Индукция как обратная дедукция

Суть индукции Джевонс формулирует в виде в виде следующей максимы: «индукция есть в действительности обратный процесс дедукции»[1]. Разъясняя смысл термина «обратный», Джевонс отмечает: «... всякий процесс мышления имеет процесс, обратный относительно его, который состоит в обратном переделывании действий прямого процесса»[2]. Прямая и обратная операции основываются на одних и тех же законах и поэтому в сущности обозначают одну и ту же операцию, только выполняемую в противоположных направлениях. Например, хотя вычитание обратно сложению, деление умножению, извлечение корня возведению в степень, разделение на виды обобщению, каждая пара основана на одних и тех же законах.

Как дедукция, так и индукция, считает Джевонс, в равной мере подчиняются аксиоме тождества и, следовательно, в равной мере необходимы для умозаключения и доказательства. «Нельзя сказать, чтобы индуктивный процесс имел большую важность, чем дедуктивный, уже рассмотренный нами, потому что последний процесс безусловно необходим для существования первого. Каждый из них есть дополнение и параллель другого. Принципы мышления и существования, лежащие в основе их, в сущности одинаковы, подобно тому, как вычитание чисел необходимо основывается на тех же самых принципах, что и сложение. И действительно, индукция есть операция, обратная относительно дедукции и не может быть представлена существующей без соответствующей ей операции, так что не может быть и вопроса об их относительной важности»[3].

Джевонс указывает, что решение обратных задач, как правило, значительно сложнее решения прямых. «Всякий может изобрести секретный язык и при небольшом труде может перевести на этот язык самое длинное письмо. Но совсем иное дело дешифровать это письмо, не имея ключа к принятым знакам»[4]. Искусство угадывания, проб и ошибок составляет существенную часть решения всех обратных задач. Сказанное относится и к индукции. Если закон известен, каждый может методом подстановки начальных значений в его значения вывести необходимое следствие. Но если по известным явлениям потребуется определить их закон, без угадывания и проверок предположений эту задачу не решить.

Допустим, даны следующие комбинации терминов:

АВС аЬС

аВС abc

Требуется определить посылки (законы), которые ими управляют. Читатель, знающий логику, сделает это без труда. Всем остальным придется выдвигать предположения и проверять их до тех пор, пока не будет найдено правильное решение: А = АВ (Все А есть В) и В = ВС (Все В есть С) требуемые посылки.

В общем случае решить обратную задачу означает «увидеть» в наблюдаемой и, как правило, запутанной комбинации следствий закон, которому они подчиняются. «Трудности, представляющиеся при индуктивном исследовании природы, совершенно такого же рода. Нам редко приходится наблюдать непрерываемое и ничем не закрываемое действие какого-нибудь закона. Проницательность Аристотеля и древних греков не дала им возможности открыть, что все тела стремятся падать к центру Земли. Несколько ночей наблюдения могли бы убедить астронома, если бы он наблюдал солнечную систему из центра ее, что планеты движутся вокруг Солнца; но тот факт, что наше место наблюдения есть также движущаяся планета, до того усложняет кажущиеся движения других тел, что нужно было все глубокомыслие Коперника, чтобы доказать действительную простоту планетной системы. То же и во всей природе; законы могут быть простыми, но их комбинированные действия не просты и мы не имеем путеводной нити среди их запутанности»[5].

Из сказанного ясно, что обратный характер индукции делает решение проблемы индукции, зависящим гораздо от большего множества дополнительных допущений, чем решение общей проблемы дедукции.

  • [1] 313 Джевонс Стенли. Указ. соч. С. 12.
  • [2] Джевонс Стенли. Указ. соч. С. 66.
  • [3] Джевонс Стенли. Указ. соч. С. 121.
  • [4] Джевонс Стенли. Указ. соч. С. 124.
  • [5] 371 Джевонс Стенли. Указ. соч. С. 126.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >