«Новый Органон» Френсиса Бэкона: станволение индуктивизма

Френсис Бэкон (1561-1626) английский философ, естествоиспытатель, историк и государственный деятель. Мечтал создать новую логику и методологию познания природы, превосходящую аристотелевскую и средневековых схоластов. В противоположность Аристотелю и его последователям назвал свое основное сочинение «Новый Органон». Оказал значительное, хотя и противоречивое влияние на последующее развитие методологической мысли.

Основоположник программы индуктивизма точки зрения, согласно которой научное знание строится и прогрессивно развивается посредством сбора и анализа опытных данных и их последовательного индуктивного обобщения вплоть до открытия первых начал всех наук. Вера в возможность быть непредвзятым в отношении условий и результатов наблюдения и эксперимента, абсолютную объективность данных опыта и индуктивное восхождение к законам природы основные положения этой программы.

Критика логики и методологии Аристотеля

«Новый Органон» Бэкона представляет вторую (методологическую) часть задуманного, но не законченного амбициозного проекта под названием «Великое Восстановление Наук». «Новый Органон» был написан в качестве руководства о «лучшем и более совершенном применении разума к исследованию вещей и об истинной помощи разума»[1].

Как видно из названия, конструирование новой, альтернативной аристотелевской индуктивно-дедуктивной концепцией научного познания представляет главную цель методологической теории Бэкона. Бэкон согласен с Аристотелем, что для познания природы разум нуждается в эффективной методологии. «Ни голая рука, ни предоставленный самому себе разум, утверждает Бэкон, не имеют большой силы. Дело совершается орудиями и вспоможениями, которые нужны разуму не меньше, чем руке. И как орудия руки дают или направляют движение, так и умственные орудия дают разуму указания или предостерегают его»[2]. Но Бэкон категорически отвергает аристотелевскую силлогистику в качестве плодотворного орудия научного познания. По его мнению, она бесплодна по следующим основным причинам.

Во-первых, из-за преувеличенного значения, придаваемого последователями Аристотеля, называемых Бэконом «диалектиками», дедукции (дедуктивной стадии) в сравнении с индукцией (индуктивной стадией) в познании природы. «В обычной логике почти вся работа строится вокруг силлогизма. Об индукции же диалектики, кажется, едва ли и подумали серьезно... Мы же отбрасываем доказательство посредством силлогизмов, потому что оно действует неупорядоченно и упускает из рук природу ... мы отбрасываем силлогизм, и не только применительно к принципам (к которым и другие его не прилагают), но и применительно к средним предложениям (обобщениям среднего уровня. В. С.) ... по отношению к природе вещей мы во всем пользуемся индукцией как для меньших посылок, так и для больших»[3].

Во-вторых, из-за неверного понимания средневековыми адептами Аристотеля общей стратегии научного познания, конечной целью которой является более надежное, а не более быстрое восхождение к первым принципам науки. «Итак, и самый порядок доказательств оказывается прямо обратным. До сих пор обычно дело велось таким образом, что от чувств и частного сразу воспаряли к наиболее общему, словно к твердой оси, вокруг которой должны вращаться рассуждения, а оттуда выводилось все остальное через средние предложения: путь, конечно, скорый, но крутой и не ведущий к природе, а предрасположенный к спорам и приспособленный для них»[4].

В-третьих, из-за искаженного представления поклонников познания природы с помощью силлогизмов сущности индукции. «Но и в самой форме индукции, и в получаемом через нее суждении мы замышляем великие перемены. Ибо та индукция, о которой говорят диалектики и которая происходит посредством простого перечисления, есть нечто детское, так как дает шаткие заключения, подвержена опасности от противоречащего примера, взирает только на привычное, и не приводит к результату»[5].

В четвертых, из-за некритического и случайного отбора поклонниками аристотелевской методологии первых принципов науки и разума, слепого доверия к показаниям чувств при формулировке базисных фактов. «... Диалектики берут принципы наук как бы взаймы от отдельных наук; далее, они преклоняются перед первыми понятиями ума; наконец, успокаиваются на непосредственных данных хорошо расположенного чувства ... Что же касается первых понятий разума, то среди того, что собрал предоставленный самому себе разум, нет ничего такого, что мы не считали бы подозрительным ... и чувства неизбежно обманывают, однако они же и указывают на свои ошибки; только ошибки близки, а указания на них приходится искать далеко»[6].

Перечисленных причин достаточно, считает Бэкон, чтобы отбросить как совершенно бесполезную теорию индукции Аристотеля и заменить ее новой и более надежной теорией восхождения к первым принципам наук.

  • [1] Бэкон Френсис. Великое восстановление наук // Сочинения. В 2-х томах. Т. 1. М.,1971.С. 73.
  • [2] Бэкон Френсис. Новый Органон // Сочинения. В 2-х томах. Т. 2. М., 1972. С. 12.
  • [3] Бэкон Френсис. Великое восстановление наук // Сочинения. В 2-х томах. Т. 1. М.,1971. С. 74-75.
  • [4] Бэкон Френсис. Великое восстановление наук // Сочинения. В 2-х томах. Т. 1. М.,1971.С. 75.
  • [5] Бэкон Френсис. Великое восстановление наук // Сочинения. В 2-х томах. Т. 1. М.,1971. С. 75.
  • [6] Бэкон Френсис. Великое восстановление наук // Сочинения. В 2-х томах. Т. 1. М.,1971. С. 75-76.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >