Физическое воспитание, единоборства и спорт в России

Физическая культура в России с начала XX до начала XXI в.

Как и вся мировая физическая культура, физическая культура в России в период с начала XX до начала XXI в. развивает три родственных социальных института: единоборств, физического воспитания, спорта. Однако в данный локальный период времени, в связи с определенным разрывом преемственности, например с древнерусской единоборческой культурой, а также по ряду других причин, в том числе административно-бюрократического порядка, очерёдность социального распространения, продвижения и влияния этих институтов несколько иная: спорт - физическое воспитание - единоборства.

Рассмотрим указанную связь и очерёдность более детально. С 1908 по 1914 г. можно констатировать мощный организационный рывок в развитии отечественного спорта. «В эти годы расширяется география спортивных связей, создаются Всероссийские лиги по отдельным видам спорта, расширяется календарь всероссийских соревнований, учреждается Российский олимпийский комитет, и Россия официально вступает в международное олимпийское движение. В эти годы выходят новые спортивные журналы, их число заметно возрастает» [Мельникова Н.Ю., Трескин А.В., Левин Д.М., 2010; с. 197]. Значительный и разноплановый процесс наблюдается в области теоретико-методической разработки тематики спортивной подготовки.

Столь явный, скачкообразный качественно-количественный прогресс в общем-то очень молодой области - спортивной жизни России очень трудно объяснить лишь наличием большой группы интеллигентов-энтузиастов, как это пытаются сделать выше указанные авторы. Конечно, почин - дело великое, что уже доказала история появления и развития гимнастических и игровых систем в Европе в Новое время. Но без социального заказа данный почин интеллектуальных кругов был бы и в Европе и в России обречён на неудачу.

Социальный (в том числе и правительственно-политический) заказ на спорт в Российской империи, несомненно, существовал и состоял в следующем:

  • - прошедшая война с Японией показала актуальность системной физической подготовки офицерского и рядового состава российской армии. Армия на тот момент искала варианты решения данной проблемы. Спорт представлялся одним из наиболее приемлемых вариантов, что фактически подтверждается дальнейшими событиями (созданием военно-спортивных клубов на спортивных базах в годы Первой мировой войны в проекте «Мобилизация спорта»);
  • - мирный период времени между двумя войнами начала XX в. ознаменовался для России относительным экономическим благополучием, интенсивным ростом производства, расслоением крестьянства, что способствовало появлению, вернее, росту социальных слоев - завсегдатаев массовых зрелищ;
  • - спорт в России во многом формировался и функционировал на базе цирковых арен (например, гиревой спорт, классическая борьба, акробатика, гимнастика), соревнования проводились на праздничных ярмарках при большом скоплении народа. Данное обстоятельство сильно способствовало быстрому росту популярности спорта.

Были и другие причины растущей спортивной популярности, связанные с международными связями и иностранными инвесторами российских промышленных и иных хозяйственных проектов и программ.

На волне указанных процессов в России даже создается «новый тип управленческой структуры, где соединяются государственные и общественные формы руководства в лице Канцелярии Главно-наблюдающего за физическим развитием народонаселения Российской империи (1912 г.), Временного совета (1914 г.) и союзов по отдельным видам спорта» [там же, с. 198]. Кроме того, в 1913 и 1914 гг. прошли комплексные состязания по олимпийской программе, была разработана и предложена система нормативов «нормального атлета», учреждались правительственные награды за особые заслуги в спорте, итогом централизации спорта стала организация 15-ти Всероссийских союзов и вступление большинства из них в международные спортивные ассоциации.

В указанном контексте становится более понятным пафос сподвижника Пьера де Кубертена, первого представителя России в МОК (Международном олимпийском комитете) генерала А.Д. Бутовского, с горечью отмечавшего: «Однако в России к проблеме физического воспитания относятся с большой долей безразличия» [Мельникова Н.Ю., Трескин А.В., 2011; с. 12].

Бутовский А.Д. имел в виду прежде всего отношение общественности и официальных властей к Олимпизму, то есть на тот момент философско-педагогическому проекту, которому ещё только предстояло в будущем приобрести социально-институциональный статус и соответствующее политическое влияние. Спорт же подобный статус и влияние уже имел, поэтому широкое общественное движение, начатое энтузиастами, получило надлежащий резонанс и отклик со стороны государства (в том числе и представителей царской фамилии).

До революции 1917 г. российские спортсмены дважды успели принять участие в Играх Олимпиад. Однако по причинам политической изоляции Советского государства и изоляционистской политики КСИ (Красного Спортивного Интернационала) - Международного союза рабочих спортивных организаций под эгидой

Коминтерна советские спортсмены системно возобновили международные старты лишь в 40-е годы XX в.

В данный сложный для российского спорта период столкнулись две политические тенденции:

  • - пролетарского классового изоляционизма в спорте;
  • - стремление использовать спорт для прорыва политической блокады и в качестве аргумента в споре различных формационных систем.

Со временем возобладала вторая тенденция, однако она «взяла верх» далеко не сразу, что отражается в следующей хронологии событий.

В работе Всевобуча (Управления всеобщего военного обучения при Всероссийском штабе Наркомата по военным делам, созданного декретом ВЦИК от 22 апреля 1918г.) была поставлена задача восстановить и перестроить спортивные организации и сеть молодежных спортивных кружков. К концу 1918 г. в восстановленной сети насчитывалось 350 спортивных объединений (союзов, лиг) с охватом более 38 тыс. активных членов.

В 1919 г. решением, утвержденным главой Всевобуча Н.И. Подвойским, в программу военного обучения была включена физическая подготовка «как средство оздоровления и физического воспитания народа».

В октябре 1920 г. образован ВСФК (Высший совет физической культуры) - первый государственный профильный совещательный орган при Всевобуче. Под его руководством проводилась политика по образованию местных (губернских, уездных) военно-спортивных клубов, занимавшихся обучением допризывников. В январе 1921 г. в стране уже функционировало 1612 таких клубов. Им было предписано: особое внимание уделять бегу на коньках, на лыжах, стрельбе, остальным видам спорта - «если позволяют условия».

В 1923 г. проводится первая Всероссийская олимпиада.

Относительно (и абсолютно) небольшое число людей, включенных в описываемый период в физкультурно-спортивное российское движение, определяется тремя основными обстоятельствами:

  • - слабая связь и преемственность с руководящим и тренерско-инструкторским активом дореволюционных спортивных организаций;
  • - подчеркнуто политический характер и военная ориентация проводившейся работы;
  • - отсутствие финансовых возможностей и реального времени у населения России для участия в организованном активном спор тивном досуге и развлекательных акциях (которые, кстати, по вполне понятным причинам и не проводились, если не считать редких «агиток»).

Таким образом, говорить о спорте (как о таковом) с 1918 по 1920 г. было бы фактической ошибкой. Курс на «спортизацию» был указан позже, а именно - в 1922 г. на январской конференции Всевобуча. А фактическое влияние на реализацию данного курса оказала Новая экономическая политика (с 1921 г.), реанимировавшая иллюзорную для той ситуации возможность буржуазного развития определенной части населения и тем самым создавшая необходимые экономические и социальные предпосылки для спорта как массово-развлекательного феномена. Процесс был запущен и «пошел» даже при ликвидации Всевобуча в 1923 г.

В этой, как показывает история, относительно благоприятной для развития российского спорта ситуации социального и имущественного расслоения и сам спорт стал «яблоком раздора». Приняв спорт как данность, его стали разрывать по «классовому признаку, пытаясь вычленить в «буржуазном» спорте «пролетарский» элемент или составляющую. В более конкретной форме дискуссия проходила в русле противопоставления спорта (футбола, бокса, тяжёлой атлетики, борьбы и т.д.) советскому физкультурному движению.

Активным противником традиционных для мировой практики видов спорта и соревновательной формы организации спортивных состязаний, в частности, выступил ЦК РКСМ (Российский коммунистический союз молодежи). Промежуточным итогом данного противостояния была ликвидация «параллелизма» в развитии советского спорта, иначе говоря, частные спортивные организации подлежали уничтожению, а задачу «спортизации» населения попытался взять на себя (конечно, в руководящем смысле) РКСМ. Как результат, «с конца 1920 г. проявляются тенденции угасания спорта и спортивного движения» [Мельникова Н.Ю., Трескин А.В., Левин Д.М., 2010; с. 213]. В 1922 г. V съезд РКСМ объявил спорт «вне закона». Всероссийский союз красных спортивных организаций, тесно работавший с Всевобучем, был ликвидирован в 1923 г. Но потерпев неудачу в вопросах организации физической культуры в стране, РКСМ был вынужден в 1923 г. передать спортивные организации профсоюзам.

Одной из важнейших, как полагают авторы рассматриваемого материала, причин неудачи РКСМ со спортом было неприятие старых инструкторских спортивных кадров, работу которых успел активизировать Всевобуч, и которые состояли в меньшей степени из интеллигенции, в большей степени - из бывших офицеров.

Другим фактическим, не менее активным противником традиционного спорта выступали организации и в целом движение Пролеткульта (созданного при поддержке и под патронажем наркома просвещения А.В. Луначарского в 1917 г.). До 1925 г., когда произошло слияние Пролеткульта с профсоюзами, лидеры этого движения активно пытались влиять на вектор развития физической культуры и спорта. Концептуально данное влияние оформлялось следующим образом:

  • - популярность традиционных видов спорта в буржуазных странах рассматривалась как доказательство буржуазной природы спорта;
  • - в качестве необходимой альтернативы «буржуазному спорту» объявлялась новая физическая культура пролетариата в двух её формах: в форме трудовой гимнастики, копирующей элементы трудового процесса; в форме коллективного спорта, призванного заменить индивидуальные состязания на групповые и исключить детский спорт, «узкую специализацию, вредный профессионализм и рекордизм буржуазного спорта»;
  • - задачей новой физической культуры провозглашалось «психофизиологическое воспитание нового квалифицированного человека» [там же, с. 224-226].

Следует отметить, что И. Соколов - один из авторов «новой трудовой гимнастики», включивший в систему её упражнений комплексы, способствующие воспитанию естественного (автоматизированного), трудового (рационализированного) и художественного (ритмизированного) движения для упражнения тела рабочих, роста их выносливости и неутомляемости, выполнил весьма интересную и, безусловно, нужную работу, которая внесла свой вклад в практику трудового процесса, в частности, в «стахановское движение». Кроме того, эта «новая гимнастика» не являлась такой уж новой. В известных гимнастических системах Нового времени подобные задачи ставились и небезуспешно решались, что в любом учебнике объявляется их несомненной заслугой. Поэтому мы не видим смысла принижать роль советской трудовой гимнастики как отечественной модели физической культуры.

Следует также отметить, что основные тезисы идеологов Пролеткульта в отношении коллективного спорта до сих пор находят своих сторонников и последователей, в частности, в области разработки «мягких» гуманистических видов и моделей спортивной деятельности, например, в проекте В.И. Столярова «СпАрт» (спорт плюс искусство).

Кроме того, против факта самого существования детского спорта выступали не только пролеткультовцы, но и практически все работавшие в данной области ведущие педагоги того времени, начиная от Пьера де Кубертена и Петра Францевича Лесгафта, опиравшиеся в этом вопросе на точку зрения древнегреческих философов.

Тем не менее, начиная с 1925 г. понемногу «набирает вес» и силу «спортивное направление» в отечественной физической культуре, ратовавшее за возврат к традиционному спорту и его соревновательной практике. Резолюция Президиума ВСФК по вопросу о физкультурной дискуссии от января 1925 г. содержит поручение научно-техническому комитету ВСФК «ускорить разработку практических указаний к применению соревновательного метода».

Усиление указанного «спортивного направления» было отнюдь не простым гладким процессом, оно протекало при активном противодействии Коминтерна, на что целесообразно обратить особое внимание.

Уступка ВСФК по поводу использования соревновательного метода и развития традиционных видов спорта на основе привлечения старых спецов - кадров тренерского состава из числа представителей бывшего господствующего класса - казалась мелочью. И это действительно было мелочью по сравнению с политической независимостью советского спорта от мирового (буржуазного) спортивного и олимпийского движения, по сравнению с грандиозностью задачи «победоносной борьбы международного пролетариата с мировым капиталом», на решение которой Красный Спортивный Интернационал (КСИ) ориентировал и советских спортсменов.

Была найдена достойная альтернатива Олимпийским играм в лице Всероссийских Олимпиад, проводившихся с 1923 г. и с 1928 г. сформировавших программу с заимствованными традициями конкурсов искусств и церемониалом награждения победителей, представленными не только в Играх Олимпиад, но и в древнегреческом олимпизме.

Кроме того, были налажены международные связи с зарубежными рабочими спортивными организациями, а работа КСИ в целом рассматривалась как вклад спортсменов в дело «объединения международного рабочего движения в борьбе с набиравшими силу в Европе милитаризмом и фашизмом» [Мельникова Н.Ю., Трес-кин А.В., Левин Д.М., 2011; с. 154].

Наряду с этим существовали объективные и субъективные обстоятельства, обусловившие постепенное, пошаговое, но неуклонное «сползание» советского спорта с декларируемых и действительно первоначально занимаемых им социально-политических позиций.

К субъективным обстоятельствам следует отнести всё более усиливающийся интерес и тягу советских спортивных тренеров и руководителей к участию в международных соревнованиях с лучшими зарубежными спортсменами, которые, в силу зрелости «буржуазных» международных ассоциаций, союзов, состояли именно в них, а не в относительно молодых и ещё слабых коминтерновских спортивных организациях.

Объективным основанием указанного интереса и тяги выступала невозможность взращивания победителей и рекордсменов иначе, как в борьбе с лучшими командами и спортсменами Запада. Попытки некоторое время сравнивать и противопоставлять результаты советских спортсменов на Всесоюзных Олимпиадах и мирового спорта на Играх Олимпиадах, а также на чемпионатах мира в основном и в большей степени выполняли роль некоего идеологического заменителя, чем объективного сравнительного анализа. Ведь ясно, что должно сравниваться подобное с подобным, испытываемое, тестируемое в одних и тех же условиях, иначе ни о какой чистоте эксперимента речи быть не может. Это понимает любой опытный спортивный судья, тренер, руководитель. Тем более, что сравнить рекорды ещё как-то, при определённых допусках и оговорках, возможно. А как сравнить результаты игровых и единобор-ческих турниров и чемпионатов? Единственный путь - совместное участие в одних и тех же соревнованиях.

Другим объективным основанием усиливающегося интереса и тяги к участию в чемпионатах мира и Играх Олимпиад была нарастающая конкуренция двух формационных систем, каждая из которых рассматривала спортивные победы как факт собственной состоятельности в политическом, а в итоге, и в историческом споре.

И, наконец, третьим объективным обстоятельством указанного процесса являлось то, что спорт выступал одним из немногочисленных реальных механизмов и путей преодоления Советской Россией международной политической блокады, прорыва в международную торговлю и экономику.

На фоне данных объективных и субъективных обстоятельств все попытки КСИ помешать росту регулярных контактов советских спортсменов с зарубежными «буржуазными» коллегами выглядели не более, как местечковость и мелочная опека. Вопрос в том, а являлись ли они таковыми на самом деле?

Итог всех неудачных попыток КСИ известен: советские виды спорта один за другим налаживали регулярные контакты с мировым непролетарским спортом, сперва принимали гостей у себя в стране, затем, уже привычно, ездили за рубеж, а ещё позже закономерно вступали в международные спортивные сообщества и.. ..теряли былую политическую независимость, которой так гордились.

Спортивная летопись четко датирует все этапы рассматриваемого процесса для таких видов спорта, как бег на коньках, шахматы, велоспорт, легкая атлетика, лыжные гонки, футбол, бокс, борьба, тяжелая атлетика (штанга) и так далее.

Да, действительно, это был единственный реальный способ уменьшить и ликвидировать отставание советского спорта, сделать его одним из мировых спортивных лидеров. Но одновременно это был и реальный политический (хотя многие годы, возможно, и не очень заметный) разгром социально-классовой позиции советского спорта, превратившегося со временем в составную часть мировой спортивной системы. Победив тактически, мы проиграли стратегически, потеряв реальный шанс на создание собственной главенствующей спортивной международной альтернативы, без которой держать сильные позиции в системе, которой управляет другой, не обязательно дружественный России блок стран, чрезвычайно трудно.

Тем самым, мы фактически закрыли для своих национальных видов спорта возможность становиться олимпийскими видами. Нас давят политически и экономически посредством бойкотов проводимых у нас международных соревнований (Игры Олимпиады 1980 г. как один из примеров такого бойкота). Сегодня на нас политически и экономически пытаются воздействовать через МОК (Международный олимпийский комитет), через ФИФА (Всемирная футбольная ассоциация). Призывы наших лидеров не смешивать спорт с политикой никто на Западе не желает слышать. Да мы и сами прекрасно понимаем, что на фоне насквозь политизированного спорта высших достижений это всего лишь призывы, кстати, также политического характера.

Итак, подведем некоторые не очень радужные, но значимые, в плане определения политической стратегии проектирования отечественной физической культуры, итоги.

Современный спорт - это международный, евро-американский, вполне реализовавшийся за последние два века проект, определяемый устойчивым вектором экономической, социальной, политической, религиозной эволюции, подкрепляемой существующим, прежде всего западным сообществом.

Национальные (в том числе и российская) модели спорта могут варьироваться лишь в тех рамках, которые не опровергают базовые характеристики спорта и питающие его условия социального контекста.

Любые попытки назвать спортом неспортивные модели, на наш взгляд, неконструктивны в плане их безнадежности изменить сложившуюся систему и сущность современного международного спорта. Однако эти же попытки могут считаться интересными и перспективными в плане создания внеспортивных или неспортивных моделей в сфере физической культуры, например в области физического воспитания или единоборства.

Напомним, что мировая физическая культура создала как минимум три родственных социальных института: единоборств, физического воспитания, спорта. Причём именно в такой исторической последовательности.

Достаточно давно начавшаяся и до сих пор не законченная спортизация всех областей физической культуры есть мощный, но не абсолютный, не тотальный в пространстве и времени процесс.

В России уже сейчас четко видны усиливающиеся тенденции дифференциации и нового (точнее сказать, новейшего) обособления единоборств и военно-физического воспитания, а также фитнес-индустрии от области спорта. Иногда это проявляется довольно агрессивно и скандально.

Поэтому российским ученым следует приоритетно обратить внимание на обстоятельства и условия социокультурного проектирования не столько спорта, сколько двух других указанных институтов физической культуры, возможно, дающих ещё один шанс для самобытного и стратегически важного (с позиций долгосрочной мировой политики и экономики) подъема российского общества.

Концепция спортизации физического воспитания

В 1995 г. на базе Российской государственной академии физической культуры (РГАФК, ныне - РГУФКСМиТ) Российская академия образования (РАО) сформировала Проблемный научный совет по физической культуре (ПНС). В 1998 г. ПНС в качестве наиболее актуальной, стратегически важной задачи определил «разработку концептуальных основ теории и методики физического воспитания, формирования физической культуры подрастающего поколения» [см.: Л.И. Лубышева, В.А. Романович, 2011; с. 7]. Такой теоретикометодологической основой стала концепция спортизации физического воспитания В.К. Бальсевича и Л.И. Лубышевой, заявленная ещё в 1993 г. в статье «Конверсия высоких технологий спортивной подготовки как актуальное направление совершенствования физического воспитания и спорта для всех» [см.: В.К. Бальсевич, 1993; с. 21-23].

Концепция спортизации физического воспитания в первом (да, впрочем, и в последнем) приближении глубоко научно продумана, базируется на тщательном и довольно полном анализе тенденций изменения ситуации со сферой физического воспитания во всем мире. Так же плотно концепция спортизации учитывает динамику эволюции программного обеспечения отечественного процесса физического воспитания и отражающего его учебного курса (курсов) по дисциплине «физическая культура».

Соглашаясь с исходными посылками, базовой аргументацией авторов-разработчиков рассматриваемой концепции, мы расходимся с ними в общем понимании феноменов физического воспитания, спорта, тренировки.

Рассмотрим приводимые сторонниками спортизации аргументы. Начнём с анализа организации и содержания физического воспитания в школах за рубежом. Наряду с четко выделяемой традицией спортизации физического воспитания констатируются факты снижения статуса учебной дисциплины «физическая культура», сокращение часов, отпущенных на её освоение. Называются различные причины указанных тенденций:

  • - нехватка специалистов по физической культуре;
  • - приравнивание её ко времени игры и отдыха;
  • - отсутствие минимального материально-технического обеспечения;
  • - тормозящее влияние религиозных и культурных традиций;
  • - сведение к проблемам здоровья и гигиены;
  • - отданная на откуп учащимся избирательность физической культуры как учебной дисциплины;
  • - нежелание властей обеспечить централизованное и постоянное бюджетное финансирование;
  • - поощрение активного образа жизни за счет внешних ресурсов в целях снижения затрат;
  • - доминирование ориентации на спортивные виды.

Заметим, что многие из указанных причин (особенно ориентация на спорт) в зарубежных странах трактуются, наоборот, в качестве методов и моделей вывода физического воспитания из полосы затянувшегося и углубляющегося кризиса. Однако все эти попытки не дают сколько-нибудь ощутимого положительного результата. Кризис в сфере физического воспитания продолжает углубляться. Он прежде всего выражается во всё увеличивающемся проценте детей и подростков, освобождённых или попросту отлынивающих от занятий физкультурой [см.: Л.И. Лубышева, В.А. Романович, 2011; с. 25-26]. Если на этом фоне программа спортизации школьников и выглядит панацеей, то на самом деле таковой даже близко не является.

Возникает риторический вопрос: «Стоит ли идти “на поводу” у зарубежной, особо отметим, неудачной профильной практики и перенимать её малоэффективные стратегии?». Ответ становится очевидным не только при элементарном соотнесении фактов в их логической последовательности, но и при четком осознании главного факта. Зарубежные специалисты в процессе демократизации и гуманизации образования утратили ясность понимания социального назначения физического воспитания, растеряли его философско-идеологические основания, забыли его главную, стратегическую задачу, подменив последнюю мелкими, «пожарными» мероприятиями тактического характера.

Обратимся ко второму аргументу сторонников спортизации, к краткому анализу эволюции нашего отечественного программного обеспечения физического воспитания, но с одной существенной разницей: те моменты, которые абстрактно-гуманистическая педагогика третирует как недочеты и минусы, мы будем интерпретировать в качестве достоинств и плюсов.

Выше уже говорилось о том, что в 1918 г. в советской России был подписан декрет «Об обязательном обучении военному искусству», создано Главное управление всеобщего военного обучения и формирования резервных частей Красной Армии (Всевобуч). При нём организован отдел физического развития и спорта, отвечающий за физическую подготовку красноармейцев, гражданского населения, допризывников.

На основе деятельности Всевобуча в 20-е годы развивалось движение за ликвидацию «физкультурной неграмотности», органично дополнявшее деятельность Пролеткульта.

В 1927 г. «в свет» выходит базовая программа по физической культуре. Никаких сомнений не вызывает конкретная гражданская трудовая и военно-политическая ориентация подаваемых ею в общем виде задач: укрепление здоровья учащихся, формирование надлежащих двигательных качеств и навыков, воспитание морально-волевых качеств. Чтобы согласиться с этим, достаточно честно ответить на вопрос о том, для кого в первую очередь естественны так называемые «естественные виды движений»: бег, метание, балансирование, сопротивления, висы, упоры, лазанье, плавание, бег на лыжах и коньках, подвижные игры, даже пляски с их сложной координацией и энергетикой. Не менее показателен прикладной (военно-трудовой) характер ситуативного формирования санитарно-гигиенических навыков.

Программы 1932 и 1933 гг. утверждают формы и содержание уроков по физической культуре, планирование и контроль за усвоением школьного учебного материала. Иными словами, доводится до приемлемой кондиции методика подачи последнего.

В середине 30-х годов, когда страна окончательно встала на рельсы мирного строительства, в школьную физическую культуру всё активнее проникают спортивные элементы. Тогда это было понятно и оправдано: начинали создаваться детские спортивные школы.

В 1939 г. школьные программы, в том числе по физической культуре, вновь принимают явный прикладной военно-политический характер.

Для программы 1942 г. характерно единство военной подготовки и физического воспитания, что явствует и из её разделов по огневой, строевой, физической, топографической подготовке. Также это следует из факта исключения из программы упражнений на гимнастических снарядах, вторично (первый раз ещё до 1917 г.) признанных неэффективными. Теперь уже в отработанных формах и условиях школьного урока.

После войны «физическая культура» - всеобщий обязательный учебный предмет в школах, выполняющий связанную с последствиями войны задачу восстановления и укрепления подорванного здоровья детей. Вот в каком контексте ставился вопрос о здоровьесберегающих методиках физической культуры.

Опыт прошедшей войны учитывает и программа 1947 г., в которую, помимо прочего, вошли прыжки с высоты, в высоту, в длину с места и с разбега, метание в цель и на дальность, единоборства, лазанье, переноска грузов, акробатика. Причём всё это описывается с учетом психофизиологических возрастных особенностей детей и подростков.

В 50-70-е годы прошлого столетия в ходе возврата страны на рельсы мирной жизни в сфере физического воспитания вновь усиливаются стремление и тенденция к его спортизации, вплоть до постановки в программе 1975 г. задачи формирования организаторских навыков по судейству спортивными соревнованиями. Хотя в 1977 г., как свидетельствуют факты очередного исключения сложных гимнастических упражнений, сокращения материала по баскетболу, ручному мячу, единоборству, спортивная эйфория, несомненно, ослабла и возобладал более трезвый подход (какими бы соображениями он не был вызван).

Зато в 1983 г. новая программа по физической культуре демонстрирует праздник пацифистских настроений и абстрактного гуманизма. Без конкретной, прикладной, практической ориентации «зависают в воздухе» призывы укреплять здоровье, воспитывать высокие моральные и нравственные качества (не говоря уже о том, что мораль и нравственность суть одно и то же), обучать жизненно важным умениям, развивать основные двигательные качества. Интересно, применительно к чему? И это понятно: Игры Олимпиады 1980 г. в Москве, международные фестивали молодежи и студентов, спартакиады - одним словом, благодушие. Благодушие мирного, «застойного» периода. Однако наряду с этим декларируются акценты на усиление физической подготовленности, повышение моторной плотности уроков, исключение сложных технических и тактических игровых, легкоатлетических, гимнастических элементов. Становится ясно, что назревают серьезные противоречия между прикладными, спортивными и абстрактно-гуманистическими тенденциями в сфере физического воспитания.

Реформа школы 1984 г. ставит вопрос о необходимости организации ежедневных занятий физической культурой (закон от 1 сентября 1985 г.). Программа по физической культуре делится на 4 части. С одной стороны, ставится задача повысить моторную плотность уроков и усложнить учебные нормативы - тесты, с другой -насытить учебную и внеучебную жизнедеятельность школьников малыми формами физической активности. В профильной сфере зреет противоречие между интенсивными и экстенсивными методами обучения и воспитания, более того, между абстрактной, поверхностной идеологизацией и серьезным научно-педагогическим и психофизиологическим обеспечением физического воспитания.

В 1986 г. комплексная программа по физической культуре подвергается коррекции, вновь возвращающей ей военно-прикладное звучание. Вряд ли здесь обошлось без опыта войны в Афганистане. Хотя это никак не афишируется, но ясно читается при правильной интерпретации следующих моментов:

  • - упор на укрепление здоровья и подготовку юного поколения к труду и защите Родины;
  • - проведение конкретных тестов для оценки степени повышения двигательной подготовленности (кроссовая подготовка для младших, уточнение беговых дистанций для V-V1II классов, определение типовой полосы препятствий для военно-прикладной подготовки в старших классах);
  • - автономизация раздела «Профессионально-прикладной физической подготовки»;
  • - доработка внеклассной туристической секции.

К сожалению, процесс нормализации ситуации с физическим воспитанием был кратким. С начала 1990-х гг. начинают тотально пересматриваться целевые установки и концептуальные идеи программ по физической культуре. Они постепенно принимают вид того идейно-содержательного конгломерата, который ныне существует за рубежом [см. там же, с. 23-24]. Всё это называется «повернуться лицом к ребенку».

Подводя итог краткому обзору материалов, представленных в работе Л.И. Лубышевой и В.А. Романович, но концептуально иначе интерпретированному нами, остановимся на двух стратегически важных моментах.

Первый момент касается жесткой связи тренировочной технологии со спортивной деятельностью. Мы согласны с тем, что технология тренировки выступает на сегодняшний день наиболее разработанной в сфере физического воспитания. Вот только вряд ли, как показывает глобальный анализ мировой истории физического воспитания и спорта, а также локальный анализ вышеизложенного материала, систему тренировки следует связывать только со спортом.

Тренировка всегда составляла основу и спорта и физического воспитания, тем не менее имевших изначально и сохраняющих в современных условиях отличия и специфику как по назначению, так и по деятельностному содержанию. Поэтому нельзя растворять друг в друге, смешивать между собой выполняющие разные задачи физическое воспитание и спорт. Поэтому спортизация физического воспитания как конверсия высоких спортивных технологий идеологически и стратегически, на наш взгляд, неверна, хотя история и современность демонстрируют устойчивую тенденцию диффузии физического воспитания и спорта. Именно данная тенденция означает факт спортизации физического воспитания, но не в современных условиях, а на протяжении нескольких веков исторического развития. Именно такая спортизация носит органичный, исторически первичный характер социально-онтологического процесса. Концепция же современной спортизации, выступая отчасти данью политической конъюнктуре, искажает основания указанного социально-онтологического феномена.

Динамика эволюции единоборств в России с конца XIX до начала XXI в.

Эволюция единоборств в России с конца XIX до начала XXI в., несмотря на кажущуюся социально-онтологическую фрагментарность и, на первый взгляд, не особую значимость этого института в судьбе отечественной физической культуры, в общем и целом укладывается в русло процессов спортизации и спортогенеза, о которых речь шла выше. Однако новейшая спортивная отечественная история демонстрирует всё более устойчивую тенденцию частичного разрыва культуры единоборств со спортом и выхода за его пределы:

  • - либо в область военно-физического воспитания (или, как говорят, ещё не очень разобравшись в сути текущего процесса, в спортивно-прикладную область);
  • - либо в область возрождающейся на новой основе, уже коммерциализированной линии гражданско-рекреационного физического воспитания, представленной, в частности, индустрией отечественного фитнеса;

- либо в область собственно и непосредственно единоборческой практики, взращиваемой как отечественными военными и педагогическими кадрами специалистов, так и, к сожалению, в сильной степени западными бизнес-технологиями, исходящими из целей и задач, весьма и весьма далеких от наших национальных социокультурных интересов.

Рассмотрим данный, во многом нелинейный процесс поэтапно.

В конце XIX в. на базе ярмарочно-цирковой развлекательной зрелищности, помимо прочего, завоевывает популярность и народную любовь так называемая «французская борьба», получившая это название лишь потому, что в Российскую империю она перекочевала из Франции. На самом деле, это была традиционная греческая или «классическая борьба». В это время в нашей стране по объективным причинам, связанным, в частности, с христианизацией, «канули в Лету» религиозно-боевые системы единоборств средневекового периода. Оставшиеся в фольклорной практике традиции борьбы «крест на крест», «на поясах», «стеношной потехи» тут же были вплетены в сеть цирковых зрелищ и «шаг за шагом» адаптировались к правилам «французской борьбы», порождая очень серьезных конкурентов западным (иногда только по кличке и легенде) мастерам борьбы. Одним из самых выдающихся примеров в данном случае являлся бывший портовый грузчик («амбал») Иван Поддубный - неоднократный чемпион мира по борьбе среди профессионалов.

Традиций европейского (английского) бокса (если не считать боев «стенка на стенку») в России также не было, хотя впоследствии в советский бокс пришли представители многих губерний и уездов, где «стеношная потеха» имела широкое использование как до, так и после революции 1917 г.

Восточные боевые искусства проникли в Российскую империю после 1905 г. Их привнесли русские офицеры из числа бывших служащих российского дипкорпуса в Японии и интернированного контингента военнопленных, несколько лет обучавшихся «на чужбине» единоборствам с оружием и без него (джиу-джицу, кэндо). Перспективность использования таких мастеров была оценена как царской полицией (организация особого отдела для разгона массовых демонстраций без применения оружия, войск, жандармов, казачьих частей), так и большевиками (организация специальной подготовки офицеров НКВД, сотрудников «смерш»). Однако «в широкие массы» боевые искусства не попали, а верней всего, не были допу щены. Для народа создается синтетический национальный вариант борьбы, названный «самбо» - самооборона без оружия (в лучших традициях истории мирового единоборства в форме оборончества (чешские табориты Яна Жижки во время «гуситских войн», окинавские крестьяне с их «школой тростника» в период освободительной борьбы против японских феодалов).

Все три указанные направления единоборств в Советской России, а затем в Советском Союзе нашли своё широкое применение как в военно-физическом воспитании, так и в спорте, тем самым потеряв свою собственную социально-институциональную независимость или тщательно её замаскировав.

Последнее обстоятельство объясняет образовавшийся «вакуум» и огромный интерес советской молодежи к единоборствам при официальном существовании зрелых, апробированных, но к 70-м годам XX в. уже предельно спортизированных единоборческих систем. В 80-е и особенно в 90-е годы указанный вакуум начинает активно заполняться восточными, или так называемыми боевыми искусствами (фактически таковыми, то есть боевыми, не являющимися и также уже более-менее адаптированными к спорту). К ним относятся дзюдо, каратэ, таеквондо, тхэквондо, муай-тай, капоэйра, ушу.

Теперь мы понимаем, что их проникновение в СССР и популярность среди молодежи отчасти, но объективно, определялись перипетиями нашей внешней политики, направленной на поддержание восточных и латино-американских политических режимов, а также на рост и укрепление торгово-экономических отношений с ними. В то время, о котором мы упоминаем, никто из нас этого не понимал, а всё происходившее (особенно в контексте уголовного преследования за занятия по каратэ) представлялось большинству чуть ли не оппозицией к официальной политике и к официальному спорту.

Этим непониманием воспользовались криминальные группировки 90-х годов, попытавшиеся заручиться поддержкой мастеров-инструкторов по восточным единоборствам с целью «постановки на поток» подготовки человеческого материала («мяса») для проведения бандитских акций. В целом можно констатировать, что данная попытка не удалась по двум причинам:

- в движении «восточников» было очень много бывших и действующих офицеров советской армии, милиции, Комитета государственной безопасности, четко ориентировавших свои занятия с молодежью на военно-патриотические цели и задачи;

- из-за развала СССР и связанного с ним многолетнего обвального кризиса отечественного спорта «за бортом» оказалось большое количество молодых спортсменов, борцов и боксеров, которых в значительных масштабах и рекрутировал криминал.

Огромная по масштабам и итоговым человеческим потерям социальная группа представителей рэкета, других форм бандитизма, воровства, мошенничества захлестнула «обновленную» Россию. Бывшие «герои спорта» в данной, потерянной для общества социальной группе занимали далеко не последнее место.

Виновата во всём этом, в частности, была, как известно, внутренняя политика, проводившаяся правительством Б.Н. Ельцина.

Социально-имущественное расслоение бывшего официально единого и однородного советского народа или «гражданского общества» создало самую благоприятную ситуацию для криминализации кругов представителей советского спорта, а также для коммерциализации, профессионализации и связанного с ними нового подъема уже российского спорта.

Под указанную закономерность стали подпадать также и духовно вырождающиеся, мировоззренчески «разворачивающиеся на 180 градусов» отечественные школы восточных единоборств и боевых искусств, увидевшие для себя совершенно новую, но очень привлекательную нишу организации различного рода коммерческих боев, боев без правил. Но легализовать новые перспективы можно было одним-единственным способом, а именно: включившись в процесс спортизации и пройдя одну-две стадии (фазы) спор-тогенеза. Что и было благополучно сделано.

На базе такого «ренегатства» значительная часть педагогического состава «восточников» и спортивных тренеров с начала XXI в. стала задумываться над созданием новых отечественных единобор-ческих спортивно-прикладных (военно-ориентированных или художественно разворачиваемых) систем в качестве мировоззренческого и функционального противопоставления новоявленным «традиционным российским видам спорта», под которыми высшие спортивные чиновники видели и официально позиционировали каратэ, дзюдо, тхэквондо и т.д.

Наряду с подобной, во многом вынужденной оппозицией к официальному спорту продолжают возникать и усиливаться едино-борческие движения, организации «правого» и «левого» толка. Примером первого являются крайне агрессивные технологии подготовки скинхедов и футбольных ультрас. Примером второго вы ступает движение «исторической реконструкции». Однако следует отметить, что руководители и наставники тех и других уже активно ищут и взвешивают возможности расширения объемов финансирования своих акций (клубы «исторической реконструкции» в гораздо меньшей степени по причине собственной управленческой состоятельности).

Данное «поисковое состояние» в современных условиях может закончиться либо тотальной коммерциализацией, либо спортиза-цией, либо криминализацией, хотя мы не склонны разводить эти альтернативные перспективы далеко в сторону друг от друга.

Нам бы очень хотелось порассуждать о гражданских вариантах развития национальной системы спортизированных или «стоящих на пороге» спортогенеза единоборств, но мы в данной работе занимаемся исследованием и анализом социально-онтологических оснований и факторов, а не социокультурным проектированием.

Одно нам, тем не менее, ясно наверняка: физическое воспитание (точнее, военно-физическое воспитание) на сегодняшний момент является для российских единоборств «лучшей долей», способной в большей степени спасти их от самовыгорания, духовного обнищания и мировоззренческого оборачивания.

Глава вторая

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >