Геополитическое противостояние России и Запада

Явление, которое вошло в международный политологический словарь в середине XX в. как холодная война*, обозначая соперничество двух блоков во главе с СССР и США, в действительности существует многие столетия и выражается в противостоянии России в различных государственных формациях: Русь, Московское царство, Российская империя, Советский Союз, Российская Федерация) и объединенного Запада. Просто в разные времена оно имело различные названия, принимало различные обличья, не меняя своей сути.

Противостояние, переходившее время от времени в военные действия, было геополитическим с конфессиональными, культурноментальными и территориальными характеристиками, но в целом оно всегда было и есть цивилизационным.

Именно поэтому очень важно понимание сути отношений Россия - Запад.

Ответ на это дает проектная теория, которая рассматривает всемирно-исторический процесс через призму проектной конкуренции, т. е. борьбы цивилизационных проектов. Или моделей, как записано в действующей Концепции внешней политики России (редакция 2016 г.)[1] .

Стоит прежде всего рассмотреть такое весьма распространенное заблуждение о России как части Европы. С цивилизационной точки зрения Россия совершенно иная цивилизация, а с геополитической -полуостров (Западная Европа), это часть Евразийского континента, большую территорию которого занимает Россия, а континент, естественно, не может быть при полуострове. Поэтому с точки зрения геополитики ситуация абсолютно ясная: Европа - это полуостровная

оконечность Евразии, что всегда признавалось и западными, и российскими геополитиками - от Х.Дж. Маккиндера до Ф.И. Тютчева и

3. Бжезинского[2] 35. Запад всегда считал и считает Евразию хартлендом - центром мира. И стремится этим центром овладеть. Отсюда его базовый концепт Drang nach Osten*. Следовательно говорить о России как части Европы и с цивилизационной, и с геополитической точек зрения значит следовать в фарватере наших геополитических противников, которые как раз и рассчитывают подчинить нас с помощью подобного «регионалистского» подхода.

Цивилизационная привязка имеет духовные корни и определяется господствующей религией. В России - православием. С католичеством наша духовная традиция диаметрально разошлась уже в XI столетии. И связано это было с отказом западного христианства следовать канонам семи вселенских соборов, проходивших на протяжении 450 лет (325-787 гг.). В XII в. свой выбор в пользу союза с Востоком против Запада сделал Александр Невский. Именно этот выбор и положил начало формированию российской цивилизации как сплава славянско-православного и тюрко-исламского начал. И эти начала, связанные традициями общей культуры и бытовых традиций, оказались д руг другу намного ближе, чем зарубежные: западные - для русских христиан и восточные - для российских мусульман.

С XV в., с собирания земель вокруг Москвы и появления концепции Третьего Рима, Русь утвердилась в качестве альтернативного европейскому Западу христианского центра. А с началом постхристианского периода европейской истории, переход к которому был связан с Реформацией и Просвещением, падением в середине XV в. Византийской империи, российский центр осознал себя единственным

подлинно христианским. Интерес к России на Востоке идет именно от понимания нас альтернативным Западом, противостоящим Западу автохтонному. Тем более что на самом Западе доминирование постепенно перешло от континентального центра, расколовшегося на папский Рим (Ватикан) и протестантские конфессиональные анклавы -лютеранский и кальвинистский, к консолидированной островной периферии - протестантской Британии с ее англиканско-масонской, т. е. по сути пост- и антихристианской спецификой. В XVIII-XIX вв. «британский мир» расширился за счет США, а в XX в. оба берега «селедочной лужи», как называл Атлантику Арнольд Тойнби, один из ведущих идеологов глобального англосаксонского лидерства, соединились и повели борьбу за мировое господство36.

Итак, конфессиональный аспект был связан прежде всего с внутренними конфликтами в христианстве. А после падения Константинополя (1453 г.) именно Московская православная Русь встала на пути католического прозелитизма, на пути пап римских (как «делателей королей»), стремившихся распространить свою власть на восточнославянские земли.

Можно указать в качестве примера политики Ватикана образование на территории Речи Посполитой и Великого княжества Литовского грекокатолической церкви как результат объединения православной и католической церквей (Брестская уния, 1596 г.) под эгидой папы римского[3] , которая была расторгнута в 1946 г. (т. е. после окончания Второй мировой войны), но вновь начала действовать на территории Украины (в основном Западной) после распада СССР, агрессивно захватывая православные приходы Русской православной церкви (РПЦ).

Кроме того, с поддержкой Ватикана и при непосредственном участии Константинопольского патриархата в 90-е годы часть православных приходов в Эстонии были выведены из состава Русской православной церкви. В настоящее время то же самое пытаются осуществить с православной церковью в Киеве, входящей в РПЦ, но

пользующейся определенной автономностью. Можно говорить о подобных тенденциях и в отношении Белорусского экзархата РПЦ.

Защита своих границ - основная задача России

Вопросы защиты своей территории от нашествия иностранных полчищ перед восточными славянами стояли всегда.

После освобождения из-под монголо-татарского ига (конец XV в., 1480 г. - стояние на р. Угре) основная опасность для центральной Руси исходила с юга, запада и северо-запада. На юге - это Крымское ханство (1441-1783 гг.), вассал Османской империи, и ее санджак на Крымском полуострове, а на западе и северо-западе - это все европейские княжества, королевства и т. п.

Для иллюстрации можно взять Германию, которая в Средние века, когда власть императора Священной Римской империи была чисто номинальной, представляла собой множество княжеств, враждовавших между собой и с соседями. Но больше всего их притягивали земли восточных славян: территории к востоку от Эльбы, затем Одера и дальше побережье Балтийского моря до Финского залива.

В 1202 г. для завоевания Прибалтики был учрежден духовнорыцарский орден меченосцев. Примерно тогда же начали возвращаться на родину из крестовых походов рыцари Тевтонского ордена, владевшие искусством войны и грабежа, но не привезшие особых богатств из Земли обетованной. В Германии, раздираемой междоусобицей, они были не нужны. Именно в это время польские князья выделили ордену земли литовского племени пруссов, захват которых сопровождался порабощением коренного населения, изгнанием его со своей земли и общей латинизацией.

С середины XIII в. Ливонской орден* владел Прибалтикой от устья Вислы до Финского залива, приглашая обедневших рыцарей и переселенцев из немецких княжеств.

Немцы вместе со шведами пробовали продвинуться еще дальше на восток и захватить русские земли, но шведы потерпели поражение в 1240 г. от Александра Невского, а немецкие рыцари в 1242 г. - на

Чудском озере (Ледовое побоище). Грюнвальдская битва (1410 г.), когда польско-литовско-русские (смоленские) войска и чехи одержали победу, положила конец немецким захватам в Прибалтике. В 1466 г. орден уступил часть своих владений польско-литовскому государству и признал свою вассальную зависимость от польского короля. Дальше агрессию на восток от немецких псов-рыцарей перехватила польская шляхта. И вместо ослабевших монголо-татарских орд появилась рать польско-литовских крикливых претендентов на русские земли, превратившись в основу политики Речи Посполитой (образована на основе Люблинской унии 1569 г.).

И с какими только союзниками польские войска не приходили на земли Московского государства, пытаясь распространить свою власть от Балтики до Черного моря!* Это и шведы, и немцы, и австрийцы, и турки. Наверное именно из-за непредсказуемости власти в Польше** все русские самодержцы стремились создать кордон на западных границах своей страны. В этом русле надо рассматривать и русскую политику во второй половине XVIII в., когда в результате военных действий, завершившихся разделом Речи Посполитой (1772 г., 1793 г. и 1795 г.), большая часть польских земель при Екатерине II вошла в Российскую империю. Правда, при этом Петербург сохранил для этой территории, в отличие от Австрии и Пруссии, и национальный язык, и законодательство, и вероисповедание.

Лишь после Венского конгресса (1814-1815 гг.) с образованием Царства Польского в составе Российской империи, и особенно после подавления восстания польской элиты (30-е - 40-е годы XIX в.) при Николае I Российская империя обрела определенный покой на своих западных границах.

Чтобы закончить вопрос с Польшей, нужно проанализировать ее антирусскую политику и в XX в.

Два раза Польша пропустила через свою территорию немецкие войска, правда, и сама пострадала, но характер своих отношений с Россией не изменила.

Лишь отрезок времени с 1945 г. по 1991 г. можно считать нормальным. При этом в современной Варшаве забыли, что Польша как международный актор была спасена Советским Союзом от исчезновения с политической карты мира, так как Гитлер, захватив ее в 1939 г., провел раздел страны: наиболее промышленно развитые западные территории присоединил к Рейху, а на восточных - создал генерал-губернаторство. Его глава - Ганс Франк, вступая в должность, заявил: «Отныне политическая роль польского народа закончена... Мы добьемся того, чтобы стерлось навеки самое понятие Польша. Никогда уже не возродится Речь Посполитая или какое-либо иное польское государство».

В Варшаве забыли, что ее современные границы, значительно увеличившие территорию страны, тоже заслуга Москвы, хотя у У. Черчилля было несколько иное мнение о послевоенных польских границах, связанное с претензиями польского правительства в изгнании. На всех встречах лидеров антигитлеровской коалиции И.В. Сталина, Ф.Д. Рузвельта и У. Черчилля на конференциях - Тегеранской (28 ноября - 1 декабря 1943 г.), Ялтинской (4-11 февраля 1945 г.) и Потсдамской (17 июля - 2 августа 1945 г.) - именно Советский Союз отстаивал границы Польши, считая, что сильное Польское государство сможет себя защитить, избавиться от многовекового комплекса неполноценности и тем самым обеспечить спокойствие на советско-польской границе и в отношениях двух стран.

У. Черчилль так вспоминал обсуждение судьбы послевоенной Польши в Тегеране: «Сталин... сказал, что ему понятна точка зрения английского правительства: для Англии Польша - вопрос чести. Однако для России это вопрос как чести, так и безопасности. Это вопрос чести, потому что у русских было много конфликтов с поляками и Советское правительство хочет устранить причины подобных столкновений. Это вопрос безопасности не только потому, что Польша граничит с Россией, но и потому, что на протяжении всей истории Польша служила

1

коридором, через который проходили враги России для нападения на нее. За последние 30 лет немцы дважды прошли через Польшу. Они прошли потому, что Польша была слаба. Россия хочет видеть Польшу сильной и могущественной... Это вопрос жизни и смерти для Советского государства... это главная основа советской позиции... стремление видеть Польшу независимой, свободной и сильной.

Затем Сталин остановился на некоторых вопросах, поднятых Рузвельтом и мною. Президент, сказал он, предложил некоторое изменение линии Керзона и передачу Польше Львова и, возможно, некоторых других районов, а я заметил, что это было бы великодушным жестом. Однако, заявил Сталин, линия Керзона была изобретена не русскими. Она была намечена Керзоном, Клемансо и представителями Соединенных Штатов на конференции 1919 года, куда Россия не была приглашена. Линия Керзона была принята против воли России на основе этнографических данных... а теперь кое-кто хочет, чтобы Россия взяла себе меньше, чем соглашались ей дать Керзон и Клемансо. Это было бы постыдно ... Когда Миколайчик* приезжал в Россию в октябре, он спрашивал, какую границу Польши на западе признает Россия**. Он был очень рад, узнав, что, по мнению России, западная граница Польши должна быть отодвинута до Нейсе. Есть две реки под таким названием, сказал Сталин, одна близ Бреславля, а другая - дальше на запад. Он имел в виду Западную Нейсе и просил участников конференции поддержать его предложение»[4].

А что внес нового в отношения России и Польши XXI в.?

Совершенно определенно можно говорить лишь о interpres crescendo русофобии, зачастую выливающейся в акции в виде осквернения и сноса памятников, надругательства над мемориалами, посвященных советским воинам.

Не плохо бы напомнить всем в Польше, что при ее освобождении численность советских войск составляла 3 246 000 человек, а их потери

в Висло-Одерской, Восточно-Прусской, Восточно-Померанской, Верхнє- и Нижне-Силезских операциях превысили 2 млн., человек, из них безвозвратные - 600 212 человек.

Поляки забыли о ликвидации своей страны Третьим рейхом, о концлагерях, о трагедии Варшавского восстания, спровоцированным польским правительством в изгнании вместе с Лондоном, а раздувают историю Катыни, забывая о красноармейцах, погубленных в польских лагерях в 20-е годы XX в. В истории с разбившимся самолетом под Смоленском опять видят «русскую руку», а не собственное легкомыслие.

Свое вступление в Европейский союз в качестве бедного родственника, и особенно в Североатлантический альянс, предоставив свою территорию для оккупационных войск (а как еще можно рассматривать иностранные войска на своей территории!), в Варшаве подают как защиту от российской агрессии[5]. К этому соло присоединяется и дружный хор из Прибалтики. У них это защитная истерия, а вот для НАТО - очень удобный предлог получить финансирование и заказы для военно-промышленного комплекса ведущих стран Запада и, прежде всего, конечно, США, сохранения натовского бюрократического аппарата. При этом если уж нет возможностей для альянса по реальному расширению на Восток, то все переводится в виртуальный режим: включаются механизмы дискуссии, обсуждения и создаются различные программы по сотрудничеству с НАТО постсоветских стран. Все это виды ползучей западной агрессии.

Как заметила экс-госсекретарь США М. Олбрайт (после саммита НАТО в Мадриде, 1999 г.), «Запад больше не имеет фиксированной восточной границы». И если страны Центральной и Восточной Европы, а позже Прибалтики принимались в НАТО под лозунгом общего «латинского прошлого», принадлежности к «европейской семье», то в дальнейшем вступление в НАТО и размещение войск будет

легитимизироваться «угрозами со стороны России». Неважно, что таких угроз может не быть в реальности, всегда в таких случаях выручает термин «гибридная угроза» или «гибридная война». (Как это совсем недавно было в Черногории, где вдруг возник скандал вокруг «попытки переворота в стране, подготовленного Россией». И, как всегда, без всяких доказательств).

Но Польша хоть и яркое, но лишь частное проявление антагонизма между Западом и Россией.

В XIX в. можно вспомнить и Крымскую войну (1853-1856 гг.), поводом для которой послужили разногласия между Францией и Россией по вопросу «святых мест», т. е. о правах и преимуществах Католической церкви в храмах Иерусалима и Вифлеема перед Православной церковью, хотя ее прерогативы основывались на условиях Кючук-Кайнарджийского мира (1774 г.). Спор о «святых местах», конечно, важен, но главным было - вытеснить Россию из Черноморского бассейна, чтобы она забыла хотя бы на время о проливах.

Если посмотреть на историю войн на Евразийском континенте, и в частности в Европе, то Российская империя никогда не была инициатором захватнических походов в Западную Европу, военные действия с выходом на территорию противника практически всегда провоцировались Пруссией, Францией, Австрией, а позже Австро-Венгрией, Швецией, Польшей, Великобританией.

И в XX в. России, а затем Советскому Союзу пришлось доказывать свое право на государственную независимость, быть самим собой.

Наши западные партнеры (как теперь часто говорят, хотя партнерство подразумевает определенную степень конструктивного взаимодействия) всегда старались покончить с Россией как сильным и независимым государством. Самым близким примером является еще совсем недавняя история XX столетия.

В Первую мировую войну Российская империя по большому счету вступила в борьбу за чуждые интересы, запутавшись в англофранцузских и австро-германских интригах. В Парижских переговорах она не участвовала. Союзники по Антанте все решили без нее, хотя их победа - это заслуга в значительной степени действий русских армий на Восточном фронте (1914-1916 гг.). Версальский мир не принес долгосрочного мира континентальной Европе, оставил слишком много вопросов, обострив борьбу между союзниками (Англия - Франция, США - Англия, США - Япония, Италия - державы Антанты). Он не покончил с войной, а превратил ее в постоянную угрозу установленному миропорядку.

Трагические и сложные события в Российской империи в первые два десятилетия XX в. (поражение в Русско-японской войне 1904-1905 гг.*, революционные выступления 1905 г., столыпинские реформы, военные неудачи в Первой мировой войне, революции 1917 г., приведшие к победе большевиков, Гражданской войне и интервенции), казалось бы, должны были покончить с Россией как державой, обладавшей к концу XIX - началу XX в. потенциалом, сопоставимым с потенциалом крупнейших европейских стран вместе с их колониями.

Но даже послереволюционная разруха и интервенция против молодого государства стран Запада (Великобритания, США, Япония, Польша, Франция), эмбарго, установка Л. Троцкого и К° на «мировую революцию», конфликты в руководстве страны в борьбе за власть, за выбор пути развития и т. п. не привели к желаемому результату: Россия ушла из той системы европейских ценностей, которая и была причиной Первой мировой войны, и стала опорной государственностью коммунистического (советского) проекта, основанного на принципиально иных идеологических началах.

Теперь Западу пришлось искать новые силы в противовес не только России как вероятному мировому лидеру, но и ее общественному строю. Эти враждебные России силы взяли на вооружение идеологию фашизма. Наступление на коммунизм Европа начала при активной поддержке Ватикана, сделавшего упор на вечное противостояние двух христианских конфессий - католицизма и

Поражение в войне и заключенный Портсмутский мир (1905 г.) соответствовали англо-американской политике, направленной на ослабление влияния Российской империи на Дальнем Востоке. Токио заручился поддержкой Лондона и Вашингтона, которые содействовали передаче Японии Порт-Артура и Ляодунского полуострова. В принципе, это соответствовало и интересам Германии. Кроме того, заключив секретные соглашения с США и Великобританией, Япония добилась признания своих «прав» на Корею.

православия. При определенных условиях европейским лидером при поддержке Ватикана должна была бы стать Италия. Но для Великобритании и Франции итальянский проект по разным причинам был недопустим. Кризис в борьбе за лидерство грозил новой войной в Европе, но она могла не достичь главной цели - ликвидации России как оплота коммунистической идеологии, с одной стороны, и носителя совершенно иной духовности, основанной на историческом союзе православия и ислама - с другой.

Приемлемым оказался фашистский проект. Сделав его опорной государственностью Германию, а Италию - ее первой союзницей, ведущие европейские игроки «притормозили» католический проект и связанные с ним конфликты в Старом Свете. Выбор пал на Германию и потому, что там была велика вероятность прихода к власти коммунистов, что означало бы полную катастрофу как западного (протестантского), так и католического проектов. Только этим можно объяснить, что Франция терпела усиление Германии, а Великобритания приложила немало сил, чтобы убедить французов в том, что опасности в этом нет.

Фашизм там обрел германский колорит, апеллирующий к исконно немецким ценностям, эпосу, к униженной Версальским договором национальной гордости, и опирался на эзотерику в современной интерпретации и характерную для германской ментальности мистику.

По существу, нацизм и идеология Третьего рейха были логическим продолжением определенной части немецкой философской мысли, а вся фашистско-немецкая проблематика основывалась на специфике немецкого национализма, зародившегося еще до наполеоновских войн и получившего новый импульс в виде различных течений романтического национализма в XIX в. Германская империя, образовавшаяся на формальной базе общего языка, была внутренне слабой как государство, но с большими агрессивными амбициями по отношению к соседним европейским странам с устоявшимися традициями и многовековой историей.

Возглавив фашистский проект, Гитлер получил карт-бланш под то, что составляет суть общеевропейского консенсуса - «уничтожение России как исторической данности».

Немецкий философ В. Шубарт писал в 1938 г.: «Я сейчас ставлю вопрос не о том, что значит большевизм для России, а о том, что он значит для Европы... речь идет о мировом историческом конфликте между частью света Европой и частью света Россией, между западноевропейским и евразииским континентами»37.

Соглашательская политика Великобритании и Франции при попустительстве США и их усилия, чтобы направить агрессию Третьего рейха по пути Drang nach Osten, увенчались успехом.

Установка на победную войну на Востоке соответствовала идеям самого фюрера. С самого прихода к власти он твердил о «расширении жизненного пространства (Lebensraum)», необходимости его завоевания и решительного онемечивания. Даже заключение договора с СССР он так обосновал в разговоре с верховным комиссаром Лиги Наций (11 августа 1939 г., Данциг): «...мне нужна Украина, чтобы мы не гибли, ~ ~ 40

как в последней воине, от голода» .

Таким образом, в вопросе ликвидации России как цивилизационного антипода Запада совпадали взгляды всех ведущих мировых игроков в конце 30-х годов XX в., а борьба с «большевистской чумой», или коммунизмом, была только предлогом.

И вновь вся Европа воевала с Россией или как союзники Германии, или как добровольцы. Исключений не было. Об этом говорит и национальный состав военных пленных, оказавшихся на территории СССР[6] .

Но опять получилось совсем не так, как планировалось: СССР, хотя и понес огромные человеческие и материальные потери, вышел из войны с технической базой, превосходящей довоенный уровень, научный потенциал был на уровне стран-победительниц, а вот моральное состояние общества, его патриотизм и сплоченность позволяли говорить о том, что страна победила не только на полях Великой Отечественной войны. Война через проверку боем доказала прочность ее государственности. Именно это помогло советскому народу в послевоенные годы в тяжелейших условиях нехватки

буквально всего самого необходимого восстановить экономику на мировом научно-техническом уровне.

Символично, что после подписания в Берлине Акта о безоговорочной капитуляции вооруженных сил Германии (8 мая 1945 г.[7]) Маршал Советского Союза Г. К. Жуков сказал генерал-фельдмаршалу В. Кейтелю: «Исторический спор славян и тевтонов 42 окончен» .

В этой фразе заключался метафизический смысл победы СССР в Великой Отечественной войне и его решающий вклад в победу во Второй мировой войне. Победы добра над вселенским злом. Но к сожалению, эта борьба вечна. И неслучайно, что после исторически весьма краткого периода союзнических отношений практически сразу, уже в Потсдаме, обозначаются новые контуры многовекового противостояния Запада и России.

Антигитлеровская коалиция: от борьбы с общим: врагом к конфронтации

И во время войны, и при подписании Потсдамских соглашений Западу, учитывая большой вклад Советского Союза в достижение победы над Третьим рейхом, приходилось считаться с ним. Правда, в антигитлеровской коалиции среди союзников всегда существовали идеи о сепаратном мире с Германией. Можно напомнить об участии А. Даллеса в переговорах в Берне с представителями В. Шелленберга в 1944 г. А уже в конце войны у Черчилля возникла идея использовать сдавшиеся англо-американским войскам немецкие части и их вооружение против Советской армии.

В апреле 1945 г. премьер-министр Великобритании отдал приказ Имперскому штабу разработать план операции с возможным началом военных действий 1 июля 1945 г.

Черчилль писал в своей книге «Вторая мировая война»: «Уничтожение военной мощи Германии повлекло за собой коренное изменение отношений между коммунистической Россией и западными демократиями. Они потеряли своего общего врага, война против

которого была почти единственным звеном, связывавшим их союз. Отныне русский империализм и коммунистическая доктрина не видели и не ставили предела своему продвижению и стремлению к окончательному господству.

Решающие практические вопросы стратегии и политики... сводились к тому, что:

во-первых, Советская Россия стала смертельной угрозой для свободного мира;

во-вторых, надо немедленно создать новый фронт против ее стремительного продвижения;

в-третьих, этот фронт в Европе должен уходить как можно дальше на Восток;

в-четвертых, главная и подлинная цель англо-американских армий - Берлин;

в-пятых, освобождение Чехословакии и вступление американских войск в Прагу имеет важнейшее значение;

в-шестых, Вена, и по существу вся Австрия, должна управляться западными державами, по крайней мере, на равной основе с русскими Советами;

в-седьмых, необходимо обуздать агрессивные притязания маршала Тито в отношении Италии;

наконец - и это главное - урегулирование между Западом и Востоком по всем основным вопросам, касающимся Европы, должно быть достигнуто до того, как армии демократии уйдут или западные союзники уступят какую-либо часть германской территории, которую они завоевали, или, как об этом вскоре можно будет писать, освободили от тоталитарной тирании».

Цель плана - заставить СССР выполнить то, о чем договорились между собой США и Великобритания, в частности, «справедливо» решить польский вопрос. Британские генералы вполне трезво оценили не только соотношение сил в центре Европы, но и военный потенциал сторон. Их вывод сводился к тому, что если даже англо-американские союзники на первом этапе и достигнут успеха, но развить его не смогут.

1

Черчилль У. Вторая мировая война. Т. VI. Триумф и трагедия. М.: Воениздат, 1955. С. 574-575.

Поэтому операция «Немыслимое» обречена.

Как отметил начальник штаба А. Брук, который считал У. Черчилля гениальным политиком и некомпетентным военным, «идея, конечно, фантастическая, но шансов на успех не имеет. Без сомнения, отныне Красная армия станет главной военной силой в Европе».

При этом отношения между У. Черчиллем и Г. Трумэном нельзя было назвать теплыми. Премьер-министра раздражала неосведомленность нового американского президента в европейских делах. Трумэн же считал Черчилля «махровым империалистом». Он уже отверг предложения премьер-министра о захвате Праги и Берлина, сделанные в последние дни войны, чтобы улучшить англо-американские позиции при обсуждении послевоенного устройства Европы с СССР.

В потсдамских документах были закреплены предыдущие договоренности между союзниками: страны Восточной Европы будут находиться в сфере влияния СССР, Австрия и Финляндия станут нейтральными, в Греции сохранится английское влияние, и через три месяца после капитуляции Германии Советский Союз начнет военные действия против Японии. Стоит отметить, что в мемуарах всех присутствовавших на переговорах лидеров антигитлеровской коалиции, указывается, что план послевоенного раздела стран Европы (в процентах) - сфер влияния - принадлежит именно У. Черчиллю.

Но подписав соглашение в Потсдаме, судя по последующим событиям, англосаксонский Запад остался не удовлетворен: с одной стороны, у него атомная бомба, взорванная накануне Потсдама, но с другой - высокий авторитет СССР, подкрепленный потенциалом частей Советской армии, расквартированных в Европе. И учитывая моральное состояние армии, подъем в стране от победы над фашистской Германией, наши танки вполне могли пройти по улицам Парижа, как в 1812 г. казаки Войска Донского, а может быть, и посмотреть через Ла-Манш и на лондонский Тауэр и Биг-Бен.

Прошло всего несколько месяцев после войны, и Черчилль произносит (5 марта 1946 г.) речь в Фултоне (штат Миссури), где впервые прозвучали выражения «особые отношения», «мускулы мира»,

«железный занавес». Этой речью был задан тон послевоенным взаимоотношениям между Вашингтоном, Лондоном и Москвой. Противник установлен - это СССР. Средства определены - это военный потенциал Запада, опирающийся в том числе и на атомное оружие США.

Фултонская речь Черчилля - это реперная точка отсчета начала очередного этапа противостояния Запада и Востока в новой форме холодной войны, которая подкреплялась интенсивными разработками планов горячей войны.

Так, США параллельно с экономическими программами оказания зарубежной помощи разрабатывали начиная с 1946 г. военные планы против СССР (Dropshot, Totality и др.), которые опирались на тотальное применение ядерного оружия.

Поэтому в течение всего президентства Д. Эйзенхауэра военная политика США строилась на доктрине «массированного ядерного удара». Президент даже уволил в отставку начальника штаба армии М. Тэйлора, когда тот предложил ее видоизменить, чтобы адаптировать внешнюю и военную американскую политику к реалиям 60-х годов, когда США в случае ядерной агрессии против стран соцлагеря не могли избежать ответного возмездия и, соответственно, неприемлемых потерь. А генерал М. Тэйлор, не отрицая важности ядерного оружия, предлагал лишь увеличить обычные вооружения. В дальнейшем это оформилось в стратегию «гибкого реагирования», полностью поддержанную президентом Дж. Кеннеди.

Даже беглая характеристика позиции США и СССР со второй половины 40-х годов говорит о полномасштабной холодной войне, силовым компонентом которой стала Организация Североатлантического договора (образована 4 апреля 1949 г.). Это был совершенно осознанный шаг Запада, закрепивший окончательный раскол мира на два лагеря. Первый генсек Североатлантического альянса лорд Исмей говорил: «НАТО создана для того, чтобы обеспечить присутствие США в Европе, не допустить Советский Союз в Европу и контролировать Германию». (Последнее утверждение, когда

1

Черчилль У. Речь в Вестминстерском колледже I // Мускулы мира. М.: ЭКСМО, 2006.

Германия с конца XX в. стала основной опорой американской военной политики в Европе, приобрело особое значение.) Важно отметить, что и сегодня, по прошествии почти 70 лет, эти цели не изменились. Естественно, что Советский Союз предпринял ответные шаги, создав Организацию Варшавского договора (1955 г.).

Кризисы биполярной системы

Как утверждал У. Черчилль, весьма недовольный союзниками, особенно генералом Шарлем де Голлем, хуже плохих союзников может быть только война совсем без союзников.

То же самое можно сказать и о восточноевропейских союзниках СССР, входивших в ОВД и СЭВ, и так называемой лимитрофной (буферной) зоне.

По окончании Первой мировой войны термин «государство-лимитроф» использовался для обозначения государств, образовавшихся из окраин Российской империи, главным образом из западных губерний (Эстония, Латвия, Литва, отчасти Польша и Финляндия). Но в целом лимитрофные государства рассматривались на Западе после Версальского мира как защита от идей коммунизма, «мировой революции» и советской угрозы.

Но этот термин употреблялся и в Третьем рейхе. Так, в утвержденной 11 апреля 1939 г. Гитлером Директиве о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939-1940 гг. указывалось, что позиция лимитрофных государств (Литвы и Латвии) будет определяться исключительно военными потребностями Германии. С развитием событий может возникнуть необходимость оккупировать лимитрофные государства до границы старой Курляндии и включить эти территории в состав империи.

После Второй мировой войны в Европе термин «лимитрофные страны» распространился на страны Центральной и Восточной Европы, находившиеся в зоне советского влияния. Однако рост политического влияния Советского Союза в самом центре Европы после войны не устраивал прежде всего именно Великобританию, которая пыталась вернуть свои довоенные позиции с помощью США. Стоит отметить, что народно-демократические силы, пришедшие к власти на волне антифашистских настроений и чувствуя за спиной Советскую армию, не имели по большому счету надежной опоры среди населения с мелкобуржуазной психологией и «бюргерскими» традициями. Поэтому Западу при мощной информационной и в ряде случаев материальной поддержке нетрудно было создать и поддерживать оппозиционные режиму настроения и прозападно настроенные политические силы.

Во многом поэтому кризисные проблемы в восточноевропейских странах народной демократии начались уже через несколько лет после прихода к руководству государством коммунистических партий и примкнувших к ним (в некоторых странах) социал-демократов и подобных весьма ненадежных попутчиков, кто по доброй воле, а кто в силу сложившихся обстоятельств.

Если перечислять такие события по хронологии, то это ГДР (июнь 1953 г.), Польша (октябрь 1956 г.), Венгрия (октябрь 1956 г.), Чехословакия (январь - апрель 1968 г.).

В основе этих событий лежали в основном социально-экономические причины. После окончания Второй мировой войны в этих странах началась перестройка экономической, социальной и политической сфер по советскому образцу: плановая экономика с упором на ускоренное развитие тяжелой промышленности, что приводило порой к проблемам в производстве товаров народного потребления; коллективизация в сельском хозяйстве; установка на однопартийность и т. д.

При соответствующей идеологической обработке с Запада и отсутствии гибкости со стороны руководства стран социально-экономические проблемы послужили толчком к вспышке недовольства (особенно среди молодежи), быстро принявшим политическую окраску.

Большой вред имиджу Советского Союза нанес XX съезд КПСС и весьма неожиданный для многих наших союзников доклад Н. Хрущева о культе личности. Это, конечно, подорвало авторитет Советского Союза не только в восточноевропейских странах, но в мировом масштабе, о коммунистическом движении говорить даже не приходится. К тому же борьба с одним культом (как отметил М. Шолохов на съезде советских писателей после XX съезда партии, «был культ, была и личность») сопровождалась созданием в темпе другого культа - самого Хрущева в достаточно специфическом виде (кукуруза, развал структуры управления экономикой, неоднозначные поступки на международной арене, усиление роли партии во всех сферах жизни страны и т. п.). Скорее всего, разоблачение культа личности в качестве внешнего фактора ускорило кризисные события в Центральной и Восточной Европе.

В ряду событий, имеющих социально-экономическую подоплеку, несколько отдельно стоят Берлинский (август 1961 г.) и Карибский (октябрь 1962 г.) кризисы.

Берлинский кризис. В 1961 г. СССР передал управление своим Восточным сектором Берлина ГДР и сделал предложения США, Великобритании и Франции по нормализации положения в Центральной Европе. Это касалось и демилитаризации Западного Берлина, где находились оккупационные войска США, Великобритании и Франции и где была высокая концентрация западных спецслужб, работавших против соцлагеря.

Советские предложения были направлены на признание двух германских государств и закрепление границ между ними, а также придание международного статуса Западному Берлину как самостоятельной административно-политической единицы. Все это должно было оказать положительное влияние на ослабление напряженности в самом центре Европы.

Но в США был совершенно иной взгляд. Поэтому в ответ на действия ФРГ и западной оккупационной администрации была создана система ограждений (Берлинская стена), прикрывающая границу ГДР, что вызвало «озабоченность» в Вашингтоне. В этот период Белый дом оценивал вероятность термоядерной войны в 20%, и отмечалось, что любые «конкретные акции» при существующем паритете сил приведут к большой войне. По утверждения Р. Макнамары, «мы не можем выиграть термоядерную войну, стратегическую термоядерную войну, в принятом смысле слова ’’выиграть”».

Вот так и «законсервировался» Берлинский кризис на целых 30 лет с промежуточным решением - подписанием четырехстороннего

1

Макнамара Р. От ошибок к катастрофе: как выжить в первый век ядерной эры. М.: Прогресс, 1987.

соглашения по Западному Берлину (3 сентября 1971 г.) союзниками по антигитлеровской коалиции.

Карибский кризис начался с очередного нарушения американскими разведывательными самолетами суверенитета Кубы (сентябрь 1962 г.). Расшифровка аэрофотоснимков показала, что кубинцы усиливают свою обороноспособность, размещая на территории ракеты среднего радиуса действия советского производства. Американцы отлично понимали, что эти ракеты не могут изменить военного баланса сил между СССР и США, базирующегося на межконтинентальных стратегических ракетах, но решили использовать ситуацию. Хотя всем было ясно, что ракеты на острове появились лишь тогда, когда возросла вероятность повторной американской агрессии и в качестве ответных мер СССР против действий США в Европе[8].

В Вашингтоне начались обсуждения. На запрос президента генералы ответили, что обнаруженные объекты разбить можно, необходимо 500 боевых самолето-вылетов. На уточняющий вопрос Дж. Кеннеди, а могут ли быть использованы в ответ ракеты, военные вполне профессионально ответили: через несколько минут после первого налета, еще до подавления объектов, ракеты, безусловно, могут стартовать. Вопрос о нанесении Соединенными Штатами ракетного удара быт снят.

А. Шлезингер в своей книге о президенте Кеннеди приводит такое его признание: «Республиканцы будут нападать на нас за то, что мы имели возможность разделаться с Кастро, вместо этого дали ему гарантию против вторжения. Я попросил Макнамару дать мне примерный подсчет потерь в случае вторжения (оказалось 40-50 тыс. человек)... вторжение было бы ошибкой. Военные рассвирепели. Им так 46 хотелось вторжения» .

Все это - и Куба, и Берлин, и Прага - острые проявления холодной войны, к которым с полным правом надо отнести и Корейскую, и

Вьетнамскую войны, Суэцкий и Панамский кризисы, события в Никарагуа, Чили, Анголе, Мозамбике, Конго, Гане и во многих других точках планеты. А в латентной форме по законам жанра «плаща и кинжала» она шла и идет постоянно.

Si vis pacem, para bellum

Для страны под названием СССР конечной точкой существования была встреча М. Горбачева и Дж. Буша-ст. на Мальте (2-3 декабря 1989 г.), которая зафиксировала то, что готовилось Западом в течение нескольких десятилетий. Конечно, у Горбачева была «перестроечная бригада» - «пятая колонна», тщательно подобранная и сформированная Западом. Цель ее работы заключалась в том, как проговорился в одном своем интервью главный идеолог перестройки член Политбюро ЦК КПСС и участник встречи на Мальте А. Н. Яковлев, чтобы ликвидировать не только СССР и коммунизм, а тысячелетнюю модель русской истории, т. е. он признал (как и Бжезинский), что «перестройщики» боролись не столько с коммунизмом и СССР, сколько с Россией и русским духом. А. И. Фурсов, директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета, утверждает: «Послемальтийская история показала: США, Великобритания, североатлантическая верхушка в целом ведут борьбу не против какой-то конкретной структуры русской истории, идеологии, а против исторической России, как бы она ни называлась, против России как культурно-исторического типа...»[9].

А дальше была сдача ГДР, вывод Западной группы Советских войск, либерализация экономики, приватизация государственной (народной) собственности, практическая утрата страной статуса великой державы, конфликты на межнациональной и меконфессиональной почве, чеченские войны, террористические акты и Т. д.

Итак, все было предельно ясно. Советский Союз, как раньше Российская империя, Московская Русь, а сейчас Российская Федерация Россия, стремились и стремятся защитить свой суверенитет,

территориальную целостность, а вот это Запад определенно не устраивает.

В Ялте и Потсдаме советская делегация, делегации США и Великобритании выработали на условиях компромисса принципы послевоенного устройства мира. СССР, освободив Восточную Европу от власти Третьего рейха, создал кордон для защиты своих западных рубежей. Советский Союз действительно освободил восточноевропейские территории от фашизма, но большинство этих стран воевали на стороне Германии вполне добровольно за обещания Гитлера поделиться с ними плодами будущей победы.

Конечно, продавали и предавали народы своих стран элиты, но великодушие победителя тоже надо уметь принять, а то в памяти остается неприятный осадок. К этому добавляются исторические обиды, мнимые или реальные. Все это используется манипуляторами человеческих душ - политиками, церковью, СМИ. И вот уже новый комплекс ущербности готов, нужно только направить его в соответствующее русло. Что и было сделано весьма успешно в конце 80-х - начале 90-х годов. Как следствие - прежние союзники в Восточной Европе превратились в заклятых врагов, а Запад еще использовал и приманку, утверждая, что наконец-то они вернулись в лоно своей цивилизации и уже почти «настоящие европейцы». Против этого аргумента не могла устоять никакая «братская» дружба народов.

И лагерь открытых русофобов пополнился. Но в целом западная тотальная антирусская политика никогда не прекращалась: то это были разнообразные ландскнехты и рыцарские ордена, направляемые Ватиканом, то интервенция, то изоляция, то диссидентствующая интеллигенция и «шестидесятники», а теперь еще и Болотная площадь вместе с санкциями и упреками в нарушении «прав человека». Да и антидопинговая кампания в преддверии и ходе Олимпийских игр в Рио-де-Жанейро не выпадает из общей картины любыми средствами дискредитировать страну, ее лидеров.

И все из-за того, что, кроме ментальной несовместимости СССР (Россия), обладатель почти одной шестой части суши, представлял для современных неоколонизаторов огромный интерес в части ресурсов. Поэтому была разработана схема ликвидации СССР: сначала надо было разложить власть (удалось), затем разделить страну (удалось) и уже по частям разбираться с тем, что получилось (почти удалось). Дальше пошла борьба за важнейшие ресурсы XXI в. - плодородные земли (Украина, южная часть России), недра (Россия, Украина, среднеазиатские республики, в том числе Туркмения и Казахстан), геополитические преимущества (весь периметр СССР), питьевая вода (Россия).

Таким образом, поводов много, а цель всегда одна: с одной стороны, любым способом уничтожить страну или заставить ее забыть свои корни, забыть, что ты русский, отречься от своей веры, своих традиций, а с другой - прибрать себе все богатства ее территории.

В 90-х годах вопрос холодной войны - в контексте кончилась ли она с ликвидацией социалистического лагеря или нет - обсуждался достаточно широко, особенно в среде либеральных политиков и ученых. Ельцинско-козыревская линия как продолжение пораженческой дипломатии Горбачева - Шеварднадзе считала, что противостояние СССР и его правопреемницы Российской Федерации с Западом себя исчерпало, наступает эра «общеевропейского дома», куда Россию примут «тепло и нежно». Но это не могло произойти просто по определению. Россия как государство, как самобытная цивилизация Западу не нужна, и при этом он испытывает перед ее потенциальной мощью хронический, на уровне подсознания, страх.

Дальнейшие события во взаимоотношениях России и Запада только еще раз подтвердили, что противостояние как было, так и есть и конца ему в обозримом будущем не видно.

Об этом еще в 40-е годы XX в. говорил русский религиозный философ И. А. Ильин[10]. В иных терминах, но о той же самой угрозе для самого существования России как самостоятельного государства и ее народа писал и историк церкви митрополит Иоанн (Иван Матвеевич Снычев).

После ликвидации социалистической системы во взаимоотношениях России, государственно слабой с ВВП практически

уровня 1913 г. и демографическим «крестом», и Запада, существенно укрепившегося морально за счет стран Центральной и Восточной Европы и Прибалтики, появилась лексика, наполненная либеральными терминами-поучениями о том, как жить, как и что приватизировать, что делать с социальной сферой, что есть, пить и смотреть, каким богам молиться и как забыть свое прошлое; в последнее время это особенно коснулось итогов Второй мировой войны и той роли, которую сыграл Советский Союз в достижении Победы.

Запад, используя слабость России в 90-е годы, подчинил ее своим экономическим интересам, укрепил союз с новой российской олигархией. 3. Бжезинский так охарактеризовал национальную принадлежность российских набобов: «Россия может иметь сколько угодно ядерных чемоданчиков, но поскольку 500 млрд. долл, российской элиты лежит в наших банках, вы еще разберитесь, чья это элита. Ваша или уже наша?».

На наших границах оказались танки и войска НАТО, и произошло это достаточно просто: сначала были исключительно добровольно поглощены бывшие союзники СССР по Организации Варшавского договора, затем советские прибалтийские республики. Потом начались маневры вокруг Грузии и Украины, завершившиеся «цветными революциями». Конечной целью было вовлечение в НАТО и этих республик, но жесткая позиция, занятая Россией, примером которой может служить мюнхенская речь президента В. В. Путина (февраль 2007 г.)[11], посеяла у европейских союзников США сомнения в целесообразности дальнейших шагов в этом направлении. Но это не означает, что Тбилиси и Киев не хотят попасть под «крыло» НАТО.

Так, Грузия, вне зависимости от партийной принадлежности своего правительства, продолжает предлагать руководству НАТО свою территорию для размещения баз и возможности проводить военно-морские учения на Черном море. Североатлантический блок, в свою очередь, старается поддержать стремление Тбилиси к вступлению в альянс, предлагая все новые инициативы по сотрудничеству. Но как

показывают итоги мартовского (2017 г.) визита высокопоставленных натовских военных в Грузию, настоящей целью этого сотрудничества является подталкивание Тбилиси к реваншу за поражение в августовской войне 2008 г., а не вопросы безопасности в регионе.

Что касается Украины, то после саммита в Варшаве (июль 2016 г.) вопрос о приеме Украины в НАТО повис в воздухе на неопределенное время. В то же время Североатлантический блок будет продолжать увеличивать контингент своих войск и их потенциал в Прибалтике и Польше, но это не единственная внешняя военная угроза национальной безопасности страны, так как не без прямой поддержки Запада были организованы конфликты в постсоветских республиках, непосредственно затрагивающие российские интересы.

Такими примерами последних 25 лет являются и приднестровский конфликт, и военная агрессия Грузии против Южной Осетии (2008 г.), и Абхазия, и непрекращающиеся провокации на юго-востоке Украины, несмотря на все достигнутые по инициативе России договоренности в Минске, формально поддержанные также руководством Германии и Франции.

При этом за современным кризисом на Украине стоит, как всегда, политика США и НАТО и их стремление реализовать старую как мир «стратегию анаконды», сформулированную еще адмиралом А. Мэханом: окружить Россию, выдавив ее из Европы на северо-восток, и тем самым создать условия для ее полного распада[12]. Об этом мечтали все западные стратеги - от полковника Хауса, советника президента США В. Вильсон, который еще в 1918 г. сказал: «...остальной мир будет жить спокойнее, если вместо огромной России в мире будут четыре России. Одна - Сибирь, а остальные - поделенная европейская часть страны», до Гитлера и Бжезинского.

Вот эта неизменность целей и задач, рассчитанных на уничтожение нашей страны, и есть главное, что определяет внутреннюю логику поведения Запада: Россия должна прекратить существование, а для этого надо как следует напугать Европу российской агрессией, укрепив над ней уже существующий с 40-х годов

американский контроль, прежде всего в сфере военной безопасности с помощью Североатлантического блока. Конечно, НАТО, принимая новых партнеров, признает сложности их кооптации, но не отступает, придумывая все новые и новые причины, реализуемые в разнообразных модификациях, для расширения географических границ, на которые распространяется сфера ответственности альянса. Бывший глава Пентагона Д. Рамсфелд утверждал, что есть «старая» Европа, а есть «новая», которой может легко руководить «вашингтонский обком», опираясь на амбиции новоиспеченных сателлитов вроде Польши. А они, как любые неофиты, готовы за одобрение Вашингтона буквально рыть землю.

Итак, цивилизационная конкуренция России и Запада в геополитической сфере, составила основное содержание всей второй половины XX столетия и продолжилась в XXI в. И ложность формулы «Россия - часть Европы» сразу же четко проявилась. Эта формула основана на стремлении колониального подчинения России Западу. С российской же стороны эту формулу восприняли:

- либо недобитые поборники «мировой революции» из числа троцкистов, с которыми именно за это по гамбургскому счету разобрался И.В. Сталин. Считая Россию «охапкой хвороста», они предлагали бросить ее в костер, на котором предполагалось выплавить новое единое человечество;

либо откровенные компрадоры-космополиты, которые рассчитывали приобщиться к мировой элите ценой продажи своего цивилизационного первородства за чечевичную похлебку. При этом они не понимали, что вместо «потребительского рая» получат «Генеральный план “Ост”» номер 2 с разделением страны на ограниченное количество супергородских мегаполисов, включенных в глобализацию, и остальное пространство, которое будет опущено в архаику, зачищено от населения и поделено между ведущими ТНК.

Известный политолог и законченный русофоб 3. Бжезинский утверждал: «Новый мировой порядок будет строиться против России, на руинах России и за счет России».

И как на протяжении всей своей истории Россия с 2000-х годов сначала глухо сопротивлялась новой-старой агрессивности Запада, а затем стала постепенно, хотя и очень медленно, возвращать себе позиции на международной арене. На Западе это было расценено в том смысле, что она вновь вспомнила о своем прошлом, прочно связанном с традиционными имперскими инстинктами, с которыми в настоящее время невозможно справиться якобы из-за авторитарной трансформации современной политической системы. Отсюда нам следует сделать вывод, что какой бы Россия ни была - самодержавной, социалистической, либерально-капиталистической, «с человеческим лицом» или без, - Запад будет недоволен. Поэтому холодная война не может ни начаться заново, ни пережить некую «вторую волну» по той причине, что она никогда не кончалась*, в том числе и в последний период (более четверть века), который прошел после распада Советского Союза. Прекращались разговоры о ней и то в основном со стороны наших либералов.

Ведь задача, которую ставил перед собой Запад, начав очередной этап векового противостояния в виде холодной войны против нашей страны во второй половине XX в., с разрушением СССР не была решена: преемницей Советского Союза стала Российская Федерация.

Поэтому задача, стоящая перед современной Россией, все та же: выстоять и сохранить себя.

Библиография:

  • 1. Бжезинский 3. Великая шахматная доска. М.: ACT, 2015. - 704 с.
  • 2. Горшков С.Г. Морская мощь государства. Изд. 2-е, доп. М.: Воениздат, 1979. - 416 с.
  • 3. Ильин И.А. О грядущем России. М.: Воениздат, 1993. - 368 с.
  • 4. История Польши М.: Изд. АН СССР, 1958. Т. III. - 668 с.
  • 5. Концепция внешней политики Российской Федерации [Электронный ресурс]. - Режим доступа:

Основные концепты Холодной войны, в частности в виде диверсий в идеологической сфере, были сформированы еще в конце 40-х годов XX столетия А. Даллесом и нашло отражение в меморандуме 20/1 СНБ США от 18 августа 1948 г. (Documents on American Policy and Strategy, 1945-1950 / Ed. Thomas H. Etzold, John Lewis Gaddis // Capsule Review Fall 1978 Issue).

http://www.mid.ru/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/2542248

  • 6. Макнамара P. От ошибок к катастрофе: как выжить в первый век ядерной эры. М.: Прогресс, 1987. - 154 с.
  • 7. Митрополит Иоанн. Одоление смуты. Слово к русскому народу. СПб.: Изд. «Царское дело», 1995. - 349 с.
  • 8. Тойнби А. Цивилизация перед судом истории. Сб. / пер. с англ. М.: Рольф, 2002.-592 с.
  • 9. Тютчев Ф.И. Россия и Германия. Письмо доктору Густаву Кольбу, редактору «Всеобщей газеты» // Поли. собр. соч. и письма. В 6 томах. М., 2003. Т. 3. - 528 с.

Ю.Червов Н.Ф. Провокации против России. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. - 637 с.

  • 11. Черчилль У. Вторая мировая война. Т. VI. Триумф и трагедия. М.: Воениздат, 1955. - 742 с.
  • 12. Черчилль У. Речь в Вестминстерском колледже I // Мускулы мира.

M. : ЭКСМО, 2006.-528 с.

  • 13. Штоль В.В. Цена Второй мировой войны // Обозреватель-Observer. 2014. № 6. С. 6-27.
  • 14. Шубарт В. Европа и душа Востока. М.: ЭКСМО, 2003. - 480 с.
  • 15. Documents on American Policy and Strategy, 1945-1950 / Ed. Thomas H. Etzold, John Lewis Gaddis // Capsule Review Fall 1978 Issue.
  • 16. Kennedy R. Thirteen Days. A Memoir of the Cuban Missile Crisis.

N. Y., 1969. P. 33.

  • 17. Mackinder H.J. The Geographical Pivot of history // The Geographical Society. 1904. Vol. 23. № 4. Apr. P. 421-437.
  • 18. Mahan A.T. The Influence of Sea Power Upon History, 1660-1783. Cambridge University Press, 2010. - 640 p.
  • 19. Schlesinger A. 1000 Days. John F. Kennedy in White House. Boston, 1965.- 1087 p.
  • 20. Schlesinger A. The Origins of the Cold War // Forein Affairs. 1967. Vol. 46. P. 22.
  • 21. Sidney H. J. Kennedy: a Portrait of a President. N.Y., 1964. P. 276.
  • 22. Spykman N.J. The Geography of the peace. N.Y.: Harcourt, Brace and Company, 1944. - 84 p.
  • 23. Sorensen T. Kennedy. N.Y., 1966. P. 293.
  • 24. Фурсов А. Удел тех, у кого нет идеологии, - пикник на обочине Истории [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.rifmfo.ru/news/38676 (дата обращения: 31.04.2017).
  • 25. Павленко В. Бандеровщина как неонацистский геополитический плацдарм: продолжение [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.iarex.ru/articles/45094.html (дата обращения: 31.04.2017).

  • [1] * Термин «холодная война» вошел в политический лексикон в 1947 г. с легкой руки известного американского журналиста У. Липпмана. Но в художественной литературе он появился еще осенью 1945 г. в очерке Дж. Орруэла «Ты и атомная бомба», где он писал о противостоянии двух супержержав, обладающих атомным оружием. В результате начнется, по его мнению, эпоха страшной стабильности, когда мирное время не будет мирным, а мир будет поддерживаться постоянной холодной войной. 2 Концепция внешней политики Российской Федерации [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.mid.rU/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/2542248.
  • [2] Mackinder H.J. The Geographical Pivot of history // The Geographical Society. 1904. Vol. 23. № 4. Apr. 2 Mahan A.T. The Influence of Sea Power Upon History, 1660-1783. N.Y.: Dover Publications, 1987. 3 Горшков С.Г. Морская мощь государства. Изд. 2-е, доп. М.: Воениздат, 1979. 4 Spykman N.J. The Geography of the Peace N.Y.: Harcourt, Brace and Company, 1944. 5 Бжезинский 3. Великая шахматная доска. М.: ACT, 2015. 6 Тютчев Ф.И. Россия и Германия. Письмо доктору Густаву Кольбу, редактору «Всеобщей газеты» И Поли. собр. соч. и письма. В 6 томах. М., 2003. Т. 3. Концепт «Drang nach Osten» основывается на работах представителей немецкой школы геополитики К. Хаусхофера, Ф. Ратцеля и Р. Геллена.
  • [3] 36Тойнби А. Цивилизация перед судом истории. Сб. / пер. с англ. М.: Рольф, 2002. 2
  • [4] Черчилль У. Триумф и Трагедия. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2004. С. 209-210.
  • [5] На саммите в Варшаве (8-9 июня 2016 г.) альянс решил разместить в Латвии, Литве, Эстонии и Польше по их просьбе многонациональные батальоны с ротационным режимом. При этом основу контингента батальона в Латвии составят военнослужащие Канады, в Литве - Германии, в Эстонии - Великобритании (800 чел. британцев, а остальные - из Франции и Дании), в Польше -США.
  • [6] Шубарт В. Европа и душа Востока. М.: ЭКСМО, 2003. С. 49. 2 Цит. по: Червов Н.Ф. Провокации против России. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. С. 236. 3 Штоль В.В. Цена Второй мировой войны И Обозреватель-Observer. 2014. № 6.
  • [7] По московскому времени - 9 мая 1945 г. 42Цит. по: www.iarex.ru/articles/45094.html
  • [8] В 1961 г. США разместили в Турции (стране - члене НАТО) свои ракеты средней дальности «Юпитер», которые могли достигать городов в западной части СССР, включая Москву и другие промышленные центры страны. В качестве ответной меры СССР разместил свои баллистические и тактические ракеты на Кубе в непосредственной близости от США. 46 Schlesinger А. 1000 Days. John F. Kennedy in White House. Boston, 1965. P. 541.
  • [9] Цит. по: http://www.rifinfo.ru/news/38676
  • [10] Ильин И.А. О грядущем России. М.: Воениздат, 1993. С. 169. 2 Митрополит Иоанн. Одоление смуты. Слово к русскому народу. СПб.: Изд. «Царское дело», 1995.
  • [11] Ужесточение позиций России по отношению к Западу произошло после визита правящего князя Монако Альбера II в Москву (2006 г.) и озвученных им предложений о расчленении России для ее последующей интеграции с Европой.
  • [12] Mahan A.T. The Influence of Sea Power Upon History, 1660-1783. Cambridge University Press, 2010.-640 p.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >