Различие между достоверностью и вероятностью

Мы должны постоянно помнить ту истину, что наше знание законов природы и будущих явлений внешнего мира только вероятно. Ум вполне способен обладать достоверным знанием, и нужно тщательно отличать то, что мы можем и чего не можем знать с достоверностью. Во-первых, всякое ощущение, действительно существующее в сознании, достоверно известно уму. Если я вижу голубое небо, я могу быть совершенно уверенным, что я испытываю ощущение голубого цвета. Все, что я чувствую, чувствую выше всякого сомнения. Мы, однако, очень склонны смешивать, что мы действительно чувствуем, с тем, что мы расположены ассоциировать с ним и выводить индуктивно из него; но все сознаваемое нами, поскольку оно есть результат чистого воззрения и свободно от умозаключения, есть достоверное знание выше всякого сомнения.

Во-вторых, мы можем иметь достоверность умозаключения; основные законы мысли и правила замещения[1] достоверны, истинны; и если мои чувства показывают мне, что А неотличимо от В, и В от С, тогда я также могу быть одинаково уверенным в том, что А неотличимо от С. Словом, всякую истину, заключающуюся в посылках, я могу несомненно перевести ее в правильный логический результат. Но достоверность вообще имеет гипотетический характер. Я никогда не могу быть вполне уверенным, что два цвета совершенно одинаковы, что две величины совершенно равны и что вообще какие бы то ни было две вещи тождественны даже в их внешних качествах. Почти все наши суждения содержат в себе количественные отношения и как будет показано в следующих главах, мы никогда не можем достигнуть точности и достоверности там, где есть непрерывное количество. Однако суждения о прерывающихся количествах или числах допускают достоверность: я могу доказать несомненно, что, например, разность квадратов 17 и 13 есть произведение (17 + 13) на (17 13) и значит есть произведение 30 4 или 120.

Умозаключения, выводимые нами на счет естественных предметов, могут быть достоверны только с гипотетической точки зрения. Нам может казаться достоверным, что железо магнитно или что золото не растворяется в азотной кислоте; но если мы тщательно исследуем значение этих положений, то увидим, что они обладают достоверностью только субъективного сознания и гипотетического умозаключения. Ибо, что я разумею под железом или золотом? Если я возьму характеристический кусок желтого вещества, назову его золотом и затем погружу его в жидкость, которую я называю азотной кислотой, и вижу, что не происходит изменения, называемого растворением, тогда сознание достоверно сообщает мне, что согласно с моим значением терминов «золото нерастворимо в азотной кислоте». Дальше я могу быть уверен и еще в чем-нибудь кроме этого, потому что это золото и азотная кислота останутся тем, чем они были, то я могу быть уверен в том, что не произойдет растворения и при следующем опыте. Если я возьму другие образцы золота и азотной кислоты, я буду иметь уверенность в том, что они действительно тождественны в том с прежними экземплярами, тогда я могу быть уверен и в том, что не произойдет растворения. Но на этом пункте мое знание становится чисто гипотетическим; ибо каким образом я могу быть уверен без испытания в том, что золото и кислота действительно тождественны по природе с тем, что я прежде назвал золотом и азотной кислотой. Каким образом я узнаю золото, когда увижу его? Если я стану судить по внешним качествам, цвету, тяжести, удельному весу и проч., то я могу ошибиться, потому что всегда может существовать вещество, которое с цветом, тягучестью, удельным весом и другими характеристическими качествами золота соединяет другие качества, которых мы не ожидаем. Также точно, если железо магнитно, как показывает опыт над предметами, соответствующими этим названиям, тогда всякое железо магнитно, разумея под этим все куски вещества, тождественного с моим пробным куском. Но пытаясь отождествить железо, я всегда могу впасть в ошибку. И эта возможность ошибки не есть только одно спекулятивное предположение. ...

Индуктивное умозаключение могло бы достигнуть достоверности, если бы мы имели полное знание об агентах, действующих во всей вселенной, и если бы мы были уверены, что ход вселенной будет неизменен. Возможно существование причин, о которых мы ничего не знаем, а они во всякий момент могут произвести неожиданное действие. Даже когда по теории вероятностей нам удается составить понятие об относительной достоверности, какую мы можем придать индуктивным результатам, то все-таки, мне кажется, что мы можем составить не более как только предположение. Явления выходят как шары из балотировального ящика природы и внимательное наблюдение может дать нам возможность, как мы увидим в следующей главе, составить себе некоторое понятие о содержании балотировального ящика. Но мы все-таки должны и здесь предполагать, что между временем нашего наблюдения и тем временем, к которому относятся наши умозаключения, не произошло никакого изменения в балотировальном ящике.

  • [1] Основное правило замещения звучит так: «Если только существует одинаковость,тождество или сходство, все то, что верно об одной вещи, будет верно и о другой»Основы науки. Трактат о логике и научном методе Стенли Джевонса. Санкт-Петербург, 1881. С. 9.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >