Реалистическая концепция прогресса

По мнению Ниинилуото, реалистическая концепция прогресса должна преодолеть ограничения, свойственные классической, в дедуктивистской и индуктивистской версиях, концепциям прогресса. Для этого она должна быть связана с идеей о том, что первостепенной задачей науки является получение истинной информации о действительности и формирование адекватного представления о мире. Реалистическая теория научного прогресса признает истину в качестве ведущей цели исследования, но не единственной целью, преследуемой учеными. Ученых интересует не просто истина, а информативная истина, не абсолютная истина обо всем мире, а истина, обусловленными конкретными условиями и задачами исследования. Все тавтологии истины, но их информативность равна нулю. Поэтому они никогда не станут целью научного исследования. Большая информативность теории позволяет ставить больше проблем, находить больше верных решений, создавать более универсальные и логически более сильные теории.

Пусть Н = {hi, h„} обозначает множество взаимно исключающих и совместно исчерпывающих гипотез (гипотетических теорий), сформулированных в языке L. Если L интерпретируем в предметной области U таким образом, что каждое его высказывание имеет некоторое значение истинности (истину или ложь), то тогда следует, что существует одна и только одна истинная гипотеза, скажем /?*, в Н. Элементы /?, множества Н представляют возможные решения поставленной проблемы. Основная проблема научного исследования заключается теперь в оценке того, насколько близка предложенная гипотеза И к истинному решению /?*.

При решении данной проблемы различаются два случая: истинное решение /?* известно или не известно. Если h* известно, тогда используются формулы (37) и (38). В этом случае результатом вычислений выступает мера реального правдоподобия, которая позволяет оценить реальный прогрессивный шаг.

Допустим, истинное решение проблемы h* не известно. Тогда используется релевантное свидетельство е, на основании которого оценивается предполагаемое правдоподобие выдвинутой гипотезы: ver(h/e) = P{KJe)m(h, Ki) (знак суммы пробегает по всем конституентам, которым эквивалентна рассматриваемая гипотеза /?). Результатом вычислений выступает мера ожидаемого правдоподобия, которое позволяет оценить ожидаемый прогрессивный шаг на основании собранного релевантного свидетельства е.

Связь между мерами m(h, /?*) и ver(h/e) объясняет следующий результат, который говорит о том, что при большом значение п обе меры становятся практически идентичными:

ver(hle) m(h, h*), если с (количество экземплифицированных Ct- предикатов в выборке) фиксировано и п

Обе меры правдоподобия, m(h, h*) и ver(h/e), чувствительны к логическим и концептуальным особенностям выбираемого языка исследования, а последняя мера также чувствительна к выбору индуктивных вероятностей. Эго означает, что результаты измерения правдоподобия одного и того же выоказывания в разных языках могут значительно отличаться друг от друга. Меры правдоподобия, таким образом, логически и концептуально зависимые меры. Согласно Ниинилуото, подобная лингвистическая и концептуальная зависимость правдоподобия подтверждает предположение о том, что прогресс в науке должен оцениваться на основании четко сформулированного критерия, или стандарта. Безотносительной и абсолютной меры научного прогресса, по его мнению, не существует.

Реалистическая концепция прогресса основана на следующем базисном определении.

Определение. Пусть даны две гипотезы, h1 и h2, принадлежащие

базисному множеству решений Н и свидетельство е. Шаг от hi к h2 ,

h-/h2, называется прогрессивным, если и только если

  • (1) m(hb h*) m(h2, h*) или
  • (2) ver(hi/e) ver(h2/e).

Некоторые свойства приведенного определения для меры m(h, h*) (для меры ver(h/e) они аналогичны, но требуют введения дополнительных терминов) объясняют следующие утверждения.

  • 1) Если h h*, тогда шаг h/h* прогрессивен. Иными словами, в науке шаг от любой гипотезы h к исчерпывающей истине h* всегда прогрессивен.
  • 2) Если h ложная гипотеза, тогда шаг h/(h h*) прогрессивен. Значит, всякий шаг от ложной гипотезы И к исчерпывающей истине вида (h h*), которая логически следует из h, прогрессивен. Это следствие соответствует утверждению (39) о том, что уменьшение числа ложных элементов высказывания увеличивает его правдоподобие.
  • 3) Если гипотезы h и h2 обе истинны и если h2 - hi, ( hi - h2), тогда шаг hjh2 прогрессивен. Таким образом, для истинных гипотез увеличение логической силы гарантирует прогрессивный шаг. Это следствие соответствует утверждению (40) о прямой пропорциональности логической силы высказываний и их правдоподобия.
  • 4) Если гипотезы h и h2 обе ложны и если h2 |- hi, тогда шаг hlh2 может быть как прогрессивным, так и непрогрессивным. Следовательно, для ложных гипотез увеличение логической силы не гарантирует прогрессивного шага. Это следствие соответствует утверждению (41) об обратной пропорциональности логической силы высказываний и их правдоподобия.
  • 5) Если гипотеза h истинная, а гипотеза h2 ложная, тогда шаг h/h2 может быть прогрессивным. Иными словами, некоторые ложные, но чрезвычайно информативные гипотезы могут быть более прогрессивными, чем менее информативные, но истинные гипотезы (иногда нетривиальная ошибка более значима для совершения прогрессивного шага в науке, чем тривиально правильное решение).

Таким образом, суть реалистической теории научного прогресса заключается в определении его как поиска все более правдоподобной информации об исследуемой реальности. Отсюда следует основное методологическое правило для работающего ученого: из конкурирующих теорий всегда следует предпочитать более правдоподобные. Большее правдоподобие теории означает не только ее большую логическую силу, универсальность, истинность и информативность в сравнении с конкурентами, но и большую способность к решению теоретических и практических задач. Научный прогресс как переход от менее правдоподобной к более правдоподобной теории имплицитно влечет уменьшение ложных элементов, т.е. включает процесс исправления, коррекции предшествующих теорий.

От классической концепции научного прогресса реалистическая концепция отличается отказом объяснения научного прогресса как конвергенции к единой абсолютной истине, объединением истины и информативности в одной модели, признанием законности и равноправия дедуктивных и индуктивных связей, концептуальных революционных изменений, сопровождающих всякий серьезный прогрессивный шаг в науке.

Основные выводы

Гипотетико-индуктивный метод представляет значительное достижение современной методологической мысли, одну из самых логически разработанных моделей на сегодняшний день научного познания (см. табл. 38).

Таблица 38

Гипотетико-индуктивный метод научного познания

При оценке ГИМ будем исходить не из того, что не сделано или сделано не полностью ее создателями, а из того, что нового эта модель вносит в сравнении со стандартной ГДМ.

Посылки и заключение ГДМ связаны отношением обратного следования, что ограничивает спектр возможных индуктивных связей наличием дедуктивных отношений согласно определению «индукция есть обратная дедукция». ГИМ предлагает теорему Байеса и связанную с ней концепцию индуктивных вероятностей как самую гибкую и универсальную модель познания из опыта. Согласно этой модели допустимы любые виды логических связей между посылками и заключением научного вывода. Самое же главное состоит в том, что каким бы неудачным ни был старт, опыт очень быстро заменит ошибочные априорные вероятности точными апостериорными вероятностями. Вместе с законом больших чисел теорема Байеса гарантирует с максимальной вероятностью, что истинная гипотеза всегда получит высшее значение, а все ее альтернативы минимальное или даже нулевое значение апостериорной вероятности.

Теорема Байеса заменяет узкое отношение обратного следования более общим отношением позитивной релевантности. Это влечет два важных следствия. Во-первых, испытываемая гипотеза (закон, теория) могут подтверждаться как дедуктивными, так и индуктивными следствиями, что означает существенное расширение сферы подтверждающих примеров. Во-вторых, такая гипотеза может иметь сколь угодно низкую степень начальной достоверности, лишь бы она не была равно нулю, что означает, что исследователю нет необходимости в начале исследования придавать серьезное значение конкретной величине ее априорной вероятности. Является ли это значение очень низким (исследователь не очень верит в опытную истинность гипотезы) или очень высоким (исследователь доверяет гипотезе), опыт быстро выявит реальную степень ее достоверности.

Против субъективной и затем индуктивной интерпретации вероятностей часто выдвигали обвинение в чрезмерной зависимости от так называемых внеопытных факторов субъективного пристрастия исследователя, языка и разного рода неверифицируемых в опыте допущений. Большой заслугой Б. де Финетти стало доказательство теоремы репрезентации, согласно которой субъективные и тем самым индуктивные вероятности, выполняющие всего лишь одно требование эквивалентности, сходятся по мере расширения опыта к устойчивому значению наблюдаемой относительной частоты события. Фактически это означает, что по мере расширения опыта апостериорная вероятность истинной гипотезы будет стремиться к максимуму, апостериорные вероятности ее альтернатив к минимуму, а предсказываемое истинной гипотезой значение частоты будет все более совпадать с наблюдаемым в опыте значением. Эти конвергенции обосновывают теорему Байеса как универсальную модель познания из опыта, говорят о плодотворности индуктивного познания, о его корректирующем характере, о его способности достигать достоверных результатов. Как бы ни были ошибочны первоначальные допущения, опыт всегда исправит их, заменив на более точные. Процесс коррекции может продолжаться до достижения любой желаемой степени точности.

Доказательство подтверждения универсальных законов в бесконечной предметной области открыло новую эпоху в методологических исследованиях. Все утверждения об индукции как выводе сугубо от частного к частному, о ненеобходимости универсального вывода в науке, о недееспособности индукции в научных доказательствах потеряли свою силу. Индукция способна давать достоверные результаты как частные, так и универсальные. Более того, было доказано, что частный вывод возможен тогда и только тогда, когда возможен универсальный вывод. Иными словами, все сингулярные предсказания обусловлены принятием определенных универсальных обобщений; обратное также верно. Карнаповская -система индуктивных методов, доказывавшая невозможность ненулевого подтверждения научных законов в бесконечной предметной области, оказалась частным случаем более широкого класса индуктивных методов, в которых данный результат недействителен. Стало ясно, что принятие карнаповской системы обусловлено априорным исключением законоподобных допущений о структуре исследуемого универсума, т.е. нулевое подтверждение универсальных законов в бесконечном универсуме предстает не как неустранимый дефект теории индукции, а как результат определенной «пессимистической» онтологической установки ученого.

Включение теории в качестве элемента объединенного свидетельства позволило финским методологам не только решить проблему транзитивности отношения индуцируемости, ставшую камнем преткновения для Гемпеля, но и корректно доказать логическую необходимость теорий в научной, дедуктивной и индуктивной, систематизации и детально исследовать различные индуктивные эффекты введения теоретической информации в научный вывод. С логической точки зрения назначение теории после того, как она стала частью общего свидетельства научного вывода, состоит в исключении потенциально ложных возможностей подтверждения и предсказания. При этом в отличие от эмпирического свидетельства, которое элиминирует ложные возможности лишь постепенно, по мере своего увеличения, теория делает это в самом начале исследования.

Реалистическая концепция научного прогресса как процесса увеличения правдоподобия сменяющих друг друга теорий, не отрицающая ни истину, ни информативность, ни дедуктивные, ни индуктивные связи, ни концептуальные изменения вплоть до самых радикальных, ни постановку новых проблем, ни возможность исправления ранее допущенных неточностей и решения новых задач, находится пока еще в стадии совершенствования и критического переосмысления. Вместе с тем оценивая предшествующие концепции научного прогресса такие, например, как классическую, теории Поппера, Лакатоса, Фейерабенда и Куна, с позиций уже достигнутых результатов становится очевидным бесспорный прорыв вперед в этом чрезвычайно запутанном направлении методологической работы. Сейчас по крайней мере ясно, что научный прогресс не измеряется каким-либо отдельным фактором и требует построения весьма изощренной синтетической модели для своего полного объяснения и тем более для разработки каких-нибудь практических рекомендаций.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >