Изобретение (абдукция) гипотез

Решить научную проблему означает в общем случае разрешить лежащее в ее основе познавательное противоречие, т. е. получить требуемое неизвестное знание. Но как это сделать? Ответить на этот вопрос означает объяснить, как возникает новое научное знание, что всегда считалось одной из труднейших проблем психологии творчества. Драматизм ситуации открытия позволяет почувствовать следующий отрывок из платоновского диалога «Менон»:

«МЕНОН. Но каким же образом, Сократ, ты будешь искать вещь, не зная даже, что она такое? Какую из известных тебе вещей изберешь ты предметом исследования? Или если в лучшем случае даже натолкнешься на нее, откуда ты знаешь, что она именно то, чего ты не знал?

СОКРАТ. Я понимаю, что ты хочешь сказать, Менон. Видишь, какой довод ты приводишь! Значит, человек, знает он или не знает, не может искать.

Ни тот, кто знает, не станет искать: ведь он уже знает, и ему нет нужды в поисках; ни тот, кто не знает: ведь он не знает, что именно надо искать»[1].

Если дилемма Сократа верна, то никакое открытие и научный прогресс в целом невозможны. Это, конечно, не так. Между тем проблема появления нового знания остается. Как открывается новый научный закон, если ученый имеет дело с данными опыта, теоретическими предпосылками и своей головой? Лежащую в основе нового знания закономерность нельзя непосредственно усмотреть ни в данных опыта, ни в своей голове. Согласно ГДМ есть только один путь — изобретать и проверять гипотезы. Именно способностью изобретать эффективные гипотезы измеряется творческий потенциал ученого. Здесь нет никаких формальных правил. Чем меньше ограничений принимается во внимание, тем больше шансов достигнуть цели. Воображение, интуиция, проницательность, здоровый скептицизм в отношении уже открытых истин — главные составляющие успеха. «Такой проницательности нельзя научить. Обычно она следует за догадкой, и этот успех, по-видимому, выглядит как формирование нескольких пробных гипотез и выбор истинной из них. Но множество подходящих гипотез нельзя сконструировать, полагаясь на правила. Здесь помощь может оказать только изобретательный талант исследователя»[2].

Решение проблемы возникновения нового знания, до сих пор ставящей большинство методологов в тупик, было известно Шерлоку Холмсу. На вопрос Ватсона, почему Холмс, увлеченный рассказом о музыкальных инструментах, совсем не думает о предстоящем раскрытии убийства, последний отвечает: «У меня еще нет фактов, ответил он. Строить предположения, не зная всех обстоятельств дела, крупнейшая ошибка. Это может повлиять на дальнейший ход рассуждений»[3]. Смысл ремарки Холмса состоит в том, что новое знание это предположение, дающее лучшее, т. е. самое информативное, объяснение аномального факта (преступления, причина которого неочевидна). Следовательно, ни факты, ни предположения сами по себе не создают нового знания. Последнее представляет единство того и другого согласно следующему определению:

Новым называется такое знание, которое содержит относительно данных условий самое информативное объяснение аномального факта (лучшее разрешение познавательного противоречия).

Стадия открытия нового знания, которую вслед за Ч. Пирсом принято называть абдукцией, не преследует цель формулировки достоверного объяснения. Ее цель изобретение новой истины, которая до реального обоснования в эксперименте, т. е. потенциально, предлагает лучшее объяснение причины исследуемого факта. Формальные требования к новому знанию указывает

1993. Т. ЕС. 22.

Правило абдукции. Гипотеза Н представляет новое объяснение аномального факта Е, если и только если ее принятие максимизирует разность Р(Е/Н) - Р(Е).

Разность Р(Е/Н) - Р(Е) оценивает объяснительный потенциал гипотезы Я и представляет функцию от двух факторов вероятностей Р(Е/Н) и Р{Е).

Вероятность Р(Е) оценивает степень аномальности факта Е. Чем меньше ее значение, тем более удивителен этот факт. Наоборот, чем выше значение вероятности Р(Е), тем менее удивителен для исследователя факт Е. Предельные значения Р(Е) = 1 и Р{Е) = 0 исключаются по тем соображениям, что равенство Р(Е) = 1 выполняется тогда, когда описание Е представляет логически истинное высказывание, а равенство Р(Е) = 0 выполняется тогда, когда отчет о Е представляет логически ложное и тем самым противоречивое высказывание. В первом случае Е тривиально следует из Я, Р(Е/Н) = 1 и Р(Е/Н) - Р(Е) = 0. Во втором случае Е тривиально опровергает Я, Р(Е/Н) = 0 и Р(Е/Н) - Р(Е) = 0. Учитывая сказанное, часто принимается по допущению, что Е не должно быть логически истинным и логически ложным высказыванием, т. е. должны выполняться следующие ограничения: 0 Р(Е) 1.

Вероятность Р(Е/Н), которую принято называть правдоподобием гипотезы Я относительно факта Е, а также обратной вероятностью гипотезы Я, измеряет степень правдоподобия Я как возможной причины факта Е. Чем выше значение Р(Е/Н), тем более вероятно, что Я обозначает истинную причину Е.

Максимальное значение разности Р(Е/Н) - Р(Е) достигается при максимальном значении правдоподобия Р(Е/Н) гипотезы Я и минимальном значении Р(Е) вероятности факта Р(Е). Значит, при прочих равных условиях объяснительная способность гипотезы Я тем выше, чем более аномальным является объясняемый ею факт и/или чем более вероятно, что Я обозначает истинную причину Е.

Максимальное значение разности Р(Е/Н) - Р(Е) означает также, что факт Е более вероятен как следствие гипотезы Я, чем как следствие любой из ее возможных альтернатив.

По тем же причинам, изложенным выше для описания факта Е, принимается по допущению, что гипотеза Я не является логически истинным и логически ложным высказыванием.

Правило абдукции объясняет творческий (интуитивный) характер большинства научных открытий. Истина открывается не в результате постепенного накопления знаний или механической дедукции из принятых аксиом, а в результате неожиданного «прозрения», указывающего, какая из гипотез представляет лучшее объяснение рассматриваемого факта.

Известный «метод дедукции» Шерлока Холмса представляет литературную интерпретацию правила абдукции. «Сколько раз я говорил вам (обращение Шерлока Холмса к доктору Ватсону. В. С.), отбросьте все невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался»[4]. Невозможная гипотеза предположение, чье правдоподобие равно нулю, или что то же, которое несовместимо с проверенными фактами в качестве их причины.

Конраду Лоренцу, известному австрийскому этологу, однажды потребовалось объяснить факт неожиданной вспышки агрессии глухих со дня рождения индюшек по отношению к своим только что вылупившимся птенцам. «Глухие индюшки совершенно нормально высиживали птенцов, как и до того их социальное и половое поведение вполне отвечали норме. Но когда стали появляться на свет их индюшата, оказалось, что материнское поведение подопытных животных нарушено самым драматическим образом: все глухие индюшки тотчас забивали насмерть своих цыплят, как только те появлялись из своих яиц!»[5]. Пусть Е обозначает аномальный факт агрессии глухих индюшек и Р(Е) = 0, 01.

Общепринятое предположение, что «Индюшка, пока она сидит на гнезде, должна быть постоянно готова с максимальной энергией нападать не только на мышей, крыс, хорьков, ворон, сорок и т. д., но и на своих сородичей ... потому что они также опасны для ее выводка, как и хищники»[6] [7] не объясняет указанный факт, так как очевидно, что дети индюшек не могут быть объектами агрессии своих матерей. Обозначим Н как общепринятую гипотезу. Так как гипотеза Н не объясняет факта Е, ее правдоподобие равно нулю: Р(Е/Н) = 0. Информативность (объяснительный потенциал) данной гипотезы равна: P(E/Hi) - Р(Е) = - 0, 01.

Сотрудники Конрада Лоренца были вынуждены разработать новую более правдоподобную гипотезу. «Если не предполагать, что у индюшки повреждено что-то еще, кроме слуха, то такое поведение (агрессия глухих индюшек по отношению к своим детенышам. В. С.) можно объяснить одним: у нее нет ни малейшей врожденной информации о том, как должны выглядеть ее малыши. Она клюет все, что движется около ее гнезда, если оно не настолько велико, чтобы реакция бегства у нее пересилила агрессию. Только писк индюшонка и ничто больше посредством врожденного механизма вклю- чает материнское поведение, одновременно затормаживая агрессию» . Пусть Н2 обозначает новую гипотезу сотрудников Лоренца. Учитывая ее успех в объяснении аномального факта Е, правдоподобие Н2 можно приравнять единице: Р(Е/Н2) = 1. Информативность этой гипотезы равна: Р(Е/Н2) - Р(Е) = 0,99. Так как информативность Н2 выше, чем Н, лучшим объяснением следует считать гипотезу Н2.

Абдукция не обладает свойством открывать необходимые истины. Посылки абдуктивного рассуждения могут быть истинны, а заключение, тем не менее, ложно. Плодотворность абдукции заключается в том, чтобы изобрести новую и потенциально самую информативную истину. Но насколько она реально соответствует этим признакам, решается в специальном акте обоснования, называемом индукцией.

  • [1] Платон. Соч.: в 4-х томах. Т. 1. М., 1990. С. 588.
  • [2] William Whewell. Novum Organon Renovatum. London, 1858. P. 59-60.
  • [3] Артур Копай Дойль. Этюд в багровых тонах // Собр. соч. в 10 томах. Волгоград.
  • [4] Артур Конан Дойль. Знак четырех // Собр. соч. в 10 томах. Волгоград. 1994. Т. 8. С.38.
  • [5] Конрад Лоренц. Агрессия (так называемое «зло»). СПб, 2001. С. 154.
  • [6] Конрад Лоренц. Указ. соч. С. 153.
  • [7] Конрад Лоренц. Указ. соч. С. 154.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >