>

1

Тенденции современных международных отношений

Явление, которое вошло в международный политологический словарь в середине XX в. как холодная война*, обозначая соперничество двух блоков во главе с СССР и США, в действительности существует многие столетия и выражается в противостоянии России в различных государственных формациях: Русь, Московское царство, Российская империя, Советский Союз, Российская Федерация) и объединенного Запада. Просто в разные времена оно имело различные названия, принимало различные обличья, не меняя своей сути.

Современная система международных отношений отличается высоким уровнем динамики и развивается гораздо быстрее, нежели в предшествующие исторические периоды. Во многом это связано с глобализацией и информатизацией, но данный процесс также определяется и цивилизационным развитием[1] , самой мировой политической средой. С усложнением архитектуры международных отношений и развитием связей в рамках существующих подсистем растет анархичность процессов, сложные элементы системы оказываются намного проще, чем казалось, а на повестку выходят «новые старые» проблемы, такие как, например, этно-конфессиональные конфликты.

В мировой политике налицо системный кризис. После распада СССР, который был одним из двух столпов биполярности, изменилось соотношение сил, трансформировались отдельные принципы Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений, но в целом базис и институты «холодной войны» продолжают сохраняться и по сей день.

Россия, как и многие растущие центры силы, выступает за

усиление полицентричности[2] или многополюсности мира при эволюционном развитии действующих институтов мировой политической стабильности. В свою очередь, США и их союзники твердо отстаивая для себя принципы внутреннего и внешнего суверенитета, бросают вызов действующим институтам, выступают за их кардинальную трансформацию, выдвигают в отношениях с другими странами так называемые концепции гуманитарных интервенций, исходят из иных «правил игры», которые хотят определять самостоятельно.

В связи с выше описанными процессами возникает дисбаланс системы, в рамках которой ключевые ее элементы видят развитие мира по-разному. Россия в результате неоправданных уступок со стороны советского и российского руководства во второй половине 1980-х -первой половине 1990-х г.г. потеряла геополитические и стратегические преимущества державы-победительницы во Второй Мировой войне. После внешнеполитических метаний 1990-х г.г. от политики партнерства с Западом, от америкоцентризма к примаковскому многовекторному курсу, Россия наконец пришла к концептуализации самостоятельной прагматичной международной политики. В основе внешней политики современной России лежат следующие принципы: строгое соблюдение Устава ООН и норм международного права, внутреннего и внешнего суверенитета государств, мирного разрешения конфликтов. США, в свою очередь, приступили к пересмотру своих внешнеполитических ориентиров с учетом кардинальных изменений в постбиполярном мире, с учетом всех тех геополитических и стратегических преимуществ, открывшихся перед ними после исчезновения с мировой арены Советского Союза. Во внешнеполитических документах Соединенные Штаты заявляют о складывании многополярного мира, о повышающейся роли

развивающихся (поднимающихся) стран[3], но на практике обнаруживают склонность к построению однополярного мира, к силовому решению международных проблем по сценарию Вашингтона.

Диалог в такой ситуации и мог бы способствовать развитию полицентризма. Однако в последние годы диалог зачастую сменяется конфронтацией и военными действиями, применением «жесткой силы» и информационными войнами. Более того, как отмечает А.И. Подберезкин, «в XXI в. спектр средств, относившихся прежде к публичной дипломатии и ассоциировавшийся только с «мягкой силой», расширился до части средств экстремистского и террористического спектра, которые стали легитимными средствами политики». Разные подходы к развитию международных отношений, в свою очередь, приводят к усилению хаоса, анархиизации мирового взаимодействия.

Данные процессы приводят к усилению негативных тенденций, связанных со снижением порога применения оружия. Вопреки надеждам западных идеалистов развал СССР не привел к ослаблению конфликтности, к установлению «конца истории».

Система международных отношений все меньше работает как слаженный механизм, не успевая за скоростью мировых трансформаций. В этой связи все большую роль начинают играть региональные и субрегиональные подсистемы, связи в которых устойчивее и надежнее. Эти подсистемы связаны в том числе конфликтным взаимодействием вокруг периферий, «перетягиваемых» различными центрами силы.

В рамках указанных подсистем происходит укрепление стран-лидеров, теоретически способных с течением времени занять место «великих держав» и перейти из разряда региональных в разряд мировых игроков. Становление новых центров силы является закономерным продолжением процессов, возникших после уничтожения одного из двух полюсов и укрепившихся в связи с невозможностью в

современном мире сформировать однополярность, даже плюралистическую[4]. Более того, речь может идти не только о формировании различных форм полярности, но и о формировании бесполярности, что будет логичным в связи с ростом хаоса в мире, со снижением ответственности большинства игроков системы и расширением тенденций концентрации на своих собственных проблемах в различных формах изоляционизма.

Центры силы определяются не только классическими ресурсами, но и многими иными факторами. При этом одним из наиболее значимых аспектов сегодня оказывается возможность предложить миру новые идеи и пути развития. В этой связи, с одной стороны, привлекательным оказывается идеологическо-экономический путь Китая, уязвимыми становятся западные демократии (пример - теракты в странах ЕС), возникают мини-концепты, рассчитанные на региональный уровень (неоосманизм у Турции).

Как отмечают многие исследователи, «вопрос о посткапиталистической идеологии и стратегии развития России остается на сегодня открытым». Россия, концептуально ставшая на пусть великой державы, отстаивающей свои национальные интересы , стоит перед необходимостью выработки микро- и макроидей, направленных как на развитие собственной нации, так и на привлечение мира, что подразумевает как минимум усиление гуманитарного сотрудничества1-5 - в первую очередь, на постсоветском пространстве

и/или на пространстве «русского мира»[5].

Усиление идейного фактора в мировой системе сказывается и на увеличение радикальных проявлений концептов. Возникают псевдоидеи, чаще всего - подкрепленные слепой верой. Ярче всего это проявляется в развитии мирового терроризма, в частности запрещенного ИГ (ИГИЛ). Усилению данной тенденции способствует политика США, которые, исходя из своих собственных интересов и ценности демократии, способствуют развитию хаоса в отдельных регионах мира и продвигают концепцию управления конфликтом.

Иным фактором в данном случае является социально-экономическое положение населения. Нации оказываются под существенным давлением миграционных потоков, которые приводят к размыванию сознания, традиций и государства как аппарата управления обществом. В результате геополитических трансформаций, а зачастую катастроф, таких как, например, распад Югославии и последовавшего Югославского (Косовского) кризиса, возникают и исчезают государства, которые, по сути, являются аппаратом управления народом - населением той или иной страны. Государство может сложиться, однако это отнюдь не означает, что складывается нация. Для того, чтобы государство существовало долго и успешно, должна сложиться нация.

Как известно, процесс формирования нации может и должен происходить в рамках двустороннего движения снизу наверх и сверху вниз: нельзя построить нацию, опираясь на стремление верхушки аппарата управления - государства. Но нельзя построить нации и при наличии исключительно желания отдельных элементов общества или даже большей части элементов общества без желания на то аппарата управления.

Процесс построения нации - исторически сложный, многоступенчатый и требующий тщательной работы государственных органов управления и самого народа. Способствовать построению нации могут необходимые планомерные шаги со стороны государства.

Факторами готовности к созданию единой нации является самосознание граждан того или иного государства. Самосознание необходимости построения единой нации базируется на ряде факторов, среди которых немаловажную роль играет идентичность, с одной стороны, раздвоенная, с другой - объединенная[6] .

«Самость» - характеристика не только обществ, но и государств. Среди ее непосредственных проявлений - и национализм, и активная внешняя политика, и у малых и средних держав синдром осаждённой крепости. Именно поэтому особенно активно данные симптомы проявляются в Прибалтике, на Кавказе и на Украине - на постсоветском пространстве, где рост национального самосознания протекал по 20 целому ряду сценариев в рамках имеющихся геополитических кодов .

Через противопоставление «чужому» и болезненный поиск себя рождается идентичность. В этой связи государства проходят целый ряд этапов - от всплеска радикализма во всех проявлениях (пример -Украина), к постепенному его затуханию, когда снижается зависимость от «чужого» и укрепляется «самость». В последнем случаем в качестве примера можно привести Польшу, которая уже давно член ЕС и практически ничего, кроме этнического, не имеет общего с Россией, или Эстонию, где ликвидировали советское наследие, потеряли половину населения и стали в последнее время активнее учить русский язык и вывешивать рекламу на русском языке. Заключительная тенденция, указанная выше, представляет собой ни что иное, как откат назад, являющийся закономерным результатом навязывания антирусского дискурса.

Тенденции, связанные с усилением и ослаблением идентичности,

на самом деле можно регулировать. Невмешательство во внутренние дела, пропагандируемое Россией, совершенно не учитывается рядом акторов[7] системы международных отношений. США своими действиями и бездействиями способствовали укреплению «самости» Украины. Вольно или невольно, в этом процессе активную роль сыграла и Москва, наконец воссоединившись с Крымом, но оказав поддержку тем самым радикальным элементам политической системы Украины.

Мобильность населения и открытость границ способствую ослаблению государств и общественных «скреп». Человек, постигая мир, превращается из гражданина страны в человека планеты, что может использоваться для переформатирования системы и отдельных ее элементов, особенно - при наличии на то воли.

Если в отдельных частях системы происходит такого рода «размывание» суверенитета и наций, то на Востоке налицо обратная тенденция, в рамках которой традиционное сознание борется с внесением инородных элементов. Так, хотя в Индии существует закон о равенстве каст, на практике кастовое деление никуда не ушло.

Зачастую давление мировой системы приводит к «ощетиниванию» отдельных элементов. Наиболее ярким примером может служить Северная Корея, которая закрылась в себе, исходит из своих политических и социальных традиций и активно, вопреки деятельности различных акторов, развивает собственные вооружения, подрывая региональную и мировую стабильность.

В этой связи порог применения оружия еще больше снижается, возникают существенные риски боевых действий, в которых ключевую роль могут вновь сыграть ядерные арсеналы, ПРО и ПВО. Бесспорно, вероятность глобальной войны с применением атомного оружия низка, но с учетом радикализации СМО нельзя исключать такого рода региональных войн.

При этом ключевым оружием войны стала информация. Вокруг нее идет ожесточенная борьба региональных и глобальных лидеров.

Мифы и реальность оказались в непосредственной близости, грань между правдой и ложью стирается при активной деятельности СМИ, в основном подконтрольных государствам или крупным корпорациям. Социальные сети и мессенджеры ускоряют процессы коммуникации.

И если раньше революционеры могли утверждать «вчера было рано, завтра будет поздно», то сегодня эта формула может выглядеть иначе - «час назад - рано, через час - поздно, нужно брать инициативу в свои руки». Как показала «арабская весна», где пошатнулись светские режимы[8], молодежь, ежесекундно проверяющая свои виртуальные аккаунты, способна на быстрые и радикальные действия, которые могут сменяться не по дням, даже не по часам, а по минутам при грамотном управлении массами и при помощи политических технологий, изучение которых велось активно в рамках экспорта коммунизма, а теперь -экспорта демократии.

Использование киберпространства дает большие возможности с точки зрения интересов государств. Зачастую искусственно созданный имидж акторов системы влияет на реальность намного больше, чем те или иные действия. В этой связи западные демократии активно используют формулу демонизации власти, государств и историй. История становится плоскостью относительной, которую можно разворачивать в ту или иную сторону, например - изображая обстрелы Цхинвала грузинскими военнослужащими как агрессию России.

Яркие картинки событийной канвы и короткие фильмы оказываются сильнее любого оружия с учетом укрепления так называемого клипового сознания молодежи, нередко неспособной воспринимать долгие и серьезные, научно обоснованные картины. Клиповость в мировой системе - залог успеха. За счет малых акций воздействия формируется положительный или демонический образ руководителей государств, устойчивые характеристики стран и обществ, что позволяет осуществлять необходимые действия политической элите, ориентированной все больше не на национальные, а на собственные интересы, что в наибольшей степени проявляется на Западе. Такого рода клипы должны быть короткими и емкими, но

базирующимися на одной идеологеме, примером которой может быть «Асад - диктатор».

В связи с ростом активности социально-классовых субъектов (в первую очередь - в виртуальном пространстве) усиливается групповая активность и наблюдается дефицит лидерства, особенно - на Западе. Политические лидеры боятся или не хотят брать на себя ответственность за принятие решений, а населению важнее картинка, чем суть, как было, например, в рамках президентских выборов во Франции в 2017 г. Дефицит лидерства сказывается и на системе международных отношений, где возникает все больше зон нестабильности, в которых не появляется кризисных менеджеров.

Исключениями в этом списке являются в основном восточные (Китай, Иран), а также пограничные страны (Россия, Турция). Однако стоит учесть, что лидерство внутри обществ отнюдь не гарантирует регионального или глобального доминирования, которое обеспечивается лишь со временем и при приложении соответствующих усилий. При этом лидерство - это определение повестки, это идеи, логики движения государства, региона и мира. Здесь - особенно ярко проявляется дефицит в рамках действующей системы международных отношений.

Действие рождает противодействие, следствием чего является смена акцентов. Волны развития сменяются стагнацией и спадом; консерватизм, набирающий вес в том числе в России[9], - либерализмом и наоборот. Мир вступил в эпоху бунта консерватизма против либерализма, процесс этот наблюдается практически повсеместно. Смена вех в любой сфере - это переломные моменты, которые чреваты войнами и кризисами систем, государств и обществ. Легче всего консолидировать элементы через конфликтную составляющую, полигоном для которой стал Ближний Восток.

При этом конфликтные плоскости редко сохраняются, статика для противостояния не характерна - как для форм, методов, так и для локации. В этой связи столкновения на Ближнем и Среднем Востоке,

базирующиеся в том числе на территориальных[10] и социальных проблемах и внешнем воздействии, так или иначе будут постепенно сходить на нет, но рост конфликтного взаимодействия будет наблюдаться в других точках мира, потенциальные регионы - Юго-Восточная Азия, Восточная Азия и постсоветское пространство, особенно - Кавказ и Средняя Азия, где активно действуют многие внешние элементы. В этой связи для России важно выработать собственную повестку превентивного характера.

Ключевым вызовом в рамках современных международных отношений можно назвать необходимость поиска новых правил игры для увеличения стабильности и противодействия скатыванию к хаосу. Для формирования нового базиса требуются идеи развития и глобальный взгляд, основанный на понимании региональных процессов и политических технологий. Сочетание регионоведения, политологии, истории и философии позволят найти необходимые решения во имя интересов мира и России.

Библиография:

  • 1. Аватков В. Неоосманизм. Базовая идеологема и геостратегия Турции//Свободная мысль. 2014. № 3. С. 71-78
  • 2. Аватков В.А. Идеологемы внешней политики России: 25 лет поиска /В.А. Аватков // Свободная мысль. — 2016. — №5(1659). — С.27-39.
  • 3. Аватков В.А. О нации, идентичности и логиках современной России: основные сложности и решения /В.А. Аватков // Национальная безопасность. — 2016. — №6. — С.685-689
  • 4. Аватков В.А., Иванова И.А. Коммуникативная интеграция в СНГ // Международные процессы. — 2012. — Т. 10, №2(29).
  • 5. Бажанов Е. П. Неизбежность многополюсного мира//Мировая экономика и международные отношения. 2004. №2. С. 11-16.

  • 6. Богатуров А.Д. Плюралистическая однополярность и интересы России // Свободная мысль. - 1996. - №2. - С. 25.
  • 7. Внешняя политика России. 1991-2016 // Под общ. ред. А.В. Торкунова. Отв. ред. Кожокин Е.М., Чечевишников А.Л. М., МГИМО-Университет, 2017. С.6
  • 8. Воробьев С.В., Каширина Т.В. Сирийский кризис в контексте российско-американских отношений. //Научно-аналитический журнал Обозреватель - Observer. 2017. № 4 (327). С. 44-50.
  • 9. Воробьев С.В., Каширина Т.В., Курбацкий В.А. Сербские параллельные структуры власти как один из элементов процесса урегулирования Косовского конфликта в нач.ХХ! в. //Вестник Дипломатической академии МИД России. Россия и мир. 2016. № 2. С. 87-96.
  • 10. Иванов И.С. Украинский кризис через призму международных отношений. М., НП РСМД, 2015.
  • 11. Каширина Т.В. Американская концепция «современного

миропорядка» и американо-российские отношения на рубеже XX-XXI в. в.//Вестник Московского Государственного Областного

Университета. Серия «История и политические науки». 2010. №2.

12. Каширина Т.В. Проблема ограничения и сокращения

стратегических вооружений в американо-советских/российских

отношениях в 1969-2010 годах: монография [Текст] /Т.В.Каширина. -Воронеж: Издательско-полиграфический центр «Научная книга», 2013. С.34.

  • 13. Каширина Т.В. Проблема ограничения и сокращения стратегических вооружений в американо-советских/российских отношениях в 1969-2010 годах: монография [Текст] /Т.В.Каширина. -Воронеж: Издательско-полиграфический центр «Научная книга», 2013. С.83-84.
  • 14. Кожокин Е. Власть в исламской традиции//Свободная мысль. 2012. №3/4.
  • 15. Лебедева М.М. Акторы современной мировой политики: тренды развития/М.М. Лебедева//Вестник МГИМО-Университета. -2013. -№ 3 (28). -С. 38-42.
  • 16. Неймарк М.А. Русский мир в европейском пространстве//Стратегия России. 2009. № 5. С. 43-54.
  • 17. Нечаев Д.Н. Консервативные ценности в программных документах политических партий РФ на парламентских выборах - 2011 // Среднерусский вестник общественных наук, 2013, № 1, с. 113-121
  • 18. Окунев И.Ю. Геополитические коды постсоветских этнонациональных сообществ на примере гагаузов и болгар в Молдавии//Международные процессы. -2016. -Т. 14. -№ 1. -С. 156-171.
  • 19. Подберезкина О. А. Человеческий капитал и посткапиталистическая идеология // Вестник МГИМО Университета. № 5 (26), 2012. С.235-239
  • 20. Подерезкин А.И. Военная сила и политика новой публичной дипломатии // Обозреватель (Observer), № 12 (323), 2016, с. 15-25
  • 21. Социальный протест на современном Востоке / Под редакцией Д.В.Стрельцова. — М.: Издательство «Аспект Пресс», 2016. — 304
  • 22. Сушенцов А.А. Малые войны США: политическая стратегия США в конфликтах в Афганистане и Ираке в 2000-2010-х гг. Отв. ред. А.Д. Богатуров. М., Аспект Пресс, 2014.
  • 23. Территориальный вопрос в афро-азиатском мире/ В. А. Аватков, В. Я. Белокреницкий, В. А. Гринюк и др.; отв. ред. Д.В.Стрельцов. -М.: Аспект-пресс, 2013. - 318 с.
  • 24. Толорая Г.Д., Торкунов А.В. Ракетно-ядерная угроза на корейском полуострове: причины и меры реагирования // Полис. Политически исследования, № 4, 2016, с. 131-146
  • 25. Феофанов К. А. Цивилизационная теория модернизации. Екатеринбург: Издательские решения, 2016. -248 с.
  • 26. Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. М., ACT, 2005.
  • 27. Чечевишников А. Л. Гуманитарное сотрудничество в СНГ / А. Л. Чечевишников //Вестник МГИМО Университета. 2011. № 6. С. 47-50
  • 28. Шаклеина Т.А. Россия и США в мировой политике. М., Аспект Пресс, 2017.

  • [1] * Термин «холодная война» вошел в политический лексикон в 1947 г. с легкой руки известного американского журналиста У. Липпмана. Но в художественной литературе он появился еще осенью 1945 г. в очерке Дж. Орруэла «Ты и атомная бомба», где он писал о противостоянии двух супержержав, обладающих атомным оружием. В результате начнется, по его мнению, эпоха страшной стабильности, когда мирное время не будет мирным, а мир будет поддерживаться постоянной холодной войной. 2 Феофанов К.А. Цивилизационная теория модернизации. Екатеринбург: Издательские решения, 2016. -248 с.
  • [2] Внешняя политика России. 19912016 // Под общ. ред. А.В. Торкунова. Отв. ред. Кожокин Е.М., Чечевишников А.Л. М., МГИМО-Университет, 2017. С.6 2 Бажанов Е. П. Неизбежность многополюсного мира//Мировая экономика и международные отношения. 2004. №2. С. 11-16. 3 Каширина T.B. Проблема ограничения и сокращения стратегических вооружений в американо-советских/российских отношениях в 1969-2010 годах: монография [Текст] /Т.В.Каширина. -Воронеж: Издательско-полиграфический центр «Научная книга», 2013. С.34.
  • [3] Воробьев С.В., Каширина T.B. Сирийский кризис в контексте российско-американских отношений. //Научно-аналитический журнал Обозреватель - Observer. 2017. № 4 (327). С. 44-50. 2 Подерезкин А.И. Военная сила и политика новой публичной дипломатии // Обозреватель (Observer), № 12 (323), 2016, с. 15-25 3 Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. М., ACT, 2005.
  • [4] Богатуров А.Д. Плюралистическая однополярность и интересы России // Свободная мысль. -1996.-№2.-С. 25. 2 Шаклеина T.A. Россия и США в мировой политике. М., Аспект Пресс, 2017. 3 Аватков В. Неоосманизм. Базовая идеологема и геостратегия Турции//Свободная мысль. 2014. №3. С. 71-78 4 Подберезкина О. А. Человеческий капитал и посткапиталистическая идеология // Вестпик МГИМО Университета. № 5 (26), 2012. С.235-239 5 Каширина Т.В. Проблема ограничения и сокращения стратегических вооружений в американо-советских/российских отношениях в 1969-2010 годах: монография [Текст] /Т.В.Каширина. -Воронеж: Издательско-полиграфический центр «Научная книга», 2013. С.83-84. 6 Чечевишников А. Л. Гуманитарное сотрудничество в СНГ / А. Л. Чечевишников //Вестник МГИМО Университета. 2011. № 6. С. 47-50 7 Аватков В.А., Иванова Н.А. Коммуникативная интеграция в СНГ // Международные процессы. — 2012, —Т. 10, №2(29).
  • [5] Неймарк М.А. Русский мир в европейском пространстве//Стратегия России. 2009. № 5. С. 43-54. 2 Каширина Т.В. Американская концепция «современного миропорядка» и американо-российские отношения на рубеже XX-XXI в. в.//Вестник Московского Государственного Областного Университета. Серия «История и политические науки». 2010. №2. 3 Сушенцов А.А. Малые войны США: политическая стратегия США в конфликтах в Афганистане и Ираке в 2000-2010-х гг. Отв. ред. А.Д. Богатуров. М., Аспект Пресс, 2014. 4 Воробьев С.В., Каширина Т.В., Курбацкий В.А. Сербские параллельные структуры власти как один из элементов процесса урегулирования Косовского конфликта в нач.ХХ! в. //Вестник Дипломатической академии МИД России. Россия и мир. 2016. № 2. С. 87-96.
  • [6] Аватков В.А. О нации, идентичности и логиках современной России: основные сложности и решения /В.А. Аватков // Национальная безопасность. — 2016. — №6. — С.685-689 2 Окунев И.Ю. Геополитические коды постсоветских этнонациональных сообществ на примере гагаузов и болгар в Молдавии//Международные процессы. -2016. -Т. 14. -№ 1. -С. 156-171. 3 Иванов И.С. Украинский кризис через призму международных отношений. М., НИ РСМД, 2015.
  • [7] Лебедева М.М. Акторы современной мировой политики: тренды развития/М.М. Лебедева//Вестник МГИМО-Университета. -2013. -№ 3 (28). -С. 38-42. 2 Толорая Г.Д., Торкунов А.В. Ракетно-ядерная угроза на корейском полуострове: причины и меры реагирования // Полис. Политически исследования, № 4, 2016, с. 131-146
  • [8] Кожокин Е. Власть в исламской традиции//Свободная мысль. 2012. № 3/4.
  • [9] Нечаев Д.Н. Консервативные ценности в программных документах политических партий РФ на парламентских выборах - 2011 // Среднерусский вестник общественных наук, 2013, № 1, с. 113-121
  • [10] Территориальный вопрос в афро-азиатском мире/ В. А. Аватков, В. Я. Белокреницкий, В. А. Гринюк и др.; отв. ред. Д.В.Стрельцов. - М.: Аспект-пресс, 2013. - 318 с. 2 Социальный протест на современном Востоке / Под редакцией Д.В.Стрельцова. — М.: Издательство «Аспект Пресс», 2016. — 304 3 Аватков В.А. Идеологемы внешней политики России: 25 лет поиска /В.А. Аватков И Свободная мысль. — 2016. — №5(1659). — С.27-39.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >