Психологические детерминанты готовности к безопасному поведению

Системное понимание поведения человека, определение сфер влияний и взаимовлияний на личность и ее поведение отдельных факторов и условий, требует определения детерминант и раскрытия отношений между отдельными детерминантами.

Для определения детерминант личности и установления их отношений особое значение приобретает положение Б. Ф. Ломова о системной детерминированности психических явлений, как выражение множественности детерминант психики, действие которых меняется в самом ходе развертывания психического процесса. В системе детерминант можно выделить системообразующий фактор и установить характер отношений между отдельными детерминантами.

Детерминанты поведения личности — это совокупность условий, факторов, предпосылок, свойств, определяющих средства его формирования и реализации. Детерминанты личности имеют системное строение, они «включают не только причины, но также внешние и внутренние факторы, общие и специальные предпосылки, опосредующие звенья»[23].

Каждая детерминанта личности находится в определенных отношениях друг с другом и составляет в своей совокупности общую ее структуру. Например, биологические детерминанты занимают в этой иерархии основание («биологическая подструктура», по К. К. Платонову), детерминанты индивидно-личностных свойств — следующую ступень, детерминанты социального опыта — следующую и т. д. Соотношения между детерминантами личности складываются по-разному в зависимости от этапа, уровня и степени социализации [37].

При оценке реального поведения, как считает Л. М. Попов, должны быть вскрыты внешние и внутренние детерминанты, или его психологические регуляторы. Внешними являются социальные, групповые, индивидуальные нормы и ценности культуры и субкультуры, где человеку предписывается в той или иной ситуации определенный тип поведения. К внутренним относятся ценностные ориентации, установки, система ценностных смыслов, мотивов, психологические особенности личности [39].

Существование фундаментальной связи между внешним и внутренним, «бытием в мире и индивидом во всей его неповторимости» объясняется, по мнению К. Ясперса, несколькими позициями, с точки зрения уровневого и качественного анализа. Так, на физиологическом уровне — это связь стимула и реакции, феноменологическом — «интенциональная связь «Я» и предметного мира (субъекта и объекта)». Жизнь, в его представлении, проявляет себя ни как иначе как обмен между внутренним и окружающим ми ром. «Врожденные потенции могут стимулироваться средой и принимать под его воздействием ту или иную форму, либо сохраняться в латентном состоянии вплоть до полного угасания. Факторы среды формируют бытие индивида и сами, в свою очередь, испытывают воздействие с его стороны» [59].

Для человеческого индивида внешнее и внутреннее не обособлены, они настолько переплетены, что даже когда, казалось бы, налицо внешнее воздействие, нельзя сказать, что оно не предопределено чем-либо внутренним. Так, В. Н. Куницына на материале анализа экспериментальных работ выявила связь внешнего вида человека с его поведением. Кроме того, установлено, что существует корреляция между внешним видом и свойствами личности, между самооценкой внешности и самооценкой личности [20].

Выявлена также связь между индивидной организацией человека и категорией «внешнего». «Внешнее» отношение к субъекту тесно связано с индивидной организацией, так, например, внешнее отношение к мальчику и девочке, холерику и флегматику, эмоционально-стабильному и неустойчивому и т. д. значительно дифференцировано. Иначе говоря, «внутреннее индивидное» специфичным образом определяет особенность «внешнего».

Внутренние детерминанты личности — это не столько биологические основания, это и результаты изменений, происходящих в ней в процессе социализации (социальная информация, ставшая «частью» личности). Это, как показал Б. Д. Парыгин, «те внутренние компоненты психики, которые одновременно являются элементами социального опыта». Внутренние основания составляют компоненты внутренних социализированных условий поведения, деятельности, развития и саморазвития [35].

Внешнюю детерминанту составляет социальная информация в виде эталонов ценностей, свойств личности и т. д., транслируемая институтами социализации, которая субъективно отражается личностью и имеет определенное значение для нее. Локальные ситуации, а также социальная ситуация развития, включая широкий набор факторов этнического, политического, экономического и прочих обстоятельств, отражаемы личностью и составляют («разворачиваясь» в течение жизни) внешние детерминанты. Иначе говоря, содержание внешних детерминант не локализовано вне личности, оно субъективировано.

Сложность связи причин и следствий поведения отмечал Б. Ф. Ломов. Причина и следствие в поведении человека могут быть разделены во времени. Эффект их воздействия возникает не сразу, а спустя какой-то промежуток времени. При этом не всегда поведенческий эффект является непосредственным следствием некоторого единичного события; обычно он выступает как следствие множества накопленных событий. Существенным компонентом любого акта поведения в любой деятельности является антиципация (предвидение хода событий). Человек строит свое поведение с учетом не только прошлого, но и ожидаемого будущего [23].

В теории У. Мак-Дауголла особое место отводится такой детерминанте поведения как страх. Он считал, что у первобытного человека именно страх физического наказания, налагаемого другими, должен был быть сильным фактором его дисциплины. Именно страх научил его контролировать свои импульсы. Впоследствии он трансформировался в страх божественного воздаяния. Кстати, на страх, как фактор социального поведения, обращал внимание и П. Сорокин. Он считал, что страх оказывает влияние, а иногда определяет ту или иную стратегию поведения. Человек испытывает страх, но ничего с собой поделать не может, так как тревога-страх глубоко внедрена в человеческое мышление. В то же время, он пытается избегать таких (страшных) ситуаций в будущем, либо сократить дискомфортное ощущение, следовательно, страх одновременно активен и пассивен.

В последние десятилетия в психологии накоплен большой опыт изучения детерминант поведения (деятельности, активности). Во многих исследованиях раскрываются механизмы и факторы поведения. Особое место среди них занимают работы, посвященные обнаружению внутренних детерминант и механизмов саморегуляции поведения. Саморегуляция — это система механизмов управления человеком собственным поведением. Формирование системы саморегуляции — процесс сложный и требующий участия других, поскольку внутренняя регуляция становится возможной только на основе внешней. Так Д. А. Леонтьев, определяет в качестве механизма саморегуляции — духовность. Понятие духовности относится к поведению, побуждаемому не потребностями, а ценностями. Потребности складываются на основе «личных» взаимоотношений с миром. Ценности, наоборот, усваиваются личностью как членом разных социальных групп и общностей, от семьи до человечества в целом, в функционирование которых он включен [22].

В немалой степени социальное поведение личности детерминировано мировоззренческими и ценностно-нормативными факторами. В ценностнонормативных инстанциях представлены наиболее распространенные социальные нормы, «требования». Для выполнения социального требования (заложенного, в том числе, и в социальной норме) индивидуальные психические особенности личности, как считает видный исследователь индивидуальности В. С. Мерлин, взаимодействуют таким образом, чтобы обеспечить поведение на высшем психическом уровне, отвечающее этому требованию (норме) [28].

Еще одной из весьма значимых детерминант поведения личности являются социальные представления. Исходя из теории С. Московичи, они общезначимы для многих индивидов и создают общее пространство повседневности, детерминирующее поведение людей; независимо от адекватности внешнему миру, они царствуют в массовом сознании, определяя жизнь и поступки. Конечно, эта детерминация не буквальная и не все люди пассивно подчиняются влиянию социальных представлений. Ряд экспери ментов позволил доказать, что социальные представления большинства могут претерпевать неосознаваемые, но весьма существенные изменения в определенных условиях. С. Московичи отмечал, что представления играют причинную, а иногда и принудительную роль в поведении. Они обусловливают опыт, события и людей, с которыми соприкасаются и предписывают, что и как именно надлежит мыслить [29].

По мнению Г. Н. Малюченко и В. М. Смирнова, непосредственное влияние на социальные интеракции, стратегии социального поведения личности оказывают целостные представления о мире, различные варианты их понимания. Авторами выделены четыре основные модальности, имеющие непосредственную связь с поведением человека (хаотическая, антагонистическая, механистически-технократическая, органистическая) [26].

Личности с хаотической моделью:

  • — не строят долгосрочных планов, больше «плывут по течению», живут одним днем, стремятся к тому, что более достижимо в короткие сроки и в то же время — брать от жизни все, не упуская любой возможности;
  • — социальные кризисы, экстремальные ситуации, неожиданные изменения жизненных обстоятельств вызывают чаще всего не фрустрацию и депрессивную реакцию, а приток энергии, спонтанную «творческую» активность;
  • — нередко отсутствуют глубокие привязанности, устойчивые межличностные отношения, наряду с бессознательной тягой к стабильности, устойчивости, точнее к лицам, персонифицирующим в их глазах эти категории.

Личности с антагонистической моделью мира:

  • — вне зависимости от материального благополучия, социального статуса, у них всегда есть враги, мешающие им жить. Они не обязательно активно борются со своими мнимыми или реальными врагами, но редко меняют мнение в отношении их. Все, кто поддерживают их врагов, сочувствуют им или даже относятся к ним лояльно, также подпадают под общий «образ врага»;
  • — сознание их группо-центрично: мир для них делится на «наших», которых они идеализируют, и «чужих», понятия нейтралитет не существует, живут по принципу: «Кто не с нами, тот против нас»;
  • — профессиональную деятельность рассматривают либо как один из способов борьбы с врагами, либо как обременительную повинность, навязанную им врагами через определенные жизненные обстоятельства. В том случае если профессия совпадает с их антагонистической ориентацией, они становятся профессионалами, при этом иногда могут «перегибать палку» в борьбе с врагами. Представители власти либо идеализируются ими, если воспринимаются как «свои», либо вызывают явную неприязнь, желание идти на скрытый или открытый саботаж.

Личности с механистически-технократической моделью:

  • — стремятся избегать всякого рода неопределенности путем тщательного планирования своих действий и поступков;
  • — обладают способностью четко прогнозировать результаты своей деятельности и стараются никогда не действовать импульсивно, «наобум»;
  • — жизненные и личные проблемы рассматривают как следствие собственного дезадаптивиого поведения и стремятся развивать свои стратегии адаптации, прежде всего, манипулятивного плана;
  • — пытаются обнаружить возможные пути, лазейки, способы достижения своих целей, изучая и используя психологические особенности окружающих людей, несовершенство законов, слабые места в социальной системе. Такого типа людей объединяет вера в возможность решения всех проблем путем обнаружения неких технологий, алгоритмов действий.

Личности оргаиистического типа:

  • — стремятся к постоянному самосовершенствованию и саморазвитию, если это не удается, начинают искать причины в самих себе, часто упуская из виду отсутствие у себя навыков и стратегий адаптации к реалиям современного мира;
  • — стремятся к постоянству в следовании высшим законам и идеалам, ради следования которым они готовы жертвовать собой, в некоторых случаях и своими близкими;
  • — стремятся к профессиональной деятельности, основанной, прежде всего, на эмоциональном общении с другими, как уникальными, неповторимыми существами, имеющими абсолютную ценность;
  • — как в своих личных, так и профессиональных отношениях с другими стремятся к взаимообогащению и взаимообмену;
  • — стремятся решать свои личные и профессиональные проблемы через поддержание постоянной обратной связи с окружающим миром, через творческие способы взаимодействия с общественными процессами.

В последние десятилетия XX века, под влиянием работ К. Левина и его группы, а также других зарубежных и отечественных исследователей зарубежных, пытавшихся выявить влияние непосредственной социальной ситуации на поведение, в психологии утвердилось направление исследований, в которых ведущая роль в детерминации поведения человека отводится ситуативным факторам. Соответственно обнаруживается и многообразие подходов к пониманию ситуации, акцентирование различных аспектов и выявление его видовых характеристик [21].

Ситуация рассматривается в различных значениях — жизненная, критическая, экстремальная, чрезвычайная, конфликтная, трудная, наконец, социальная. Любая ситуация в жизни человека является социальной изначально уже потому, что в нее включена личность со всеми ее социальнопсихологическими характеристиками и внешние условия среды, отражение которых социально. Несомненно, любая объективная ситуация обладает психологическим содержанием благодаря социальным характеристикам — будь то объективным или субъективным, имеет потенциал, активизирую щий субъекта к какой-либо деятельности, поведенческому акту. Однако не всякая ситуация становится отправной точкой для реализации поведения. Чтобы она стала таковой, необходимым (но не обязательно достаточным) условием является согласованность ее отражаемого информационного поля актуальной («здесь и сейчас») гютребностно-мотивационной инстанции личности.

Характер этой связи — соответствие или противоречие — указывает на какое-либо отношение субъекта и ситуации. Несогласованность с объективной ситуацией означает ее нивелирование (незначимость) или, в крайнем случае, латентное отражение и сохранение ее информационного поля. Механизм запуска не подчинен простой формуле «ситуация-поведение (действие)», как это выглядело у бихевиористов; он значительно сложнее уже постольку, поскольку содержит специфичный «психологический агент», заключающийся в ее апперцепции, конструировании, оценке и прочих процессах. Неслучайно В. Н. Ворониным и В. Н. Князевым в самом определении ситуации основное значение отводится «...когнитивному конструкту личности, отражающему часть объективной реальности, ограниченной в пространстве и времени, и имеющему определенное социальное содержание ...» [8].

В конечном итоге поиски устойчивых детерминант поведения в различных ситуациях практически не увенчались успехом. Это объясняется тем, что исследователи чаще обращались к какому-либо одному аспекту, выделяя «главную» детерминанту, в то время как объективная сложность ситуации и тем более диалектика различных отношений личности применительно к ее взаимодействию с ситуацией, практически не допускает однозначности. На это указывает сложная система интерпретаций, зависящих от многих факторов, таких как: детский и последующий опыты социализации, факторы идентичности, различные предписания, навязывающие субъекту определенные формы поведения (роли) и транслируемые институциональные установки, фильтры внутренних инстанций, которые обозначаются множеством дихотомий. Кроме того, поведенческие акты, как показывают исследования, могут не совпадать в аналогичных, даже с точки зрения самого субъекта, ситуациях или же напротив, быть хотя бы внешне похожими в функционально различных ситуациях.

Совокупность детерминант «ситуативного» социального поведения, играет существенную роль в формировании субъективного благополучия личности. Речь идет не о прямом влиянии ситуации на формирование поведения, это влияние реализуется посредством личностного отражения. Структура личности с ее иерархическим строением и динамичностью является основным ядром, определяющим качественные характеристики поведения в ситуации. Роль ситуации не в самой ситуации (здесь и сейчас), а в ее целостной репрезентации: предшествовавших ситуаций (событий), сравнимых с актуальной ситуацией, другими ситуациями, ожиданием си туации и в очень большой степени — ее последующей (или опережающей, выражающейся в антиципации) рефлексии [15].

Р. С. Шамионов, проведя анализ различных теоретических источников (в том числе и собственных изысканий), выделил наиболее целостную систему детерминант социального поведения личности:

  • — уровни социально-психологического и личностного развития (интересы, самооценка, идентичность, характер, способности, социальный интеллект, саморегуляция, иитерналыюсть, активность, система отношений к окружающим явлениям, характеристики самоопределения (личностного, социального и т. д.), жизненные планы, мотивация, направленность и система ценностных ориентаций);
  • — социально-психологические феномены: символы, традиции, предрассудки, мода, вкусы, коммуникация, слухи, реклама, стереотипы;
  • — психофизиологические характеристики (темперамент, свойства нервной системы, эмоциональные состояния, состояние здоровья);
  • — когнитивные характеристики (информированность о мире вообще и социальных взаимоотношениях, личный опыт и эрудиция и др.);
  • — ситуативные факторы (динамика актуальной ситуации, предшествующие события, предполагаемые ситуации, поведенческий опыт разрешения ситуаций, социальное время и т. п.);
  • — характеристики субъективных отношений личности к объектам окружающего мира, к себе, собственному поведению, другим и их поведенческим паттернам и т. п.;
  • — социальные характеристики, находящиеся в определенных отношениях и соотношениях по степени «близости» (региональные, историкорегиональные, демографические факторы; социальное окружение: референтная группа, средства информации; домашние условия: социально-экономические, социально-психологические, сценарии воспитания, традиции и т. д.);
  • — факторы культуры (субкультуры), включая характеристики культуры, сложившейся в данной местности, данного народа и т. д. [51].

Все эти факторы действуют не обособленно, но в определенных отношениях; соотношение внешних и внутренних факторов весьма сложно и при анализе поведения необходимо иметь в виду полифакторность поведенческого акта, его обусловленность многими причинами, порой весьма отдаленными от непосредственных условий реализации поведения.

По мнению С. Л. Комаровой, для личности все факторы могут быть объединены в значения «смысл» поступков (социального поведения) и «обстоятельства» (объективная окружающая действительность во всех ее формах и проявлениях) [14].

Таким образом, детерминанты социального поведения представлены в виде весьма различных характеристик. Они могут меняться в зависимости от временных, пространственных и онтогенетических изменений, тем самым, определяя характер [1].

Для нас проведенный экскурс в анализ детерминации социального поведения важен с точки зрения поиска причин, лежащих в основе готовности к безопасному поведению.

Л. А. Сорокина в диссертационной работе, посвященной формированию готовности к безопасному поведению в качестве интегративного показателя готовности к безопасному поведению использует индекс «компетентность самосохраняющего поведения», характеризующий способность и готовность человека к обеспечению личной безопасности, оказанию посильной помощи другим людям в опасных ситуациях, возникающих в повседневной жизни. «Компетентность самосохраняющего поведения» строится на основе сформированных ценностей и мотивов, знаний, умений, приобретенного индивидуального опыта [47].

В свою очередь В. Н. Мошкин выделяет следующие детерминанты готовности к безопасному поведению в повседневной жизни:

  • — ценностное отношение к безопасности, здоровью и жизни, стремление и потребности в обеспечении личной и общественной безопасности;
  • — внутренняя мотивация к подготовке и самоподготовке в области безопасности;
  • — когнитивная основа безопасного поведения в повседневной жизни (система знаний о возможных опасностях окружающей среды, их физических свойствах, причинах возникновения опасности, о правилах и способах безопасного поведения в повседневной жизни);
  • — умение предвидеть опасные ситуации, прогнозировать возможные последствия взаимодействия с ними, находить оптимальные способы безопасного поведения в соответствии со степенью опасности путем анализа конкретной ситуации, словесно-образного моделирования опасной ситуации;
  • — опыт взаимодействия с ситуациями дозированного риска;
  • — умение осуществлять саморегуляцию своего поведения, контролировать свои действия, осуществлять анализ и оценку своего поведения в опасной ситуации и его результатов [30].

Таким образом, подводя итог данному параграфу, следует отметить, что под психологическими детерминантами готовности к безопасному поведению мы понимаем совокупность условий, факторов, предпосылок, свойств, определяющих средства формирования этой готовности и ее последующей реализации. Детерминанты находятся между собой в определенных отношениях и составляют в совокупности иерархическую структуру, где выделяются биологическая подструктура, индивидно-личностная, подструктура социального опыта и т. д. По своему влиянию детерминанты могут быть внешними и внутренними. Внутренние имеют не только биологическое основание, но и те элементы социального опыта, который стал внутренней «частью» личности. Внешнюю детерминанту составляет социальная информация в виде эталонов ценностей, свойств личности и т. д., транслируемая институтами социализации, которая субъективно отражает ся личностью и имеет определенное значение для нее. Особое место в понимании детерминации готовности к безопасному поведению занимает страх, который оказывает влияние на готовность и выбор стратегии поведения. Кроме того, следует выделить роль социальной ситуации или ситуативных факторов, которые имеют психологическое содержание и поэтому по-разному активизируют субъекта к какой-либо деятельности, поведенческому акту.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >