Энергетический фактор в международных отношениях начала XXI в.: отечественная историография проблемы

Возрастание роли энергетического фактора в первые полтора десятилетия XXI в. обусловило особый научный интерес отечественной исторической и политологической науки к проблемам мировой энергетической политики, энергетической безопасности и энергетической дипломатии.

Отечественные аналитики отмечают, что само понятие «энергетическая безопасность», его содержание претерпело за последние три десятка лет определенную эволюцию[1]. 1970-е гг. прошли под знаком столкновения концепции государств-импортеров энергоресурсов (страны Запада), осознавших свою зависимость от поставок нефти в связи с введенным в 1973 г. странами ОПЕК эмбарго, с концепцией стран-экспортеров (страны Ближнего Востока), продемонстрировавшими уверенность в своей энергетической безопасности. Впервые стало очевидным, что энергетический фактор стал инструментом политики. В 1980-е гг. стратегия энергетической безопасности стран-импортеров эволюционировала в сторону применения коллективных санкций против поставщиков нефти и диверсификации поставок. Создавая Международное энергетическое агентство (МЭА) в противовес ОПЕК, страны-импортеры сформулировали концепцию энергетической безопасности как «бесперебойные поставки на рынок»: нефть танкерами должна быть поставлена в любую точку мира в любых объемах.

Однако первые десятилетия XXI в. комплекс факторов не позволил установить «энергобезопасный» миропорядок. Особенность этого периода видится исследователями в нарастании конфликтного фона в сфере энергобезопасности. Отечественные аналитики,

ссылаясь на работы зарубежных авторов, предпринимают попытки типологизировать энергетические конфликты, разделив их (с определенной долей условности) на конфликты, «когда энергоресурсы являются непосредственной причиной конфликта», конфликты, «когда энергоресурсы играют роль инструмента для достижения цели в конфликте», и конфликты, когда «энергоресурсы становятся источником финансирования» конфликта[2].

Кроме того, в первые десятилетия XXI в. сформировалась тенденция, когда государственные компании стран-экспортеров усилили контроль над национальными природными ресурсами и приняли жесткие условия присутствия иностранных компаний, транснациональных корпораций на своих внутренних рынках. «Сырьевые государства» перевели месторождения под государственный контроль и стали создавать «в лучшем случае совместные предприятия с контрольным пакетом акций, принадлежащим государству». Несмотря на это, стремление Запада получить доступ к российским энергоресурсам и трубопроводной системе сохраняется, однако, уступка Западу в этом вопросе означала бы изменение политической функции российских углеводородов, поскольку, как отмечает С.А. Кондаков, превратило бы их из геополитического стратегического товара в обыкновенный товар с коммерческим имиджем.

Как считает Е.А. Телегина, в настоящее время более 2/3 рынка добычи углеводородов приходится на национальные государственные компании, закрывающие доступ к ресурсам собственной страны, в отличие от ситуации 70-х гг. XX в., когда доминировали международные нефтяные корпорации. «Для нефтяной отрасли это абсолютно новый вызов. В условиях закрытого доступа говорить о глобальной энергетической безопасности в том понимании, которое имелось в виду в 1970-е годы, очень сложно», приходит к выводу автор.

Дальнейшее укрепление международного авторитета России в условиях ослабления роли ракетно-ядерного потенциала после распада СССР, формирования однополярного мира неразрывно связано с укреплением позиций российского топливно-энергетического комплекса (ТЭК) как основного источника формирования геополитического влияния. Тесная взаимосвязь энергетического фактора с геополитическими интересами нашей страны подтолкнула исследователей к разработке основных задач энергетической внешней политики и дипломатии России.

Отечественные авторы выражают обоснованную обеспокоенность в том, что в условиях все возрастающей роли энергетического фактора в международных отношениях начала XXI в., в настоящее время отсутствует официальная концепция внешней энергетической политики России в виде отдельного целостного документа. В сравнении с внешней энергетической политикой ряда стран, которая сформирована на основе баланса государственных и корпоративных интересов, национальные энергетические интересы России определены не столь четко и конкретно.

В монографии ведущего российского эксперта МИД России по проблемам мировой энергетической политики и дипломатии С.З. Жизнина «Энергетическая дипломатия России» предложена научная концепция внешней энергетической политики и дипломатии нашей страны. Основные задачи энергетической дипломатии России, неразрывно связанные с ее геополитическими интересами, по мнению С.З. Жизнина, заключаются в следующем:

  • - влияние на развитие и участие в формировании региональной и глобальной энергетической инфраструктуры как фактора, облегчающего доступ к региональным энергетическим рынкам, повышения региональной и глобальной энергетической безопасности, а также конкурентоспособности российских энергетических ресурсов и усиления геополитического влияния России в наиболее важных регионах;
  • - участие в решении глобальных проблем энергетики, в частности, в развитии систем коллективной энергетической безопасности на глобальном и региональном уровнях, в развитии глобальных энергетических рынков;
  • - активное участие в международном сотрудничестве по проблемам окружающей среды и предотвращение глобальных климатических изменений. Проведение взвешенной национальной политики в части реализации обязательств и механизмов Киотского протокола;
  • - одним из важнейших показателей особого геополитического положения России является и должен остаться ее статус ядерной державы»[3].

Основные задачи «газовой» дипломатии России должны заключаться, как указывает С.З. Жизнин, в поддержании стабильных и приемлемых для России мировых цен на газ, в обеспечении безопасности транспортировки газа через транзитные страны. Среди задач «нефтяной» дипломатии на первый план выдвигается необходимость диверсификации рынков сбыта в странах АТР, обеспечение свободы Черноморских проливов для прохождения танкеров с российской нефтью, а также обеспечение доступа российских компаний к месторождениям в зарубежных странах, в частности, в странах СНГ.

Энергетическая дипломатия России, по мнению аналитиков, использует различные методы воздействия на страны-импортеры, такие как приобретение крупнейшими российскими нефтегазовыми монополиями зарубежных компаний, как создание новых маршрутов транспортировки углеводородов в обход сомнительных партеров и зон политической нестабильности.

Всестороннее исследование проблемы влияния ресурсного фактора на современные международные отношения невозможно без научного анализа регионального аспекта. Неслучайно, в последние годы в отечественной историко-политологической науке появился целый ряд работ, посвященных энергетической стратегии России в отдельных

регионах мира, имеющих для нашей страны особое значение с точки зрения энергетической безопасности и энергетического 184 сотрудничества .

Важнейшим для Российской Федерации регионом энергетического сотрудничества является Европейский союз, диалог с которым в начале 2000-х гг. активизировался и складывался весьма неоднозначно.

С одной стороны, в начале 2000-х ЕС и РФ продемонстрировали широкое совпадение интересов в области энергетического сотрудничества, что обусловлено несколькими обстоятельствами. Во-первых, Европа в значительной степени ориентирована на поставки природного газа из России в виду невозможности других поставщиков полностью удовлетворить ее потребности в этом виде энергоресурсов. Во-вторых, интересы России заключаются в поддержании стабильно высоких объемов экспорта энергоносителей на основе долгосрочных контрактов и в привлечении европейских инвестиций в энергетический сектор страны.

С другой стороны, в энергодиалоге между Россией и ЕС начала 2000-х гг. столкнулись две модели энергетической безопасности. Страны-потребители заявляют, что им нужна «безопасность поставок», т.е. надежность поставок и наличие энергоресурсов по разумным ценам. Страны-экспортеры в центр внимания ставят «безопасность спроса», что означает эффективный доступ на рынки и долгосрочность соглашений как условие капиталовложений в добычу и [4]

транспортировку ресурса»[5]. Очевидно, что Россия придерживается модели, основанной на «безопасности спроса», тогда как Евросоюз акцентирует внимание на «безопасности поставок». Как отмечают Н.М. Межевич и С.Я. Черняк в своей работе «Энергетические аспекты экономической дипломатии Российской Федерации: проблемы и перспективы балтийского направления», в начале 2000-х гг. сотрудничество ЕС с Россией строилось «скорее на условиях Брюсселя, а не Москвы», что выражалось «в возложении ответственности за поставку на Россию и снятие этой ответственности с транзитных государств, в лоббировании «либерализации газовых рынков», в борьбе за отказ от долгосрочных контрактов, более выгодных России».

Как справедливо отмечают специалисты в области энергетической безопасности, существуют серьезные разногласия и по так называемому Третьему энергетическому пакету ЕС, который вступил в силу в марте 2011г. По оценкам отечественных авторов, данный проект несовместим с принципами свободы инвестиций и движения капиталов, а требование ЕС к России о либерализации ее внутренних цен на энергоносители, о сегментации российских вертикально интегрированных компаний, недопущение «Газпрома» к газовым распределительным сетям в европейских странах - все это имеет скорее «политическую, чем экономическую направленность». Исключительно в политическом аспекте рассматривается Европейским союзом и проблема транспортировки через территорию России каспийских и центральноазиатских энергоносителей.

Кроме того, двусторонние отношения между Россией и ЕС в энергетической сфере были омрачены «газовыми кризисами» между Россией и странами-транзитерами российского газа, прежде всего, Украиной, что породило и проблему «транспортной уязвимости» нашей страны, и, по меткому определению А.И. Шумилина, «трансатлантические страхи» - испуг центрально-европейских потребителей от последствий украинско-российского спора в январе

2006 г., когда даже заговорили «о подключении натовского формата к поиску решений вопросов энергоснабжения Европы из России»[6].

Констатируя наличие у Европейского союза в настоящее время общей энергетической стратегии, отечественные исследователи вместе с тем обращают внимание на то, что ряд европейских стран разработали собственные альтернативные модели энергетического взаимодействия с Россией. Одна из таких моделей была сформулирована канцлером ФРГ А. Меркель в октябре 2007 г. Модель предусматривает двустороннее сотрудничество на основе уже сформулированных правил энергетического взаимодействия в формате Россия-Германия, а не в формате Россия - ЕС. Как пишет А.И. Шумилин, «Меркель фактически впервые публично заявила о заинтересованности Берлина в реализации проекта «Северный поток»» и при этом «она не усмотрела необходимости «предпринимать какие-то действия в связи с недавним решением Эстонии «закрыть «свои» территориальные воды для «Северного потока», хотя и упомянула о желательности «совместного обсуждения» трудностей».

В начале XXI в. стратегически значимым для России с точки зрения расширения позиций на топливно-энергетическом рынке становится Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР), который, в отличие от Европейского союза, является для нашей страны гораздо более перспективным в связи с быстрым ростом потребления органического топлива, по некоторым подсчетам +5% в год.

В коллективной монографии, написанной под научным руководством А.Г. Кожурбаева и И.И. Меламеда «Энергетическая кооперация с АТР как фактор обеспечения экономических и геополитических интересов России в мире: предпосылки, стратегические ориентиры, проекты» подчеркивается: «При расширении кооперации с Азиатско-Тихоокеанским регионом следует учитывать, что в последнее десятилетие происходит быстрое развитие торговых и финансовых связей между АТР, северной Евразией и

тихоокеанскими странами Американского континента, что отражает формирование нового глобального экономического блока - АТРАМ»[7]. Взаимодополняемые экономики России и стран АТРАМ имеют значительные перспективы сотрудничества в энергетической сфере. Принципиально важно, чтобы при развитии такой кооперации были обеспечены условия социально-экономического развития российских ресурсных и транзитных территорий, реализованы экономические и геополитические интересы России.

Авторы обращают внимание на тот факт, что в ходе энергетического диалога со странами АТР следует учитывать особенности азиатского менталитета. По мнению исследователей, любая «односторонняя уступка в Азии рассматривается не как решение проблемы, а как проявление слабости, за которым последует требование новой уступки». «В Китае, Японии, Корее и вообще в Азии в переговорном процессе особое внимание уделяется симметричности позиций, поэтому в случае принятия новых решений о допуске азиатских партнеров к активам по добыче и транспортировке углеводородов на территории России, необходимо предусмотреть участие российских компаний в проектах разведки, добычи, транспорта, подземного хранения, переработки и сбыта на территории стран АТР», - резюмируют авторы монографии.

Российские специалисты в области изучения энергетической дипломатии единодушны в том, что ведущим партнером России в АТР является Китай. Важнейшим составляющим элементом энергетической стратегии Китая является инициатива Экономического пояса Шелкового пути (ЭПШП), которая позволяет этой стране расширить источники импорта нефти и газа, а также создать альтернативные маршруты поставок энергоносителей. Аналитики не сомневаются, что ЭПШП представляет для России своеобразное «окно возможностей». Однако, как полагает В.Ю. Спивак, стремление российской стороны за

короткий срок стать одним из ведущих поставщиков энергоносителей в Азиатско-Тихоокеанский регион, прежде всего, - в Китай, не могут быть быстро реализованы, поскольку китайские вертикальноинтегрированные компании, действуя в рамках ЭПШП, «гораздо более заинтересованы в проектах на территории среднеазиатских республик, у которых менее жесткая переговорная позиция, чем у Москвы. Казахстан и Туркмения принимают китайские условия контрактов, с каким Россия 195 не всегда может согласиться» .

Нефтяная дипломатия на Ближнем Востоке - еще одна актуальная проблема, к изучению которой в последнее время обращаются отечественные исследователи. Так, в монографии А.И. Шумилина Ближний Восток рассматривается как регион столкновения энергетических стратегий России и США. Отмечается, что в начале 2000-х гг. элементы соперничества между двумя странами в энергетической сфере стали доминировать над элементами сотрудничества. При этом сохраняются долговременные базовые интересы обеих сторон, к которым автор относит «заинтересованность США в российских энергоносителях как альтернативы поставкам углеводородов из нестабильного региона Ближнего Востока» и «потенциальный интерес российских экспортеров углеводородов в американском рынке»[8] .

В исследовании проблемы роли различных энергетических рынков во внешней энергетической политике России отдельное место занимает вопрос о двусторонних отношениях нашей страны с Организацией стран - экспортеров нефти (ОПЕК). Так, например, по мнению О.Б. Брагинского, сама идея вступления России в ОПЕК должна быть отвергнута, «поскольку ОПЕК является опасным конкурентом России на мировом нефтяном рынке», при этом двустороннее сотрудничество должно строиться на двусторонних консультациях. Возможно, полагает О.Б. Брагинский, «придется согласовывать свои экспортные показатели с ОПЕК, но действовать при этом необходимо не под диктовку ОПЕК, а

исходя из собственных интересов, соизмеряя потери от уменьшения объемов экспорта с выигрышем от увеличения мировых цен»[9].

А.К. Сеферов и Н.И. Иллерицкий, анализируя потенциал Каспийского региона как одного из наиболее перспективных с точки зрения добычи и поставок углеводородов на мировые рынки, предложили проект создания так называемого «энергетического кольца» пяти прикаспийских государств. Проект подразумевает объединение прикаспийских государств кольцевым магистральным газопроводом, связанным с единой газотранспортной системой России (ЕГТС) и каждой страны-участника, что будет означать «формирование колоссального по своим масштабам газового и нефтяного конгломерата в центре Евразийского континента», суммарная емкость которого составит, по расчетам авторов, более 45% мировых запасов газа и почти 20% мировых запасов нефти.

В последние годы отечественные специалисты в области международной энергетической политики и энергетической дипломатии проявляют интерес к изучению одного из «молодых» и перспективных с точки зрения добычи энергоресурсов регионов, в отношении которого формируется сырьевая стратегия целого ряда стран, - это Арктика. Авторы обращают внимание на весомый конфликтный потенциал Арктики, учитывая одновременные притязания нескольких стран на различные территории арктического региона, а именно: часть хребта Ломоносова и поднятия Менделеева (РФ, Дания, Канада), архипелаг Шпицберген (Норвегия и РФ), о. Ханс (Канада и Дания), Северо-Западный проход и морская граница в море Бофорта (Канада и США).

Россия рассчитывает сделать Арктику своей ресурсной базой XXI в., основываясь на Конвенции ООН по морскому праву, согласно которой нормой установления границ в Арктике является 200-мильная

зона расстояния от берега суверенного государства. Эта протяженность может быть большей, если будет доказано, что арктический шельф является продолжением прибрежной зоны, принадлежащей данному государству. Активное сопротивление планам России в Арктике оказывают США и Норвегия, причем последняя, не имя своего арктического сектора, претендует на акваторию, в шесть раз превышающую ее сухопутные владения.

Приверженность России нормам международного права в отношении региона Арктики вновь была подтверждена министром иностранных дел РФ С.В. Лавровым в его выступлении на министерской встрече Арктического совета 11 мая 2017 г.

Библиография:

  • 1. Брагинский О.Б. Нефтегазовый комплекс мира. - М.: Издательство «Нефть и газ» РГУ нефти и газа им. И.М. Губкина. 2006. - 640 с.
  • 2. Бреннер В.В. Третий энергетический пакет Евросоюза: вызовы для России. - В кн.: Трансформация мировой энергетики: рыночные механизмы и государственная политика /Отв. ред. С.В. Жуков. -М.: ИМЭМО РАН. 2016. С. 52-56.
  • 3. Глоба Н.С. Энергетическая политика России в северо-восточной Азии. - М.: Славянский деловой институт им. К.В. Нечаева (Митрополита Питирима). 2004. - 104 с.
  • 4. Гудков И.В. Третий энергетический пакет Евросоюза. - Нефть, газ и право. 2010. №3. С. 58-66.
  • 5. Жизнин С.З. Энергетическая дипломатия. - В кн.: Энергетическая политика России на рубеже веков. В 2-х тт. том 2. - М.: Папирус ПРО. 2001. С. 672-684.
  • 6. Жизнин С.З. Энергетическая дипломатия России: экономика, политика, практика. - М.: ООО «ИстрБрук». 2015. - 640 с.
  • 7. Иванников И.Н. Энергетическое сотрудничество России и ЕС: достижения и противоречия (2000-2012 гг.). - М.: Восток-Запад. 2013.- 144 с.
  • 1

Кондаков С.А. Указ. соч. С. 39.

  • 8. Капитонов И.А. Энергетическая безопасность государства как результат системы экономико-технологических международных интеграций: сегодня и завтра. - М.: РИОР. 2014. - 263 с.
  • 9. Кондаков С.А. Энергетическая геополитика России. - М.: Ваш полиграфический партнер. 2012. - 144 с.
  • 10. Межевич Н.М., Черняк С.Я. Энергетические аспекты экономической дипломатии Российской Федерации: проблемы и перспективы балтийского направления. - СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета. 2008. - 145 с.
  • 11. Ось мировой политики XXI в. обострение борьбы за ресурсы в Азии и Африке /Под ред. А.М. Хазанова. - М.: Центр стратегической конъюнктуры. 2012.
  • 12. Панкевич Н. Политико-правовые аспекты сырьевой стратегии РФ и США в Арктике. - Мировая экономика и международные отношения. 2015. №7. С. 97-110.
  • 13. Растольцев С.В. Энергетическая безопасность и

международные конфликты. - В кн.: Энергетические рынки в период глобальных перемен. Мировое развитие. Вып. 15 /Отв. ред. Н.В. Тоганова, Ю.Д. Квашнин. - М.: ИМЭМО РАН. 2015. С. 91-102.

  • 14. Сеферов А.К., Иллерицкий Н.И. Энергетическое сотрудничество прикаспийских государств: проблемы и перспективы. - В кн.: Трансформация мировой энергетики: рыночные механизмы и государственная политика /Отв. ред. С.В. Жуков. М.: ИМЭМО РАН. 2016. С. 20-27.
  • 15. Спивак В.Ю. Экономический пояс Шелкового пути и энергетическая безопасность Китая. Выгоды для России. - В кн.: Трансформация мировой энергетики: рыночные механизмы и государственная политика /Отв. Ред. С.В. Жуков. - М.: ИМЭМО РАН. 2016. С. 5-11.
  • 16. Телегина Е.А. Новое измерение глобальной энергетической безопасности. - Мировая экономика и международные отношения. 2015. №11. СО .5-16.
  • 17. Черницина С.Ю. Роль энергетической дипломатии в формировании внешней политики России на современном этапе. -М.: Издательский дом «Научное обозрение». 2015. - 165 с.
  • 18. Шарипов У.З. Углеводородное противоборство на мировом рынке и Иран (действие экспансионистского фактора американских интересов на БСВ) - В кн.: Ось мировой политики XXI в.: обострение борьбы за ресурсы в Азии и Африке /Под ред. А.М. Хазанова. - М.: Центр стратегической конъюнктуры. 2012. -С. 162-175.
  • 19. Шумилин А.И. Энергетическая стратегия России и США на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. - М.: Международные отношения. 2008. - 168 с.
  • 20. Энергетическая кооперация с АТР как фактор обеспечения экономических и геополитических интересов России в мире: предпосылки, стратегические ориентиры, проекты /Под ред. А.Г. Кожурбаева. - Владивосток: Издательство Дальневосточного федерального университета. -2011.- 628 с.

  • [1] Растольцев С.В. Энергетическая безопасность и международные конфликты. - В кн: Энергетические рынки в период глобальных перемен. Мировое развитие. Вып. 15. /Отв. Ред. Н.В. Тоганова, Ю.Д. Квашнина. - М.: ИМЭО РАН. 2015. С.91-94; Телегина Е.А. Новое измерение глобальной энергетической безопасности. - Мировая экономика и международные отношения. 2015. №11. С. 8-9. 2 Телегина Е.А. Указ. соч. С.8-9. 3 Растольцев С.В. Указ. соч. С.91-94.
  • [2] Там же. С. 155. 2 Черницина С.Ю. Роль энергетической дипломатии в формировании внешней политики России на современном этапе. - М.: Издательский дом «Научное обозрение». 2015. С.11. 3 Кондаков С.А. Энергетическая геополитика России. - М.: Ваш полиграфический партнер. 2012. С. 142. 4 Телегина Е.А. Указ. соч. С. 11.
  • [3] Жизнин С.Н. Энергетическая дипломатия России: экономика, политика, практика. - М.: ООО «ИстБрук». 2005. С.132-133. 2 Там же. С. 138-139. 3 Кондаков С.А. Указ. соч. С. 139.
  • [4] 184 Глоба Н.С. Энергетическая политика России в северо-восточной Азии. - М.: Славянский деловой институт им. К.В. Нечаева (Митрополита Питирима). 2004; Иванников И.Н. Энергетическое сотрудничество России и ЕС: достижения и противоречия (2000-2012 гг.). - М.: Восток-Запад. 2013; Межевич Н.М., Черняк С.Я. Энергетические аспекты экономической дипломатии Российской Федерации: проблемы и перспективы балтийского направления. - СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета. 2008; Ось мировой политики XXI в. обострение борьбы за ресурсы в Азии и Африке /Под ред. А.М. Хазанова. - М.: Центр стратегической конъюнктуры. 2012; Спивак В.Ю. Экономический пояс Шелкового пути и энергетическая безопасность Китая. Выгоды для России. - В кн.: Трансформация мировой энергетики: рыночные механизмы и государственная политика /Отв. Ред. С.В. Жуков. - М.: ИМЭМО РАН. 2016; Шумилин А.И. Энергетическая стратегия России и США на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. - М.: Международные отношения. 2008; Энергетическая кооперация с АТР как фактор обеспечения экономических и геополитических интересов России в мире: предпосылки, стратегические ориентиры, проекты / Под ред. А.Г. Кожурбаева. -Владивосток: Издательство Дальневосточного федерального университета. 2011.
  • [5] Межевич Н.М., Черняк С.Я. Указ. соч.. С.86. 2 Там же. С.87. 3 Гудков И.В. Третий энергетический пакет Евросоюза. - Нефть, газ и право. 2010. №3. С. 66. 4 Иванников И.Н. Указ. соч. С. 112-117.
  • [6] Анализируя энергопроблематику Россия-EC, А.И. Шумилин использует термин «энергетическое НАТО». Подробнее см.: Шумилин А.И. Указ. соч. С. 148-157. 2 Шумилин А.И. Указ. соч. С. 154. 3 Глоба Н.С. Указ. соч. С.13.
  • [7] Энергетическая кооперация с АТР как фактор обеспечения экономических и геополитических интересов России в мире: предпосылки, стратегические ориентиры, проекты. С. 10. 2 Энергетическая кооперация с АТР как фактор обеспечения экономических и геополитических интересов России в мире: предпосылки, стратегические ориентиры, проекты. С. 597. 3 Там же.
  • [8] Спивак Ю.В. Указ.соч. С.9. 2 Шумилин А.И. Указ. соч. С. 164-165.
  • [9] Брагинский О.Б. Нефтегазовый комплекс мира. - М.: Издательство «Нефть и газ» РГУ нефти и газа им. И.М. Губкина. 2006. С. 100. 2 Сеферов А.К., Иллерицкий Н.И. Энергетическое сотрудничество прикаспийских государств: проблемы и перспективы. - В кн.: Трансформация мировой энергетики: рыночные механизмы и государственная политики. - М.: ИМЭМО РАН. 2016. С.26. 3 Там же. 4 Панкевич Н. Политико-правовые аспекты сырьевой стратегии РФ и США в Арктике. - Мировая экономика и международные отношения. 2015. №7. С. 100.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >