Проблема противоракетной обороны (ПРО) в российско- американских отношениях

На рубеже 1990-х - 2000-х гг. режим контроля и сокращения стратегических вооружений, который создавался в течение нескольких десятков лет усилиями СССР/России и США, претерпевал кризисные моменты. Примерами этому служили задержка с вступлением в силу Договора СНВ-1, проблемы ратификации Россией Договора СНВ-2, выход США из Договора по ПРО 1972 года.

Основные факторы, влиявшие на этот процесс, как представляется, были следующие: недооценка российским руководством роли военного фактора в системе международных отношений; потеря российским руководством политического интереса к СЯС; существенное снижение финансирования СЯС России в 1990-х -начале 2000-х гг. (по оценкам специалистов, в пять раз); недостаточное финансирование Россией выполнения условий Договоров СНВ-1, СНВ-2; снижение боевой мощи и способности к ответно-встречному удару российских стратегических наступательных вооружений; снижение со стороны США интереса к переговорам по сокращению вооружений с Россией как с неравным военным противником; в связи с ослаблением российских наступательных вооружений перед Соединенными Штатами открылись возможности совершенствовать национальную ПРО и евроПРО; выход США из Договора по ПРО 1972 года, ограничивавшего возможности Соединенных Штатов по строительству широкомасштабной ПРО[1].

Проблема противоракетной обороны берет начало в период холодной войны. Наиболее отчетливо она проявилась в 1983 году,

когда президент США Р. Рейган объявил о Стратегической оборонной инициативе (СОИ) и обозначил стремление Соединенных Штатов выйти из Договора по ПРО 1972 года. Между СССР и США произошел активный обмен взаимными обвинениями в нарушениях Договора. На советско-американских переговорах по ядерным и космическим вооружениям (ЯКВ) в Женеве в 1985-1991 гг. СССР отстаивал необходимость соблюдения Договора по ПРО «в том виде как он был подписан в 1972 г.» в ответ на предложенный американской стороной проект Договора о переходе к развертыванию будущей обороны против баллистических ракет, направленный на замену Договора по ПРО. Позиции СССР, сильного военного противника, по защите Договора по ПРО, технологическое несовершенство и дороговизна СОИ не позволили США рискнуть в 1980-е г.г. разрушить Договор 1972 г. Политика уступок советского руководства во второй половине 1980-х гг. позволила укорениться в сознании американского руководства идеи по подрыву Договора по ПРО.

В 1990-е гг. военно-стратегическая и политическая ситуация изменилась. В начале 1990-х гг. противники Договора по ПРО в США выдвигали и широко эксплуатировали тезис о том, что Договор, дескать, устарел, что он «не отвечает реалиям сегодняшнего дня», поскольку не определяет, какие системы разрешается создавать для противодействия процессу распространения в мире ракет и ракетных технологий. Технологический уровень и финансовый потенциал США, распад СССР, позволяли им сформировать национальную систему ПРО (НПРО).

Дж. Буш-ст. принял решение о формировании вместо дорогостоящей СОИ системы защиты от ограниченных ударов (GPALS). В своем заявлении от 29 января 1991 г. он отметил: «Я дал распоряжение перенацелить программу СОИ на обеспечение защиты от ограниченных по масштабам баллистических ракет, независимо от источников угрозы». Но система GPALS, как и до этого СОИ, вступила в противоречие с Договором по ПРО.

С 1992 года начались многолетние российско-американские переговоры по противоракетной обороне. В 1990-е гг. переговоры велись в основном по проблеме разграничения стратегической

(способной перехватывать межконтинентальные баллистические ракеты) и нестратегической систем ПРО. На практике технически развести две системы ПРО было крайне сложно, фактически невозможно.

На майской встрече президентов России и США в 1995 году, в период празднования 50-летия Победы было принято Совместное заявление по ПРО. В нем стороны, подтвердив приверженность Договору по ПРО, условились об основополагающих принципах, которые должны служить основой для достижения договоренностей в области разграничения стратегической и нестратегической ПРО. Эти принципы сводились к следующему: деятельность сторон по созданию и развертыванию нестратегической ПРО не должна вести к нарушению или обходу Договора по ПРО; каждая из сторон может развертывать системы нестратегической ПРО, которые не будут создавать реальную угрозу стратегическим ядерным силам другой стороны, и эти системы не будут испытываться, чтобы предавать им такую способность; системы нестратегической ПРО не будут развертываться для применения друг против друга; масштабы развертывания нестратегической ПРО - по количеству и географии - должны соответствовать программам в отношении нестратегических баллистических ракет противостоящих сторон.

Эти принципы легли в основу дальнейших переговоров по разграничению стратегической и нестратегической ПРО. Однако время шло, один раунд переговоров сменялся другим, а выйти на окончательную договоренность из-за целого ряда принципиальных разногласий в позиции сторон не удавалось.

21 марта 1997 г. в Хельсинки Б. Ельцин и Б. Клинтон ставят свои подписи под «Совместным заявлением президентов Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки в отношении Договора по противоракетной обороне». Было заявлено, что обе стороны рассматривают в качестве общей задачи сохранение Договора по ПРО, предотвращение обхода и повышение его жизнеспособности. Президенты подтвердили принципы, изложенные в их Совместном заявлении от 10 мая 1995 года. В ходе встречи в Хельсинки было достигнуто окончательное согласие российской стороны на разграничение стратегической и нестратегической/тактической ПРО. Было установлено, что стратегической является ракета со скоростью 5 км/с и с дальностью полета более 3500 км. Американская сторона пошла на уступки по продлению срока действия Договора СНВ-2 в целях создания выгодных условий по проблеме ПРО.

В 1999 г. в США был принят закон о создании национальной ПРО, включавшей радиолокационные станции (РЛС) в Гренландии и Англии, созданные в 1980-е гг.

Согласно плану НПРО, разработанному администрацией Клинтона, противоракетную систему предлагалось развернуть в три этапа. На первом этапе планировалось построить новую РЛС на Аляске и провести модернизацию существующих трех РЛС системы раннего предупреждения в Калифорнии, на Аляске и в Массачусетсе, и двух находящихся за пределами США - в Великобритании и Гренландии. Второй этап должен был быть закончен в 2007 году вводом в строй целого ряда новых систем на Аляске, в Великобритании и Гренландии. На третьем этапе предполагалось к 2010-2015 гг. увеличить количество перехватчиков до 200-250, разместив половину из них на базе в Гранд-Форкс (ПРО «Сейфгард» 1976 г.) и ввести в строй еще пять РЛС. Таким образом, план НПРО администрации Клинтона предполагал задействовать имевшиеся станции и радары ПРО, не размещая их в странах Центральной и Восточной Европы.

Президент Дж. Буша-мл. заявил о создании евроПРО с размещением ее элементов (третьего позиционного района - ТПР) в Польше и Чехии, т.е. у самых российских границ.

По замыслам администрации Дж. Буша-мл., система ПРО должна была иметь вид гигантского треугольника, один пик которого находится в Восточной Европе, а два остальных - в США: на Аляске и в Калифорнии. Европейская составляющая ПРО (третий позиционный район) отвечала бы за обнаружение взлетающих ракет и уничтожение их на ранней и средней стадии полета. В рамках ПРО также предусматривались элементы космического базирования для уничтожения ракет на средней стадии траектории с помощью лазерных пушек. С 2003 года проект НПРО начал реально осуществляться - США приступили к возведению двух объектов для ракет-перехватчиков в

Калифорнии и на Аляске. Вашингтон продвигал такую архитектуру европейской ПРО, которая в технологическом плане полностью бы зависела от США.

В начале июня 2007 года на саммите «большой восьмерки» в германском Хайлигендамме президент России В.Путин сделал президенту США Дж. Бушу предложение о совместном использовании арендуемой Россией у Азербайджана PC Л в Габале, а также строящейся на юге России новейшей РЛС в Краснодарском крае. Взамен США должны были отказаться от планов размещения элементов ПРО в Восточной Европе. Американская администрация согласилась на совместное использование Габалинской РЛС, но не отказалась от планов размещения десяти ракет-перехватчиков в Польше и радара ПРО на территории Чехии под предлогом защиты от предполагаемой угрозы со стороны Ирана. На что Россия объявила о несогласии с таким подходом, получив обвинения США в нежелании сотрудничать.

С приходом к власти в США президента Б. Обамы 17 сентября 2009 г. было объявлено об отказе США от планов развертывания элементов третьего позиционного района ПРО в Польше и Чехии. В соответствии с объявленными обновленными планами развертывания ПРО дальнейшее наращивание стратегических противоракет на Аляске и в Калифорнии было приостановлено. В качестве резерва в Калифорнии достраивалось 14 шахт, в которые противоракеты будут загружены в случае необходимости в целях обеспечения защиты территории США от одиночных пусков МБР. Испытательные пуски ракет были продолжены. Планы развертывания эшелонированной ПРО на территории Европы предусматривали четыре этапа. На первом этапе, в течение 2011 года, были развернуты в Средиземном море корабли с перехватчиками. На втором этапе к 2015 г. разворачиваются в Европе усовершенствованные перехватчики, дополнительные радары и наземный вариант морской противоракеты СМ-3. Третий этап предусматривал развертывание к 2018 году обновленного перехватчика СМ-3 в Северной Европе и его наземного варианта. На четвертом этапе до 2020 г. планируется дальнейшая модернизация перехватчика СМ-3, который будет способен поражать боезаряды МБР.

Нынешняя концепция ПРО - «Поэтапный адаптивный подход» -считается менее агрессивной, чем план времен Буша, так как она направлена против ракет малой и средней дальности. Россию тревожит последний этап программы - размещение в 2020 году противоракет, способных сбивать межконтинентальные ракеты.

Основные элементы ПРО, предназначенные для поражения баллистических ракет, включают в себя:

» 30 установок шахтного базирования с противоракетами CBI, расположенных на Аляске и в Калифорнии и предназначенных для заатмосферного перехвата межконтинентальных баллистических ракет (МБР);

» 3 батареи зенитно-ракетных комплексов (ЗРК) THAAD и 3 батареи ЗРК Patriot-З для перехвата МБР на конечной траектории полета. Кроме того, оба вида ЗРК способны выполнять и задачи ПВО;

? противоракеты семейства SM-3 морского базирования, входящие в боевое оснащение 32 кораблей, оборудованных боевой информационно-управляющей системой «Иджис» (примерно по 20-30 противоракет на каждом). Они предназначены для перехвата ракет на восходящем и среднем участках траектории ее полета. Существует также наземный вариант «Иджис» с противоракетами SM-3.

Радары стационарного, морского и воздушного базирования обеспечивают для противоракет целеуказание, обнаружение и сопровождение ракет. В Норвегии, Великобритании, Гренландии, на Алеутских островах, в Массачусетсе и Калифорнии размещены стационарные радары раннего предупреждения о ракетном нападении (имеют дальность обнаружения до 5 тысяч км).

Указанные задачи помогает выполнять система космических спутников на низких и геостационарных орбитах. Эта инфраструктура позволяет собирать разведывательную информацию о стратегических ядерных силах России и контролировать параметры учебно-боевых пусков. Имеющаяся конфигурация радаров различного типа дает возможность США контролировать российские МБР во время стадии разведения боевых блоков и развертывания ложных целей, что дает дополнительные возможности для более точного целеуказания средствам ПРО, которые располагаются на территории США.

Автоматизированная система боевого управления обеспечивает связь между элементами ПРО, а именно между противоракетами, спутниками и радарами. Такая боевая система позволяет увеличивать количество и состав элементов ПРО и любого базирования и управлять всей системой ПРО как единым целым.

В соответствии со стратегией США, нацеленной на создание глобальной ПРО, последняя включает в себя два основных компонента - национальную и несколько региональных. В последнее время внимание международного экспертного сообщества было сосредоточено в основном на создании европейской системы ПРО. Между тем в последние годы США ведут активную работу и по совершенствованию НПРО.

По сравнению с периодом российско-американского противостояния времен холодной войны значение систем ПРО в современной стратегии США изменилось. Это связано в первую очередь с изменениями в концепции стратегической стабильности. Ее суть сводится к такому соотношению стратегических ядерных сил конфликтующих сторон, при котором они вынуждены воздерживаться от нанесения превентивного удара под угрозой неизбежного ответного удара ядерных сил потенциального противника. Равновесие достигается примерным паритетом по совокупности качественных и количественных показателей стратегических ядерных сил, отражающих состав, количество и структуру стратегических ядерных сил, а также возможностей по сдерживанию противника и нанесению ответновстречного удара.

Оценивая планы Вашингтона в области противоракетной обороны в целом, следует иметь в виду, что создание глобальной ПРО США является составной частью новой стратегической триады: высокоточное оружие - противоракетная оборона - ядерное оружие. Предполагается, что США будут реализовывать концепцию быстрого глобального удара, т.е. они намерены создать систему, способную нанести удар обычным оружием в течение часа по любой точке планеты, последствия которого могут быть сравнимы с эффектом использования ядерного оружия. Эта концепция тесно взаимосвязана со стратегией Б. Обамы в области ядерного оружия, заключающейся в пропаганде (и переговорах) сокращений ядерного оружия до того момента, пока ядерные силы России и Китая, как главных соперников, не будут снижены настолько, чтобы опережающее развертывание сил и средств быстрого глобального удара позволило США добиться военного превосходства. Новую стратегическую триаду США стоит оценивать и с точки зрения реалистической парадигмы международной безопасности, поскольку очевидно не только стремление США к превосходству над другими странами, но и то, что они оценивают международную обстановку с позиции силы. Именно поэтому США уделяют значительно внимание ПРО, концепции «быстрого глобального удара» и ядерному оружию.

При этом создаваемая глобальная система ПРО призвана обеспечить интеграцию оборонительных и наступательных стратегических сил, что позволило бы США проводить противоракетные операции для гарантированного уничтожения стратегически ядерных сил потенциального противника. Поскольку в настоящее время в области высокоточного оружия США являются лидерами, для России наибольшее значение приобретает именно ядерное оружие, так как, согласно концепции «минимального сдерживания», в случае с США достаточно нескольких ядерных боезарядов, поражающих важные центры, чтобы удержать его от нанесения превентивного удара. Ядерное оружие для России -своеобразная компенсация отставания от США в области высокоточных вооружений[2].

В Стратегии национальной безопасности США, опубликованной в феврале 2015 г., Россия названа «агрессором» в связи с украинским кризисом. Военная стратегия США 2012 года сохранила и развила общее стратегическое направление в сторону расширения глобальных функций американских вооруженных сил и государства в целом. Эти

факторы можно расценивать как определенный сигнал России, не учитывать который нельзя.

В ходе российско-американских переговоров и переговоров Россия - НАТО по ПРО в 2008-2013 гг. было определено несколько вариантов сотрудничества Соединенных Штатов и России. Наиболее перспективным и реальным является вариант создания совместного центра по предупреждению о запуске баллистических ракет посредством интеграции систем предупреждения о ракетном нападении. Необходимым вариантом является усиление собственной российской системы ПРО и усовершенствование российских МБР для их адаптации к перспективным системам ПРО.

В целом, по оптимистическим прогнозам, сердцевина ядерных сил РС-24 «Ярс», оперативно-тактический комплекс «Искандер», оснащение баллистических ракет маневрирующими боеголовками - на современном этапе являются средствами по своим технологическим свойствам, способными противостоять современной системе ПРО, которую разрабатывают американцы.

Эшелонированная ПРО строится на окружении России противоракетными базами сухопутного и морского базирования. Фактически Соединенные Штаты пытаются реализовать концепцию поражения российских ракет на взлете.

Отличительная особенность экстерриториального принципа развертывания глобальной системы ПРО состоит в том, что Соединенные Штаты размещают элементы противоракетной обороны в государствах, которые располагаются в непосредственной близости от границ с Россией. Так, в январе 2012 года на юго-востоке Турции, в провинции Малатья, был запущен радар противоракетной обороны НАТО, что позволяет просматривать территорию Турции с военных кораблей США в Средиземном море. В Норвегии, в непосредственной близости от границ с Россией, в городе Варде размещен радар ПРО США "GlobusII". Ранее «GlobuslI» находился на базе военно-воздушных сил США «Ванденберг» в Калифорнии. Он был разработан для получения разведывательных данных о баллистических ракетах. Местоположение радара в Норвегии позволяет следить за запусками российских межконтинентальных ракет на пространстве от Плесецка до Камчатки.

В декабре 2015 года США и Румыния завершили развертывание американского комплекса противоракетной обороны "Aegis Achore" на румынской военной базе в Девеселу, что является прямым нарушением Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД). В состав объекта с элементами американской противоракетной системы на румынской базе Девеселу входят универсальные пусковые установки МК-41, используемые на кораблях ВМС США для запуска как ракет-перехватчиков, так и ракет средней дальности «Томагавк». Это дало России основание рассматривать их появление на суше как прямое нарушение Соединенными Штатами Договора о РСМД.

В феврале 2016 года США приступили к строительству элементов противоракетной обороны НАТО в Польше на бывшем военном аэродроме в поселке Редзиково в 150 км от Гданьска. Таким образом, еще один элемент европейской противоракетной системы появится на ближайших подступах к России - на расстоянии 200 километров от Калининграда. На американской базе в Редзиково в первую очередь будут размещены важнейшие элементы системы - радар и пусковая установка для ракет средней дальности SM-3. Эти ракеты-перехватчики рассчитаны на поражение цели до 500 километров.

Система ПРО, создаваемая США, может изменить стратегический баланс в АТР. В начале 2016 года Соединенные Штаты провели на территории Республики Корея исследования на предмет возможного размещения элементов противоракетной системы - американских противоракетных комплексов THAAD - для высотного заатмосферного перехвата ракет средней дальности. Российская позиция по этому поводу свелась к следующему: «Появление элементов глобальной ПРО США в регионе, характеризующемся весьма сложной ситуацией в сфере безопасности, может спровоцировать гонку вооружений в Северо-Восточной Азии. Дополнительно осложнит решение ядерной проблемы корейского полуострова», - говорится в специальном комментарии пресс-службы МИД России.

30 декабря 2016 года военные ведомства Японии и США ввели в действие коллективную систему ПРО морского базирования.

На сегодняшнем этапе Канада и Дания выступают с инициативой размещения на их территории элементов ПРО. Оценивая степень угрозы глобальной ПРО, создаваемой США, необходимо остановиться на двух существенных моментах. Во-первых, технические характеристики элементов ПРО. На современном этапе американская система ПРО способна перехватывать одиночные или групповые пуски межконтинентальных баллистических ракет. Атака территории более чем десятью боеголовками делает систему ПРО фактически бесполезной. Этот аспект надо обязательно учитывать при оценке угроз международной и национальной безопасности России. Современные системы ПРО эффективны в основном при прикрытии особо важных объектов либо групп войск на конкретном участке театра военных действий. В целом, способность к ответно-встречному удару со стороны России может быть существенно снижена в случае размещения ядерного оружия в космосе.

Российские военные и ученые считают, что средства прорыва ПРО, стоящие на вооружении российских вооруженных сил, существенно снижают боеспособность американской ПРО. Российские МБР с разделяющимися головными частями индивидуального наведения способны прорвать даже перспективные системы ПРО, которые возможно будут созданы в США к 2020 году. Большим потенциалом обладают пусковые установки МБР, установленные восточнее Урала, которые останутся неуязвимыми для гипотетического ядерного удара. Необходимо также учитывать боеспособность российского ядерного подводного флота. Второй фактор - это урезание финансирования со стороны Конгресса США на исследования и создание перспективных элементов системы ПРО ввиду технологической сложности создания таких компонентов и не всегда высокоточного попадания противоракет в мишени на соответствующих учениях.

Таким образом, политика США по развитию системы ПРО в глобальном масштабе является угрозой национальной безопасности России. Наибольший вызов создает информационная структура ПРО,

1

Конышев В.Н., Сергунин А.Н. Перспективы развития национальной системы противоракетной обороны США. //Национальные интересы : приоритеты и безопасность. 2015. № 33. С. 54-55.

развертываемая США вокруг границ России и в космосе. Россия должна точно оценить степень военной угрозы со стороны ПРО США и предпринять соответствующие меры на дипломатическом и военнотехническом уровне. Должны быть продолжены российско-американские переговоры по проблеме ПРО.

Военно-технические меры должны включать создание надежных и боеспособных средств предупреждения о ракетном нападении, имеющих периметр широкого охвата, развитие новейших видов МБР как средств преодоления перспективных систем ПРО, укрепление оборонительных вооружений, модернизация и оснащение новейшими видами вооружений российского флота, создание и модернизация контролирующих систем за прибрежной территорией.

Библиография

  • 1. Бажанов Е. П., Бажанова Н. Е. Диалог и столкновение цивилизаций. М.: Весь мир, 2013. 272 с.
  • 2. Бажанов П. И., Бажанов Е. П., Бажанова Н. Е. Мудрость Востока и Запада. М.: Весь мир, 2014, 720 с.
  • 3. Каширина Т.В. Проблема ограничения и сокращения стратегических вооружений в американо-советских/российских отношениях в 1969-2010 годах: монография [Текст] /Т.В. Каширина. -Воронеж: ИПЦ «Научная книга», 2013. 590 с.
  • 4. Каширина Т.В. Проблема противоракетной обороны в российско-американских отношениях в 2008-2001 г.г. //Вестник РУДН. Серия Всеобщая история. 2012. № 4. С. 31-39.
  • 5. Каширина Т.В. Дискуссии в Конгрессе США о развертывании системы американской противоракетной обороны (ПРО) в 1969 году. //Вестник Балтийского государственного университета им. И. Канта. 2011. Июль. С. 152-158.
  • 6. Каширина Т.В. Российско-американские отношения на современном этапе//Современная наука и инновации. 2016. № 3. С.270-274.
  • 7. Конышев В.Н., Сергунин А.Н. Перспективы развития национальной системы противоракетной обороны США. // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2015. № 33. С. 45-56.

  • [1] Каширина Т.В. Проблема ограничения и сокращения стратегических вооружений в американо-советских/российских отношениях в 1969-2010 годах: монография [Текст] /Т.В. Каширина. -Воронеж: Издательско-полиграфический центр «Научная книга», 2013. С.433-434.; Каширина Т.В. Проблема противоракетной обороны в российско-американских отношениях в 2008-2001 г.г. //Вестник РУДН. Серия Всеобщая история. 2012. № 4. С. 31-32. 2 Подробнее: Каширина Т.В. Дискуссии в Конгрессе США о развертывании системы американской противоракетной обороны (ПРО) в 1969 году. //Вестник Балтийского государственного университета им. И. Канта. 2011. Июль. С. 152-158.
  • [2] Конышев В.Н., Сергунин А.Н. Перспективы развития национальной системы противоракетной обороны США. //Национальные интересы : приоритеты и безопасность. 2015. № 33. С. 46-47. 2 Каширина T.B. Российско-американские отношения на современном этапе. // Современная наука и инновации. 2016. № 3. С. 270-274.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >