Переход от ренессансного философствования к философии Нового времени в творчестве Бэкона.

Многосторонность деятельности политика, писателя и глубокого философа характеризует Френсиса Бэкона (1561 — 1626) как мыслителя, завершающего эпоху Возрождения и открывающего философские стремления Нового времени в Западной Европе.

Знатного происхождения, воспитанник Кембриджского университета, затем находившийся на дипломатической службе в Париже, по возвращении в Англию молодой человек погрузился в изучение юриспруденции и философии. В адвокатской деятельности Бэкон стал незаурядным оратором и вскоре был избран в палату общин. Активный политик, однако, не оставлял «созерцательных занятий», обдумывая различные философские вопросы. Правда, первым его произведением стали литературно изящные «Опыты и наставления нравственные и политические» (1597), написанные под влиянием Монтеня и затрагивавшие самые различные вопросы. В правление короля Якова I Бэкон сделал большую государственную карьеру, став в 1618 г. лордом-канцлером и пэром Англии, получив почетные титулы барона Веруламского (отсюда — Веруламец) и виконта Сент-Албанского. Произошел конфликт парламента с королем, к которому виконт был весьма близок, произошедший из-за нечистоплотности Бэкона в отношении государственных финансов. Последовал суд, и лорд-канцлер был лишен всех государственных постов. Последние пять лет он посвятил литературным трудам и даже пытался экспериментировать.

Поздние итальянские гуманисты, как мы видели, все более углублялись в исследование природы и мечтали о ее покорении; в Англии времен Бэкона, вставшей на путь мануфактурного производства и колониальных приобретений, такое стремление становилось не менее, если не более, настоятельным. Активный политик и государственный деятель, Веруламец глубоко осознавал эту ситуацию, которая стала основным стимулом его научно-философских стремлений. В сущности, с самого начала своей философской деятельности Бэкон поставил своей целью создать «Великое восстановление наук» и долго работал над его первой частью, названной «О достоинстве и приумножении наук» (1623, палат, яз.). Решение столь сложной задачи с необходимостью требовало выявления отношения автора к античной философии и науке, с одной стороны, и к теологической культуре Средневековья — с другой. Второй, собственно методологической частью стал «Новый Органон, или Истинные указания для истолкования природы» (1620, тоже на лат. яз.). В самом этом названии очевидна его направленность против аристотелевского «Органона», ставшего главной опорой схоластической силлогистики. Свою научно-техническую мечту Веруламец выразил в жанре утопии в небольшом (неоконченном) сочинении «Новая Атлантида» (1623— 1624, на англ. яз.). В отличие от «Утопии» Мора здесь на воображаемом острове Бенсалем, якобы открытом неким путешественником, нет речи об особом государственном устройстве, а все внимание сосредоточено на научно-практической деятельности Дома Соломона, ученые которого осуществили самые удивительные — даже для нашего времени — открытия и изобретения. Выражая 468 стремления самого автора, ученые уверяют: «Целью нашего общества является познание причин и скрытых сил вещей и расширения власти человека над природой, покуда все не станет для него возможным» (XI 31, т. 2, с. 499, 599).

Уделяя много внимания античной культуре и философии (не только в названных произведениях), автор «Нового Органона» полон величайшего уважения к ним, считая даже, что «науки, которые у нас есть, почти все имеют источником греков» (XI31, т. 2, с. 35). Но в отличие от подавляющего большинства итальянских гуманистов он, по существу, игнорировал платонизм, оказавший, по его убеждению, главное влияние на христианскую философию с ее пассивной созерцательностью и практическим бесплодием схоластики. Не считает Бэкон вершиной античной научнофилософской мысли и учение Аристотеля — тоже вследствие его решающего воздействия на официальную — собственно томистскую — философию, господствовавшую в университетах. Именно это господство привело к подчинению натуральной, естественной философии — главной и наиболее действенной отрасли человеческих знаний — теологии, что и повлекло за собой застой в развитии «механических искусств», технических достижений. Теперь же, когда столь расширился географический кругозор, изобретены книгопечатание, порох, компас, вызвавшие переворот в распространении наук, в военном деле. Вообще «до бесконечности разрослась груда опытов» (там же, с. 37), ситуация совершенно изменилась. Задача «великого восстановления наук» состоит в том, чтобы провести «границы умственного мира» в соответствии с ней. Если же при этом необходимо опираться на те или иные идеи античных философов, то на идеи отнюдь не Платона и даже не Аристотеля (с произведениями которого Бэкон не был достаточно знаком), а более древних их предшественников — Гераклита, Эмпедокла, Анаксагора и особенно Демокрита, самого ценимого Ве-руламцем из всех античных философов. Всех вышеназванных он ставил высоко, ибо, по его опрометчивому мнению, вопросы опытного исследования природы играли у них главную роль.

К господству над природой, как говорилось выше, стремились многие итальянские гуманисты, опиравшиеся на герметическую традицию и вдохновлявшиеся ею. Среди них были и такие, как Телезио, высоко ценимый Бэконом, но трактовавший опытное исследование узко сенсуалистически. Веруламец же решал значительно более широкую задачу фундаментального эмпиризма, который не довольствуется познанием так называемых ближайших причин, лежащих на поверхности, а стремится проникнуть в глубины природы. Первые нередко приносят пользу, вытекающую из «плодоносных опытов», вторые же, «светоносные опыты», раскрывают глубинную истину, без уяснения которой невозможен дальнейший эффект «плодоносных опытов». Автор «Нового Органона» не раз подчеркнул эту фундаментальную, непреходящую истину. «Что в действии наиболее полезно, то в знании наиболее истинно» (XI 31, с. 82). В целом же «человек, слуга и истолкователь природы, столько совершает и понимает, сколько постиг делом или размышлением, и свыше этого он не знает и не может» (там же, с. 12). Тем самым методология познания и покорения природы с необходимостью требует и понимания особенностей познающего человека. 469

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >