«Наука дедукции» как индукция (обоснование) версий расследования

Конан Дойль жил в то время, когда создавалась не только новая, символическая, дедуктивная логика, но и новая, вероятностная, индуктивная логика. Творцами и пропагандистами последней были математики, физики, логики и методологи науки Томас Байес (1702-1761), Пьер Симон Лаплас (1749- 1827), Джон Фредерик Уильям Гершель (1738-1822), Август де Морган (1806-1871), Уильям Стенли Джевонс (1835-1882). Ядро новой теории индукции составляет концепция обратной вероятности техника вычисления вероятностей гипотез о причинах на основании их следствий и все методологические допущения, обосновывающие ее применение.

Прямое применение теории вероятностей предполагает знание причин, т. е. вероятностей, до знания их следствий, наблюдаемых в опыте событий, и вычисление вероятностей последних на основании известных причин. Если, например, мне известно, что вероятность выпадения герба подбрасываемой монеты равна 1/2, то мне легко доказать, что вероятность пятикратного выпадения герба в пяти бросаниях монеты равна 1/32.

Но ситуация, когда вероятности причин известны и необходимо лишь вычислить вероятности их следствий, не характерна для научного познания и расследования преступлений. Гораздо чаще приходится устанавливать причины по их наблюдаемым следствиям фактам, следам и приметам. «Если сопоставить факты: ночные свисты, цыгане, с которыми у этого старого доктора такие близкие отношения, намеки умирающей на какую-то ленту и, наконец, тот факт, что мисс Элен Стоунер слышала металлический лязг, который мог издавать железный засов от ставни... если вспомнить к тому же, что доктор заинтересован в предотвращении замужества своей падчерицы, я (Шерлок Холмс. В. С.) полагаю, что мы напали на верные следы, которые помогут нам разгадать это таинственное происшествие» (Пестрая лента).

Допустим, собраны достоверные факты, которые исключают все альтернативные гипотезы, кроме одной. Чтобы неисключенную гипотезу признать необходимо истинной, необходимо, конечно, чтобы она объясняла все имеющиеся факты. Но этого мало. Также необходимо чтобы из нее можно было дедуцировать следствие, называемое решающим, которое предсказывает факт, не совпадающий с объясняемыми. Если такое предсказание подтверждается, то получает окончательное подтверждение и гипотеза. Окончательное потому, что этот решающий эксперимент, подтверждая проверяемую гипотезу, одновременно опровергает все ее не только фактические, но и мыслимые альтернативы. Если нет, проверяемая гипотеза опровергается, и так как решающий эксперимент опроверг последнюю гипотезу из списка проверяемых, этот список пересматривается и уточняется.

Допустим, неисключенными оказалось несколько гипотез. Тогда каждая из них потенциально может оказаться истинной. В этом случае истинной гипотезой считается снова та, для которой решающее предсказание окажется более весомым, чем аналогичные предсказания для всех остальных. «Размышляя над всей этой историей, я (Шерлок Холмс. В. С.) исходил из предпосылки, что истиной, какой бы невероятной она ни казалась, является то, что останется, если отбросить все невозможное. Не исключено, что это оставшееся допускает несколько объяснений. В таком случае необходимо проанализировать каждый вариант, пока не останется один, достаточно убедительный» (Человек с белым лицом). Сравнение и выбор одной из гипотез, оставшихся неисключенными, предполагает умение вычислять вероятности гипотез. «Мы, кажется, вступили в область догадок, заметил доктор Мортимер. Скажите лучше (ответ Холмса д-ру Мортимеру. В. С.) в область, где взвешиваются все возможности, с тем чтобы выбрать из них наиболее правдоподобную. Таково научное использование силы воображения, которое всегда работает у специалистов на твердой материальной основе, с которой начинается наше размышление» (Собака Баскервилей).

Рассмотрим для ясности элементарный пример с бросанием монеты. Допустим, вероятность выпадения герба не известна, но имеется две изначально равновероятные гипотезы относительно точного значения этой вероятности Н1 /2 и Н. Для предпочтения одной из них проведем решающий эксперимент бросим монету. Вопрос: как изменятся вероятности гипотез, если выпадет герб, т. е. будет истинно событие Г? Правдоподобие Н,2 относительно этого события равно 1/2. Правдоподобие Н относительно данного события равно 1. Вероятности сравниваемых гипотез равны их правдоподобию, деленному на сумму правдоподобий обеих гипотез. Это означает, что вероятность Н/2 равна 1/2 : 3/2 = 1/3 и вероятность Н 1 : 3/2 = 2/3. Так как вероятность гипотезы Н на основании выпадения герба выше вероятности гипотезы Н/2, предпочтение должно быть отдано первой как более убедительной с шансами 2 к 1. Для увеличения степени убедительности монету можно бросить еще несколько раз.

В приведенном примере нет окончательного подтверждения одной из гипотез: каждая сохраняет шансы оказаться истинной, но эти шансы не равны.

В целом справедлив следующий закон индукции:

Степень подтверждения проверяемой гипотезы возрастает, а степень подтверждения ее альтернатив уменьшается тогда, когда подтверждается дедуцированное из нее предсказание.

Гипотеза получает окончательное подтверждение тогда, когда подтверждается решающее для нее предсказание.

Нет ни одного произведения Конан Дойля, посвященного Шерлоку Холмсу, в котором детектив использовал бы технику исчисления вероятностей. Но это не означает, что Холмс вообще не применял закон индукции в качестве методологического принципа. В тот момент, когда у него рождалась основная версия, в истинности которой он уже не сомневался, он тем не менее всегда искал для нее решающее подтверждение, часто в форме проведения специального эксперимента. Проанализируем показательный отрывок из рассказа (Пестрая лента).

«Я (Уотсон. В. С.) вытащил револьвер и положил его на угол стола. Холмс принес с собой длинную, тонкую трость и поместил ее возле себя на кровать вместе с коробкой спичек и огарком свечи. Потом задул лампу, и мы остались в полной темноте...

Внезапно у вентилятора мелькнул свет и сразу же исчез, но тотчас мы почувствовали сильный запах горелого масла и накаленного металла. Кто-то в соседней комнате зажег потайной фонарь. Я услышал, как что-то двинулось, потом все смолкло, и только запах стал еще сильнее. С полчаса я сидел, напряженно вглядываясь в темноту. Внезапно послышался какой-то новый звук, нежный и тихий, словно вырывалась из котла тонкая струйка пара. И в то же мгновение Холмс вскочил с кровати, чиркнул спичкой и яростно хлестнул своей тростью по шнуру.

Вы видите ее, Уотсон? проревел он. Видите?

Но я ничего не видел. Пока Холмс чиркал спичкой, я слышал тихий отчетливый свист, но внезапный яркий свет так ослепил мои утомленные глаза, что я не мог ничего разглядеть и не понял, почему Холмс так яростно хлещет тростью. Однако я успел заметить выражение ужаса и отвращения на его мертвенно-бледном лице.

Холмс перестал хлестать и начал пристально разглядывать вентилятор, как вдруг тишину ночи прорезал такой ужасный крик, какого я не слышал никогда в жизни. Этот хриплый крик, в котором смешались страдание, страх и ярость, становился все громче и громче. Рассказывали потом, что не только в деревне, но даже в отдаленном домике священника крик этот разбудил всех спящих. Похолодевшие от ужаса, мы глядели друг на друга, пока последний вопль не замер в тишине.

Что это значит? спросил я, задыхаясь.

Это значит, что все кончено, ответил Холмс. И в сущности, это к лучшему. Возьмите револьвер, и пойдем в комнату доктора Ройлотта...

Я (Холмс разъясняет Уотсону ход своих заключений. В. С.) уже говорил вам, внимание мое сразу привлекли вентилятор и шнур от звонка, висящий над кроватью. Когда обнаружилось, что звонок фальшивый, а кровать прикреплена к полу, у меня зародилось подозрение, что шнур служит лишь мостом, соединяющим вентилятор с кроватью. Мне сразу же пришла мысль о змее, а зная, как доктор любит окружать себя всевозможными индийскими тварями, я понял, что, пожалуй, угадал. Только такому хитрому, жестокому злодею, прожившему много лет на Востоке, могло прийти в голову прибегнуть к яду, который нельзя обнаружить химическим путем. В пользу этого яда, с его точки зрения, говорило и то, что он действует мгновенно. Следователь должен был бы обладать поистине необыкновенно острым зрением, чтобы разглядеть два крошечных темных пятнышка, оставленных зубами змеи. Потом я вспомнил о свисте. Свистом доктор звал змею обратно, чтобы ее не увидели на рассвете рядом с мертвой. Вероятно, давая ей молоко, он приучил ее возвращаться к нему. Змею он пропускал через вентилятор в самый глухой час ночи и знал наверняка, что она поползет по шнуру и спустится на кровать. Рано или поздно девушка должна была стать жертвой ужасного замысла, змея ужалила бы ее, если не сейчас, то через неделю. Я пришел к этим выводам еще до того, как посетил комнату доктора Ройлотта. Когда же я исследовал сиденье его стула, я понял, что у доктора была привычка становиться на стул, чтобы достать до вентилятора. А когда я увидел несгораемый шкаф, блюдце с молоком и плеть, мои последние сомнения окончательно рассеялись. Металлический лязг, который слышала мисс Стоунер, был, очевидно, стуком дверцы несгораемого шкафа, куда доктор прятал змею. Вам известно, что я предпринял, убедившись в правильности своих выводов. Как только я услышал шипение змеи вы, конечно, тоже слыхали его, я немедленно зажег свет и начал стегать ее тростью.

Вы прогнали ее назад в вентилятор...

...и тем самым заставил напасть на хозяина. Удары моей трости разозлили ее, в ней проснулась змеиная злоба, и она напала на первого попавшегося ей человека. Таким образом, я косвенно виновен в смерти доктора Гримеби Ройлотта, но не могу сказать, чтобы эта вина тяжким бременем легла на мою совесть».

В приведенном отрывке ключевой фразой служит утверждение Холмса «Я пришел к этим выводам еще до того, как посетил комнату доктора Ройлотта». Это означает, что он уже знал, кто убийца. Собранных и систематизированных фактов для подобного заключения было достаточно. Но Холмсу требовалось окончательное подтверждение своей версии необходимо было поймать преступника с поличным. С этой целью он вместе с Уотсоном остался на ночь в комнате мисс Стоунер, убийство которой запланировал ее отчим, доктор Ройлотт. Так получилось, что убийца сестры мисс Стоунер на самом себе продемонстрировал исполнение своего хитроумного замысла, что не только полностью и окончательно подтвердило версию Холмса, но и наказало преступника.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >