Дедуктивистская концепция научного прогресса

Концепция подкрепления задумывалась Поппером в качестве альтернативы (вероятностной) теории индукции. Аналогично концепция правдоподобия научных теорий как близости к истине создавалась им как альтернатива общепринятой версии научного прогресса. Эта концепция должна была, с одной стороны, расширить сферу действия дедуктивистской модели науки и, с другой — предоставить в ее защиту новые убедительные аргументы.

Традиционная версия научного прогресса связана с идеей дедуктивного подчинения более прогрессивной теорией всех своих предшественниц. Все теории рассматриваются как истинные в своей предметной области. Такая концепция не устраивает Поппера по нескольким причинам. Во-первых, она допускает истинность теорий на основании эмпирического свидетельства и существенно связана с идеей индуктивной поддержки. Во-вторых, она предполагает, что теории связаны друг с другом отношением дедуктивного подчинения. В-третьих, она представляет научный прогресс в виде монотонного накопления истинных теорий. Согласно Попперу, все теории по крайней мере потенциально ложные, несовместимы друг с другом и научный прогресс это процесс выдвижения и испытания гипотез, который не имеет никакой другой цели, кроме «поиска теорий, все лучше согласующихся с фактами»[1].

Таким образом, альтернативная концепция научного прогресса среди прочих должна была объяснить следующую ключевую для нее ситуацию: если все теории по крайней мере потенциально ложны, то как ложная теория, несовместимая с другими ложными теориями, может быть более истинной, чем все остальные. Поппер обосновывает следующее решение этой проблемы. Из данного множества несовместимых друг с другом и ложных теорий та более прогрессивна, которая (1) ближе к истине и (2) более информативна (нетривиальна). Теория, выполняющая оба условия, называется более правдоподобной и тем самым более прогрессивной.

Решая эту задачу, Поппер отталкивался от следующих известных логических фактов. Во-первых, из любого ложного высказывания следуют как ложные, так и истинные следствия. Значит, ложные высказывания имеют ложное и истинное содержание. Если ложно, что сегодня — понедельник, так как сегодня — воскресенье, то из этого следует как ложное утверждение, что завтра вторник, так и истинное утверждение, что завтра не воскресенье. Во-вторых, вероятность конъюнкции двух и более совместимых высказываний всегда меньше вероятности каждого из них. Если информативность высказывания определить как величину, обратно пропорциональную вероятности, как это делает Поппер, из двух несовместимых теорий та информативнее, которая менее вероятна. Истинное содержание теории Поппер понимает как конъюнкцию истинных следствий, выводимых из нее. Следовательно, теория с большим истинным (меньшим ложным) содержанием более информативна и менее вероятна.

Для сравнения степеней правдоподобия теорий Попер вводит понятие абсолютно полной истины Т как множества всех истинных высказываний о нашем мире. Такое знание принципиально недостижимо, но может, согласно Попперу, служить мерой сравнения истинного содержания ложных теорий.

Допустим, А и В — две конкурирующие ложные теории. Множество истинных следствий теории А эквивалентно пересечению всех ее следствий с истиной Т. Аналогично множество ложных следствий этой теории эквивалентно пересечению всех ее следствий с классом всех ложных высказываний (абсолютно полной ложью) F. Множество истинных следствий А образует ее истинное содержание, а множество ложных следствий — ложное. При допущении, что содержания теорий А и В сравнимы, следует общее определение большего правдоподобия теории А в сравнении с теорией В:

  • 1. Истинное содержание А включает истинное содержание В в качестве собственного подмножества, ложное содержание А меньше или равно ложному содержанию В.
  • 2. Ложное содержание В включает ложное содержание А в качестве собственного подмножества, истинное содержание А больше или равно истинному содержанию В.

При выполнении любой одной из указанных возможностей следует, согласно определению, что теория А более правдоподобна, чем теория В: она ближе к истине Т, чем В и более информативна, чем В, по причине большего истинного содержания при равном ложном или меньшего ложного содержания при равном истинном.

Так как все теории принципиально ложные и абсолютная истина недостижима, «поиск правдоподобия является более ясной и более реалистической целью, чем поиск истины»[2]. Процедура поиска более правдоподобной теории сводится к фальсификации всех ее «соперниц». Результат такого поиска всегда случаен, и фальсификация, подчеркивает Поппер, не является методом обоснования истинных теорий. «С помощью этого метода элиминации (ложных теорий. — В. С.) мы можем наткнуться на истинную теорию. Но ни в коем случае этим методом нельзя подтвердить ее истинность, даже если она и истинна»[3] [4].

Однако мера правдоподобия Поппера оказалась формально противоречивой 57'. Оказалось, что ни одна ложная теория не может быть ближе к истине, чем другая или, что то же, ложные теории не сравнимы по степени близости к истине. Рассмотрим для ясности первую возможность определения правдоподобия. Так как истинное содержание А включает в себя истинное содержание В, но не равно ему, должен существовать элемент ят, принадлежащий истинному содержанию А, но не принадлежащий истинному содержанию В. Таким образом, первая часть определения выполняется. Поскольку А ложная теория, должен существовать элемент aF, принадлежащий ложному содержанию А. Ложному содержанию А принадлежит также конъюнкция Т & aF). Но так как ат не принадлежит истинному содержанию В, (aj & aF) не может принадлежать ложному содержанию В. Но тогда вторая часть определения правдоподобия не выполняется и ложные теории А и В не сравнимы.

Определение правдоподобия Поппера позволяет сравнивать только истинное содержание теорий и, следовательно, только истинные теории. Но такой вывод противоречит основному замыслу концепции близости к истине — служить мерой истинного содержания принципиально ложных теорий.

П. Тихий и Д. Миллер указали также на другое парадоксальное следствие попперовского определения правдоподобия. Согласно этому определению правдоподобие ложной теории пропорционально истинному содержанию этой же теории. Но в этом случае ее истинное содержание изменяется прямо пропорционально изменению общего (как истинного, так и ложного) содержания. Отсюда следует, что правдоподобие любой ложной теории может быть увеличено простым добавлением к ее содержанию произвольного высказывания. Парадокс заключается в том, что таким высказыванием может быть и ложное. К этому замечанию можно добавить, что увеличение правдоподобия какой-либо конкретной теории посредством присоединения произвольного истинного высказывания также является парадоксальным. Присоединяемое высказывание может быть истинным совсем в другой предметной области, чем та, в которой истинна рассматриваемая теория. Из этого замечания видно, что согласно попперовскому определению процесс увеличения правдоподобия абсолютно не детерминирован особенностями рассматриваемых теорий и предметных областей, к которым они относятся.

Опровержение определения правдоподобия Поппера вызвало оживленную дискуссию по данной проблеме . Отметим наиболее интересные результаты состоявшегося обсуждения.

3

Было установлено, что правдоподобие является функцией от двух основных аргументов — степени близости теории к истине и информативности рассматриваемой теории. Сообщаемая теорией информация обусловлена, в свою очередь, типом научного языка, в котором она формулируется. Это означает, что правдоподобие оказывается концептуально и лингвистически зависимым параметром. Этот вывод опровергает утверждение Поппера о том, что правдоподобие является лингвистически инвариантной характеристикой. Одно и то же истинное предложение будет иметь в разных научных языках неодинаковую степень правдоподобия. Следовательно, правдоподобие как индикатор научного прогресса измеряет не только накопление истинных утверждений, но и степень их информативности. Из двух истинных теорий более правдоподобна та, которая более информативна.

Важным результатом также следует считать доказательство, что концепция правдоподобия не только не исключает теорию индукции, но, наоборот, предполагает позитивное решение проблемы индукции. Распространенным аргументом против понятия правдоподобия является следующий [5]. Для того чтобы измерить степень правдоподобия некоторой теории, необходимо заранее знать истину. Но кого могут интересовать правдоподобные теории, если известна истинная теория? Если же истинная теория не известна, то нет никакого смысла говорить и о правдоподобных теориях.

Поскольку в действительности истинная теория до проверки в опыте не известна, то единственно рациональным ответом на указанный аргумент может быть развитие концепции правдоподобия, включающей методы индуктивной оценки степени правдоподобия на основании наличного свидетельства.

Одним из участников дискуссии, И. Ниинилуото, было показано, что в тех случаях, когда истинная теория, по отношению к которой измеряется степень правдоподобия, не известна, та правдоподобие сравниваемых теорий можно оценивать на основании имеющегося свидетельства и максимальным правдоподобием обладает наиболее обоснованная в индуктивном отношении теория [6]. Из этого обобщения следует, в частности, что истина и правдоподобие не являются сугубо внутренними характеристиками теорий, они имеют эмпирически и теоретически регистрируемые индикаторы.

Как оказалось, теория правдоподобия также неверно описывает процесс познания истины. В соответствии с основными допущениями своей дедукти- вистской модели науки Поппер утверждает, что испытанию следует подвергать только высокоинформативные, т. е. маловероятные, смелые, рискованные гипотезы. Испытание именно таких гипотез гарантирует приближение к истине. «... Я вполне готов согласиться с тем, что фальсификационисты, подобные мне, гораздо охотнее предпочтут попытку решить интересную проблему посредством смелого предположения, даже (и особенно) если оно вскоре окажется ложным, любому перечислению не относящихся к делу тривиальностей. Мы предпочитаем этот путь, потому что убеждены в том, что именно так мы можем учиться на наших ошибках; обнаруживая ложность наших предположений, мы больше узнаем об истине и все больше приближаемся к ней»[7]. Опровержение таких гипотез дает максимум научной информации и по этой причине составляет единственную цель научного познания. Несмотря на кажущуюся очевидность, данное утверждение тем не менее ложно[8].

Допустим, гипотеза Н подвергается испытанию. Если Н выдержит испытание, ее принятие гарантирует приобретение cont(H) в качестве меры научной информации. Если Н не выдержит испытание, она отбрасывается и приобретаемая информация равна cont( Н) = 1 - Р( Н) = Р(Н). Откуда следует, что если Н смелая, рискованная гипотеза, то значение меры cont(H) высоко, а значение меры Р{Н) мало. Принимая Н, мы приобретаем много информации. Но если Н опровергается, то наш выигрыш, равный Р{Н), мал. Поэтому чем более смелую гипотезу мы опровергаем, тем меньшую информацию мы приобретаем; чем более вероятную гипотезу мы отвергаем, тем большую информацию мы получаем.

Учитывая сказанное, ученый должен стремиться опровергать высоковероятные, пользующиеся максимальным доверием научного сообщества гипотезы, так как только в этом случае он приобретает максимум научной информации. И он не должен стремиться, как утверждает Поппер, опровергать смелые гипотезы, так как это приносит ему минимальную информацию. Наоборот, подтверждать следует стремиться смелые гипотезы, так как в случае успеха ученый получает максимум информации. Подтверждение высоковероятных гипотез приносит минимальную информацию.

Рассмотренные результаты дискуссии убеждают, что концепция правдоподобия Поппера неадекватна в следующих важных отношениях. Правдоподобие определяется относительно полной, исчерпывающей истины. Особенностью такой истины является то, что ее нельзя выразить ни в одном конкретном научном языке, следовательно, она не имеет никаких теоретических и эмпирических индикаторов. Но тогда она бесполезна для измерения конкретного правдоподобия тех теорий, которые формулируются в конкретном языке какой-либо науки. Правдоподобие, о котором говорит Поппер, носит такой же умозрительный характер, как и его абсолютная истина, потому что представляет сугубо внутреннею характеристику научных теорий, не имеющую никаких внешних индикаторов для своего измерения и оценки. Наконец, столь же абстрактной является и трактовка Поппером научного прогресса. Не детерминированное предметной областью, лингвистическими и концептуальными особенностями выбранного языка монотонное увеличение истинно-

575 Поппер К. Предположения и опровержения. Рост научного знания. М., 2004. С.

го содержания сменяющих друг друга вечно ложных теорий — таким выглядит стратегическое направление научного прогресса в его понимании.

Причина всех неудовлетворительных следствий попперовской концепции правдоподобия — отождествление близости к истине с логическим содержанием теорий и полное игнорирование эмпирических и теоретических характеристик этого понятия. Более общей причиной является, конечно, ан- тииндуктивизм Поппера, a priori исключающий любые индуктивные связи теории с опытными данными. Именно поэтому ему не удалось обосновать один из основных тезисов своей методологической концепции о возможности использования правдоподобия в качестве рационального основания теоретического и прагматического выбора среди конкурирующих теорий. Попперу не удалось показать, что определяемые им понятия истины, правдоподобия и научного прогресса являются плодотворными методологическими абстракциями. Поэтому закономерен общий вывод: объединение требования фальсифицируемости (демаркации) с требованием поиска истины не привело к реабилитации доктрины фальсификационизма по тем же причинам, что и в случае его объединения с требованием временного подкрепления в опыте.

Основные выводы

Неопозитивисты верили, что использование логических методов в методологических исследованиях позволит устранить из научного познания и методологии науки все ненаучные элементы, прежде всего метафизические и психологические. Кроме логики и математики, оставшееся знание будет эмпирическим, т. е. будет иметь прямое отношение к объяснению и предсказанию реальных событий. Такие аспекты научного исследования, как открытие, изобретение гипотез и теорий, научное творчество в собственном смысле слова, также исключались ими как иррелевантные. Показательна в этом отношении позиция Поппера. «Я уже говорил, что деятельность ученого заключается в выдвижении и проверке теорий. Начальная стадия этого процесса акт замысла или создания теории, на мой взгляд, не требует логического анализа и не подчиняется ему. Вопрос о том, как именно новая идея музыкальная тема, драматический конфликт или научная теория приходит в голову, может представлять существенный интерес для эмпирической психологии, но он совершенно не относится к логическому анализу научного знания»[9] [10]. Предметом методологии должны быть исключительно методы проверки теории. «Что же касается логики знания в отличие от психологии знания, я буду исходить из допущения, что она ограничена исключительно исследованием методов, используемых при тех систематических испытаниях, которым мы должны подвергать каждую серьезно интересующую нас новую

57В

идею» .

Сказанное объясняет главную цель и одновременно главную цель всей непозитивистской методологии науки создание эффективного метода, позволяющего относительного любого предъявленного высказывания вынести однозначный вердикт, обладает оно эмпирическим значением или не обладает. Все различия между индуктивистами и антииндуктивистами становятся объяснимыми только относительно этой объединяющей их всех цели. Индуктивисты полагали, что подтверждения предсказаний и тем самым индукции, понимаемой как обратная дедукция, необходимо и достаточно для обоснования эмпирической значимости теории, антииндуктивисты же считали, что для этого необходимо и достаточно одного опровержения (фальсификации) предсказаний. Но поскольку опровержение один из предельных случаев индукции как обратной дедукции, спор между ними оказался проигрышным для всех участников. Никто из них не сумел синтезировать взгляды противоположной стороны и преодолеть собственные ограничения.

Схема стандартной версии метода научного познания, обобщающая взгляды индуктивистов и антииндуктивистов, приведена в табл. 35.

Таблица 35

Стандартная версия метода научного познания

Однако несмотря на все усилия с той и другой стороны, универсальный и общепринятый метод эмпирической значимости так и не был создан. При этом обеими сторонами было сделано множество ценных открытий и наблюдений частного порядка. Самое удивительное, что вопреки своему антагонизму Карнап и Поппер единодушно защищали тезис о нулевой вероятности универсальных законов и теорий в бесконечной предметной области. Именно этот результат стал решающим опровергающим примером для всей неопозитивистской программы эмпирической значимости.

Уже при жизни Карнапа и Поппера (и при личном присутствии первого) было представлено доказательство, что универсальные законы и теории не только могут, но и обязаны иметь высшую степень подтверждения в бесконечной предметной области579. Этот результат стал следствием более глубокого понимания природы индуктивной вероятности. Индуктивная вероятность не является ни чисто эмпирической, ни чисто логической. Научная теория имеет высокую степень поддержки только тогда, когда ее высокая вероятность сочетается с ее же высокой информативностью на основании одного [11]

и того же свидетельства. Вероятность (верификация, подтверждение) и информативность (опровержение) не исключают, а предполагают друг друга. Подтверждение одной теории невозможно без опровержения ее альтернатив и, обратно, опровержение некоторой теории подтверждает логически отрицающую ее теорию.

Новый взгляд на индуктивную вероятность делает бессмысленной саму идею проведения принципиальной демаркации между научным и ненаучным знанием. Этот вид вероятности имеет эмпирическую и неэмпирическую (теоретическую, методологическую и онтологическую) составляющие. Ее высокие значения говорят о том, что теории имеют высокую поддержку не только со стороны эмпирических, но и неэмпирических данных. Наоборот, ее низкие значения, включая и нулевое значение, говорят об отсутствии такой поддержки. С позитивистской точки зрения такая вероятность бессмысленна и должна быть исключена как содержащая неэмпирические компоненты.

Альтернативные объяснения научного прогресса, развитые индуктиви- стами и антииндуктивистами, также следует признать неудовлетворительными. Прогрессивный шаг безусловно подразумевает приобретение более истинной теории. Но это приобретение не выражается в одном только обобщении или только увеличении истинного содержания теорий. Из-за ошибок, заблуждений и отклонений реальный научный прогресс менее всего похож на процесс монотонного накопления высоко подтвержденных в опыте истин. Но он также не похож на непредсказуемый процесс абстрактного увеличения истинного содержания вечно ложных теорий, как это мыслят антииндуктиви- сты. Формулируя свои известные требования к росту научного знания, Поппер использовал (без ссылки) идеи Уэвелла о необходимости выдвижения объединяющей идеи и независимой и строгой от объясняемых фактов проверки новой теории, но не придал им должного значения[12]. Научный прогресс, доказывал Уэвелл, невозможен без одновременного роста эмпирического и теоретического знания. Без внимания осталась также идея Уэвелла о том, что мерой реального научного прогресса выступает не приближение к «абсолютной истине», а реальная степень вносимого новой теорией исправления, уточнения и обобщения в уже существующее знание. Впрочем, следует отметить, что эту идею не использовал ни один из участников дискуссии по проблеме правдоподобия научных теорий.

Стандартная концепция не внесла принципиальных изменений в общее понимание сущности научного метода. Эволюция критериев эмпирической значимости привела к признанию гипотетико-дедуктивная схемы как наиболее универсальной. Однако в сравнении с концепциями Уэвелла и Пирса ее методологическое обоснование этой схемы выглядит в значительной степени ограниченным. В частности, неопозитивисты проигнорировали проблему открытия нового знания, не смогли дать удовлетворительное решение проблем высокого подтверждения научных законов, научной революции и научного прогресса.

К безусловным достижениям стандартной концепции следует отнести использование формальных методов анализа. Точному логическому анализу и критическому обсуждению были подвергнуты важнейшие методологические понятия научная теория, индукция, дедукция, объяснение, предсказание и многие другие. Не всегда можно согласиться с результатами этого анализа, но знание причин и следствий допущенных ошибок совершенно необходимо при проведении новых методологических исследований.

  • [1] Поппер К. Предположения и опровержения. Рост научного знания. М., 2004. С.401.
  • [2] Popper К. R. Objective knowledge. An Evolutionary Approach. Oxford. 1972. P. 47.
  • [3] Popper К. R. Objective knowledge. An Evolutionary Approach. Oxford. 1972. P. 15.
  • [4] Tichy P. On Popper's Definition of Verisimilitude // The British Journal for the Philosophy of Science. 1974. Vol. 25. P. 155-160; Miller D. 1) Popper's Qualitative Theory ofVerisimilitude // The British Journal for the Philosophy of Science. 1974. Vol. 25. P. 166-177; 2) On the Comparison of False Theories by their Bases // The British Journal for thePhilosophy of Science. 1974. Vol. 25. P. 178-188.
  • [5] Ayer A. J. Truth, Verification and Verisimilitude // The Philosophy of Karl Popper. LaSalle (111.), 1974. P. 684-692.
  • [6] Niiniluoto I. 1) On the Truthlikeness of Generalizations 11 Basic Problems in Methodology and Linguistics. Dordrecht. 1977. P. 121-147;2) What shall we do with Verisimilitude // Philosophy of Science. 1982. Vol. 49. P. 181-197.
  • [7] 385-386.
  • [8] Niiniluoto I. Notes on Popper as Fellow of Whewell and Peirce // Ajatus. 1978. Vol. 37.P. 272-327.
  • [9] 5/7 Popper К. R. The Logic of Scientific Discovery. London. 1959. P. 31.
  • [10] Popper K. R. The Logic of Scientific Discovery. London. 1959. P. 31.
  • [11] 579 Hintikka J. Towards a Theory of Inductive Generalization I I Proceedings in the 1964Congress for Logic, Methodology and Philosophy of Science. Amsterdam. 1965. P, 274-
  • [12] Поппер К. Предположения и опровержения. Рост научного знания. М., 2004. С.403.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >