Уильям Уэвелл как историк и теоретик научной революции (индуктивной эпохи)620

[1]

Введение

Цель моя написать историю некоторых важнейших Физических наук от древнейшего до настоящего времени. Я расскажу о судьбе некоторых из замечательнейших отраслей человеческого знания от их первых зародышей до того времени, когда они выросли в обширное и разнообразное собрание неопровержимых истин; от остроумных, но бесплодных попыток древней греческой философии до обширных систем и доказанных общих истин, составляющих в наше время такие науки, как Механика, Астрономия и Химия.

Полнота исторического обзора при подобном плане состоит не в том, чтобы собрать все подробности разработки каждой науки, а в том, чтобы указать основные черты ее образования. Историк должен стараться показать, как сделан был каждый из тех важных успехов, которыми науки достигли своего нынешнего состояния, когда и кем была приобретена каждая из великих истин, собрание которых составляет теперь драгоценное научное сообщество.

Исполненный как следует, труд подобного рода справедливо должен иметь интерес для всех, кто с удовольствием и удивлением смотрит на нынешнее состояние человеческого знания. Настоящее поколение видит себя наследником обширного достояния науки, и для нас должно быть важно знать, каким образом это достояние было приобретено и какие документы навсегда обеспечивают его для нас и наших наследников. Со времени своего создания человек постоянно стремился к отысканию истины; и теперь, когда мы достигли высокого, господствующего пункта, где окружает нас яркий дневной свет, нам должно быть приятно оглянуться на пройденную нами дорогу, на сделанные успехи обозреть путешествие, начатое в древнем сумраке среди первобытной пустыни; долго потом медленно подвигавшееся вперед, с тяжкими затруднениями, и мало-помалу приведшее нас в последнее время на более открытые и светлые пути, в обширную и плодородную страну. Историк науки с древнейшей поры и до настоящего времени может надеяться на благосклонный прием публики, уже ради самого предмета своего повествования и ради того любопытства, которое люди настоящего могут естественно чувствовать к событиям и личностям прошедшей истории.

Но подобная история может также иметь и другой интерес; она может быть не только занимательна, но и поучительна; представляя читателю прошедшую судьбу науки, она может представить ему и ее настоящую форму и объем, ее будущие надежды и ожидания. Возвышенность, на которой мы теперь стоим, позволяет на видеть обетованную землю и пройденную нами пустыню. Исследование путей, которыми наши предки приобрели наше умственное достояние, может показать нам и то, чем мы владеем и чего мы можем ожидать, может не только привести нам на память тот запас, который мы имеем, но и научит нас, как его увеличить и улучшить. Совершенно справедливо можно ожидать, что История Индуктивной Науки доставит нам философский обзор существующего запаса знания и даст нам указание о том, как всего плодотворнее могут быть направлены наши будущие усилия для расширения и дополнения этого запаса.

Вывести такие уроки из прошедшей истории человеческого знания и было первоначальной целью настоящего труда. Эта часть нашего намерения вовсе не была оставлена; но попытка исполнить ее составила отдельный тракта «Philosophy of the Inductive Sciences, Founded upon Their History (London. 2 vols. 1840)».

Поэтому когда многие принципы и положения этого философского труда более или менее ярко раскрываются в течение предпринимаемой нами теперь истории, но систематическое и полное изложение этих принципов мы оставляем для другого трактата (Философии индуктивных наук. В. С.). Мои опыты и размышления привели меня к мысли, что предмет не может быть изложен должным образом без этого разделения.

К указанному труду я должен отослать читателя, желающего с самого начала приобрести точное разъяснение термина, поставленного в заглавие настоящей книги. Не входя в эту философию, нельзя должным образом объяснить, чем Индуктивная наука отличается от науки неиндуктивной; или, каким образом могут быть выбраны некоторые части знания из общей его массы и быть названы Наукой. Теперь нам достаточно сказать, что здесь мы намереваемся говорить о тех науках, которые известны под названием Физических Наук, и что под Индукцией разумеется тот процесс собирания общих истин из исследования частных фактов, по которому эти науки образовались.

Есть впрочем несколько замечаний, которые так часто встречаются в нашем изложении и столько содействуют более ясному пониманию некоторых предметов, упомянутых в нашей истории, что я укажу их здесь вкратце и общим образом.

Факты и Идеи. Итак, заметим прежде всего, что для образования науки нужны две вещи, Факты и Идеи; наблюдение внешних Явлений, и внутренняя деятельность Мысли; или, другими словами, Чувство и Разум. Ни один из этих элементов отдельно не может составить научного знания. Впечатления чувства, не связанные каким-нибудь рациональным (разумным) и отвлеченным принципом, могут дать только практическое знакомство с индивидуальными (частными) предметами; с другой стороны, действия рациональных (разумных) способностей без постоянного отношения к внешним вещам приведут только к пустой отвлеченности и бесплодным тонкостям. Реальное отвлеченное знание требует соединения этих двух ингредиентов здравого рассуждения и фактов, подлежащих этому рассуждению. Справедливо было сказано, что истинное знание есть истолкование природы; и потому наука требует и истолковывающего ума и природы, как предмета истолкования; и документа, и уменья правильно читать его. Таким образом для успехов философского знания необходимы, с одной стороны, изобретательность, проницательность и сочетание мыслей; с другой, точно и постоянное применение этих способностей к отчетливо известным и ясно воспринимаемым фактам. Легко указать примеры, где наука не шла вперед именно вследствие отсутствия того или другого из этих необходимых элементов; и в самом деле, в большой части исторического периода история большей части стран и времен представляет этот застой науки. Факты, впечатления чувств, на которых основывались первые успешные попытки естествознания, были очень хорошо известны и до того времени, когда они были таким образом впервые подвергнуты правильному изучению. Движение звезд, действие тяжести были знакомы человеку до возникновения греческой астрономии и механики; но здесь еще не было «божественной мысли»; еще не был исполнен гот акт мышления, который связал эти факты в форме законов и принципов. ...

Последовательные ступени в Науке. Но мы должны сделать и другое замечание. Такие науки, о каких мы здесь говорим, обыкновенно не являются с одного раза; и не являются законченными вполне вследствие открытия одного великого принципа. Напротив, их история состоит из долго совершающегося движения вперед; из повторяющегося и последовательного перехода от одного принципа к другому, отличному и, часто, по-видимому, противоположному. Но надобно отметить, что эта противоположность только мнимая. Нам может казаться, что принципы, составлявшие торжество предыдущих периодов знания, низвергаются и уничтожаются новейшими открытиями, но на деле эти принципы входят и включаются в последующие учения той долей истины, какая была в них. Таким образом, они продолжают быть существенной частью науки. Прежние истины не изгоняются, но поглощаются, не отрицаются, а расширяются; и история каждой науки, которая может таким образом показаться сменой революций, в действительности есть ряд развитий. ...

Обобщения. Великие перемены, происходящие таким образом в истории науки, эти революции умственного мира, имеют своей обыкновенной и основной характеристической чертой то, что они бывают ступенями обобщения; бывают переходами от частных истин к другим более широким истинам, в которые первые включаются. Этот прогресс знания от индивидуальных фактов до всеобщих законов, от частных положений до общих, этот прогресс так привычен и известен человеческому уму, что характер его достаточно понятен без дальнейших объяснений и читатель увидит примеры такого процесса в каждом новом шаге нашего развития.

Индуктивные эпохи; приготовительные периоды к ним, и следствия их.

Мы будем следить в нашей истории только за прогрессом знания. Это главное действие нашей драмы; и для нашей темы вовсе не необходимы все те события, которые не принадлежат к этому предмету, хотя и имеют отношение к возделыванию и возделывателям философии. Наш рассказ будет поэтому состоять главным образом из последовательных ступеней обобщения, о которых мы упоминали. Но между этими обобщениями были некоторые важные и решительные, которые имели особенное влияние на судьбы физической философии и относительно которых мы можем считать остальные обобщения второстепенными и вспомогательными. Эти первоначальные движения, когда Индуктивный процесс, которым создается наука, выполнялся более энергическим и могущественным образом, могут быть названы Яндуктивными Эпохами научной истории; и они более всего заслуживают внимания нашего внимания. По большей части, они обозначаются великими открытиями и великими философскими именами, которым в равной мере удивляются все цивилизационные нации. Но, рассматривая ближе историю таких открытий, мы находим, что подобные эпохи наступали не вдруг и не без определенного подготовительного периода. Им предшествовало время, которое можно назвать Приготовительным Периодом Индуктивной эпохи: в течение этого времени те идеи и факты, о которых шел вопрос, вступали в действие, постепенно приобретали ясность и связь, постоянство и несомненность; пока, наконец, открытие, отмечающее эпоху, схватывало и утверждало навсегда истину, которую до тех пор видели смутно и с сомнениями. И после того, как этот шаг был сделан главными открывателями, можно обыкновенно замечать другой период, который можно назвать Следствиями Эпохи, когда открытие приобретало более совершенную несомненность и более полное развитие между передовыми людьми научного движения; когда оно распространялось в более обширной массе второстепенных возделывателей знания и достигало своих дальнейших результатов. Это бывает дело, всегда требующее времени и усилий, часто сопровождаемое трудностями и столкновениями. Если распределение истории науки на такие эпохи с их подготовкой и последствиями сделано успешно, оно необходимо делает более ясными и понятными течение и связь ее событий. Такие периоды служат местом отдыха, где мы можем остановиться, пока уляжется пыль, поднятая по дороге беспорядочной толпой, и откроется светлая перспектива дальнейшего пути. ...

  • [1] См.: История индуктивных наук от древнейшего и до настоящего времени Вильяма Уэвелла в трех томах. Санкт-Петербург. 1867. Том I. С. 3-22. Том II. С. 159- 242.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >