Структурные элементы духовного мира личности, их смысл и предназначение

Человеческая культура знает немало примеров особого отношения к самим себе, природе, космосу, а именно: живой связи всего со всем, проникновения, а не отражения, единения на определенном уровне иерархии существующего. «В настоящий момент эти тенденции все настойчивее пробивают путь и, вероятно, таят в себе мощный генетический импульс, способный внести существенные перемены в наше миропонимание и, может быть, в структуру сознания» [1, с. 124], а следовательно, и в структуру всего духовного мира человека. И если мы хотим рассматривать бытие человека во всей полноте его проявлений: телесных и духовных, биологических и социальных -как существа чувствующего и мыслящего, то не должны выбрасывать из поля зрения те философские взгляды на проблему, появление которых обусловлено особым опытом проникновенного понимания, достигаемого активацией тонко-чувственных аспектов сознания, которые уже сегодня в значительной мере определяют духовный мир человека, его духовную реальность.

Нас в данном случае интересует употребление понятия духовности при характеристике внутреннего, субъективного мира человека как «духовного мира личности», который представляет собой довольно-таки неоднородное и сложное образование. Но при этом мы вправе поставить вопрос: что в этот «мир» входит, какие элементы составляют духовность человека, в чем и как она осуществляется на уровне личности? Другими словами, какие механизмы включаются в человеке, чтобы духовность как онтологическое образование выполняла свою «историческую миссию» в интересах целостного существования личности и общества?

Опираясь на так называемый «суммативный подход» [2], считаем возможным выделить основные элементы духовного мира человека, его духовности, которые имеют тенденцию развития и взаимообога-щения вместе с развитием общественной практики и под ее непосредственным воздействием. К числу таких элементов, по нашему мнению, относятся: родовые понятия «дух», «душа», и их производные «духовное» и «душевное». Данная точка зрения подтверждается логикой работ известных ученых, философов.

Так, например, В. Г. Федотова говорит о роли и значении душевного и духовного в практическом освоение действительности, объединяя их общим понятием «духовность» [3, с. 77-84]. С. Л. Франк, указывая на неоднородность внутреннего мира человека, отмечает, что в этом мире имеются переживания или чувства «периферического», «внешнего» типа, которые связаны с физическим ощущением удовольствия, горечи, страха и тому подобное, но имеются также глубинные переживания, более полно выражающие природу человеческого существа. Философ определяет при этом переживания первого рода как душевные, а вторые - как духовные [4, с. 7]. Авторы научного труда «Происхождение духовности» П. В. Симонов, П. М. Ершов и Ю. П. Вяземский, исследуя проблемы духовности, указывают на дух и душу как важнейшие феномены внутреннего мира человека [5, с. 7]. Этих и многих других авторов объединяет утверждение о том, что за гносеологическим отношением к духовности кроется иная антология, иные мерности бытия человека, которые теснейшим образом связаны с его внутренне духовным миром.

Таким образом, опираясь на данные науки и все же не претендуя на истину в последней инстанции, заметим, что основными составляющими духовности являются понятия «дух» (духовное) и «душа» (душевное). Однако структура духовности не исчерпывается полностью указанными элементами. Она значительно богаче, разностороннее и сложнее, как и сама сущность человека и его духовного мира. Мы преднамеренно не касались наиболее глубинных «пластов» психики и сознания человека, которые в перспективе могут представлять тему специального исследования не только для философов, но и для представителей других наук. Указывая именно на эти элементы, мы имели задачу обозначить наиболее общие составляющие духовности, которые в совокупности своей выражают целостность духовного мира человека, человеческого существования и человека как такового.

Цель исследования обязывает нас уточнить смысл и содержание данных понятий, как диалектически взаиморазвивающихся феноменов человека и его бытия. В изначальном их понимании будем исходить не из предпочтений того или иного порядка, а из методологических оснований дискурсивных концепций развития. Речь идет об используемых нами понятиях «дух» («духовное»), «душа» («душевное»). Обратившись к их анализу, мы обнаружили непроясненность этих терминов, их обыденную абстрактность. Во многом это объясняется тем, что они до неузнаваемости были скомпрометированы различными подходами идеалистических, религиозных и мистических трактовок. Это привело к тому, что философская марксистская литература предпочитала не касаться их вообще. В результате дух (духовное) давно стали синонимами сознательного, а душа (душевное) были отождествлены с психическим. Высшие духовные чувства оказались на «ничейной» земле, потерянные и психологией, и педагогикой, и философией. Следовательно, такие определения требуют не только конкретизации, но и нового взгляда на них с учетом современных реалий.

Обойтись в данном случае без обращения к проблеме сознания не представляется возможным. Сознание имеет самое непосредственное отношение не только к внутреннему, духовному миру человека, к его духовности, но и к ее структурным элементам. По сути своей сознание - человеческая способность идеального воспроизведения действительности, оно есть способность направлять свое внимание на предметы внешнего мира и одновременно сосредоточиваться на тех состояниях духовного внутреннего опыта, которые сопровождают это внимание, особое состояние человека, в котором ему одновременно доступен и мир, и он сам. Сознание - это светящаяся точка, «какой-то таинственный центр перспективы, в котором мгновенно приводятся в связь, в соотнесение то, что я увидел, что я почувствовал, что я пережил, что я подумал» (В. А. Энгельгард).

Если Дж. Сёрл однозначно утверждает, что сознание, или ментальные состояния, являются каузальными порождениями мозга [6, р. 158], то В. В. Васильев под сознанием в широком смысле слова понимает ментальное вообще, включающее целый набор субъективных состояний, которые в современной литературе именуются как «qualia» (радость или боль, желание, убеждение и др.) [7, с. 67-78].

Однако человеческая мысль способна не только отражать непосредственно существующее, но и отрываться от него. Бесконечно многообразный объективный мир всеми своими красками и формами как бы светится, отражаясь в зеркале нашего «Я», образуя не менее сложный, многообразный и удивительно изменчивый мир. В этом причудливом царстве духа, собственном духовном пространстве движется и творит пытливая человеческая мысль» (А. Г. Спир-кин). Речь идет о том, что сознание зависит не только от содержания идеального отображения, от «механизмов» трансформации переживаемого и прочувствованного, но и от того, что несет в себе социальный репрезент (представитель) - дух (духовное) и какое влияние он оказывает на жизнедеятельность человека и его бытие.

Сознание в данном контексте, безусловно, можно рассматривать в тождестве с духовным. Однако, если представить сознание как своеобразный реактор по переработке чувств, мыслей, знаний, эмоций, убеждений, потребностей, интересов и его продукцию - одно или другое мотивированное или немотивированное поведение, действие, то последнее, в свою очередь, во многом будет зависеть не только от способности реактора все перерабатывать, но и от качества подаваемого в него «топлива», прежде всего от духовного, а в некотором смысле преимущественно от него. И оно не может и не должно утрачивать своей «специфики» - быть «мыслящим отражением» в соответствии с целями познающего мир субъекта и его осознанием себя в этом мире [8, с. 19]. Можно сказать и так: дух (духовное) в своем собственном существовании произрастает творчеством и информацией, тогда как сознание в функциональном выражении есть «способность» переработки духовного материала, на основе которого вырабатывается та или иная «форма деятельности», «предмета» и так далее [9, с. 54]. Одновременно «духовные предметы и явления» являются хранилищем и ретранслятором творчества и информации.

Следовательно, дух (духовное) в отличие от сознания - это то, что «возвышается» над сознанием, его «второй слой» (В. П. Зинченко), «вторая оболочка», сотканная в процессе формирования способности самоосознания человека человеком в ходе преобразования им окружающего мира. Тем самым дух (духовное) как форма отражения-это нечто, возникшее вместе с осознанием человеком своего «Я» в другом «Я», со способностью воспроизводить «Я» в предметах и явлениях (культуре) собственной деятельности, отличать одно «Я» от другого «Я» как в их прямом соотношении, так и в их соотношении через способы и результаты (предметы) их деятельности. Дух (духовное) есть «ставшая субъективность» (тогда как сознание может отождествляться с бытием) как некая способность интегрального отражения структурных системных связей между человеком и окружающим миром, между самими людьми. В этом смысле дух (духовное) становится содержанием индивидуального и коллективного разума человека. Безусловно, последнее понимается не в мистическом и прочих спекулятивных смыслах, а в строго научном смысле: как результат развивающегося живого вещества природы, наполняющегося своим особым (человеческим) энергетическим содержанием (биологическое, психологическое, информативное и т. п.) в ноосферных образованиях по всему спектру субъект-объектного взаимодействия и его результатов (духовные и материальные факторы, социальные феномены, предметы культуры).

Особо важное значение для темы исследования имеет взгляд на взаимодействие сознания и духовности в собственно человеческом бытии. Здесь важно иметь в виду, что если субъект выделил объекты, выявил различия между ними, различает общее и единичное, причину и следствие, то он обладает сознанием. Другими словами, сознание «занято» преимущественно объектами, на которые человек воздействует, предварительно познавая их. Можно сказать, и так: в самом общем виде сознание относится к действительности как к объектам, вовлекаемым в сферу человеческой жизнедеятельности, причем (и это чрезвычайно важно) безотносительно к способам такого вовлечения. В данном случае духовность, субъективный мир человека, как и он сам, выступают субъектами сознания. Сознание же в свою очередь является «оружием» организации человеческой деятельности, копирующим объективные процессы, не исключая возможностей ошибок и заблуждений [10, с. 14].

О духовном можно говорить, как о функции и средстве «узнавания» всего того, что проявляется в богатейших субъектно-объектных отношениях и связях предметно-практической деятельности человека. Это тоже проявление сознания, но уже «сознающий мир человеческий дух» через противоречивое единство сознания и самосознания [И, с. 6]; иными словами, это сконцентрированное сознание, совокупное сосредоточение всех функций сознания, возникающих как отражение действительности для воздействия на неё и в конце концов для ее переделывания. Оно в большей мере характеризует сознательность человека как его неотъемлемое духовно-нравственное свойство, которое основывается на сознании и оценке себя, своих возможностей, намерений и целей.

Таким образом, мы подошли к вопросу о функциональном выражении (проявлении) и взаимодействии сознания и духовности. Сознание в данном случае как бы трансформирует внешний мир в реальные значения для человека, делая его предметным, более понятным и доступным; оно распознает для человека объекты, на которые он должен воздействовать; формирует его мировоззрение как главное результирующее свойство личности, «ее духовный стержень» (А. Г. Спиркин) Если для сознания (по сравнению с идеальным) характерно «опережающее отражение» (П. К. Анохин), то для духовного по сравнению с сознанием характерно сознательно активное, т. е. управляемое отражение, «отражение отражаемое». Дух (духовное) выступает средством самосознания и реализации сущностного «Я» в предметно-практической деятельности, во всем иерархическом спектре субъект-объектного взаимодействия и его результатах. Духовное функционирует не просто в интересах существования субъекта, а в целях переустройства его «Я», других «Я», среды обитания по законам этого «Я». В определенной мере это навязывание своего «Я» остальному миру. Поэтому не случайно дух (духовное) отождествляют с волей субъекта. Пожалуй, лучше всех по этому поводу сказал В. С. Соловьев: «Дух есть сущее как субъект воли и носитель блага» [12, с. 252]. Внутренний мир личности способен трансформироваться во внешнее бытие личности только посредством поступка. Личность несет ответственность за каждое свое

В. В. Василенко, С. Т. Баранов, И. А. Бокачев, И. И. Незнамова действие и именно в этом смысле она свободна изъявить свою волю, сообразуя свою ответственность с личными убеждениями и целями. На основе свободы воли личность и утверждает себя в мире, занимает свое собственное место в бытии.

Проблема соотношения сознания и духовности не менее убедительно может быть представлена в понятии «мыслящий субъект». Известно, что человек есть личность не по естеству, т. е. не по своей телесности, и не просто по духу, а по высокому уровню совершенства своего духа. Сравнительно с эмпирической личностью чистое «Я» представляет, по словам У. Джемса, гораздо более сложный предмет для исследования. «Я» есть то, что в каждую данную минуту сознает, между тем как эмпирическая личность есть только одна из сознаваемых реальностей. Другими словами, «чистое „Я” есть мыслящий субъект, высшая самость нашего едино-цельного духа» (А. Г. Спир-кин). Здесь напрашивается вопрос, а что собой представляет этот «мыслящий субъект»? Является ли он одним из преходящих состояний сознания или чем-то более глубоким и неизменным? Действительно, текучесть нашего сознания представляет саму воплощенную изменчивость. Между тем всякий из нас добровольно рассматривает свое «Я» как нечто постоянное, неизменяющееся. По-видимому, это обстоятельство и побудило большую часть философов предполагать за изменчивыми состояниями сознания существование некоторого неизменного «субстрата», деятеля, который и вызывает изменения в нашем сознании. Этот деятель и есть мыслящий субъект. Наиболее разнородными названиями для этого наименее изменчивого субъекта мысли и воли и является дух (духовное), трансцендентное «Я». Оно и представляет собой высший, регулятивно-прогнозирующий духовно-смысловой центр любого здравомыслящего человека.

Таким образом, по сравнению с сознанием дух (духовное) - это явление одного, но нетождественного порядка. Дух (духовное) представляет собой наивысшую форму отражения в универсально развивающейся материи. Эта точка зрения разделяется представителями самых различных философских направлений и подтверждается нашим повседневным бытием. Можно обладать большим запасом знаний в какой-либо специальной области и быть равнодушным, духовно бедным человеком. И напротив, неграмотный, казалось бы, забытый Богом человек, всю жизнь проживший в глухом «таежном тупике», способен явить нам необыкновенное величие человеческого духа. Разумеется, примитивность интересов, незнание накопленных человеческой культурой богатств, интеллектуальная ограниченность не имеют ничего общего с духовностью. И все же простое присвое ние знаний, добытых другими, само по себе еще не ведет к вершинам человеческого духа.

Как уже было сказано выше, кроме духовного в структуре духовности важное место занимает душа (душевное). До сих пор, к сожалению, бытует мнение, что душа - это выдумка идеалистов и богословов. Однако, по представлениям гениальных и талантливых философов (во всяком случае, их подавляющего большинства) всех времен и народов, «человек обладает душой» (А. Г. Спиркин). По мнению Аристотеля, «познание души много способствует познанию всякой истины, особенно же познанию природы. Ведь душа есть как бы начало живых существ» [13, с. 371]. Тем не менее с приходом к власти большевиков душа оказалась под идеологическим подозрением. Она была цензурно поставлена под запрет. Без души оказались не только философия, но и даже психология. Считалось, что это религиозно-идеалистическое понятие. Слово «душа» осталось лишь на бытовом уровне, а в науке его заменили словами «психика», «сознание». В условиях расширения и углубления внимания к проблеме душевного это стало сдерживающим фактором всестороннего исследования духовности. Вот почему любая мировоззренческая декларация в защиту духовности абстрактна и пуста без учета душевных качеств. Требование духовности в отрыве от душевного развития есть не что иное, как возрождение схем, отрывающих сознание от бытия. Утверждение тождества сознания бытию без того «зазора», который в этом тождестве формирует душевная жизнь, является основой такого схематизма. Иначе говоря, именно благодаря чувственному содержанию сознания мир выступает для субъекта как существующий не в сознании, а вне его сознания - как объективное «поле» и объект его деятельности.

Известно, что «психика» чрезвычайно широкое и сложное понятие. Оно включает в себя все формы отражательной деятельности мозга: ощущения, восприятия, представление, мышление, эмоции, волю, разум, интеллект и т. д. Но здесь мы вправе поставить вопрос: а бездушный человек разве не мыслит? Разве бездуховность морально опустошенного субъекта лишает его восприятия своих низменных удовольствий? Уже только это не позволяет нам поставить знак равенства между психикой и душой. Речь идет если и не о разных, то во всяком случае не об идентичных понятиях.

Можно с уверенностью сказать, что душа - это не только и не столько психическое состояние человека, это прежде всего бесконечная множественность чувств, мыслей, желаний, волевых устремлений целеполаганий. Душа - это что-то большее, глубинное и за гадочное. «До чего мертвой, нищенской, слепой, как у крота, была бы наша жизнь, не надели мировой дух нас, наемников природы, неистощимой алмазной россыпью души, из которой нам светит в сиянии и в блеске удивительное царство, ставшее нашим достоянием» [14, с. 271]. Наряду с сознанием, она выражает отношение человека к реальной действительности, которая воспринимается им не только разумом, но и чувствами, исходящими из ядра его сознания и глубин человеческого сердца.

Признание «энергетической» роли чувств вовсе не прерогатива психоаналитического их истолкования. Чувственное - несомненный источник человеческой энергии во всех ее проявлениях, причем содержательно различных. Пробуждение к духовной жизни через душевную мы видим в повседневной действительности, которая часто ставит нас перед сознательным душевно-духовным выбором. Конечно, когда идет сопоставление огромных богатств познавательных результатов мыслительной человеческой деятельности с теми вкладами, которые непосредственно вносит в него наша чувственность, то выявляется их крайняя ограниченность, почти ничтожность, к тому же обнаруживается, что чувственные впечатления постоянно вступают в противоречие с более полным знанием.

Из истории философии известно, что разочарование в принципах эпохи Просвещения привело к крушению веры в безграничное могущество человеческого разума и технический прогресс, однако не привело к более позитивному и уважительному отношению к чувствам и эмоциям человека, а лишь увеличило страх перед ними. То же следует сказать и в отношении постмодернизма как состояния современной культуры, который после кровопролитных войн XX в. скорее зафиксировал (вслед за 3. Фрейдом) пагубные страсти, бушующие в человеке и не подконтрольные интеллекту, но не сумел выдвинуть собственной позитивной программы, предавшись упадническим, зловещим пророчествам и интеллектуальным играм. Не менее примечательным является тот факт, что и сегодня вся наша система образования и воспитания строится в основном на развитии интеллекта с неизмеримо меньшим вниманием к развитию чувственной, эмоциональной сферы. Эту мысль можно подтвердить словами А. Б. Холмогорова и Н. Г. Гаранян, которые пишут: «Культура эмоциональной жизни современного человека - умение словами, краскам, движением выразить себя - мало осознается как специальная задача в современном образовании» [15, с. 69]. Что же представляет собой душа (душевное), какой она видится нам?

Если сознание «предписывает», что делать человеку в той или другой ситуации, то душа «подсказывает» ему, как он должен поступить в этой ситуации, руководствуясь исключительно гуманными, благовидными намерениями, сопереживая совершаемые им поступки. По-видимому, не случайно Гегель определял душу как «мыслящее сердце». Действительно душа есть мышление, замечаемые и незамечаемые ощущения, представления, волнения и составляемые понятия, суждения, умозаключения, решения, волевые акты, целеполагание и другие духовные феномены. В. Г. Федотова в один ряд ставит понятие «душа» и чувственное переживание человека [16, с. 103]. Как видим, душа - довольно объемное, даже неисчерпаемое понятие, его нельзя ограничить какими-то пространственно-временными рамками или, образно говоря, втиснуть в «прокрустово ложе». Надо хорошо себе представлять, что ни сумма знаний, которой располагает человек, ни его мышление, ни сознание не исчерпывают понятие о душе. Известно, что сам по себе ум не только не гарантирует высоких душевных качеств человека, но зачастую услужливо предлагает сознанию весьма убедительное оправдание неблаговидных поступков.

Душа являет собой ту часть духовной деятельности человека, в которой, по Гегелю, еще сильно сказывается связь с телесностью человека. По нашему мнению, в этом взгляде содержится глубокая истина. Человек есть душевно-телесное, психофизическое существо, или иначе: человек есть одушевленное тело или телесно воплощенная душа [17, с. 25]. Изучение литературы показывает, что при рассмотрении души ни психология, ни философия, ни другие науки не обходятся без анализа связи духовного мира человека с его телесностью, прежде всего с мозгом: духовное вообще не существует вне телесного. Можно сказать, душа таким образом физически организованного человека, т. е. его определенной телесности, выражает себя в его реальном облике.

Следовательно, душа имеет форму индивидуального субъекта. Эта субъективность выступает как обособленность природной определенности темперамента, характера, смекалки, воли, словом, духовной физиономии человека. Безусловно, души людей отличаются друг от друга бесконечным множеством модификаций. Каждый обладает такой душой, которая свойственна именно данному конкретному человеку, являя собой нечто совершенно уникальное. Это во многом связано не только с природной данностью (это, скорее, возможности, дающие лишь направление нашего развития), но и с образованием и воспитанием, которые получает человек в семье, школе, обществе, в жизни среди своего народа, а также приобщаясь к общечеловеческим ценностям культуры.

Не вдаваясь в дальнейший анализ душевного заметим, что под душевной жизнью мы будем понимать не просто психику (относительно ее в философской литературе мы узнаем не более того, что она вторична по отношению к объективной реальности), а не отчужденный от человека, непосредственно данный ему мир чувств, его психологический уклад, определяющий целостность его чувственного восприятия мира, его психической жизни. Этот мир переживаний, чувств человека мы и будем иметь в виду при анализе взаимоотношений душевного и духовного как важнейших составляющих духовности.

Однако для психологии сознания, принципиальное значение имеет тот факт, что душевное содержание в системе духовности не открывает прямо своей функции, субъективно она выражается лишь косвенно - в безотчетном переживании «чувства реальности». Подтверждением чему является то, что она тотчас обнаруживает себя, как только возникает нарушение или извращение рецепций внешних воздействий. Безусловно, это составляет особенность только человеческого сознания, благодаря которой человек освобождается от рабства чувственных впечатлений, когда они извращаются случайными условиями восприятия нашего бытия.

Таким образом, можно заключить, что именно дух (духовное), душа (душевное) являются важнейшими элементами духовности, именно они составляют невидимый и самый сокровенный остов внутреннего мира человека. Наряду со стремлением к истине, к познанию окружающего мира в понятиях «дух», «душа» мы интуитивно ощущаем присутствие категорий добра и красоты, нравственности и справедливости, других высших ценностей. Они в значительной мере определяют творческие способности человека мыслить и действовать не только узкоутилитарно, «заземлённо», механически-функционально, но и соотносить свои действия с духовно- нравственными и эстетическими критериями, с чем-то «внеличностным», составляющим «мир человека», в котором есть как бы «ипостаси» - «человек в мире», где он живет, действует, ищет свое место и «мир в человеке». Этот мир является сложным, внутренним, субъективным, во многом загадочным процессом осмысления и переживания своего бытия и взаимоотношений с миром вещей, людей, знаково-символических систем ценностей и человеческой культуры.

СО

Разделение духовности на составляющие ее элементы в первую очередь продиктовано интересами нашего исследования. Важно было показать всю сложность и противоречивость структуры внутреннего духовно-нравственного мира личности, ее духовности. В реальной же действительности дело обстоит иначе. Духовный мир человека представляет собой «едино-цельный» феномен. Он конкретен, и притом конкретен не в том смысле, что слагается из ряда самостоятельных образований, а в том смысле, что реальная ткань этого мира непрерывно и «сращенно-сплошна», и только в своем функционировании это едино-цельное образование проявляет себя по-разному: интеллектуально, эмоционально, интуитивно, сознательно, бессознательно, целеполагающе.

Методологическая функция целостности проявляется в том, что «целостность рассматривается не только как результат исследования, как совокупность субстанциональных свойств или сущность объекта, но и как исходный момент познания, как определенный принцип, который дает направленную программу исследований» [17, с. 25]. Боле того, «требованиям» субстанциональности отвечает и сам человек как целостность. Еще христианский мыслитель В. Зеньков-ский напрямую связывал начало духовности с началом целостности человека. В человеке, по его мнению, все личностно, что целостно и в своей целостности неповторимо и абсолютно единично [18, с. 46]. Во многом благодаря целостности духовного мира человека достигается «...единство результата деятельности сознания (определенной системы идей, взглядов, социальных чувств, настроений) и ее процесса (способов духовного освоения действительности общественным человеком). Наконец, целостность духовного мира выявляется в единстве образа мыслей и образа жизни человека, в их едином социальном содержании и направленности» [19, с. 49].

Кроме того, идея целостности выражает суть мировой тенденции в развитии общественного мира - к формированию всеобщего социума. Как отмечают В. Лекторский и Г. Дилигенский, целостность, тенденция к ней в мире «не в том, что происходит слияние всего в единую массу, а в том, что реально, объективно, независимо от людей, сообществ, групп идет рост их взаимозависимости. Автоматизация и гетерогенность в каком-то смысле будут даже увеличиваться, распространяясь на отдельные индивиды, группы, сообщества» [20, с. 33]. Человек как нечто единое может рассматриваться больше потенциально: слишком многоразлично воздействует на него окружающая действительность, слишком неоднозначен сам человек в своих проявлениях как «вовне», так и «вовнутрь», в силу чего всегда нужен поиск и «включение» тех оснований, которые бы позволяли человеку сохранить себя в целостности родовой сущности. Такой взгляд на проблему не только находится в логике развития современной отечественной философии, но и вполне отвечает научному интересу данного исследования.

Представление о внутреннем, духовном мире человека, т. е. его духовности, не может быть полным, а тем более завершенным без обращения к вопросу о ее типологизации. Это позволит лучше осмыслить проблемы духовного освоения нашего бытия и задать вопрос о категориальных основаниях их анализа. Для того чтобы призывать к духовности, надо знать, какой она может быть и какой мы хотели бы ее видеть. Определение типов духовности - это не менее сложная задача, чем анализ ее структуры. Без опоры на имеющиеся наработки в научной литературе, в том числе и философской, решить эту сложную задачу не представляется возможным.

До настоящего времени попытки произвести типологизацию духовности были предприняты целой группой ученых [21]. Усилия большинства исследователей были в основном направлены на то, чтобы в первую очередь определить типы важнейших составляющих духовности: духовного и душевного. Наиболее распространенным является мнение о том, что духовное может идентифицироваться, с духовно-практическими формами деятельности: с эстетической, этической и теоретической. А если это так, то с помощью некоторой идеализации и схематизации. В. Г. Федотова, например, предлагает следующие типы духовного: эстетизм, этизм, теоретизм [22, с. 99-102]. По мнению автора, каждый из этих типов культивируется определенной профессией или социальной группой. Здесь же с учетом достижений мировой психологической науки и на основе глубокого анализа жизненных миров, определенных Ф. Е. Василюком в книге «Психология переживания», В. Г. Федотова называет типы душевного: романтизм, прагматизм и пуризм. Если теперь представить типологию духовного в соответствии с типологией душевного как структурных элементов духовности, то тогда ее основными типами можно считать: эстетико-романтический, теоретико-прагматический и этико-пуристский. Целесообразность и правомерность предложенных типов духовности могут быть обоснованы в процессе анализа взаимодействия составляющих их элементов.

С0 со

Итак, эстетико-романтический тип духовности. Утверждение, что душевной подкладкой эстетизма является романтический склад чувств, вряд ли может быть оспорено. Непосредственность эстетического переживания мира наиболее очевидна как на уровне душевных, так и на уровне духовно- нравственных проявлений. До последнего времени преобладало мнение, что эстетическое должно быть нравственно «подкорректированным», если оно выходит за рамки морального. В настоящее время поиск в философии направлен на то, чтобы эстетическое и нравственное были свободно и совместно избраны. Иначе говоря, чтобы была выработана такая культура чувств, при которой свободно избранные удовольствия и неудоволь ствия, присущие эстетическому отношению, предпочтения вкуса не противоречили этическим нормам и доводам познания. В данном случае речь идет о принципе гармонической целостности, который лежит и в основе человеческой нравственности, и в стремлении к постижению прекрасного.

Вместе с тем важно заметить, что этот несомненный идеал всякий раз складывается из реальных антиномий, которые образовали примиряемые стороны. Подтверждением сказанному могут служить слова П. П. Гайденко, который еще в те, не столь далекие времена, когда проблема формирования гармонически целостной личности в философской науке стояла на одном из первых мест, писал: «...желание гуманистов примирить небо и землю, нравственность и чувственность привело к созданию нового типа личности, личности гармонической, у которой чувственность поднята к небу, а духовность не оторвана от Земли, у которой вместо грубой средневековой плоти -идеализированные чувства, а вместо божественно-нравственного закона - закон человеческий. Однако... гуманисты и оглянуться не успели, как «целостный индивид» обернулся, с одной стороны, своеобразным «декадентством», утонченно-чувственным, нервным почти графоманским эстетизмом... а с другой - заурядным буржуа, который, вместо того чтобы без принуждения, радостно играя и наслаждаясь, следовать «разумным законам добра», не замедлил отождествить это добро с пользой, а свою разумную (что, согласно понятию гуманистов, означало нравственную) природу - с природой чувственной» [23, с. 113].

В литературе уже не раз отмечалось, что принцип наслаждения, объект которого положен вовне, чаще всего оборачивается отчаянием и фрустрацией, нередко болезнью, потерей искомой чувственной полноты жизни. Душевный склад романтика таков, что практическое он ценит меньше духовного, а реальное - меньше воображаемого. Романтик всегда делает центром отношения к миру душевную жизнь. Поэтому, как это нередко бывает, столкновение романтика с жизнью наиболее драматично, ибо оно проходит не в области вещей или поступков, а прямо по его душе, ломает дорогой ему образ чувств, который и является его главным достоянием. В этом плане весьма примечательны слова Кьеркегора, который определял присущие критикуемому им эстетизму черты как признание красоты высшим благом и высшей истиной, «а наслаждение красотой - высшим жизненным принципом» [24, с. 217]. В душевной жизни романтика противостоят друг другу как обыденно-практическое, так и «экстрактивно-духовное», где духовные ценности отделены от чувств и поставлены над ними, оказывая на них постоянное воздействие.

Замечание, весьма меткое, на наш взгляд, и в высшей степени характеризующее романтиков, заключено в словах В. Г. Федотовой. По ее мнению, представители романтизма как течения философской мысли (а в нашем случае это справедливо для душевного склада романтика, живущего и среди нас) не продумали до конца свои принципы. «И не продумывали по той причине, что ни разу не попытались взглянуть на этот принцип (красоты. - В. Ф.) с точки зрения другого человека, другой личности, другого - не романтического -„Я”...» [25, с. 111]. Однако здесь вполне правомерно поставить вопрос: а удается ли кому-либо другому такая процедура, умеет ли это делать прагматик, с одной стороны, и пурист - с другой; готовы ли они противостоять романтизму и друг другу, признать самоценность чьей-то душевной жизни и связанного с ней духовного? Как утверждает В. Г. Федотова, этой способностью не обладает ни один человек с ярко выраженным типом душевного склада: ни романтик, ни прагматик, ни пурист - и эти внутренние миры чувств также противостоят друг другу, как и соответствующие им типы духовного: эстетизм, теоретизм, этизм. Более того, романтик менее склонен навязывать свой образ чувств другим, он уклоняется от мессианской роли воспитателя чувств, которую может взять на себя пурист или прагматик [26, с. 111]. В отличие от непосредственности прагматика, романтик не укоренен в реальной жизни и всегда находится под ее испытывающим воздействием. Поэтому для романтической натуры одним из спасительных результатов является требование преодолеть непосредственность и желание быть в ней, найти мир ценностей более высокого уровня.

СО со

Можно утверждать, что именно чувственная непосредственность являются основой любого типа душевной жизни. Существует точка зрения, с которой нравственная доминанта пуриста и практические устремления прагматика рассматриваются уже как духовные, а основой душевного считается чувственная данность, которая и конституирует индивидуальность. «Душевное здесь всегда романтическое. Все другое - преодоление» [27, с. 156]. Романтический же тип душевности, где в основу положено чувство удовольствия или красоты, имеет своей границей чувство реальности. Поэтому при рассмотрении конфликтов человеческого существования нельзя упускать возможность романтического склада души выйти за пределы своей непосредственности к социально и культурно обусловленному типу духовного-эстетизму, а также возможность существования духовного этического в форме непосредственного душевного проявления.

Не менее тесную взаимосвязь можно обнаружить между пуризмом и этизмом. Но вначале заметим, что термин «пуризм» достаточно условен и не несет в себе оценочных характеристик. Скорее всего, он выбран потому, что в большей мере отражает душевный настрой, противостоящий романтическому складу и оставляющий чувству красоты минимальное место в душевной склонности. Считается, что если душевный склад романтика и соответствующий ему тип духовного ориентированы на красоту как высшую ценность, то главный ориентир для пуризма и этизма - справедливость. Как и чувство красоты, справедливость проявляется на уровне элементарной душевной жизни, соединяясь с прочими положительными качествами души: склонностью к добру, милосердию и прочее, - равно как с агрессивными склонностями, если восстановление справедливости требует для кого-то наказания или возмездия. Но в развитом виде, думаем, справедливость существует как высшее духовное чувство и жизненная ценность, констатирующая определенный тип духовного. Однако если принять красоту за основу душевно-духовной жизни, то справедливость сразу же отбрасывается на одно из последних мест: красота утверждает неравенство, основанное на тех «несправедливых» преимуществах, которые «красивое» имеет перед «некрасивым».

Вопрос о моральном чувстве в истории философии, по-видимо-му, так остро и стоял, что оно не было равно самоочевидным чувством и потому нередко выступало в виде не чувства, а довода разума. Д. Юм по этому поводу писал: «Если бы в каждом единичном случае справедливость подобно благожелательности была полезна для общества, то на лицо была бы более простая ситуация, при которой редко имелась бы почва для рьяных споров» [28, с. 329]. Другими словами, границей этических чувств является принцип реальности и чувство реальности. Поэтому признание душевной склонности к следованию справедливости позволяет говорить об этических достоверностях, данных на уровне чувственной жизни. Если бы таковых не существовало для всех, так же как они отсутствуют для некоторых, этическое всегда бы выступало как навязанное извне.

В. В. Василенко, С. Т. Баранов, И. А. Бокачев, И. И. Незнамова

В наше время наибольшее распространение получил прагматический душевный склад. Его особенность состоит в том, что чувство реальности, или чувство пользы, здесь может быть вытеснено рассудочностью. Именно эмоционально-рассудочный характер восприятия реальности - неизбежный элемент человеческой деятельности, но опасным является его притязание на замену духовного и душевного. Это действительно так: там, где господствует голая рассудочность, нет и не может быть места ни духовному, ни душевному. Границы, которые чувство красоты и чувство справедливости ставят для прагматической душевности, являются принципиальными, чтобы предотвратить вырождение чувства реальности в тонкий, порой в холодный расчет и выгоду для себя. В свою очередь, как было отмечено выше, теоретизм как тип духовного базируется на том же принципе реальности, полезности, доведенном до признания теории, науки наиболее могущественным инструментарием, совершенным средством раскрытия реальности. На основе прагматических решений рождается отношение к знанию как к инструменту, а преодоление наукой обыденных очевидностей создает мир новых обыденных очевидностей, где вчерашние чудеса знания и изобретательства утрачивают всякую удивляющую силу [29, с. 115-117].

ВДУХОВНОСТЬ, КУЛЬТУРА И ГУМАНИЗМ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Рассмотренные типы духовности реально существуют и культивируются в обществе, т. е. социально обусловлены и социально произведены. Генетически они могут быть охвачены концепцией духовного производства и занимать, таким образом, свое собственное место во внешнем бытии человека. Однако в своем содержании перечисленные типы духовности не допускают социологической редукции и сведения духовного к социальному. Концепция духовного производства говорит о духовном как о сознании и в известной мере «отдает» его содержание гносеологическим подходам, т. е. анализу содержания сознания на основе отражаемого в нем объекта. Здесь возможен и методологический ракурс: он направлен на анализ тех способов активности субъекта отражения и деятельности, которые приводят к определенному типу производства сознания и обеспечивают воспроизводство в нем объекта. Ни один из этих подходов не улавливает того содержания сознания, которое может быть охарактеризовано термином «духовность».

В заключение следует отметить, что чувства душевного склада личности, образующие такие типы, как романтизм, прагматизм и пуризм, и духовного, выражающегося в таких типах, как эстетизм, теоретизм и этизм, вступают в сложные комбинации и пересечения друг с другом, создавая многообразие духовных и душевных проявлений. Наиболее полно вся гамма этих взаимоотношений проявляется в определенных типах духовности, между которыми и внутри каждого из которых существуют противоречия и взаимосвязи: они не столь просты, чтобы можно было отбросить одну из сторон как «плохую» и признать другую общественно необходимой и «хорошей». Каждое из этих осмыслений человека и его сознания единственно и всеобще, оно вбирает в себя все «признаки» и присущие им феномены. Речь идет лишь о тех осмыслениях неделимости и целостности в сознании, поведении и жизни человека, которые не подразделяют его на какие-то отдельные отсеки, но являют собой разные составляющие единого, целостного ядра духовного мира человека.

На этом, казалось бы, можно поставить точку. Однако все наши усилия, направленные на то, чтобы больше «приоткрыть занавес» в познании самых глубинных и противоречивых проблем внутреннего мира человека, нельзя считать полностью состоявшимися и завершенными. Чем больше узнаешь о человеке, тем больше появляется вопросов, на которые ждет ответа не только наука, но и человечество в целом. И сегодня весьма актуально звучат слова Ф. Петрарки, который еще в XIV в. писал: «Какая польза, спрашиваю я, в том, чтобы знать природу зверей, птиц, рыб и змей и не знать природы людей, не знать и даже не стремиться узнать, для чего мы существуем, откуда пришли и куда направляемся» [30, с. 112]. Невозможно все знать о природе человека: сколько ее ни изучай, рано или поздно убедишься в том, что человек - это великая тайна и для других, и для самого себя. С этой тайной в самом себе и для себя он родится и живет до конца дней своих, унося в мир иной свою тайну, особенно тайну своей души, своего сознания и разума.

Говоря о загадочной человеческой личности, ее непроницаемости до вскрытия всей полноты ее сущности, мы не имеем права впадать в крайность антропологического агностицизма. Мы ведь пока рассмотрели лишь отдельные вопросы внутреннего духовного мира человека в самых общих чертах. А тайна личности далеко не ограничивается тем, что нами сказано. Эта тайна пребывает в глубинах духовного мира личности, в ее душе, психике, сознании.

Примечания

В. В. Василенко, С. Т. Баранов, И. А. Бокачев, И. И. Незнамова

  • 1. Герасимова И. А. Природа живого и чувственный опыт // Вопросы философии. 1997. № 8.
  • 2. См. работы: Буевой Л. П., Бокачева И. А., Герасимовой И. А., Кагана М. С., Ксенофонтова В. Н., Франка С. Л., Федотовой В. Г., а также тех, кто развивает это направление: Андрюшиной Н. Е., Гребенькова В. Н., Парохина С. А., Сафиулина Л. К., Силуановой И. В. и др.
  • 3. См.: Федотова В. Г. Практическое и духовное освоение действительности. М.: Наука, 1991
  • 4. См.: Франк С. Л. Духовные основы общества. М.: Республика, 1992.
  • 5. См.: Симонов П. В., Ершов П. М., Вяземский Ю. П. Происхождение духовности. М.: Наука, 1989.
  • 6. См.: Searle J., Mind: A. Brief Introduction. Oxford, 2004.
  • 7. См.: Васильев В. В. Мозг и сознание: выходы из лабиринта // Вопросы философии. 2006. № 1.
  • 8. См.: Бокачев И. А. Духовность в контексте социально-философского анализа. М., 2000.
  • 9. См.: Ильенков Э. В. Диалектическая логика: Очерки истории и теории. 2-е изд., доп. М., 1984.
  • 10. См.: Сафиулин Л. К. Направленность личности как мера ее духовности: автореф. дис.... канд. филос. наук. Казань, 1994.
  • 11. См.: Разумный В. А. Драматизм бытия: истоки бесперспективности. М.: Прометей, 1999.
  • 12. Соловьев В. С. Определение добра // Соч.: в 2 т. М., 1988. Т. 2.
  • 13. Аристотель Сочинения: в 4 т. М., 1976. Т. 1.
  • 14. Гофман Э. Т. А. Избранные произведения: в 3 т. М., 1962. Т. 2.
  • 15. Холмогоров А. Б., Гаранян Н. Г. Культура, эмоции и психическое здоровье // Вопросы психологии. 1999. № 1.
  • 16. Федотова В. Г. Указ. соч.
  • 17. Гуцаленко Л. А. Философско-методологические проблемы становления универсального человека: автореф. дис.... д-ра филос. наук. Минск, 1992.
  • 18. См.: Зеньковский В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. М.: Изд-во Свято-Владимировского братства, 1993.
  • 19. Буева Л. П. Духовность и проблемы нравственной культуры // Вопросы философии. 1996. № 2.
  • 20. Дилигенский В., Лекторский Г. Проблемы целостного мира // Вопросы философии. 1990. № 2.
  • 21. См. работы: Гайденко П. П., Зинченко В. П., Силуяновой И. В., Кагана М. С., Федотовой В. Г, Холостовой Т. В. и др.
  • 22. См.: Федотова В. Г. Указ. соч.
  • 23. Гайденко П. П. Трагедия эстетизма. М., 1970.
  • 24. Кьеркегор С. Наслаждение и долг. СПб., 1994.
  • 25. Федотова В. Г. Указ. соч.
  • 26. Федотова В. Г. Указ. соч.
  • 27. Гайденко П. П. Указ. соч.

ВДУХОВНОСТЬ, КУЛЬТУРА И ГУМАНИЗМ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

  • 28. Юм Д. Сочинения: в 2 т. М., 1962. Т. 2.
  • 29. См.: Федотова В. Г. Указ. соч.
  • 30. Цит. по: Мамонтов С. П. Основы культурологи. М.: Изд-во Российского открытого ун-та, 2001.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >