Эволюционистская платформа Спенсера.

Конт, как мы видели выше, провозглашая новую науку социологию, стремился поставить ее на естественно-научную основу. Принципиальную роль при этом играла его концепция прогресса научного знания. Теперь Спенсер, значительно более конкретно ориентируясь на открытия в различных областях биологии, трансформируя раскрытые в них закономерности, распространял их на все сущее. При этом именно биологию он считал направляющей наукой, 818 как бы оттесняя физику на второй план. Спенсер утверждал при этом, что если Конт выявлял филиацию идей, то он описывает «филиацию» вещей. Французский позитивист, трактуя идейное развитие, говорил о «прогрессе», который французские просветители ориентировали на социальнокультурные процессы. Спенсер, не отказываясь и от этого термина, утвердил термин «эволюция», ориентированный теперь на все сущее, включая Солнечную систему. Дарвин в его главном произведении не употреблял его и именно благодаря трудам Спенсера (первое из них он опубликовал еще до выхода «Происхождения видов») дарвинизм стал трактоваться как эволюционистская доктрина.

Верознание в отношениях науки и религии.

Продолжая эмпиристскую традицию английской философии, Спенсер энергично подчеркивал роль опыта в познании и в его философском осмыслении. Но в отличие от эм-пириста Дж.С. Милля он был чужд логических изысканий, которые у того служили такому осмыслению. Но, конечно, тотальный замысел Спенсера не мог быть реализован без максимальных, определяющих понятий.

Он нашел их в своей доктрине эволюции. Ее процесс, который мы рассмотрим ниже, находит свою вершину в человеке со всей его духовностью, включая максимальные понятия гносеологии. Имплицитно они содержатся во всяком познании, но четко, в их самостоятельности, они присущи лишь философии. Таковы пространство, зависящее от материи, сопротивляющейся давлению, время, производное от движения. Но главное из этих всеохватывающих начал— сила (по существу, энергия). Все они субъекты и непознаваемы, поскольку не могут быть включены ни в одно более широкое понятие. Они остаются символами непостижимой реальности — важнейшая идея феноменалистского понимания философии. Наука конкретизирует эти символы предметно, хотя ее истины относительны, реля-тивны, но в философии тотальны, безотносительны.

В принципе каждый индивид считает эти начала врожденными, априорными. Но в действительности они обязаны своим происхождением конкретизациям опыта древнейших поколений. Сам фактор априорности сближает здесь Спенсера с трансцендентализмом Канта (к тому же первый иногда именует названные принципы «вещами в себе»), но ретроспекция их опытного происхождения, невозможная без образов чувств, возвращает Спенсера к эмпиризму.

Он более основательно, чем Конт, заинтересован в познании внешних фактов, которых теперь стало больше, особенно в связи с естественнонаучными открытиями. Вместе с тем Спенсер больше, чем Конт, обращается к сути самого сознания. Здесь он фиксирует, что «знание не может монополизировать сознание» (XX. 16, § 4). В нем всегда присутствует религиозное чувство несоизмеримости конечного и бесконечного, условного и безусловного, а еще более основательна темная уверенность, что «каждое явление... проявление безграничной и непостижимой силы», которая не имеет пределов в пространстве, как и ни начала, ни конца во времени (Там же, § 27, 16). Религия питается великой тайной непостижимости окружающего нас мира. Как зафиксировано в VII разделе данной книги, великий патристик Августин считал его существование величайшим, макси- 819

мальным чудом. Теперь Спенсер говорит все же о другой религии, отличной от времен Августина (и множества других философствующих теологов). Теистические религии с их невразумительными догматами он трактовал критически, хотя как социолог понимал их роль стабилизаторов «установленного порядка вещей» (Там же). Он отвергал искусственную религию Конта. В сущности религию Спенсер во многом трактовал как метафизику (сам термин встречается в «Основных началах»), которая в принципе была неприемлема великому ценителю и любителю естественно-научных фактов. Спенсер был уверен, что догматическую религию постепенно «очищает» наука. В первой, однако, сохраняется постоянная тоска по постижению первой причины всего сущего, тоска, фиксируемая в сознании человека. Но и изыскания науки упираются в ее главный фактор силы, проявляющейся в бесчисленных процессах природы, но навсегда остающейся «вещью в себе». Поэтому религия и наука встречаются и в идее Непознаваемого. Сходную мысль в свое время высказал Френсис Бэкон (см. раздел XI данной книги), но ее совершенно не развивал. Один из учеников Спенсера Гексли выдвинул термин агностицизм, ставший одним из определяющих в эпистемологии-гносеологии (многократно фигурирует выше). В доктрине Спенсера он приобрел абсолютную значимость для религии, ио относительную для науки. Верознание здесь распадается на непознаваемость религии и познаваемость мира.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >