Основные идеи семейного воспитания, отраженные в памятниках древнерусской литературы XIII-XV веков

Изучая памятники древнерусской письменности, мы можем увидеть в них воплощение как народного, так и христианского педагогического идеала.

Как мы знаем, специальных педагогических трудов, посвященных исключительно воспитанию детей, на Руси того времени не было. Знания о воспитании черпались из Библии, поучений святых отцов, многочисленных переводных сборников и «учительных» произведений древнерусской литературы, а также из народной повседневной педагогической практики.

При этом безусловной ценностью воспитания была ценность сотериоло-гическая, характеризующая, по словам Д.С. Лихачева, древнерусскую культуру «как литературу одной темы и одного сюжета, этот сюжет — мировая история, и эта тема — смысл человеческой жизни» . Эта ценность спасения нашла свое воплощение в образе «Святой Руси», причем, по мнению Г.П. Федотова, этот образ опирался на кенотипическое понимание спасения, при этом каждый христианин вслед за Иисусом Христом был призван добровольно смирять себя перед ближними своими (так же как и Христос принял не облик «Царя Небесного», а «зрак рабий»). Именно этот идеал святости как любви и смирения рождал мотив «стремления к совершенству» и в родительском воспитании детей, что, безусловно, смягчало нравы повседневной действительности.

Другой значимой ценностью является ценность единства семьи. Как отмечает М.И. Демков, древнерусское письменное наследие сохранило до наших дней грамоты, в которых видна крепость семейного союза. Старший брат, например, держал такую речь перед младшим: «Отец приказал нам житии за один, тако же и яз вам приказываю житии за один». Отец, например, говорил своим детям: «Л вы, дети мои, живите за один». И повторял: «А матери своей 2 слушайтесь во всем, из ее воли не выступайте ни в чем» .

Огромную роль в педагогическом наследии Древней Руси играет ценность почитания родителей и послушания их воле. Эта ценность дана в пятой заповеди Моисея, она также повторяется Иисусом в Евангелии и воспроизводится в апостольских посланиях.

Неудивительно, что данная ценность нашла свое яркое отражение в сборнике «Пчела». Например, в нем отмечается: «Послушание болыии есть поста и пустынного жития. Сам бо Господь наш Иисус Христос послушлив быв даже

  • 1 Лихачев Д.С. Великое наследие. Классические произведения литературы Древней Руси. M., 1975. С. 19.
  • 2 Демков М.И. История русской педагогики. СПб., 1899. 4. 1. С. 61.

до смерти»[1]. От имени Сократа «Пчела» передает такие слова: «Так буди родителям своим, ак бы молил быти детем своим», ему вторит Милисий: «Какы чести принесеши ты к своим родителем, такых и ты чаи от своих детей на старость». В другом месте приводится такой пример: «Кто думает позаботиться о родителях, пусть взглянет на аистов. Они ведь, видя родителя своего в старости ослабевшим, вокруг него стоя, охраняют своими крылами и пищу щедро подают, и, когда тот захочет лететь, помогают ему понемножку, облегчая крылами своими».

Таким образом, мы видим, что одной из главных добродетелей детей было следование воле отца и матери. Именно пример такого идеального сыновнего поведения мы встречаем в известном житии «Чтение о Борисе и Глебе», прославляющем мученический подвиг князей Бориса и Глеба. В этом произведении упоминается о детстве и юности Бориса и Глеба. Автор повествует, как о праведном образе жизни братьев, так и об их желании посвятить себя Богу. Оба юных князя являют собой идеал послушания воле отца, а затем и старшего брата, уважения и преданности им, веры и смирения. Святые мученики до конца остаются верными своему старшему брату, окаянному Святополку, обрекшему их на гибель. Более того, несмотря на юный возраст, они принимают смерть с кротостью, никого не упрекая и не обвиняя, молясь за своих убийц и торопя их «скончать свое дело».

Еще одной ценностью данной модели воспитания, безусловно, является ценность детей. Однако, по нашему суждению, в Ветхом и Новом Заветах эта ценность рассматривается с несколько разных позиций.

Для Ветхого Завета дети являются абсолютной ценностью. Они — дар от Бога, залог того, что дела их родителей не будут забыты на земле, род не пресечется, и после смерти отца и матери Богу будут возноситься молитвы за всех членов семьи (вспомним, как горячо желал иметь детей бездетный Авраам). При этом дети являются не только достоянием родителей, они принадлежат Богу: «Вот наследие от Господа: дети; награда от Него — плод чрева» (Пс. 126: 3). Но на земле дети должны исполнять не только волю Бога, но и волю своих родителей, и быть такими, какими хотят их видеть отец и мать. Поэтому в Ветхом Завете постоянно подчеркивается, что только добродетельный сын или дочь достойны называться этим высоким именем. Своевольный сын или распутная дочь — худшее зло и наказание за грехи: «Не желай множества негодных детей и не радуйся о сыновьях нечестивых. Когда они умножаются, не радуйся о них, если нет в них страха Господня. Не надейся на их жизнь и не опирайся на их множество. Лучше один праведник, нежели тысяча грешников, и лучше

умереть бездетным, нежели иметь детей нечестивых (Сир. 16:1-5). Поэтому Ной благословляет своих достойных сыновей — Сима и Лафета, и проклинает недостойного сына Хама, проявившего непочтительность к отцу.

Для новозаветного понимания значения детей также характерно отношение к детям как к огромной ценности и дару Бога. Более того, подчеркивается особое положение ребенка, требующее уважения к нему как к личности («Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Матф. 18:6)). Но родителей призывают любить как достойных, так и недостойных своих детей, и прощать последних (притча о Блудном сыне). При этом у ребенка признается право на собственный (даже автономный от родителей) путь развития, так как у каждого из них есть свой талант, данный Богом от рождения (притча о талантах) и Промысел Бога о нем. Задача же родителей — понять этот высший Промысел о своем ребенке и постараться помочь ему в его жизненном пути.

Основные воспитательные ценности ветхозаветного и новозаветного подходов составили содержание следующей таблицы 4.

Об этом высоком идеале родительства свидетельствуют источники древнерусской книжности. Согласно дошедшим до нас письменным памятникам, родительство понималось как важнейшая духовно-нравственная ценность, с соответствующим укладом жизни и высокими нормами нравственного отношения между домочадцами. О приоритете этой ценности пишет в своем «Поучении» князь Владимир Мономах (XII век). В этом «Поучении» перед нами предстает образ мудрого отца, заботящегося о духовно-нравственном облике своих сыновей. Старый князь ставит перед детьми главную жизненную цель — спасения души через веру в Бога, сердечную мудрость и заботу о своих семьях и вверенных им людях. Владимир советует детям не забывать о важности соблюдения христианских добродетелей: упования на Бога, хранении страха Божьего в своем сердце, кротости, смирения, терпения, любви, покаяния, милосердия, молитвы, попечения о слабых и нищих, справедливости и верности своему делу и народу. «Если не будете забывать это, и мне не будет стыдно, и вам будет хорошо», — добавляет князь.

Изучая текст данного поучения, мы с уверенностью можем сказать, что оно объединяет в себе как новозаветный, так и ветхозаветный воспитательные подходы. С одной стороны, Мономах цитирует ветхозаветные поучения, советуя своим детям следовать им, но, с другой, он пишет о приоритете евангельских ценностей человеколюбия, помощи ближнему и духовно-нравственного совершенствования: «Всего же более убогих не забывайте, но, насколько можете, по силам кормите и подавайте сироте и вдовицу оправдывайте сами, а не давайте сильным губить человека. Ни правого, ни виновного не убивайте и не повелевайте убить его; если и будет повинен смерти, то не губите никакой христианской души» .

Сопоставление ветхозаветных и новозаветных

ценностей семейного воспитания

Таблица 4

Ветхозаветные ценности семейного воспитания

Новозаветные ценности семейного воспитания

Страх Господень, полная преданность Богу («Начало мудрости — страх Господень» (Притч. 1:7); «Страх Господень отгоняет грехи; не имеющий же страха не может оправдаться» (Сир. 1:21))

Любовь к Богу, ближним, прощение врагов («Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга» (Иоан., 13, 34); «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мтф. 5:44))

Устремленность к добродетельной жизни «Не делай зла, и тебя не постигнет зло» (Сир. 7:1))

Устремленность к добродетельной жизни, милосердию («Всегда ищите добра» (1 Фес., 5, 15); «Слава и честь и мир всякому, делающему доброе» (Рим., 2, 10); «Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» (Лук. 6:36)

Кротость и смирение («Глубоко смири душу твою» (Сир. 7:17); «Веди дела твои с кротостью, и будешь любим богоугодным человеком. Сколько ты велик, столько смиряйся, и найдешь благодать у Господа» (Сир. 3:1-3)

Кротость, смирение, прощение, отсутствие гнева («Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Мтф. 5:5); «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Пос. Иаков. 4:6); «Но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас» (Еф. 4:32); «А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду» (Мтф. 5:22))

Терпение («Горе вам, потерявшим терпение!» (Сир. 2:14))

Терпение («Претерпевший же до конца спасется» (Мтф., 10:22); «Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк., 21:19)

Помощь благочестивым единоверцам («Давай благочестивому, и не помогай грешнику. Делай добро смиренному, и не давай нечестивому» (Сир. 12:2-3))

Самопожертвование и ориентация на другого («Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:12-13); «Друг друга тяготы носите, и так исполните закон Христов» (Гал, 6:2))

1 Поучение Владимира Мономаха // Сборник произведений литературы Древней Руси. М., 1969. С. 146-171.

Это же объединение ценностей двух воспитательных подходов мы можем увидеть и в других памятниках древнерусской письменности. Так, например, в «Изборнике 1076 года» от имени мудрецов древней Церкви даются такие наставления: «Всегда имей страх и любовь к Богу и чистое ко всем сердце», «Не пренебрегай ни любовью, ни милостыней: это они к нам благого Бога с небес свели» (Поучение Исихия); «Всегда пред очами держи Господа: как сыну — любить его всем сердцем и твердостью разума, и как рабу — страшиться его, трепетать и служить ему» (святой Василий); «Посещайте бедных, вдовиц защищайте, немощных милуйте и осужденных невинно освободите, живите со всеми в мире» (Ксенофонт)[2]. В переводном сборнике «Пчела» также уделяется огромное внимание духовно-нравственным ценностям воспитания: «А конец добродетели имети в помышлении покаяния и любовь ко всем», «При славе будь смирен, а при печали мудр», «Страхом Господнем душа утверждается, аки добрый нестрашливый воин бранным оружием», «Аще кто милостыню дает нищим, то Христу в руцю влагает». Таким образом, мы видим, что духовно-нравственные ценности являлись краеугольным камнем воспитания, именно они формировали тот идеал личности ребенка, на который должны были ориентироваться родители.

В литературе Древней Руси определяется также и высокая мера ответственности родителей, включающая не только воспитание детей, но и само поведение отца и матери до и после рождения ребенка. Так, например, по свидетельству Б.А. Романова, в киевских христианских кругах XI века была крепка мысль, что «от греховнаго бо корени зол плод бывает». Примером тому служил окаянный Святополк, произошедший «от двою отцю»: Ярополка и победившего его брата Владимира, который взял себе «жену братьню грекиню», но не «по браку», а как «прелюбодейчищь», потому и сам не «любяше» Святополка. К тому же мать Святополка — гречанка — до Ярополка была «черницею» и оказалась на Руси в качестве пленницы. В результате и родился зверь-братоубийца.

Как известно, популярные в Древней Руси тексты Ветхого Завета изобилуют советами родителям о наказании своих детей. Более того, само наказание (как строгое внушение, так и физическое воздействие на ребенка) рассматривается как процесс благотворного воспитания.

Однако в текстах Нового Завета мы не встретим столь частых обращений к родителям о суровом наказании своих детей, напротив, чаще встречаются такие советы: «Отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем» (Еф. 6:4); «Отцы, не раздражайте ваших детей, чтобы они не унывали» (Кол. 3:21).

Интересно, что произведения древнерусской литературы изучаемого нами периода отражают как ветхозаветное, так и новозаветное понимание наказания. В частности, многочисленные переводные сборники наполнены цитатами о наказании детей из Ветхого Завета («Пчела» и прочее), в своем поучении Вл. Мономах замечает: «Как отец, чадо свое любя, бьет его и опять привлекает к себе, так же и Господь наш показал нам победу над врагами, как тремя делами добрыми избавляться от них и побеждать их: покаянием, слезами и милостынею»[3]. В качестве наказания мы можем рассматривать и родительское проклятие, по всей видимости, редко совершаемое в действительности, но являющееся формой устрашения непокорных детей. Страх перед родительским проклятием доносит до нас древнерусская переводная «Повесть об Акире Премудром», в которой отец так обращается к своему сыну: «Бойся, чтобы не прокляли тебя отец и мать, а не то и ты от своих детей не узнаешь радости».

При этом в некоторых произведениях есть обращения и к новозаветному пониманию наказания. Так, в «Слове святых отец о наказании» Кирилла, епископа Туровского, читаем: «Пересе братие всякой мудрости ищите кротости... Паче всего того принимайте добрую кротость, еже есть всеми добрыми делами мати. А глава же есть нелицемерная любовь. Аще же главу отвержены, излиха все опроче тела есть» .

Древнерусские тексты сохранили до наших дней и понимание образов родителей как первейших воспитателей ребенка.

Например, «Изборник 1076 г.» содержит такое поучение Ксенофонта сыновьям: «Матери же ваю чьсть отъдаита и вьсе добро сътворита ей, да Господа узьрита радуюштася», «Матере не забываита, волю ей творита». Древнерусские тексты часто передают и другие примеры материнской любви к своим детям. Так, разумная материнская любовь восхваляется в летописи, повествующей о детских годах галицко-волынского князя Даниила Романовича, который в одиннадцатилетнем возрасте, оставшись без отца, должен был быть разлучен с матерью. При расставании Даниил ударился в слезы: «плакашася по ней, млад сый», был готов защищать мать с оружием в руках, и только вмешательство самой матери Даниила успокоило малолетнего князя. Совсем иной тип материнской любви предстает перед нами в известном произведении древнерусской литературы — «Житии Феодосия Печерского» (XI — начало XII века). Автор жития упоминает, что мать будущего подвижника всячески противилась выбранному ее сыном монашескому пути и никак не желала отпускать сына из мира. При этом она широко использовала телесные наказания: била сына, заковывала его в кандалы, запирала в доме. Однако автор жития не осуждает, а,

напротив, отчасти оправдывает эту женщину, замечая, что двигало ею сильное материнское чувство любви к своему ребенку: И только сам Феодосий в итоге побеждает «звериную» любовь матери к нему: он уговаривает свою родительницу принять монашество и поселиться в женском монастыре.

Образ отца как воспитателя также находит свое яркое воплощение в произведениях Древней Руси. Здесь мы можем увидеть многочисленные поучения отца детям: это переводная «Повесть об Акире Премудром» (XI век); «Слово некоего отца к сыну своему», входящее в состав «Изборника» (1076); «Поучение» Вл. Мономаха (начало XII века); «Наставление о детях» князя Константина Владимирского (начало XIII века) и др.

Например, переводная «Повесть об Акире Премудром», пришедшая на Русь в XI веке, рисует перед нами образ мудрого отца Акира, который дает наставления своему приемному сыну Анадану. Заметим, что данная повесть была составлена в Ассирии-Вавилонии в VII веке до н.э. и позже была переведена в Византии. Историческая судьба данной повести объясняет тот факт, что идеальные качества личности, которые Акир хочет воспитать в своем сыне, достаточно близки ветхозаветному воспитательному подходу. Это такие добродетели, как страх Божий, мудрость, воздержанность, скромность, милосердие, помощь ближним, миролюбие, терпение, сострадание, честность, правдивость, умение ценить друзей, трудолюбие, неосуждение, невосприимчивость к греху, преодоление блудных желаний, отсутствие зависти, гнева, корыстолюбия, скверноприбытчества и мздоимства.

«Поучение» Вл. Мономаха также рисует перед нами не только образ умудренного жизненным опытом отца, дающего перед смертью последние наставления своим детям, но и включает в себя понимание воспитательного идеала личности ребенка. Как замечает М.И. Демков, главными свойствами этого идеала являются человеколюбие и трудолюбие, основанные на религиозности и благочестии, причем благочестие и деятельность поставляются в основании всего.

Идеал личности ребенка, представленный в другом княжеском поучении детям — «Наставлении о детях» князя Константина Всеволодовича Владимирского (ум. 1219), представляет собой интересный пример сочетания не просто ветхозаветного и новозаветного воспитательных подходов, но и определенной доли «светского княжеского» понимания идеала личности детей. Так, князь, находясь на смертном одре, советует своим детям следовать таким добродетелям, как миролюбие, взаимная любовь друг к другу, послушание старшим, доб-ротолюбие, милосердие, справедливость, отсутствие гнева и гордости, воздержанность, храбрость и мужество.

Древнерусское наследие доносит до нас и еще один педагогический памятник, в котором мы можем наблюдать следование новозаветному пониманию идеала личности ребенка. Речь идет о «Слове некоего отца к сыну своему», входящему в состав «Изборника» (1076). В своем поучении отец ставит перед сыном главную цель жизни — наследование «живота вечного» в Царствии Небесном. Отсюда исходят качества личности, которые являются идеалом для каждого христианина. Это вера и любовь к Богу, радение о своем спасении, любовь ко всем людям, любовь к врагам, помощь нуждающимся, милосердие, миролюбие, смиренномудрие, знание «слова Божия», мудрость, стремление уклоняться от злого, творение милостыни, послушание старшим, отсутствие страстности, лености, самолюбия и своеволия.

В то время получает развитие не только ветхозаветное, но и новозаветное направление православной родительской культуры. Именно это направление описывается в житии русского святого Сергия Радонежского, составленного на рубеже XIV-XV веков Епифанием Премудрым. В этом произведении особо подчеркивается благочестивый образ жизни родителей великого святого, воспитавших своих детей в любви и вере к Богу, заботящихся не только об их пропитании, но и об образовании и духовно-нравственном становлении. Епифаний замечает: «Преподобный отец наш Сергий родился от родителей благородных и благоверных: от отца, которого звали Кириллом, и матери, по имени Мария, которые были Божьи угодники, правдивые перед Богом и перед людьми, и всякими добродетелями полны и украшены, что Бог любит. <...> Избранным родителям Бог его даровал, что и случилось: соединилось добро с добром и лучшее с лучшим». Епифаний повествует, что Кирилл и Мария сами обрели покой в монашеском чине. Дети же их являли собой пример послушания своим родителям и преданности Богу.

Изучение русской агиографии той эпохи повествует об идеальном образе материнской любви. Такую женщину-мать встречам в житии святой Ульянии Лазаревской (ум. 1604) из Мурома. Многодетная мать и верная супруга Улья-ния оказывает попечение всем людям, которые нуждаются в ее трудах, молитве, хлебе и одежде. В послушании мужу, в воспитании своих детей она полна смирения и любви. При этом ей с мудростью и кротостью приходится преодолевать постоянные ссоры, возникающие между ее домочадцами.

  • [1] Демков М.И. История русской педагогики. С. 92. 2 ' Адрианова-Перетц В.П. Человек в учительной литературе Древней Руси // ТОДРЛ. 1972. Т. 27. С. 4. 3 ’ Антология педагогической мысли Древней Руси и Русского государства XIV-XVII веков / сост. С.Д. Бабишин, Б.Н.Митюров. М., 1985. С. 191.
  • [2] Из Изборника 1076 года : сайт. URL : http://www.pushkinskijdom.ru/default.aspx?tabid=2178. 2 Демков М.И. История русской педагогики. С. 91-92. 3 См.: Романов Б.Л. Люди и нравы Древней Руси: историко-бытовые очерки ХІ-ХПІ вв. М.-Л., 1966. С. 184.
  • [3] Поучение Владимира Мономаха. С. 146-171. 2 Антология педагогической мысли Древней Руси и Русского государства XIV XVII веков. С. 194. 3 Демков М.И. История русской педагогики. С. 49. 4 См.: Адрианова-Перетц В.П. Человек в учительной литературе Древней Руси. С. 24.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >