Преп. Паисий Величковский: жизненный путь и литературно-переводческая деятельность

Прежде чем приступить к краткому изложению жития старца Паисия, хотелось несколько слов сказать о литературных и исторических источниках его биографии.

Как известно, к концу соей жизни Паисий начал составлять свое жизнеописание, но эта повесть, которая по замыслу должна была опи-

сать историю общины, основанной старцем, не была завершена. Ученые после смерти Паисия дали ей название «автобиография или саморучная повесть». В ней преподобный старец описывает свою жизнь от рождения до времени пребывания в Валахийском скиту Кирнул.

Первая биография старца была составлена его учеником, румынским монахом Виталием, который жил в Драгомирнском, Секульском и Нямецком монастыре. Эта биография была изложена на последних четырех страницах Минеи за Февраль 1780 г. Но наверное эта биография была неизвестна братии, поскольку в 1812 году наместник Нямецкого монастыря Сильвестр сокрушается о том, что из учеников, уже состарившихся, никто не позаботился написать о своем наставнике. Поэтому монастырская община возложила на старейшего ученика Паисия, некоего Митрофана, обязанность написать житие старца1. Через несколько лет еще один ученик Паисия монах — Исаак Даскел сделал новую редакцию жития, основываясь на писании Митрофана. Через несколько лет ученый монах Григорий, также являющийся последователем старца Паисия, пишет еще одну биографию и в 1817 году издает ее в Нямецком монастыре. Но, как отмечает с. Четвериков, «эта рукопись, изобилующая национальными восхвалениями, не была одобрена ни румынскими братиями, ни русскими»[1] . Тогда Сильвестр поручает написать житие малороссийскому монаху Платону, который много лет был секретарем старца Паисия. Платон построил изложение по образцу классических житий, благодаря чему сумел придать биографии старца Паисия историко-назидательный характер. В 1836 году монах Кириак переводит это жизнеописание на румынский язык, и в том же году оно выходит в свет. Через И лет его издает Оптина пустынь.

Паисий Величковский родился 21 декабря 1722 года в семье благочестивых родителей настоятеля Успенской Церкви в Полтаве протоиерея Иоанна и его супруги Ирины Величковских. Он был одиннадцатым ребенком в семье. Когда Петру (имя, данное старцу при крещении) было четыре года, отец его скончался от болезни и он остался с матерью. С шести лет Петра начали учить грамоте, которая заключалась в чтении букваря, Часослова и Псалтири. Скоро мальчик с великим прилежанием стал читать книги Священного Писания, жития святых, поучения препо

добных старцев Ефрема и Дорофея. «От чтения церковных книг начала появляться в душе отрока Петра ревность к оставлению мира и восприятию святого монашеского ангельского образа»1, — говориться в житии. С 1735 по 1739 годы Петр проходит курс обучения в Киевской братской Академии. Тут юноша прошел первый этап образования, названный «низшей школой», где главное внимание обращалось на изучение языков: латинского, греческого, польского. В начальных классах изучали также катехизис, арифметику, нотное пение и музыку. Однако ни учебные занятия, ни товарищество не могли удовлетворить сердце молодого Величковского, желающего совершенного отречения от мира. Еще тогда он устанавливает для себя три правила:

  • 1. Если ближний мой согрешает, его не осуждать.
  • 2. Ни к кому не иметь ненависти.
  • 3. От всего сердца прощать обиды[2] .

Пройдя первую ступень обучения, Петр перешел в класс риторики, но, несмотря на прекрасные способности, решил не продолжать образования. Свое решение он обосновывал тем, что такая учеба, основанная на зубрежке, не приносит пользу душе. Другим очень важным обоснованием было решение принять монашеский постриг. «Слышу одни только имена языческих богов и мудрецов — Цицерона, Аристотеля, Платона... Учась у них мудрости, современные люди отступили от правого пути: слова умные произносят, а внутри полны мрака и тьмы, и вся мудрость их только на земле. Смотря на плоды этого учения на примере духовных лиц, которые подобно мирским сановникам, живут в великой чести и славе, украшаются дорогими одеждами, разъезжают на великолепных лошадях, я боюсь и трепещу, как бы самому, научившись внешней мудрости и став монахом, не впасть еще в худшие немощи», — пишет Паисий. Окончив еще один класс риторики, Петр в 1740 году оставляет школу и избирает монашеский путь.

Во время пребывания в Киеве Петр познакомился с двумя беженцами из румынских земель — иеросхимонахом Пахомием и митрополитом Антонием, впоследствии митрополитом Черниговским. Они стали духовными наставниками юноши. От них он узнал впервые об отшельнической

жизни и пустынножительстве в Валахийских землях, а услышав на молдавском языке литургию, полюбил молдавский язык и молдавский народ.

По благословению иеросхимонаха Пахомия, Петр отправляется в Любецкий монастырь, жизнь в котором вначале пришлась ему по сердцу. Однако три месяца спустя в монастырь назначают другого настоятеля, из-за властолюбия которого молодой послушник вынужден был перейти в Медведковский монастырь, расположенный на острове реки Тясмина. В этом же монастыре, в 1741 году на праздник Преображения Господня Петр был пострижен в рясофор с именем Платон. В скором времени польские власти, понуждая монастырь принять унию, закрывают его и Петр вместе с другими братьями переселяется в Киево-Печерскую лавру. В Лавре он пробыл около года, и в 1742 году, приняв намерение уйти в странничество и найти духовного наставника, он покидает Украину и переселяется в Молодо-Влахию, в скит Треинстени.

Скит Треинстени находился в Бузеевских землях, где расположилось еще 40 скитов, в большинстве из которых проживали русские, сербские и болгарские монахи, покинувшие свои родные края, находившиеся под турецким игом. Платон сначала остановился в скиту Дэлхэуц, но потом перешел в Треинстени. Оба скита духовно окормлялись старцем Василием Поляномерульским. В Треинстени было около двадцати монахов и почти столько же пустынников, живших недалеко от скита в отдельных кельях. Здесь Платон впервые услышал «молитвенное правило по чину Афонской горы»[3], здесь он обрел желанные уединение и покой, а главное — необходимое духовное руководство, так как в скиту жили многие замечательные подвижники. Такие, например, как переписчик книг отец Рафаил, монах Досифей, схимонах Протерий, уроженец Полтавы.

Старец Василий часто посещал братию, преподавая душеполезные наставления. Однажды, пребывая несколько дней в Треинстеньском скиту, старец Василий обратил внимание на инока Платона и пригласил его к себе в Поляномерульский скит. Платон же, боясь преждевременного рукоположения в священнический сан, остался жить в обители. Через два года, желая более уединенной жизни, он оставляет Треинстнени и поселяется в Кириульском скиту, от которого узнал от блаженного старца Онуфрия, насельника этой пустыни. Устав в скиту был принят афонский — по воскресным и праздничным дням братия собиралась вместе на церковную службу, по окончании ее принимали трапезу и до вечерни проводили вре-

мя в духовной беседе. После совершения вечерней службы братия расходилась по своим келиям, где каждый совершал свое правило в уединении. От назиданий блаженного Онуфрия сердце инока разгорелось, он как «огнем пылал Божественною любовью, имея великую ревность к подвигам духовным, обучаясь истинному монашескому безмолвию»1.

В Валахии Платон пребывал четыре года. В это время он изучает румынский язык, но главную цель своего пребывания видит в собирании «от оных святых отцов духовного меда, от уст истекавшего». От валахий-ских старцев он узнал, что есть «видение, и умное истинное безмолвие и ° 2 внимание молитвы, умом в сердце совершаемой» .

Однако в 1746 году инок Платон решает переселиться на Афон. Свое решение он объясняет тем, что «опасался, как бы молдавские старцы не посвятили его против его воли в сан священника»[4] , с другой стороны, побывать на Афоне он мечтал с раннего детства. Вместе с иеромонахом Трифоном он отправляется в путь.

Достигнув Афонской горы, паломники сначала останавливаются в лавре преподобного Афанасия, затем Платон поселяется поблизости от монастыря Пантократора в каливе, именуемой Капарис. Здесь он обходил отшельников и пустынножителей в поисках духовного руководителя, которому он мог бы предать себя в послушание. Но такого наставника он так и не могло обрести, ибо в тот период Афон переживает духовный и политический кризис. Четыре года Платон живет на Афоне, а в начале 1750 года туда прибывает из Молдавии Поляномерульский старец, который постригает инока в монашество с именем Паисий. Он же объясняет необходимость общежительного пути для новоначального подвижника. Паисий, «повинуясь советам старца», принимает юного монаха Виссариона который со слезами молил принять его к себе в ученики. По прошествии четырех лет к ним стали присоединяться новые подвижники, желавшие жить под руководством Паисия. По просьбе того же Виссариона, община увеличивается за счет восьми братьев из Валахии. Когда же к ней примкнули славянские иноки, богослужения, совершаемые до этого на румынском языке, начинают совершаться параллельно: на румынском и славянском языках.

С годами община растет, и в 1758 году Паисия рукополагают в священники. Поскольку число насельников все более увеличивается, Паисий испрашивает у монастыря Пантократора пустую келию для пророка Илии. Слух о доброй жизни подвижников Ильинского скита распространился по всей Святой Горе, и многие, придя в эту обитель и видя здесь особенное благолепие церковных служб, всегдашний искренний мир между братиями, как и послушание старцу, а со стороны Паисия — отеческое попечение, возжелали присоединиться у братству. Авторитет старца был настолько велик, что бывший патриарх Константинопольский, который проживал в монастыре Пантократор, избрал его духовником.

Между тем, число братии в Ильинском скиту продолжало возрастать. Из-за тесноты помещений, скудости средств, непомерных налогов старец Паисий был вынужден отказывать в приеме новым братиям, и это побуждало его искать новую обитель.

После предварительных переговоров с влиятельными лицами Молдовы, «старец и братия решили покинуть Святую Гору и переселиться в благословенную Молдо-Влахийскую землю, где процветала православная вера и монашеская жизнь»1. В 1763 году, после семнадцатилетнего пребывания на Афоне, Паисий со своей общиной отправился в Свято-Духовский монастырь в Драгомирне. В довольно короткое время старец утвердил монастырскую жизнь по строгому чину святой горы, а молдавскому митрополиту и его Синоду представил устав своего братства, составленного на основе иноческих правил Василия Великого, Феодора Студита, Нила Сорского. В уставе внимание прежде всего уделялось духовной жизни монастыря. На общих послушаниях положено было соблюдать молчание, «в уме же да действует тайно и хранится молитва». В келиях наедине братья должны были пребывать в «чтении писаний Богоносных отцов и молитве, умом в сердце художественно совершаемой». Как и в других иноческих уставах Восточной Церкви, в обители главными добродетелями считались: послушание старцу и нестяжание. Ни один монах не имел права присваивать себе какую-либо вещь, а притяжательные местоимения «мое», «твое» никем из братий не употреблялись[5] .

В Драгомирне Паисий устанавливает ежедневное чтение святоотеческих книг, дополняемые беседами старца об аскетике, сыгравшие огромную роль в воспитании братии. Книги один день читались на ру-

минском языке, другой день — на славянском. Количество насельников увеличивалось (к концу пребывания старца в Драгомирне их было триста пятьдесят), поэтому Паисий просит местного архиерея рукоположить нескольких братьев во священники. Впоследствии они станут духовниками и наставниками для всей братии. Как отмечает Киприан Захария, это послужило «началом просветительской пастырской деятельности, которая выходит за пределы общения учителя с учениками, приобретая теперь общественный характер»1. Таким образом, история «пассианизма» как религиозного движения 18 века берет свои истоки в Драгомирне.

После завоевания Буковины Австро-Венгрией, община Паисия в 1775 году по приглашению игумена переселяется в Секульский монастырь, где вводится устав Драгомирнской обители. Недостаток келий, крайняя нищета братии вынудили старца написать князю Константину Мурузу прошение о помощи в строительстве новых келий в Секуле. В ответ воевода предлагает общине Паисия переселиться в самый большой монастырь Молдовы — Нямец, который находился поблизости от Секула.

Обеспокоенный таким предложением, старец просит воеводу не лишать их тихого и безмолвного пребывания в Секуле. На это Константин Муруз отвечает: «мы эту святую обитель предоставляем вам не только для утверждения вашего братства, но и для того, чтобы порядок вашего братства послужил примером для прочих обителей»[6] .

Оказывая послушание, Паисий распорядился, кому из братий переходить в Нямец, а кому оставаться в Секуле. Старшим в Секуле он назначает духовника Иллариона, управление же монастырем оставляет за собой, и в обоих монастырях устанавливается одинаковый порядок жизни. В Нямеце число насельников быстро увеличивается, достигая около семисот монахов. Строятся новые келии, больница и общая трапезная для паломников и бедных. С переселением общины деятельность Нямецкого монастыря получила особую Просветительскую направленность. Только в отличие от светского Просвещения, это было подлинное распространение христианской мудрости, основанной на святоотеческой аскетике. Здесь же в Нямеце трудились две группы переводчиков над исправлениями и переводами на славянский и румынский язык творений Отцов Церкви. Таким образом, Нямецкая Лавра стала духовным центром православного

монашества и школой подвижническом жизни для всего христианского Востока.

Скоро весть о старце Паисие и его монастыре распространилась по всему Востоку — обитель посещают и сербы, и греки, и русские. Так, знатный грек Константин Кораджа отзывается о старце: «В первый раз в жизни я увидел своими глазами воплощенную и нелицемерную святость. Меня поразило лицо, светлое и бледное, без капельки крови, большая белая борода, блестящая как серебро, и необыкновенная чистота его одежды и всей обстановки (келии). Его разговор был кроткий и совершенно искренний. Он производил впечатление человека, совершенно отрешившегося от тела»1. К концу жизни старец обрел дар слез, а биографы Паисия говорят о его пророческом даре.

На семьдесят втором году жизни, 15 ноября 1794 года великий подвижник почил в Бозе и был погребен в центральном храме монастыря. После себя он оставляет два братства в Нямецком и Секульском монастырях.

Паисий Величковский остался известен в истории не только как мудрый подвижник, но и духовный писатель и переводчик. По свидетельству самого старца, мысль о необходимости переводов святоотеческих писаний посетила его в самом начале его иноческого пути, виду отсутствия в монастырях духовных руководителей и необходимой литературы. «Не сподобился я в юности своей и в начале монашествования, — писал он одному из своих учеников, — видеть ни от кого даже следа здравого и 2 правильного рассуждения, совета и научения по учению святых отцов» . Что касается аскетической литературы, то переводы были в то время большей частью не полные, более того, они являлись редкостью. Потребность восполнить этот недостаток Паисий особенно ощущает в момент, когда возле него образовалась община, и в которой он сам должен был стать руководителем в стяжании Духа.

А, чтобы сам не упал «как слепец в яму, и других туда не ввергнул», в качестве руководства для себя и для братии старец принимает наставления Божественного Писания и его истинное толкование богоносными отцами. Однако, знакомясь со славянскими переводами, Паисий замечал, что в весьма многих есть неясные и грамматически неверные места. Задавшись целью исправить книги Исихия Иерусалимского, Филофея [7]

Синаита, Феодора Эдесского, Паисий, сопоставив четыре списка, сверил их с греческими подлинниками и пришел к неутешительному выводу, что «переводчики не только не знают этих книг, но и даже имен составителей не слышали»1. К счастью, при посещении скита святителя Василия Великого, основанного иноками — выходцами из Кесарии Каппадокийской, ему удалось приобрести книги прп. Антония Великого, св. Григория Синаита, Филофея Исихия, Симеона нового Богослова, Петра Дамаскиа и др. С этого момента началась активная работа по исправлению переводу святоотеческих писаний. О результатах деятельности, проводимой старцем на Афоне, трудно судить. Позже Паисий напишет архимандриту Феодосию, настоятелю Софрониевой пустыни о том, что исправляя книги в Драгомирне, за образец для себя взял «перевод отеческих книг с древнерусского языка на молдавский, сделанный иеромонахом Макарием и Даскалом Илларионом, еще на святой горе Афонской, а часть в Драгомирне»[8] .

Драгомирна стала новым этапом в литературной деятельности Паисия и его братства. Только здесь старец мог организовать настоящую монашескую школу, которая исправляла, переводила и размножала святоотеческие и аскетические тексты не только для своих потребностей, но, как пишет биограф старца, для всего румынского и русского народа. В этот же период появляется составленное монахом Рафаилом в 1767 году Дра-гомирнское Добротолюбие, в которое вошли основные филокалические тексты.

В Секульском монастыре просветительская деятельность по переводу и распространению святоотеческих писаний была начата еще в шестнадцатом веке. Но позже интенсивность литературной деятельности из-за житейских неудобств несколько снизилась. Когда же братство Паисия перешло в главный монастырь Молодовы — Нямец, обитель с достаточно давними традициями просветительской деятельности, начало которой также в шестнадцатом веке было положено монахом Гавриилом Уриком и его школой переписчиков, работа братства оживилась. Этому оживлению весьма способствовало то, что в Нямеце еще до прихода туда Паисия существовала неплохая библиотека, значительно пополнившаяся трудами старца.

Здесь старец Паисий собирает вокруг себя многочисленную группу помощников и специально готовит их книжному делу. Для совершенствования в греческом языке он посылал их в Бухарестскую академию св. Саввы, а сам занимался почти исключительно славянскими переводами. На румынский язык он перевел только книгу Нила Сорского и несколько отдельных текстов святых отцов, потому что, как пишет биограф, в общине Паисия славянских переводчиков было меньше, чем румынских. Дошедшие до нас рукописи сохранили имена некоторых сотрудников старца по книжному делу. Ближайшими его помощниками были Илларион, Макарий, Онорий, упоминаются также Афанасий, Нафанил, Павел, Михаил, Иоаникий... По свидетельству профессора А. И. Яцимирского, из тысячи рукописей, хранящихся в библиотеке Нямецкого монастыря, написанных в разное время и на разных языках, двести семьдесят шесть рукописей относятся к творениям старца Паисия, из них сорок четыре написаны собственноручно старцем. Что имеем мы теперь? В настоящее время можно ознакомиться лишь с несколькими трудами старца: «Об умной молитве», которая приводится в книге С. Четверикова, с небольшой брошюрой «Крины сельные» и некоторыми переводами «Избранные класы в пищу души». И конечно же Добротолюбие. Огромный труд, сделанный Паисием был увенчан изданием в 1793 году в Санкт-Петербурге Добротолюбия. О значении этого события пишет г. Флоровский: «Издание славянского Добротолюбия было событием не только в истории русского монашества, но и в истории русской культуры вообще. Это был сдвиг и толчок... возврат к истокам, был открытием новых путей, был обретением новых кругозоров». Кроме книги «Восторгнутые класы в пищу души», содержащей переводы, не вошедшие в Добротолюбие, были и другие творения, которые распространялись в списках. Сейчас они являются редкостью, будучи почти недоступны обычному читателю.

Что касается румынских текстов, переводимых Паисиевым братством, то они начали выходить в свет с 1807 года, когда Нямецкий монастырь приобрел свою собственную типографию. В 1818 году выходят творения Ефрема Сирина, в 1814 — «Аествица» Иоанна Лествинични-ка, в 1819 — «Аскетические слова» Исаака Сирина. Но все-таки большинство из них остается в рукописях.

Старец Паисий занимался не только исправлением и переводами святоотеческих книг, но и сам был автором нескольких сочинений. По

1

Г. Флоровский. Пути русского богословия. — М., 1991, с. 126.

мимо перечисленных нами книг, известно много писем для мирян и монашествующих, отрывки из них можно найти в книге С. Четверикова.

Итак, литературно-переводческая деятельность старца Паисия говорит нам о непрекращающейся традиции мистического богословия православного Востока. В лице Паисия мы справедливо видим возврат к живым источникам отеческого богословия, к исихастской традиции византийских подвижников.

Монашеская аскеза в творениях старца Паисия.

  • [1] См. Рукопись в РГБ под № 279. 2 Четвериков. Молдавский Старец Паисий Величковский. Париж. 1988, с. 19.
  • [2] 2 С. Четвериков. Молдавский старец... с. 26. 3 Там же, с. 30.
  • [3] Там же, с. 65.
  • [4] Житие молдавского старца., с. 25. 2 Там же, с. 25—26. 3 С. Четвериков. Молдавский старец... с. 73.
  • [5] Там же, с. 103. 2 Житие молдавского старца... с. 46—49.
  • [6] Ciprian (Zaharia)/. Biserica Ortodoxa Romana — p. 75. 2 С. Четвериков. Молдавский старец..., с. 178.
  • [7] С. Четвериков. Молдавский старец..., с. 193—194. 2 Там же, с. 99.
  • [8] С. Четвериков. Молдавский старец..., с. 100. 2 Там же, с. 121. 3 Там же, с. 202.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >