Проблемы эффективности информационного сопровождения государственной политики

Осознание важности информационного сопровождения государственной политики и совершенствование соответствующих технологий далеко не всегда ведет к повышению эффективности данного вида деятельности. Это связано прежде всего с качеством самих государственных стратегий. Непродуманные, нереалистичные, противоречащие объективному ходу развития решения властей неизбежно испытывают трудности имплементации, которые можно на время минимизировать с помощью пропагандистских усилий, опирающихся на монополию государства в информационном пространстве. Но рано или поздно реалии, прикрываемые искусственно созданными образами, обнажаются, привлекательные идеалы рушатся, а резко возросшие в ходе щедрой раздачи обещаний ожидания провоцируют развитие острых депривационных настроений. Достигаемый на определенном историческом отрезке времени пропагандистский эффект под влиянием реальных процессов не просто резко снижается, но способствует формированию в обществе фрустрации, чреватой всплеском протестных действий.

В обществе, где государство не обладает монополией в информационном пространстве, где граждане имеют возможность получать информацию о государственной политике из разных источников, формирование доверия широких слоев населения к политике государства остается непростым делом. Даже если речь идет о продуманных и выработанных с учетом экспертного мнения государственных стратегиях, а сопровождение основывается на самых совершенных информационных технологиях, возникают проблемные зоны в практике информационного воздействия. Они проявляются, к примеру, в том, что люди, несмотря на все усилия специалистов, могут не слышать призывов реформаторов, зовущих к демократии и правовому государству, но способны оказаться весьма отзывчивыми на лозунги консервативных сил или националистических организаций. Граждане могут посмеиваться над усилиями пропагандистской машины, находящейся в руках правящей элиты, и по-своему трактовать происходящее в стране, внося в политическую жизнь неопределенность, удельный вес которой способен разрастаться до гигантских размеров, ставя под сомнение существование политического институционального порядка в обществе.

Таким образом, с одной стороны, происходит непрерывное совершенствование информационных технологий, которые все больше и больше учитывают особенности восприятия человека. В этой связи возникают даже опасения по поводу создания систем манипулирования массами в интересах отдельных групп. Но с другой — массы время от времени демонстрируют поразительную невосприимчивость к информации, подготовленной и тиражируемой с помощью самых изощренных манипулятивных приемов. По видимости, можно говорить о некоторых проблемных зонах в целенаправленно создаваемой системе информационного влияния. Эти зоны представляют собой недосягаемые для используемых в информационных кампаниях технологий психологические процессы, способные гасить эффекты технологических приемов. Эти процессы могут не проявлять себя во внешних свойствах, т.е. в поведении людей, тогда возникает ощущение высокой эффективности информационных технологий. Но могут наступать моменты, когда нежелание людей слушать, казалось бы, разумные доводы, игнорирование ими тщательно подобранных фактов, упорство в ориентации на укоренившиеся в их сознании мифы становится настолько очевидным, что срываются все планы специалистов в области информационных кампаний.

Первая проблемная зона возникает в связи с относительной недоступностью внутреннего мира другого человека для всестороннего познания. Проникнуть в кладовые индивидуальной памяти невозможно, потому что мнемонические процессы, а также процессы распознавания новой информации и укладывания ее в ранее сложившиеся смысловые рамки протекают главным образом на уровне подсознания. Наука пока бессильна предложить инструментарий, позволяющий «схватить» всю глубину когнитивных процессов, переживаемых индивидом.

Информационно-аналитические технологии, описанные выше, дают лишь приблизительное знание о представлениях, интересах, ценностных ориентациях, убеждениях людей, выбираемых в качестве объекта информационного воздействия. Они не позволяют раскрыть всю сложность когнитивных структур отдельных индивидов. В итоге предъявление в ходе информационной кампании некоторых стимуль- ных материалов, рассчитанных на активизацию процессов восприятия и понимания определенных образов, может вызвать неожиданную реакцию. Это обусловлено в том числе ассоциативным характером восприятия и мышления человека, когда спрогнозировать, какие узлы в когнитивных структурах (фреймах) станут базовыми, определяющими отношение человека к предъявляемой информации, крайне сложно.

Таким образом, в информационной кампании неизбежными будут элементы «слепого» применения технологий, т.е. не подкрепленного достоверным знанием о соответствующих особенностях когнитивной системы личности. Это чревато также просчетами в предложении людям информации, нацеленной на формирование определенных суждений о государственной политике. Люди могут просто не обладать необходимым минимумом когнитивных структур, позволяющим адекватно распознавать предлагаемую информацию.

Основной путь минимизации рисков, генерируемых данной проблемной зоной, — совершенствование информационно-аналитических технологий, а также их обязательное использование при подготовке информационной кампании. Лучше обладать хотя бы ограниченными знаниями об объекте воздействия, чем действовать наобум.

Вторая проблемная зона — уникальность субъективного внутреннего мира отдельного индивида. У каждого человека в ходе социализации, общения с другими людьми формируются собственные представления, установки, ценностные ориентации, свой внутренний, субъективный мир, который никогда не является простым слепком мира внешнего и никогда не повторяет полностью представления другого человека. В этой связи реакция разных людей на одну и ту же информацию неизбежно будет различаться. Так, по данным Института социологии РАН, среди тех, кто поддерживает В. В. Путина, только 3% оценили ситуацию в России как катастрофическую, а среди тех, кто не поддерживает президента, — 33% [Российская повседневность, 2015: 3]. Среди сторонников В. В. Путина только 8% считают, что введенные западными странами санкции приведут к крайне негативным последствиям для России, а среди его противников — 41% [Там же, 2015: 8].

К этому следует добавить специфику таких психических процессов, как: сенситивность, ригидность, эмоциональное состояние, особенности интеллекта и др. Так же как и индивидуальные когнитивные стили, они диверсифицируют реакции людей на одну и ту же социальную информацию. Например, кто-то поймет и прочувствует значимость проблемы борьбы с терроризмом, только прослушав выступление известного политика по телевидению, а у кого-то порог восприятия такой информации значительно выше, чтобы зацепить его внимание и эмоции, надо в дополнение показать кадры кинохроники, рассказывающие о трагических последствиях террористических актов.

Поскольку информационная кампания проводится с целью формирования доверия широких слоев населения к государственной политике, то неизбежно приходится ориентироваться не на конкретных индивидов, а на некую усредненную, модальную личность, аккумулирующую в своей мотивационной структуре лишь наиболее распространенное, типичное для многих людей. Такой подход не может не отразиться на эффективности политического влияния. Он в чем-то становится похож на пальбу из пушек по воробьям. Усилий прилагается много, но эффект оказывается не столь значительным.

В практике современных информационных кампаний предлагается решать данную проблему путем сегментирования и таргетирования объекта воздействия, т.е. его разделения на группы, обладающие некоторыми общими свойствами. Главное, чтобы критерии, на основе которых выделяются группы, оказались значимыми с точки зрения объединяющих людей интересов, ценностных ориентаций и установок. Эффект индивидуальных различий удается минимизировать за счет выделения более или менее однородных целевых групп и дифференциации информационного воздействия с учетом этих особенностей.

Третьей проблемной зоной является подвижность когнитивных структур личности. Люди склонны под влиянием внешнего окружения и внутренних раздумий пересматривать свои ценностные ориентации и предпочтения, у них меняются взгляды, появляются новые интересы. Кроме того, в жизни общества бывают такие периоды, когда массовые настроения обретают неустойчивый характер в силу динамично развивающихся политических процессов. В итоге складывается ситуация, когда используют технологии информационного воздействия на установки и убеждения граждан, не подозревая, что те уже изменились, что в основе действий людей лежат уже новые взгляды и интересы. В итоге эффективность информационного влияния резко снижается, несмотря на вовлечение дополнительных ресурсов и задействование новых каналов коммуникации.

Способом минимизации рисков, вызванных подвижностью когнитивных структур личности, является мониторинг общественного мнения, т.е. проведение на регулярной основе замеров основных параметров массовых настроений. Несмотря на трудоемкость такой работы, с ее помощью можно не только отслеживать происходящие изменения в сознании и мотивации населения, но и оценивать промежуточные результаты информационной кампании.

Отдельно выделим еще одну проблемную зону, создающую трудности в проведении информационных кампаний. Речь идет о феномене, описываемом как когнитивный диссонанс. Когда индивид сталкивается с информацией, противоречащей его внутреннему знанию, убеждению, установке, у него возникает внутреннее психологическое напряжение, вызывающее неприятные ощущения. Такое психологическое состояние Л. Фестингер обозначил термином «когнитивный диссонанс» [Фестингер, 1999]. Чтобы преодолеть когнитивный диссонанс, человек должен либо приступить к аналитической работе с новой информацией, чтобы оценить ее истинность и значимость, либо полагаться на спонтанно возникшие ощущения, подсказывающие кратчайший путь выхода из затруднительного положения. Поскольку первый путь требует от человека значительных когнитивных усилий, то он, как правило, выбирает второй. Причем этот выбор не является осознанным. Решение принимается на уровне подсознания и является своеобразным защитным механизмом, предохраняющим психику человека от перегрузок, которые могут возникнуть, если каждую противоречивую информацию человек будет всесторонне анализировать и оценивать. Подчиняясь этому внутреннему решению, человек, как правило, игнорирует информацию, противоречащую его убеждениям. Более того, если человеку дают понять, что его собираются в чем-то убедить или переубедить, то он сразу начинает более критично, а подчас даже с предубеждением относиться к распространяемой информации.

В этой связи отмечается резкое падение эффективности информационного воздействия каждый раз, когда в процессе коммуникации приходится взаимодействовать с людьми, обладающими устойчивыми взглядами иной модальности. Например, когда предпринимаются усилия сформировать у убежденных противников правящего режима позитивное отношение к политике, проводимой данным режимом. Любой информации, раскрывающей преимущества той или иной государственной политики, ее оппонентами приклеивается ярлык «пропаганда» и демонстрируется ее полное неприятие.

В итоге аудитории информационного воздействия включают, как правило, тех, у кого нет ярко выраженных политических предпочтений, у кого не сложилось резко негативное отношение к действующей власти. Главная проблема, которую приходится решать в таких условиях, — это недопущение расширения влияния оппонирующих сил на эти же категории населения. Технологии борьбы с политическими соперниками за влияние на умонастроения масс представляют собой особый комплекс приемов и методов информационного противостояния. К ним относятся: попытки дискредитации ключевых фигур оппозиции, ограничение их доступа к основным каналам коммуникации, использование технологий отвлечения внимания от распространяемой ими информации и т.д.

Обозначенные проблемные зоны в стратегиях информационного сопровождения государственной политики дают основания критически подойти к оценке возможностей информационного воздействия на массы. В современном обществе, где невозможно установить контроль над всеми каналами коммуникации, где имманентным свойством политической жизни становится плюрализм мнений, государству все труднее дается обеспечение своего доминантного присутствия в информационном пространстве. Только обращение к новым, более совершенным технологиям может помочь ему сохранить и расширить свое информационное влияние на общество.

Примечание

1 По данным Левада-центра, телевидение является основным источником информации о событиях в стране и в мире для 85% россиян [Новостные источники, 2015].

Литература

Аронсон Э., Пратканис Э. Эпоха пропаганды: механизмы убеждения. Повседневное использование и злоупотребление. 3-е изд. СПб.: Прайм ЕВРОЗНАК, 2003.

Бернейс Э. Пропаганда. М.: Hippo Publishing LTD, 2010. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://commondatastorage.googleapis.com/ brainmod/book/Edward-Bernays-Propaganda.pdf (дата обращения 15.01.2015).

Бурдье П. Социология политики. М.: Socio-Logos, 1993.

Войтасик Л. Психология политической пропаганды. М.: Прогресс, 1981.

Дружинин В. Н., Ушаков Д. В. (ред.). Когнитивная психология. М.: ПЕР СЭ, 2002.

Мельникова Т. С. Пропаганда как технология политического манипулирования // Власть. 2010. № 8.

Новостные источники и доверие к ним. 16.12.2015. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.levada.ru/2015/12/16/novostnye- istochniki-i-doverie-k-nim/ (дата обращения 11.02.2016).

Пушкарева Г. В. Политический менеджмент. М.: Дело, 2002.

Пушкарева Г. В. Информационное сопровождение государственной политики // Государственная политика / Под ред. А. И. Соловьева. М.: Изд-во Московского университета, 2012.

Пушкарева Г. В. Политический менеджмент. М.: Юрайт, 2014.

Российская повседневность в условиях кризиса: как живем и что чувствуем? М.: Ин-т социологии Российской академии наук, 2015. С. 3. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.isras.ru/re- sume_rossiiskaya_povsednevnost_v_usloviyakh_krizisa (дата обращения 6.02.2016).

Соловьев Л. И. Государственная политика //Лексикон / Под ред. А. И. Соловьева. М.: РОССПЭН, 2007.

Фестингер JI. Теория когнитивного диссонанса. СПб.: Ювента, 1999.

Crozier М. Le Phenomene bureaucratique. Paris: Du Seuil, 1964.

Downs A. An Economic Theory of Democracy. N.Y.: Harper, 1957.

Kotler Ph., Levy S. J. 1969. Broadening the Concept of Marketing // Journal of Maketing. 1964. January.

Lasswell H. Propaganda. Technique in the World War. N.Y.: Knopf, 1927.

Lasswell H. The Theory of Political Propaganda // American Political Science Review. 1927a. Vol. 21. No 3.

Lasswell H. Propaganda and Promotional Activities. Minneapolis, MN: University of Minnesota Press, 1935.

Глава 6

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >