Теоретические основания исследования политического аспекта энергетической политики

Концептуальные основы политологического анализа государственной энергетической политики Кыргызской Республики

Комплексный характер исследования предопределяет выбор концептуального аппарата, который будет составлять основу избранной методологии исследования. В представленной работе данный аппарат представляет собой комплекс понятий политической и экономической наук, а так же международных отношений, как области научных исследований. Исследованы такие понятия политологии как «политика», «государственное управление», «экономическая политика», «государственная энергетическая политика», «национальная безопасность», «энергетическая безопасность» ит.д. Понятия экономической науки: «экономика», «энергетика», «энергетическая сфера», «энергетическая отрасль», «энергетические ресурсы» и др. Из сферы международных отношений — «внешняя энергетическая политика», «экономическая», «энергетическая» и «ресурсно-энергетическая» дипломатии.

Понятие «энергетика» в праве Кыргызстана отсутствует. В то же время в законе Об энергетике дано определение топливно- энергетического комплекса, как «совокупности взаимосвязанных отраслей экономики, включающей государственные и негосударственные структуры, занятые в угле-, нефте-, газо-, тепло- и энергоснабжающих и потребляющих системах и территориальных подсистемах» [7, ст. 2]. Топливно-энергетический комплекс Кыргызской Республики (КР) состоит из энергетических отраслей [7, ст. 1].

Кроме «энергетики», в законе определены значения «возобновляемых энергетических ресурсов; вторичных энергетических ресурсов; деятельности в топливно-энергетическом комплексе; отрасли топливно-энергетического комплекса; первичных энергетических ресурсов; предприятий топливно-энергетического комплекса; соглашений о деятельности; энергетических продуктов; энергетических услуг; уполномоченных государственных органов по выработке политики в сфере энергетики, по надзору и контролю в сфере энергетики и по регулированию топливно-энергетического комплекса»; значения иных терминов, относящихся к энергетической сфере [7, ст. 3].

В законе О нефти и газе дано определение нефтегазовой отрасли как «составной части промышленности, включающей комплекс организационных, технических и технологических процессов, связанных с поисками, разведкой, разработкой (добычей), хранением, переработкой, транспортировкой и продажей нефти, газа и продуктов их переработки». Кроме того перечислены значения понятий «нефтегазовой отрасли; организации и деятельности в нефтегазовой отрасли; первичных и вторичных ресурсов; платы за пользование недрами; природного газа; нефтепродуктов; месторождений нефти и природного газа; поиска; разведки; открытия; разработки нефти и природного газа; производства; лицензионного органа (лицензиара); лицензиата; лицензионного соглашения (контракта); транспортировки» и т.д. [13, ст. 3].

Данные термины относятся к области экономического знания и для исследования имеют второстепенное значение.

Интерпретация понятия «энергетическая политика» зависит от толкования терминов, его составляющих — «энергетика» и «политика».

В обобщенном виде «энергетика» — это «область хозяйственноэкономической деятельности человека, совокупность больших естественных и искусственных подсистем, служащих для преобразования, распределения и использования энергетических ресурсов всех видов» [137].

В данном контексте энергетика является составной частью «экономики», представляющей собой «хозяйственную деятельность общества, а также совокупность общественных отношений, складывающихся в системе производства, распределения, обмена и потребления материальных благ» [116].

А. П. Угроватов считает политику «деятельностью органов государственной власти и государственным управлением; определённым образом направленной деятельностью государства или социальных групп в экономике, социальных и национальных отношениях, демографии, безопасности и т.д.» [160].

«Энергетическая политика» является одним из направлений «экономической политики», которую В. Д. Камаева определяет как «совокупность мер, действия высшего политического руководства страны по выбору и осуществлению экономических решений на макроэкономическом уровне. Реализация экономической политики предполагает достижение общественно значимых целей» [86, с. 340].

Ю. Задорожнева так же дает определение экономической политики. Она считает, что «экономическая политика представляет собой целенаправленный процесс воздействия органов государственной власти на различные сферы общества посредством совокупности мер регулирующего характера, а также систему принципов, приоритетов и оценок, определяющую взаимодействие и влияние субъектов на объекты во времени и пространстве» [94].

Таким образом, экономическая политика— это государственное управление общественными отношениями по поводу производства, распределения, обмена и потребления материальных благ и услуг.

Прежде чем сформулируем понятие «энергетическая политика», как направления государственной «экономической политики» рассмотрим концептуализацию, данную в праве и научных трудах иностранных государств.

В наиболее обобщенном виде под «энергетической политикой» принято понимать «комплекс мер, направленных на долгосрочную стабилизацию внутреннего энергетического рынка и обеспечение эффективности функционирования национальной экономики» [149].

Как было сказано, в законодательстве Кыргызстана понятие «энергетическая политика» отсутствует. В отечественной политической науке вопрос так же не был исследован. Тем не менее,

В. Касымова исследует проблему с точки зрения экономики. Автор не дает определение понятию, но считает, что «энергетическую политику республики во многом определяют его географическое положение, наличие первичных топливно-энергетических ресурсов и взаимозависимость с соседними странами региона в развитии топливно- энергетического комплекса» [100].

В соответствии с нормативными актами Российской Федерации (РФ) государственная политика в сфере топливно-энергетического комплекса представляет собой регулирование «электроэнергетики, нефтедобывающей, нефтеперерабатывающей, газовой, угольной, сланцевой и торфяной промышленности, магистральных трубопроводов нефти, газа и продуктов их переработки, возобновляемых источников энергии, освоения месторождений углеводородов на основе соглашений о разделе продукции, и в сфере нефтехимической промышленности, а также функции по оказанию государственных услуг, управлению государственным имуществом в сфере производства и использования топливно-энергетических ресурсов; регулирование в области энергосбережения и повышения энергетической эффективности по вопросам проведения энергетических обследований, информационного обеспечения мероприятий по энергосбережению и повышению энергетической эффективности, учета используемых энергетических ресурсов, методического обеспечения разработки и реализации региональных и муниципальных программ в области энергосбережения и повышения энергетической эффективности, оценки эффективности региональных и муниципальных программ в области энергосбережения и повышения энергетической эффективности, а также регулирование в сфере теплоснабжения в части производства и передачи тепловой энергии» [34].

Кроме того, в сферу государственной энергетической политики включены «функции по созданию, эксплуатации и совершенствованию государственной информационной системы топливно-энергетического комплекса, а также по созданию государственной информационной системы в области энергосбережения и повышения энергетической эффективности и условий для ее функционирования» [34].

В региональном аспекте «энергетическая политика» России, это политика, учитывающая «специфику и осуществляющаяся в увязке с решением стратегических общегосударственных задач рационального размещения производительных сил и обеспечения национальной энергетической безопасности» [56].

С. Танайлов предложил трактовку государственной энергетической политики, как «фактора в системе обеспечения национальной безопасности государства — важнейшего и неотъемлемого слагаемого мощи государства, составной энергетической безопасности, компонента системы обеспечения национальной безопасности государства». По мнению автора, «это направленная деятельность государства, общественных организаций, политических партий, групп и т.п. в энергетической сфере по защите национального достояния, природных энергетических ресурсов государства от внешних и внутренних угроз и по достижению политических, военных, экономических, экологических, социальных, информационных и прочих целей, на основе энергетической деятельности и/или ее результатов» [157].

Автор предложил рассматривать энергетическую политику как «непосредственную, неотъемлемую составляющую энергетической безопасности государства и фактор в системе обеспечения национальной безопасности государства». Данное определение противоречит логики соотношения общего и частного. Обеспечение энергетической безопасности является одним из направлений энергетической политики, но никак ни наоборот. И уж тем более ни энергетическая, ни какая-либо другая политика не может быть «фактором» в процессах, направленных на достижение целей (обеспечение национальной безопасности).

Иное определение дает С. Кондаков, который под «энергетической политикой» подразумевает всего лишь «направление внешней политики страны». Автор считает, что «ценности и приоритеты энергетической политики определяют стратегию и облик поведения государства на мировой арене» [105].

Дзиабаева Г. С. под энергетической политикой понимает «политический процесс, регулирующий и организующий воздействие государства на все компоненты функционирования топливно- энергетической сферы с использованием кооперации государственных и частных структур» [89].

Дудин В. В. выделяет энергетическую политику в относительно самостоятельную сферу политической практики. Доказывая неразрывную взаимосвязь политики и энергетики автор представляет ее в виде «триады: власть — деньги — энергетика», включая в нее субъекты этой политики: «исполнительную и законодательную власть, органы местного самоуправления, финансово-промышленные группы, бизнес, политические организации и объединения потребителей» [90].

Н. Е. Миллер сформулировала определение «государственной энергетической политики» как «целенаправленной деятельности органов государственной власти, направленной на долгосрочную стабилизацию внутреннего энергетического рынка, обеспечение эффективности функционирования национальной экономики и использования энергетических ресурсов, а так же развитие международного сотрудничества в сфере энергетики» [122].

С. Жизнин дает следующее определение: «энергетическая политика — внутри- и внешнеполитическая сфера деятельности государств, связанная с обеспечением национальной энергетической безопасности» [92].

Я. Вутянова предложила авторскую интерпретацию понятия. В ее трактовке: «государственная энергетическая политика— это часть общей политики государства, направленная на стабильное развитие внутреннего энергетического рынка, обеспечение энергетической безопасности, развитие межгосударственного взаимодействия в сфере энергетики» [79]. Считаем данное концептуальное определение наиболее приемлемым для решения задач исследования.

Таким образом, на основании анализа приведенных концептуальных положений под «энергетической политикой» государства можно определить «общее управление, стратегию принятия решений и согласованных действий, направленных на достижение декларируемых, согласованных и запланированных целей в энергетической сфере национальной экономики». Политика направляет действие на достижение генеральных, общественных многопрофильных и многоуровневых целей путем выполнения конкретных задач. Через распределение направлений, которым необходимо следовать, политика объясняет основные принципы и механизмы, каким образом должны быть достигнуты цели.

Следующим понятием, требующим концептуализации в рамках данного исследования, является понятие «государственное управление». Его определение зависит от того, что понимать под его составляющими терминами: государство и управление.

Г. Атаманчук под «управлением» понимает «целеполагающее (сознательное, преднамеренное, продуманное), организующее и регулирующее воздействие людей на общественную, коллективную и групповую жизнедеятельность, осуществляемое как непосредственно (в формах самоуправления), так и через специально созданные структуры (государство, общественные объединения, фирмы, кооперативы, предприятия, ассоциации, союзы и т.д.) [62].

Ким Тхе Унг типологизирует «управление» по сферам общественной жизнедеятельности. Он выделяет политическое, экономическое, социальное, управление, а так же управление процессами духовной составляющей жизнедеятельности общества. Кроме того, автор дает следующую типологизацию: государственное управление (субъект — государство); общественное управление (субъект — общество и его структуры); региональное управление (субъект — региональные органы власти); местное самоуправление (субъект — местные органы власти) [103].

В Толковом словаре дано следующее определение: «государственное управление — это одна из форм деятельности государства, обеспечивающая реализацию государственной власти через соответствующие управленческие органы; важнейшая часть социального управления. В повседневной деятельности эти органы в пределах их компетенции обеспечивают реализацию законов (исполнительная деятельность). Имеются государственные органы, основное значение которых состоит в повседневном осуществлении государственного управления в общегосударственном масштабе или в определенном регионе, в экономике, просвещении, здравоохранении, охране внутренней и внешней безопасности и других сферах. Деятельность таких чисто управленческих органов по своему содержанию отличается от деятельности законодательной, судебной, прокурорско-надзорской, которая в целом также может рассматриваться как государственное управление» [159, с. 90].

Нгуен Тхи Тху Ван считает, что «государственное управление» необходимо понимать в широком и узком смыслах. По его мнению «в широком смысле государственное управление — это деятельность законодательных, исполнительных и судебных органов власти всех уровней по руководству сферами общественной жизни. В более узком смысле под государственным управлением понимают лишь исполнительно-распорядительную деятельность государства, его органов, должностных лиц» [128].

Автор разделяет политическое и государственное управление, что по мнению ряда ученых «свойственно демократическим режимам» [72, с. 112]. «Государственное управление— это целенаправленная и скоординированная деятельность в сфере общественных дел органов исполнительной власти, являющаяся частью политического процесса в обществе, связанная с разработкой и выполнением государственной политики, на которую оказывают влияние социальные группы и индивиды, использующие собственные методы и средства, отличающиеся от тех, которые применяются в частном секторе» [72, с. 112—113]. Государственное управление представляет собой «вид государственной деятельности, в рамках которого практически реализуется исполнительная власть» [127, с. 32].

В течение длительного исторического времени понятие «государственное управление» отождествлялось с понятием «политика», т.к. управление выполняет задачи политической власти и служит одним из средств ее осуществления, опираясь на государственную власть. «Предмет государственного управления — это общие явления и закономерности организации и деятельности аппарата государственного управления, рассматриваемого в качестве целостной системы. Методы управления позволяют достичт целей, отличных от цели коммерческой деятельности — получения прибыли» [179, с. 25].

В соответствии с подотраслями государственного управления можно выделить несколько подсистем, которые являются составными частями государственного управления. С этой точки зрения выделяются следующие основные подсистемы: «управление экономической сферой; управление социально-культурной сферой; управление административно-политической сферой; управление иностранными делами; управление в области юстиции» [128].

Гараев Самир Нариман оглы дает следующее определение: «государственное управление — это вид государственной деятельности, в рамках которого практически реализуется исполнительная власть; понятия «государственное управление» и «исполнительная власть» дополняют друг друга» [83].

Таким образом, государственное управление в широком понимании — деятельность политической, законодательной, исполнительной и судебной власти по руководству сферами общественной жизни и реализации возложенных полномочий. В узком понимании— подзаконная, юридическая, властная исполнительно-распорядительная деятельность государства, его органов и должностных лиц по осуществлению возложенных полномочий.

3. Хусаинов исследуя экономическую функцию государственности говорит о том, что «государственное управление экономикой в современных условиях представляет собой систему законодательных, исполнительных и контролирующих мер, осуществляемых государственными органами и учреждениями в целях обеспечения эффективного, надежного функционирования рыночных механизмов» [171].

«Государственное управление в энергетической сфере» должно представлять собой «деятельность органов политической и исполнительной власти, и их должностных лиц по практическому воплощению выработанного на основе соответствующих процедур политического курса по обеспечению: энергетической безопасности; бюджетной эффективности энергетики; экологической безопасность энергетики; эффективности недропользования и управление государственным фондом недр; эффективности внешней энергетической политики; развития внутреннего энергетического рынка; формированию рационального топливно-энергетического баланса; инновационности научно- технической политики в энергетике, а так же социальной направленности политики в энергетике».

При этом, «основной задачей государственного управления является воплощение воли народа. Государственные служащие должны быть политически ответственны (подотчётны) и восприимчивы к текущим интересам граждан. Проблемой является соответствие действий государственных служащих принципам верховенства права; следования воле народа; следования цели получения нужного социально- экономического результата. Оценка того, насколько эта проблема решается, называется качеством государственного управления в энергетической сфере» [178].

Очевидно, что одним из основных направлений «энергетической политики» и задачей «государственного управления в энергетической сфере» является обеспечение энергетической безопасности.

Р. Школлер, исследуя стратегию развития топливно- энергетического комплекса в условиях глобализации, отмечает, что в национальном контексте, первоначально, понятие сводилось к «адекватному энергоснабжению национальной экономики, либо энергетической самодостаточности страны. В дальнейшем в понятие включили «не только физическую обеспеченность ресурсами, но и другие экономические, политические, социальные, экологические аспекты энергетической безопасности и взаимосвязь между ними». Автор говорит о том, что «строго определения «энергетической безопасности» не существует, ученые вкладывают в этот термин различные смыслы. Вряд ли возможно определить энергетическую безопасность одной формулой, одновременно краткой, полной и точной. Однако различные аспекты энергетической безопасности взаимозависимы и находятся в системном взаимодействии. Поэтому целесообразно рассмотреть несколько существующих определений энергетической безопасности и проанализировать различные подходы к ее пониманию» [176].

Р. Школлер систематизирует следующие определения.

Мировой Энергетический Совет определил энергетическую безопасность как «уверенность в том, что энергия будет иметься в распоряжении в том количестве и того качества, которые требуются при данных экономических условиях» [184].

А. Зозуля подразумевает под энергетической безопасностью «состояние защищенности отдельных граждан, общества и экономики в целом от угроз надежному топливо- и энергообеспечению» [95].

Ряд российских специалистов считают, что проблема глобальной энергетической безопасности представляет собой «необходимость надежного обеспечения мировой экономики всеми видами энергии без чрезмерного ущерба окружающей среде по ценам, отражающим основные экономические принципы» [151, с. 100—103].

Схожим образом определяет ее Пол Роберте, как «возможность отвечать требованиям спроса, производить требуемое количество топлива и электричества, и поставлять ее по приемлемым ценам в страны, которым это требуется для обеспечения функционирования экономики, нормальных условий существования населения и защиты национальных границ» [186, р. 25—26].

П. Лейби дает еще более краткое определение: «энергетическая безопасность — энергия, доступная там и тогда, когда это необходимо, по предсказуемой цене» [187].

Несмотря на исчерпывающие формулировки данные определения дают лишь общее представление о проблеме и не раскрывают различные аспекты энергетической безопасности, а так же механизмы ее обеспечения.

М. Головина отмечает многозначность понятия «энергетической безопасности» и проблематичность определения универсального термина. Она считает, что концептуализация зависит от конкретной направленности, целей и задач исследования. Сам автор формулирует понятие как «свойства политической, экономической и экологической системы обеспечить функционирование национальной экономики топливно-энергетическими ресурсами при ценах на них, отвечающих балансам энергетических и экономических интересов». Автор дает классификацию концепции энергетической безопасности, основанную на временном и понятийном факторах, а так же масштабе субъекта энергетической безопасности и позиции страны в глобальной (региональной) энергетической сфере [84].

В национальной науке проблематикой занимается В. Касымова, которая считает, что «энергетическая безопасность» представляет собой «защищенность общества, экономики и личности от угроз дефицита энергоносителей под воздействием негативных природных, техногенных, управленческих, социально-экономических, внутри- и внешнеполитических факторов и способность государства удовлетворять спрос на них по ценам и тарифам, отражающим основные экономические принципы ценообразования» [101].

По мнению Н. Лахтовского «национальная энергетическая безопасность это основной элемент (составная часть) национальной безопасности, от которой зависят политический, экономический и военный элементы национальной безопасности, а так же устойчивое развитие и обеспечение национальных интересов» [113].

Проведя политологический анализ проблем энергетической безопасности в системе национальной безопасности А. Ишмаев пришел к выводу о том, что в системе политологических наук категорию энергетической безопасности следует рассматривать как важнейшую часть национальной безопасности, «обусловленную как внешними (геополитическими, макроэкономическими, конъюнктурными) факторами, так и параметрами функционирования энергетического сектора страны, а также различными аспектами политического регулирования данной сферы» [98].

По мнению О. Минаева «энергетическая безопасность» представляет собой «системный компонент национальной безопасности, представляющий собой состояние энергетики, характеризующееся наличием надежной защиты нации от внутренних и внешних угроз, вызовов, рисков, нацеленной на минимизацию вероятности нарушения надежного функционирования и развития энергетики для обеспечения национальных потребностей в доступных топливно-энергетических ресурсах и реализации стратегических преимуществ страны в построении и осуществлении международных отношений» [123].

М. Пацек рассматривает энергетическую безопасность как «составляющую часть экономической безопасности государства», а так же

«расширяющийся по своим масштабам и остроте отдельный аспект безопасности государства, который наряду с военной, экономической и экологической безопасностью, является не только как экономическим, но и как общественным благом» [141].

Э. Уртаева выделила «концепт энергетической безопасности в концептуальном каркасе западного энергетического дискурса». Она отмечает, что «в период с 1990 по 2008 годы на западе был сформирован подход, согласно которому «энергетическая безопасность интерпретируется как полная экономическая независимость стран- потребителей энергии от стран-поставщиков». Опираясь на тот факт, что в современном мире это не только труднодостижимо, но и экономически нерелевантно, автор пришел к выводу о том, что «экономическую и техническую целесообразность» западные ученые и политики пытаются подменить «стереотипами политического сознания, выраженного в демонстративном поиске альтернативных каналов поставки природного газа и альтернативных источников энергии, без реальных капиталовложений в эти проекты» [161].

И. Небольсина определяет «энергетическую безопасность государства» как «состояние защищенности энергетических достояний, ценностей государства от различного рода опасностей, от агрессии и получения значимого ущерба со стороны других государств». По ее мнению, энергетическая безопасность— это, прежде всего, «способность защитить национальное достояние, природные энергетические ресурсы государства от внешних и внутренних угроз» [129].

Такого же мнения придерживается С. Танайлов, дающий комплексное определение понятия, в соответствии с которым энергетическая безопасность:

  • — «выступают в качестве общецивилизационных, общечеловеческих ценностей, что обусловливает их приоритетное место в системе всеобщей глобальной безопасности;
  • — играет роль важнейшего регулятора внутренней и международной стабильности;
  • — определяет состояние защищенности энергетических достояний, ценностей государства от различного рода опасностей, от агрессии и получения значимого ущерба со стороны других государств;
  • — является важным и актуальным компонентом в общей системе национальной безопасности, способностью защитить национальное достояние, природные энергетические ресурсы государства от внешних и внутренних угроз» [157].

С. Бирюков считает, что «энергетическая безопасность представляет собой стратегически долгосрочное направление государственной энергетической политики; многогранное понятие, энергетическая составляющая которого несет в себе определение всех видов сырья, а именно нефти, газа, угля и другие виды производства и жизне- обеспеченности населения» [63, с. 110].

А. А. Конопляник подразделяет механизмы обеспечения энергетической безопасности, согласно историческим этапам их формирования [107, с. 64].

С. Жизнин считает, что «понятие энергетической безопасности определяет уровень защищенности государства, общества и каждого отдельно взятого гражданина от внутренних и внешних угроз стабильного и бесперебойного топливо- и энергоснабжения, что позволяет поддерживать необходимый уровень национальной и экономической безопасности» [92, с. 64]. «Основной вектор, а также приоритеты и стратегии внешней энергетической политики государства неразрывно связаны с проводимым государственным внешнеполитическим курсом» [92, с. 65].

Таким образом, считаем оптимальным определение понятия «энергетической безопасность» как «защищенности государства, общества, граждан от угроз дефицита энергоресурсов и способность государства удовлетворять спрос на них по экономически обоснованным и социально определенным ценам и тарифам».

Одним из основных путей обеспечения энергетической безопасности является антимонопольная деятельность государства. Терминологический аппарат данной сферы государственного управления достаточно подробно прописан в национальном законе О естественных и разрешенных монополиях и законе О конкуренции.

В законе О естественных и разрешенных монополиях дано определение естественной монополии, как «состояния товарного рынка, при котором удовлетворение спроса эффективнее в отсутствие конкуренции в силу технологических особенностей производства, а товары и услуги, производимые субъектами естественной монополии, не могут быть заменены в потреблении другими товарами и услугами, в связи с чем спрос на товары и услуги, производимые субъектами естественной монополии, в меньшей степени зависит от изменения цены на этот товар или услугу, чем спрос на другие виды товаров и услуг» [11, ст. 3]. При этом понятие разрешенная монополия в законе отсутствует.

В законе определены понятия «государственного реестра субъектов естественных монополий; сферы естественных монополий; предельного цены (тарифа) и ее уровня; паспорта хозяйствующего субъекта; уполномоченного органа; долгосрочных параметров регулирования; доступа к услугам субъектов естественных монополий; инвестированного капитала» и т.д. [11, ст. 3].

В законе О конкуренции дана трактовка доминирующего (моно- псоническго) положения, как «возможности оказывать решающее влияние на общие условия обращения товара на и (или) устранять с рынка иных хозяйствующих субъектов, либо затруднять доступ на этот рынок другим хозяйствующим субъектам». Дискриминационные или исключительные условия представлены в виде «условий доступа, производства, обмена, потребления, приобретения, продажи, передачи, при которых хозяйствующие субъекты поставлены в неравное положение по сравнению с другим хозяйствующим субъектом». Кроме того, даны трактовки понятий «конкуренции; монополии; монополистической деятельности; монопольно высокой и монопольно низкой цены; недобросовестной конкуренции; признаков ограничения конкуренции» и т.д. [12, ст. 3].

Перечисленные в указанных законах термины не имеют существенного для исследования значения. Поэтому проведение анализ их сущностного содержания в данной работе считаем излишним.

В связи с тем, что Кыргызстан является страной-импортером энергетических ресурсов, особое значение в процессах обеспечения энергетической безопасности имеет внешнеэкономическая деятельность государства в энергетической сфере.

Актуальность проблемы обеспечения энергетической безопасности на современном этапе развития мирового сообщества ведет к образованию «различных форм и определений термина «энергетическая дипломатия», которые зависят от инструментов и методов, используемых государствами при проведении экономической дипломатии» [172].

Жизнедеятельность любого государства в значительной степени зависит «от эффективности и результативности дипломатической деятельности» [92, с. 23]. В связи с этим одним из основных направлений деятельности государства является «энергетическая дипломатия». Термин определяет инструмент внешней политики государства вне зависимости от того, является ли оно страной-донором (экспортером) или страной-реципиентом (импортером) топливно-энергетических ресурсов.

Очевидно, что энергетическая дипломатия является одним из направлений экономической дипломатии, реализуемой в соответствии с внешнеполитической стратегией государства. В связи с этим необходимо идти от общего к частному. То есть сначала определиться с понятием «экономической дипломатии».

А. Лихачев дает определение «экономической дипломатии» как «важнейшего рычага укрепления международной конкурентоспособности страны, получения выгод и конкурентных преимуществ, опирающегося на тесное взаимодействие государства, общественных организаций и деловых кругов». Он выделяет такие формы экономической дипломатии, как политико-дипломатическую поддержку и лоббирование отечественного экспорта, многочисленные взаимосвязанные меры по улучшению условий доступа национальных компаний на зарубежные рынки (в первую очередь торгово-политические меры), использование многосторонних и региональных организаций для продвижения собственных интересов, целенаправленное воздействие на партнеров с применением финансовых, ресурсных и иных средств оказания давления» [115].

В рассмотрении экономической дипломатии А. Г. Савойский отдает предпочтение экономической составляющей понятия перед политической. По его мнению «экономическая дипломатия» является «важнейшим средством внешней политики государства, наделённым многообразием видов с преобладанием экономических признаков над политическими; необходимым для обеспечения национальных стратегических и экономических интересов страны за рубежом; направленным на реализацию долгосрочного политического курса путём взаимодействия с участниками международных отношений; использующим внешнеэкономические и внешнеполитические институты, органы государственной власти, международные структуры, традиционные дипломатические приёмы и методы; использующим комплексный, сбалансированный подход к внешнеэкономической и внешнеполитической деятельности государства» [148].

Теоретическую категорию «экономическая дипломатия» Н. Васильева определяет в качестве «системы политических отношений государств, основанной на двустороннем взаимодействии, и опирающейся на гибкие сетевые формы участия в многосторонних структурах международных отношений, координирующую роль в которых на национальном уровне играют внешнеполитические ведомства государств, на региональном и глобальном уровнях — специализированные международные экономические организации, по поводу защиты национальных экономических интересов, повышения международной конкурентоспособности государства в рамках международного разделения труда и обеспечения устойчивого глобального развития на основе международного права» [71].

Исследуя внешнеэкономическую деятельность Кыргызстана, В. Чиналиев пришел к выводу о том, что «повышение эффективности экономической политики возможно только на основе поиска баланса социальных и либеральных принципов развития, национальных и региональных интересов, задач внутреннего и внешнего развития. Развитие внешнеэкономических связей Кыргызстана должно быть полностью подчинено решению острых внутриэкономических проблем». По мнению автор «к сожалению, сегодня экономическая дипломатия постсоветских стран (в том числе КР) направлена на обход имеющихся договоренностей» [173].

Таким образом, экономическая дипломатия представляет собой направление дипломатической работы, направленное на реализацию экономических интересов страны на международном уровне посредством применения целенаправленного воздействия на экономических партнеров для поддержки национального импорта и экспорта, привлечения иностранных инвестиций, использования многосторонних и региональных организаций для продвижения национальных экономических интересов.

Понятие «энергетическая дипломатия» М. Богучарский обозначает через понятие «дипломатия», как «существенное направление внешнеполитической деятельности, способствующее созданию условий для нормальных межгосударственных отношений в энергетической сфере». По его мнению «энергетическая дипломатия— это инструмент проведения внешней политики и средство регулирования международных отношений в энергетической сфере, включающий в себя ряд вопросов: надежное снабжение потребителей энергоносителями, доступ к их источникам, маршруты транспортировки углеводородного сырья и электроэнергии, международные аспекты атомной энергетики» [67].

По мнению И. Гумеровой «энергетическая дипломатия — один из основных инструментов внешней политики, позволяющий существенно повысить роль России «не только в мировой энергетической политике, но и в глобальной политике в целом» [87].

Под термином «энергетическая дипломатия» Э. Уртаева принимает «направление современной дипломатии, выражающее экономические и ресурсные интересы различных субъектов, осуществляющих свою деятельность в энергетической сфере». В понимании автора «энергетическая дипломатия — это направление современной дипломатии, выражающее экономические и ресурсные интересы современных стран, госкомпаний и ТНК, осуществляющих свою деятельность в энергетической сфере; сложная, системно организованная и институционально оформленная деятельность, в ходе которой цели и задачи международной энергетической политики реализуются путем переговоров и иных информационных взаимодействий» [161].

На сайте Министерства иностранных дел России «энергетическая дипломатия» определена как «практическая деятельность внешнеполитических, внешнеэкономических и энергетических ведомств совместно с национальными компаниями по осуществлению внешней энергетической политики, направленной на защиту и отстаивание национальных интересов в области производства, транспортировки и потреблению энергоресурсов» [196].

А. Торкунов считает, что «термин «энергетическая дипломатия» определяет самостоятельное направление и один из главных инструментов внешней политики государства независимо от того, является ли оно импортером или экспортером топливно-энергетических ресурсов. Однако понятие не полностью характеризует происходящие на рынке энергоресурсов события. Помимо энергетики, существует термин «ресурсы», который следует понимать не только как нефть, природный газ и уголь, но и как современные технологии и методы организации производства, а так же международные финансовые механизмы финансирования энергетической сферы» [77].

По мнению С. Ю. Черницыной «оправдано введение нового понятия «ресурсно-энергетической дипломатии», под которым автор понимает «использование «энергетических рычагов» политического влияния, проявляющихся в поставках, либо в отказе от поставок сырья, а так же в предоставлении или не предоставлении инновационных технологий производства энергетических ресурсов, новейших технических возможностей и механизмов финансирования» [172]. Очевидно, что данное определение применимо по отношению к России, как стра- не-экспортере энергетических ресурсов. В то же время считает, что использование понятия «ресурсно-энергетической дипломатии» наиболее содержательно.

Таким образом, анализ концептуальных основ политологического анализа государственной энергетической политики Кыргызстана позволил прийти к выводу об их недостаточной разработанности в отечественной науке.

В национальных законах, регламентирующих различные аспекты функционирования энергетической сферы, дано определение ряда терминов, относящихся к экономической науке. При этом отсутствуют трактовки таких понятий как экономическая политика, государственное управление, государственное управление энергетической сферой, энергетическая политика, энергетическая безопасность, экономическая дипломатия, энергетическая дипломатия антимонопольное регулирование энергетической сферы, государственная власть и т.д.

В соответствии с предметом, целями и задачами исследования онтологическое содержание энергетической политики состоит в государственном управлении энергетической сферой, направленном на обеспечение энергетической безопасности Кыргызской Республики посредством использования механизмов энергетической дипломатии и антимонопольного регулирования. В связи с этим считаем необходимым предложить авторское определение понятий, использование которых является необходимым условиям проведения данного научного исследования.

Методология представленного исследования опирается на понятия, концептуализированные автором следующим образом:

  • 1. Экономическая политика— государственное управление общественными отношениями по поводу производства, распределения, обмена и потребления материальных благ и услуг.
  • 2. Государственное управление— управляющее воздействие государственной власти посредством совокупности мер регулирующего характера, определяющей принципы, приоритеты и оценки общественных отношений, а так же порядок взаимодействия и влияние субъектов на объекты во времени и пространстве.
  • 3. Государственное управление энергетической сферой— деятельность органов политической и исполнительной власти, и их должностных лиц по практическому воплощению выработанного на основе соответствующих процедур политического курса по обеспечению: энергетической безопасности; бюджетной эффективности энергетики; экологической безопасность; эффективности недропользования и управления государственным фондом недр; эффективности внешней энергетической политики; развития внутреннего энергетического рынка; формирования рационального топливно-энергетического баланса; инновационности научно-технической политики в энергетике, а так же социальной направленности политики в энергетике.
  • 4. Энергетическая политика— целенаправленная внутри- и внешнеполитическая деятельность государственной власти, регулирующая и организующая воздействие на все компоненты функционирования энергетической сферы, направленное на стабильное развитие внутреннего энергетического рынка, обеспечение энергетической безопасности и эффективности функционирования национальной экономики, а так же развитие международного сотрудничества в сфере энергетики.
  • 5. Энергетическая безопасность: создание и обеспечение условий защищенности личности, общества и государства от воздействия внешних и внутренних угроз надежному топливо- и энергообеспечению качественными энергоресурсами и способность государства удовлетворять спрос на них по экономически обоснованным и социально ориентированным ценам и тарифам.
  • 6. Экономическая дипломатия: направление дипломатической работы, направленное на реализацию экономических интересов страны на международном уровне посредством применения целенаправленного воздействия на экономических партнеров для поддержки национального импорта и экспорта, привлечения иностранных инвестиций, использования многосторонних и региональных организаций для продвижения национальных экономических интересов.
  • 7. Энергетическая дипломатия: направление дипломатической работы, выражающее экономические и ресурсные интересы граждан, государства и национальных хозяйствующих субъектов, осуществляющих свою деятельность в энергетической сфере посредством обеспечения надежного снабжения потребителей энергоресурсами, обеспечение доступа к их источникам и маршрутам транспортировки.
  • 8. Антимонопольное регулирование энергетической сферы: регулирование деятельности естественных и разрешенных монополий, оказывающих решающее влияние на общие условия обращения энергоресурсов и имеющие возможность устранять с энергетических рынков иных хозяйствующих субъектов, либо затруднять доступ на этот рынок другим хозяйствующим субъектам посредством создания дискриминационных или исключительных условий, состоящих в создании условий доступа, производства, обмена, потребления, приобретения, продажи, передачи, при которых естественных и разрешенных монополий имеют неравное (привилегированное) положение по сравнению с другим хозяйствующим субъектом.
  • 9. Государственная власть — совокупность всех органов власти, включающая институт президентства (аппарат Президента), органы представительной демократии (законодательная власть всех уровней), исполнительная власть (государственные органы всех уровней и органы местного самоуправления).
  • 10. Государственное регулирование экономики— система законодательных, исполнительных и контролирующих мер, осуществляемых уполномоченными государственными органами в целях обеспечения стабильного и эффективного функционирования системы экономических отношений.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >