоединялись к истинным потомкам Авраама, к остатку Израиля, отныне изъятому от гнева Божия и ожидающему грядущего Мессию. Сам Иоанн прощения грехов не давал, и его крещение имело подготовительный характер. Оно было средством, а не целью. Иоанн и осознавал себя как Предтеча. Его служение должно было явить Мессию, подготовить народ к принятию обетованного Спасителя. Прощение грехов было делом Мессии. Иоанн лишь готовил народ к Его пришествию.

И вот однажды среди толп людей, шедших к Иоанну, появился и Сам Иисус Христос. Обетованный Мессия вместе с народом принял крещение от Иоанна. Как нужно понимать это событие? Ведь крещение Иоанна, как я только что сказал, было знаком покаяния, оно сопровождалось исповеданием грехов и готовило народ к пришествию Мессии. Иисус же был безгрешен и в покаянии не нуждался. Он сам был обетованным Мессией.

Матфей рассказал нам о недоумении Иоанна Крестителя, который удерживал Иисуса и говорил: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?» (Матфей, 3:14). На этот вопрос Христос ответил: «Оставь теперь; ибо так надлежит нам исполнить всякую правду» (Матфей, 3:15). Этот ответ несколько темен и нуждается в разъяснении. По мнению ряда комментаторов, правдой Иисус назвал волю Божию и сразу же, крестившись, показал людям пример ее исполнения. Приведу также толкование епископа Кассиана (Безобразова). Перед лицом вечной Правды, явленной в Иисусе Христе, крещение Иоанна имело значение не абсолютное, а временное, т. е. крещения Иисуса от Иоанна требовали условия данного момента - недаром же Иисус сказал «оставь теперь». Совершая крещение покаяния, Иоанн был Предтечей Мессии на путях Ветхого Завета, и правда, которую исполнил Христос, приняв крещение, была правдой Ветхого Завета. Обетован ный Мессия являл связь утверждаемого им Нового Завета с Ветхим Заветом. Принимая крещение покаяния, Он выражал Свое единение с народом, грех которого Он брал на Себя. Ставя Себя в среду грешников, Христос становился Агнцем Божиим, берущим на Себя грехи мира. Именно так назвал Христа Иоанн Креститель в четвертом Евангелии (Иоанн, 1: 29). И этот образ был очень хорошо понятен иудеям, поскольку, с одной стороны, агнец был тем животным, которое каждый вечер и утро приносили в жертву в Храме за грехи народа Израиля, а с другой - в образе кроткого агнца пророки изображали Мессию, Который своей жертвой любви и безропотным страданием искупит Свой народ. Таким образом, взяв на Себя грехи мира, Христос принял крещение как символ нравственного очищения человечества и как знак начала Своего подвига служения.

Начало этого подвига было запечатлено чудом Богоявления. Сразу же после того, как Иисус вышел из вод Иордана, небеса отверзлись, и Дух Божий в виде голубя сошел на Него, а с неба раздался голос: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Матфей, 3: 17). С помощью этого чуда Мессия, Сын Божий, был не только видимым образом открыт Иоанну, но и вся Троица, во всех Ее трех Ипостасях явила Себя людям. Бог Отец - голосом с неба; Бог Сын -крещением от Иоанна и Бог Дух Святой - схождением с неба в виде голубя. Недаром же на церковном языке праздник Крещения Господня называется также праздником Богоявления.

Однако прежде чем начать Свое служение, Иисусу предстояло преодолеть искушения от дьявола в пустыне, где Он предварительно постился сорок дней. Согласно толкованию отцов Церкви, Иисус подвергся трем искушениям от дьявола не как Бог, но как человек, наделенный свободной волей. Дья вол искушал Христа, пытаясь обратить Его волю на ложный путь и предлагая Ему построить не духовное царство свободы и нравственного перерождения людей, но земное царство человеческой славы, где Мессия был бы лишь земным владыкой-освободителем, о каком и мечтали страждущие под римским гнетом иудеи.

Вспомним эти искушения, о которых подробно рассказывают Матфей и Лука. Иисус отказался превратить камни в хлебы, ибо Его цель была не в том, чтобы увлечь людей легкостью получения материальных земных благ, но в том, чтобы люди свободно шли за Ним в поисках благ духовных. Он не захотел броситься вниз с кровли Храма, как предлагал дьявол, ибо это значило бы увлечь людей чисто внешним чудом, бесплодным для нравственной и духовной жизни. Таким образом, Иисус отверг то, что всегда требует толпа, «хлеба и зрелищ». Отказался Он и от земной власти над всеми царствами Вселенной, ибо Он пришел, чтобы построить духовное Царство, и Царство это - не от мира сего. Оно выше всего преходящего, земного, ибо несет на землю закон неба.

Иначе говоря, уже в самом начале служения Христа Сатана открыл пред Ним те возможные пути осуществления мессианства, которые неизбежно привели бы к его искажению. Христос отверг служение материальным ценностям - искушение хлебом, искание мирского могущества - искушение властью и торжество мессианской идеи не на путях любви, а духовного насилия - искушение чудом. Эти три возможности вновь и вновь вставали перед Христом в дни Его земного служения. И вот с самого начала, рассказав об искушениях, евангелисты показали, чем не было и не могло быть служение Христа. Врачуя телесную немощь, проявляя власть и творя чудеса, Иисус не в этом все-таки полагал цель Своего служения. Его служе ние было созиданием Царства Божия. По преодолении искушений Он и вышел на это служение.

Согласно евангельскому рассказу, побежденный дьявол отошел от Иисуса Христа «до времени», и Он начал Свое служение людям. Из пустыни Христос вернулся на Иордан к Иоанну Крестителю, который, увидев Его, во всеуслышание назвал Мессией, Агнцем Божиим, пришедшим в мир. Услышав эти слова, два ученика Крестителя - Андрей, которого Церковь называет первозванным, и, очевидно, Иоанн - последовали за Христом. Вскоре Андрей привлек своего старшего брата Симона, которого Христос назвал «кифой», т. е. по-арамейски камнем, по-гречески камень - петрос, т. е. Петр. Отсюда и его имя Симон Петр. А затем к ним присоединились Филипп и Нафанаил. Таку Христа появились первые ученики, впоследствии ставшие апостолами.

Вместе с ними Иисус отправился в Кану Галилейскую, маленький городок к северу от Назарета, где и совершил Свое первое чудо. Придя на брачный пир и узнав, что у хозяев кончилось вино, Христос превратил приготовленную для омовения рук и посуды воду - она находилась в шести больших каменных сосудах-водоносах - в вино.

Почему именно это чудо в Кане Галилейской было первым, положив начало реальному служению Христа, и в чем смысл этого чуда? Об этом довольно много размышляли толкователи. Очевидно, чудо в Кане Галилейской не преследует тех целей, ради которых Христос будет совершать большую часть Своих чудес в дальнейшем - облегчение человеческих страданий и откровение истин веры. О нем рассказывает только четвертый евангелист, назвавший его в подлиннике не чудом, а знамением. Хочется особо отметить его радостный характер. Маленький городок, простая свадьба, скромный дом, незатейливое веселье. Своим присутствием на браке Христос освящает обычную жизнь человека, показывая, что Он пришел дать людям радость, полноту бытия. Но, как и чудеса, во множестве сотворенные после, это чудо - тоже проявление любви, которая никогда не отказывает нуждающимся и нередко предупреждает их просьбы.

Но это еще не все. Я уже не раз говорил вам, какую важную роль играли брачные образы в религиозной традиции иудаизма. Вспомним хотя бы того же пророка Осию, в речениях которого народ Израиля изображался в виде неверной жены Бога-Яхве. Рассказывая о чуде в Кане Галилейской, Иоанн Богослов совершенно явно отталкивается от этой традиции. И это понятно. Ведь и синоптики тоже изображали Христа в образе Жениха «Могут ли поститься сыны чертога брачного, когда с ними Жених? Доколе с ними Жених, не могут поститься» (Марк, 2:19). С самого начала в Своем первом чуде Христос предстаёт в облике истинного Жениха, Которому предстоит вступить в брак с Новым Израилем, призвав к Себе всех верных Ему.

И вместе с тем подспудно, еще очень издали и исподволь, чудо в Кане Галилейской, претворение воды в вино, предвосхищает Тайную Вечерю, где Христос преломил хлеб и пил вино со Своими учениками, и основанное на этом событии церковное таинство Евхаристии, где вино претворяется в Кровь Христову. Недаром же на Тайной Вечере Он сказал: «Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой - Виноградарь» (Иоанн, 15: 1). Этот образ истинной виноградной лозы, а вместе с ней и жертвенной смерти Христа, уже подспудно присутствует в первом столь радостном чуде Христа в Кане Галилейской.

ПЕРВЫЙ ЭТАП СЛУЖЕНИЯ ХРИСТА.

ЦАРСТВО НЕБЕСНОЕ. НАГОРНАЯ ПРОПОВЕДЬ

Сегодня у нас пойдет речь о раннем этапе служения Христа. Согласно свидетельству синоптиков, практически все это время Он оставался в Галилее. Четвертый евангелист дополнил данные синоптиков, рассказав о нескольких посещениях Иисусом Иерусалима. Библеисты, пытавшиеся согласовать повествование всех четырех евангелистов, пришли к выводу, что после брака в Кане Галилейской Иисус вскоре отправился в Иерусалим. Пробыв там некоторое время, Он после ареста Иоанна Крестителя ушел обратно в Галилею. В Иерусалим Христос возвращался лишь изредка на праздничные богослужения в Храме. В основном же весь первый период служения Иисуса Христа все-таки связан с Галилеей. Знаменательно, что все двенадцать апостолов, кроме одного, которых Иисус особо выделил из общей массы своих учеников, были галилеяне. Об этом говорят как Евангелия, так и древние христианские писатели, сохранившие жития тех апостолов, о призвании которых Евангелия не дают прямых сведений. Есть только одно исключение, как указал епископ Кассиан, - это Иуда Искариот. Его прозвище Искариот, т. е. человек из Кериофа, города в Иудее, говорит о его происхождении из Иудеи. Но Иуда как раз и предал Христа.

В Галилее центром служения Христа был не Назарет, где прошли Его детские годы, а Капернаум, городок на северо-западном берегу Генисаретского озера, которое в Евангелиях обычно называется Галилейским или Тивериадским морем. Переселение Христа из Назарета в Капернаум специально отмечено евангелистом Матфеем, который так пересказывает слова Исайи: «Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, - за Иорданскую страну, Галилею языческую» (Исайя, 9:1-2; Матфей, 4:15-16).

Однако галилейское служение Христа все-таки не ограничивалось только Капернаумом, но охватывало и более отдаленные области Галилеи. Лука рассказывает, например, о воскрешении сына Наинской вдовы - Наин находился в юго-западной части Галилеи. Мало этого. Галилейское служение Христа охватывало и области вне Галилеи. Речь идет о стране Гадаринской (или Гергесинской, или Герасинской в зависимости от формы текста), расположенной на восточном берегу Генисаретского озера. Эта страна была частью так называемого Десятиградия, эллинистических городов с вкраплением иудейского населения. Христос посещал также и чисто языческие области в Кесарии Филипповой, города Тир и Сидон, бывал Он и в Самарии.

Сколько времени продолжался этот ранний этап служения Христа? Этот вопрос до сих пор остается предметом дискуссии богословов. Согласно наиболее распространенному и принятому в Церкви взгляду, все земное служение Христа продолжалось примерно три с половиной года. Ведь в Евангелии от Иоанна еврейская Пасха, праздник, который бывает один раз в год, упомянута по крайней мере три раза. (Еще есть одно указание в пятой главе: «После сего был праздник иудейский, и пришел Иисус в Иерусалим» (Иоанн, 5:1), которое многие библеисты также относят к Пасхе.) Последняя Пасха -это, конечно же, Пасха Страстей. Ранний же, галилейский период продолжался довольно долго, не менее полутора лет, а согласно более традиционному взгляду, два с половиной года.

Но в начале Своего служения Иисус посетил Иерусалим, откуда Он вскоре вернулся в Галилею. Сравнив проповеди Христа в этот ранний период в Иерусалиме и Галилее, епископ Кассиан пришел к выводу, что, в отличие от галилейской проповеди с ее в основном практическим акцентом, беседы Христа в Иерусалиме имели гораздо более выраженный догматический характер. Это легко объяснить. Если в Галилее проповеди Христа слушали по большей части простые, малообразованные люди, то в Иудее, в Иерусалиме, Ему внимали люди просвещенные и хорошо подготовленные к обсуждению догматических тем. Таким, в частности, был Никодим, влиятельный фарисей. Отсюда и та весьма сильная оппозиция, с которой Христос почти сразу столкнулся в Иерусалиме, где большинство иудеев не приняло Его свидетельства о Себе как о Сыне Божием. Ничего подобного в Галилее не было.

При этом, однако, по содержанию учение Христа как в Иерусалиме, так и в Галилее касалось одной и той же темы. Это тема Царства Божия, с которой Иисус и начал Свою проповедь. Рассказывая об этом моменте жизни Христа, евангелист Матфей пишет: «С того времени Иисус начал проповедовать и говорить: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Матфей, 4: 17). А у Марка мы читаем: «Пришел Иисус в Галилею, проповедуя Евангелие Царствия Божия и говоря, что исполнилось время и приблизилось Царствие Божие, покайтесь и веруйте в Евангелие» (Марк, 1:14-15).

Царство Божие есть тема всех поучений Христа, которые относятся к первому периоду Его служения. (Причем понятия Царство Божие, жизнь вечная и спасение часто употребляются в Евангелиях как синонимы.)

Итак, «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Как мы уже говорили, первым слушателям проповедей Христа не нужно было объяснять, что такое покаяние. Они знали и о Царстве Небесном. К ожиданию Царства Божия евреи были подготовлены обетованиями Ветхого Завета, и многие благочестивые иудеи того времени жили надеждами на воцарение Бога над Израилем. Об этом говорили пророки, и это подтвердили авторы апокалиптической литературы. В религиознонациональном идеале Царства Божия основной упор делался на понимание Бога как Царя. Бог, Царь Израилев, должен был осуществить Свое Царство через Помазанника, Им поставленного, по-еврейски Мессии, а по-гречески Христа. Царство Божие в представлении иудеев того времени было обязательно царством мессианским. А потому утверждение Царства неизбежно предполагало явление Мессии-Христа.

Однако Сам Иисус Христос существенно трансформировал иудейские представления о Царстве Божием. Для Него была совершенно чуждой та политическая форма, которую часто принимало ожидание Царства как восстановление Мессией земного царства Давида. Не мог Он, очевидно, принять и учение раввинов, которые утверждали, что, исполняя закон, праведник «берет на себя иго Царства Небесного», потому что Иисус, как мы увидим, переосмыслил бытовавшие тогда представления о законе.

Но что же тогда Царство Небесное? Прежде всего, Царство Божие, согласно евангельской доктрине, немыслимо без имени Иисуса Христа, Который сообщил благой вести полноту ее содержания. Дабы войти в Царство, надо уверовать в Иисуса. Иными словами, Царство Божие есть некая таинственная реальность, существование которой может открыть только Сам Иисус.

Знаменательно, что точно выверенной формулировки того, что есть Царство Небесное, Иисус Христос в Евангелиях не дает, хотя Он во всех Своих проповедях постоянно обращается к этому понятию, как бы высвечивая таинственную реальность Царства Божия с разных сторон. Так, например, согласно словам Христа, Царство Божие существует сразу как бы в трех измерениях времени. С одной стороны, оно уже было в прошлом: «Говорю же вам, многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном» (Матфей, 8: 11), — утверждает Иисус, т. е. это Царство восходит к глубокой древности. С другой стороны, оно существует и в настоящем: «Царствие Божие внутри вас есть» (Лука, 17: 21), т. е. это реальность, данная нам здесь и сейчас. И, наконец, в молитве Господней «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Матфей, 6:9-Ю) Иисус Христос говорит о Царстве Небесном как о лежащем в будущем и учит людей молиться о пришествии Царства.

Объясняя это кажущееся противоречие, английский богослов Уильям Баркли обратил внимание на стилистический феномен параллелизма, присущий древнееврейской литературе и характерный также, по его мнению, и для молитвы Господней. Напомню, что у иудеев была тенденция говорить все дважды: сперва в одной форме, а потом в другой, повторяя и усиливая первое высказывание во втором. Именно так, по мнению Баркли, и происходит в стихах молитвы Господней. «Да придет Царствие Твое - да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Как считает Баркли, в этих стихах второе моление объясняет смысл первого, т. е. Царство Божие - это общество на земле, в котором воля Бога исполняется также совершенно, как на небе. А потому пребывать в Царстве Божием значит всецело повиноваться Богу.

Нельзя полностью согласиться с этим определением. Конечно, без повиновения воли Бога нельзя войти в Царство Небесное. Но все же это лишь один из аспектов сложной и таинственной реальности Царства.

Гораздо ближе подойти к пониманию этой таинственной реальности нам помогает знаменитая беседа Христа с Никодимом, приведенная в третьей главе Евангелия от Иоанна. Вспомним этот эпизод. Никодим, один из очень образованных и влиятельных фарисеев того времени, очевидно, член Синедриона (в Евангелии - «один из начальников Иудейских») пришел к Иисусу ночью, чтобы поговорить с Ним наедине и понять суть Его учения. Никодим пришел ночью, скорее всего, из предосторожности, ибо среди фарисеев уже тогда, еще в начале служения Христа, возникла острая неприязнь к Нему. И вместе с тем в словоупотреблении Иоанна Богослова образ ночи явно символичен. Она как бы олицетворяет Ветхий Завет, прекрасным знатоком которого был Никодим, и противостоит истинному Свету Христу и новозаветному откровению, понять которое, оставаясь только на позициях Ветхого Завета, нельзя.

Обратившись ко Христу, Никодим говорит: «Равви! Мы знаем, что Ты - Учитель, пришедший от Бога, ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог. Иисус сказал ему в ответ: истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия. Никодим говорит Ему: как может человек родиться, будучи стар? Неужели в другой раз может войти в утробу матери своей и родиться? Иисус отвечал: истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие: рожденное от плоти есть плоть, а рожденное отДуха есть дух» (Иоанн, 3: 2-6).

Постараемся разобраться в этой беседе. Придя к Иисусу, Никодим сказал, что все поражены творимыми Им чудесами и знамениями. Но чудеса и знамения были и в Ветхом Завете. Отвечая Никодиму, Иисус дал понять, что важны не чудеса сами по себе, а такое изменение внутренней духовной жизни, которое можно было бы назвать новым рождением. Иными словами, нужно полное духовное и нравственное перерождение, которое дается человеку свыше, от Бога, надо как бы заново родиться, стать новой тварью (в чем и состоит смысл христианства). И без этого нельзя войти в Царство Божие. Так как фарисеи в то время представляли себе Царство Мессии царством земным, то нет ничего удивительного в том, что Никодим понял эти слова тоже чувственным образом, решив, что для входа в Царство Мессии нужно вторичное плотское рождение. Тогда Иисус объяснил ему, что Он говорит не о плотском рождении, а об особом духовном рождении. Это рождение водой и Духом. Вода как символ очищения является средством, а Святой Дух - Силой, производящей новое рождение. Это новое рождение отличается от плотского и по своим плодам. «Рожденное от плоти есть плоть». Когда человек рождается от плотских родителей, он наследует от них первородный грех Адама, гнездящийся в плоти, мыслит плотское и угождает своим плотским страстям. Но кто принял возрождение от Духа, тот сам вступает в духовную жизнь, возвышающуюся над всем плотским и чувственным.

Видя, что Никодим все же не понимает Его, Христос объясняет, в чем состоит рождение от Духа, сравнивая способ этого рождения с ветром. Здесь в подлиннике игра слов, поскольку по-гречески пневма значит дух и ветер (так же точно и еврейское словоруах). Христос говорит: «Дух (ветер) дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа» (Иоанн, 3:8). Иными словами, духовное возрождение человека во многом таинственно. Наблюдению доступна только перемена, происходящая в человеке, а сама возрождающая сила, пути, которыми она приходит и уходит, способ, которым она действует, все это таинственно и неуловимо. Это подобно тому, как мы чувствуем на себе дыхание ветра, слышим его «голос», т. е. его шум, но откуда он приходит и куда несется, мы не знаем.

А затем Христос переходит к откровению высших тайн о Себе и Своем Царстве. Он говорит Никодиму, что в противоположность фарисейскому учению. Он Сам и Его ученики проповедуют новое учение, которое основано на непосредственном знании и созерцании истины. «Если Я сказал вам (т. е. фарисеям) о земном, и вы не верите, - как поверите, если буду говорить о небесном» (Иоанн, 3: 12). Земное - это феномен духовного рождения свыше, о котором Никодим спрашивал, как это может быть. Небесное же - возвышенные тайны Божества. «Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах» (Иоанн, 3: 13). Этими словами Христос открывает Никодиму тайну Своего воплощения, а потом говорит о и тайне Своего искупительного подвига, совершенного во имя любви. «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Иоанн, 3:16).

Как я уже сказал, жизнь вечная в Евангелиях - один из синонимов Царства. Итак, духовное возрождение человека как необходимое условие для входа в Царство Божие должно сочетаться с крестными страданиями Сына Божия, без которых люди не смогут наследовать это Царство и приобщиться жизни вечной. А потому для вхождения в Царство Небесное нужна вера в Иисуса Христа и Его крестный подвиг, совершивший спасение мира.

Никодим как человек образованный мог, очевидно, уже тогда, в первый период служения Христа, понять эти возвышенные тайны откровения Нового Завета. Иное дело простые малообразованные галилеяне, толпами стекавшиеся послушать проповеди Христа. Их надо было воспитывать, постепенно готовить к постижению этих тайн. И потому проповедь Иисуса в Галилее имела в основном практический, а не догматический характер. Христос говорил о Царстве Божием в притчах, чтобы, по выражению Иоанна Златоуста, сделать Свое слово более выразительным, глубже запечатлеть его в памяти и самые дела представить глазам. Именно поэтому в Своих притчах или иносказательных поучениях Иисус, следуя библейской традиции, брал образы и примеры из обыденной жизни народа и окружающей природы.

Евангелист Матфей, пытавшийся систематизировать учение Христа, собрал притчи о Царстве Небесном, разбросанные в разных местах у других евангелистов, вместе, поместив их в 13 главе своей книги. Из рассмотрения этих притч ясно, что, говоря о Царстве, Иисус говорил своим галилейским слушателям, прежде всего, о нравственных условиях стяжания Царства. Так, например, мы читаем: «Подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, человек нашед, утаил и от радости о нем идет и продает все, что имеет и покупает поле то» (Матфей, 13:44). Или еще: «Подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, нашед одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее» (Матфей, 13: 45-46). Иными словами, ценности Царства превышают любые ценности и оправдывают любые, даже самые тяжелые жертвы, которые человек приносит ради них.

Об этом, в сущности, говорит знаменитая притча о сеятеле: «Вот, вышел сеятель сеять. И, когда сеял, случилось, что иное упало при дороге, и налетели птицы, и поклевали то. Иное упало на каменистое место, где немного было зсхмли, и вскоре взошло, потому что земля была неглубока, когда же взошло солнце, увяло; и, как не имело корня, засохло. Иное упало в терние; и терние выросло, и заглушило семя, и оно не дало плода. А иное упало на добрую землю и дало плод, который взошел и вырос; и принесло иное тридцать, иное шестьдесят, и иное сто» (Матфей, 13: 3-8). Христос говорит здесь о разной судьбе посеянных сеятелем семян. Одни по тем или иным причинам остаются бесплодными, другие приносят плод, ио плод этот неодинаков. Все это должно служить напоминанием и предостережением человеку. Этой притчей, сказанной в начале Его служения, Иисус Христос призывает к полноте плодоношения, ибо семя есть слово Божие, которое может принести плод, но может и остаться бесплодным в душе человека. Слово Божие в контексте Евангелия есть слово о Царстве, и ценность Царства - единственная и несравненная - требует всех сил человека для его стяжания.

И вместе с тем между синоптиками, подробно рассказавшими о галилейском периоде служения Христа с его в основном практическим воспитательным упором и беседами, приведенными четвертым евангелистом, нет уж такого сильного противоречия, поскольку догматические истины, может быть, поначалу и не высказанные у синоптиков прямо и понятые учениками Иисуса лишь позже, обычно подразумеваются в подтексте слов Иисуса. Такова, например, притча о закваске, приведенная в той же 13 главе Евангелия от Матфея: «Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взявши, положила в три меры муки, доколе не вскисло все» (Матфей 13: 33). Царство Небесное понимается здесь как инобытие: вскисшее тесто качественно отличается от муки, в которую была добавлена закваска. (Вспомним беседу с Никодимом: чтобы войти в Царство Небесное нужно родиться свыше.) В конце концов это Царство поднимет, преобразит мир, подобно закваске, положенной в тесто.

Скромность начала (Царство растет незаметно, подобно закваске, или, согласно другой притче, подобно семени, брошенному в землю) Христос противопоставляет грандиозному будущему Царства. Об этом наглядно говорит притча о горчичном зерне: «Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем, которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его» (Матфей, 13: 31-32). В самом деле, Христос поначалу обращает свое слово только к иудеям Палестины, и среди них - лишь к «малому стаду» учеников, которым Бог «благоволил дать Царство» (Лука, 12: 32). Но это же Царство должно стать большим деревом, где укрываются все птицы небесные, т. е. Царство примет в свое лоно все народы.

Итак, Царство Небесное есть дар Божий по преимуществу, основная ценность, которая приобретается ценой всего, что мы имеем - то самое сокровище, скрытое в поле, та драгоценная жемчужина, о которой Христос говорил в притчах. Оно дается людям не как вознаграждение, но по благодати, как дар, но люди все же и сами должны ответить на эту благодать, стать достойными ее. Нравственные условия стяжания Царства со ставляют содержание Нагорной проповеди Христа, изложенной в 5, 6 и 7 главах Евангелия от Матфея. Это чрезвычайно важные страницы Нового Завета, поскольку именно здесь систематизировано все нравственное учение Христа.

Рассмотрим главные моменты Нагорной проповеди. Прежде всего, что нового, по сравнению с Ветхим Заветом, сказал в ней Христос? Сам Он ответил на этот вопрос: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота и ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все. Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном, а кто сотворит и научит, тот великим сотворится в Царстве Небесном. Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Матфей, 5:17-20).

Как понимать эти, на первый взгляд, несколько загадочные слова? Ведь из других мест Евангелия мы хорошо знаем, что Сам Иисус порой нарушал закон. Он мог не соблюдать ритуального омовения рук, срывал колосья, исцелял в субботу, да и на смерть Он был осужден как нарушитель закона. Однако здесь, в Нагорной проповеди, Он говорит о законе с явным благоговением, утверждая, что «ни одна йота и ни одна черта (т. е. ни одна малейшая буква еврейского алфавита, которым написан Ветхий Завет) не прейдет из закона, пока не исполнится все.

Чтобы разрешить эти противоречия, нужно сказать, что слово «закон» имело для иудеев, к которым обращался Христос, несколько значений. Оно значило, прежде всего, десять заповедей, данных Моисеем при горе Синай, т. е. закон Моисея. Кроме того, в сочетании «закон и пророки» оно подразумевало все ветхозаветные писания. Если принять оба эти смысла, то учение Христа вовсе не противоречит им. В самом деле, все десять заповедей приняты христианской Церковью, и во время беседы на исповеди православные священники и сегодня любят цитировать их с тем, чтобы кающиеся проверили свою совесть. Разумеется, сам Христос, будучи безгрешен, не нарушал ни одной из заповедей и тем «исполнил» закон. Что же касается ветхозаветных писаний, то содержащиеся там пророчества, каждую их йоту и черту, Христу предстояло «исполнить» самой Своей жизнью и крестной смертью. Для того Он и пришел в мир. Понятые так законы Христос не отменяет и не разрушает, но Свои новые законы Он ставит в тесную связь со старыми, как первоначальными в поступательном ходе откровения. Однако этим старым заповедям Он теперь придает новый смысл и соответственно «восполняет» и углубляет их.

Но для иудеев слово «закон» имело еще и третье значение - устный или книжный закон. Для книжников и фарисеев десяти заповедей самих по себе оказалось недостаточно. Они считали, что из декалога можно и нужно вывести правила поведения на каждый возможный случай жизни. Скажем, суббота - день покоя, когда нельзя работать. Но что такое работа и как ее понимать? Что можно и что нельзя делать в субботний день? Велись бесконечные споры о том, можно ли переставлять светильник с места на место в субботу, совершит ли грех портной, если он выйдет на улицу с иголкой, воткнутой в платье, сколько букв можно написать и где, можно ли лечить в субботу, и, если да, то каким образом и т. д. За всеми этими мелкими правилами, кажущимися нам сегодня смешными, стоит попытка полной сакрализации быта, которая, однако, повернулась своей обратной стороной, подчинив жизнь и быт букве, а не духу закона. Этот устный закон, превратившийся в мелочное внешнее исполнение правил и предписаний, зачастую и воплощал собой праведность книжников и фарисеев, которой они так гордились. Этот закон Христос решительно отверг, потребовав от своих учеников не показной, внешней, но истинной духовной праведности, без которой они не смогут войти в Царство Небесное. О том, как достичь этой праведности, и говорится в Нагорной проповеди.

Она начинается с перечисления знаменитых «блаженств». «Блаженны нищие духом; ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся...» (Матфей, 5: 3-4) и т. д. В богословской литературе они называются заповедями блаженства, или макаризмами, потому что в подлиннике здесь стоит греческое слово макариос - блаженный. В эпоху античности оно употреблялось для обозначения небесного, а также загробного блаженства богов и людей. Соответственно оно выражало представление об идеальном счастье без всяких земных скорбей, но могло также означать и земное счастье, понятое в религиозном смысле и потому отличающееся от обычных представлений о счастье. В еврейском языке греческому слову макариос соответствует слово ашире (с него, например, начинается первый псалом: «Блажен муж, который не идет на совет нечестивых»). Оно означает радость спасения.

Все эти оттенки смысла есть в словах Христа, которые передают, однако, новое, евангельское представление о счастье, о блаженстве. Это представление внутренне полемично как по отношению к распространенным тогда иудейским, так и языческим концепциям счастья, хотя сами эти концепции и не упомянуты в проповеди. Иудейские надежды на счастье, которое должно наступить с приходом земного Мессии-освободителя, тщетны. Не сделает человека счастливым и упоение земными благами или стоическое самоограничение, или исповедование иных, популярных тогда доктрин языческой философии. Согласно учению Христа, высшее, безусловное счастье не здесь; оно в вечной жизни в Царстве Небесном.

Важно правильно понять эту мысль Христа. Он вовсе не отрицает всякой возможности земного счастья, радостей семейной жизни или труда, творчества. Подобное представление о христианстве слишком примитивно, однобоко, по-своему даже карикатурно. (Если бы это было так, то Христос никогда бы не начал Своего служения с посещения брачного пира в Кане Галилейской, где Он претворил воду в вино.) Однако согласно христианскому учению, всякое земное счастье, если только оно не самообман или искушение, возможно лишь настолько, насколько оно отражает в себе свет Небесного Царства. Только тогда оно становится истинным подлинным счастьем. Этим светом освещаются и семейные радости, и труд.

Чтобы познать такое счастье, нужно духовно переродиться, как это объяснил Христос в беседе с Никодимом. Так и только так можно создать на земле Царство Божие. Хотя это Царство есть, в сущности, Царство духовное, не от мира сего, его распространение на земле, несомненно, отражается и на видимом благополучии людей, делая плодотворной всю их жизнь. Знаменательно, что если сами десять заповедей Моисея в основном указывают человеку на то, чего не должно делать (да не будет у тебя других богов, не трудись в субботу и т. д., исключение - почитай отца и мать), то Христос учит, что нужно делать и каким нужно быть, чтобы войти в Царство Небесное. Он не запрещает, но объясняет условия, при соблюдении которых человек может достичь вечного блаженства.

Первый шаг к этому, согласно Нагорной проповеди, состоит в том, чтобы осознать свою духовную нищету, свою греховность, свое нравственное ничтожество в сравнении с тем совершенством, к которому надо стремиться. «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное», - этой фразой Христос начал Свою проповедь. Смирение, сознание своей духовной нищеты - первое условие для желающих быть счастливыми здесь и блаженными там. Это первое условие предопределяет собой второе, следующий макаризм. Блаженны те, кто, видя и осознавая свои грехи, мешающие им войти в духовное Царство Мессии, плачут о них, потому что они примирятся со своей совестью, покаются и найдут утешение: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся». Оплакивающие свои грехи и грехи ближних обретают внутреннее, душевное спокойствие и перестают гневаться. Смирение и самоосуждение делает их кроткими: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Матфей, 5: 5). Кроткие христиане в дальнейшем получили землю, которой владели язычники, но Христос, скорее всего, имеет в виду другое - они унаследуют мир в будущей жизни, новую землю, которая возникнет после разрушения теперешнего тленного мира.

Следующий макаризм гласит: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Матфей, 5: 6). По мнению большинства комментаторов, слово «правда» в данном контексте означает праведность, т. е. познание истинного Бога и исполнение Его воли. Иными словами, познавший волю Бога и исполнивший ее, утолит свой духовный голод и свою духовную жажду и тем обретет блаженство.

Милостивый Бог требует милосердия и от человека, а потому «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Матфей, 5: 7). Согласно евангельскому учению, человек предназначен быть с Богом. Но Бог есть источник всякой чистоты и может обитать только в чистоте. А между тем в сердце человека гнездится множество злых помыслов и всяческих грехов, и потому, чтобы быть с Богом, нужно очистить сердце: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Матфей, 5:8).

Следующая заповедь блаженства гласит: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Матфей, 5: 9). Здесь Иисус Христос осуждает не только взаимную ненависть и несогласие людей между собой, но требует, чтобы христиане примиряли всякую вражду, обещая в награду миротворцам имя сынов Божиих, поскольку они, согласно толкованию Иоанна Златоуста, уподобятся Самому Сыну Божию, Своей жертвой примирившему человека с Богом и давшему мир человеческой душе.

Достигшие духовных высот, раскрытых в заповедях блаженства, должны быть готовы к тому, что «лежащий во зле» мир возненавидит их за правду, носителями которой они стали, и начнет гнать их, поносить и всячески преследовать. Тех, кто много претерпел здесь за Христа, ждет великая награда в Царстве Божием. «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное» (Матфей, 5: 10). А далее Христос обращается к ученикам и говорит им: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать, и всячески неправедно злословить за Меня; радуйтесь и веселитесь! Ибо велика ваша награда на небесах» (Матфей, 5:11-12).

Исполнивших заповеди блаженства Христос назвал «солью земли» (Матфей, 5:13) и «светом миру» (Матфей, 5:14), ибо, подобно соли, предохраняющей пищу от порчи (в жаркой Палестине тогда это был единственный способ сохранить пищу), они должны предохранить мир от духовной и нравственной гибели, неся людям свет Христов, просвещающий и освещающий всякого человека.

Как я уже говорил, макаризмы не отменяют, но дополняют и углубляют данные Моисею заповеди, учат их духовно му пониманию. Предлагая Свои критерии нравственности в Нагорной проповеди, Иисус одновременно опирался на ветхозаветный закон и отталкивался от него. «Вы слышали, что сказано древним: не убивай; кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду» (Матфей, 5: 21-22). Таким образом, Иисус учит, что мало просто не нарушить заповеди Моисея и не убить кого-либо физически, нельзя убивать человека и в своем сердце, гневаясь на него напрасно. Недопустим не только сам грех во всей его физической грубости, но и помысел о таком грехе. Мало просто не совершить прелюбодеяние, но «всякий, кто смотрит на женину с вожделением, уже прелюбодействует с ней в сердце своем» (Матфей, 5: 28).

Так, отталкиваясь от ветхозаветных заповедей, Христос вел Своих слушателей вверх по ступеням духовной жизни. Он требовал от человека быть безусловно праведным и не нуждаться в подтверждении своих слов клятвой, не мстить, но воздавать добром за зло. Этот путь духовного восхождения постепенно подводил к важнейшему месту Нагорной проповеди, кратко сформулировавшему суть христианской нравственности: «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного» (Матфей, 5:43-45).

Итак, высшая заповедь Христа и высший духовный подвиг - это подвиг любви, и только стяжав любовь, человек сможет достичь духовного совершенства. По мысли Христа, в стяжании такой любви и заключен духовный смысл ветхозаветного Писания. «Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и проро ки» (Матфей, 7:12), - говорит Христос в Нагорной проповеди, перефразируя изречение известного еврейского толкователя Писания Гилеля: «Не делай никому другому того, что неприятно тебе самому». Опять то, что делать нельзя, заменено тем, что делать нужно. В духе Своего учения Христос превращает запрещение, отрицательную программу действий в программу положительную, призывая Своих слушателей к любви к ближнему и активному деланию добра.

А в другом месте Евангелия, в одной из последних бесед незадолго до Страстей, отвечая на вопрос книжника, какая заповедь является первой, Христос выразился еще более определенно: «Слушай Израиль! Господь Бог наш есть Бог единый, и возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею крепостью твоею. И вот вторая: Возлюби ближнего твоего как самого себя. Нет другой заповеди большей этих. На этих двух заповедях держатся закон и пророки» (Матфей, 22: 37-40). Только соблюдая эти заповеди, и можно подняться на ту высоту, к которой Христос призывает в Нагорной проповеди: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Матфей, 5:48).

Такое совершенство, разумеется, - идеал духовности. Оно очень трудно достижимо, потому что требует от человека абсолютной самоотдачи. Недаром же Христос в той же Нагорной проповеди сказал: «Тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Матфей, 7: 14). Полная реализация идеала евангельского совершенства доступна лишь святым. Но Христос, обращаясь к слушателям, призвал каждого человека стремиться к этому идеалу, ища Царства Божия и правды Его, ибо по словам Иисуса, «всякий просящий получает и ищущий находит, и стучащему отворят» (Матфей, 7:8).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >