ПЕРВОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ В СТАТУСЕ ПОЛНОПРАВНЫХ ЧЛЕНОВ

Развитие отношений стран Балтии с НАТО после вступления в Альянс

Принятие Балтийских государств в Североатлантический альянс весной 2004 г. стало важным политическим событием, которое символизировало, с одной стороны, твердую, прошедшую проверку временем приверженность этих государств евроатлантическому курсу, а с другой - готовность ключевых стран Запада, несмотря на связанные с этим сложности, признать их частью своего сообщества. Однако в плане практического взаимодействия с НАТО приобретение Литвой, Латвией и Эстонией статуса полноправных членов не привело к быстрым и радикальным переменам. Как и в предшествовавшее вступлению десятилетие, основными направлениями их сотрудничества с Альянсом оставались: адаптация национальных систем обороны к требованиям и стандартам НАТО; специализация и поиск собственной ниши в рамках складывающейся в Альянсе системы «разделения труда» с целью продемонстрировать остальным членам этой организации, что, несмотря на свои скромные ресурсы, государства Балтии могут быть не только «потребителями» общей безопасности, но и вносить свой вклад в ее укрепление; и, наконец, то, ради чего они прежде всего и стремились в Альянс, - привлечение его ресурсов для укрепления собственного оборонного потенциала. Рассмотрим подробнее каждое из этих направлений.

Накануне вступления и в первые годы после него в государствах Балтии происходит пересмотр основ национального законодательства в сфере обороны и безопасности в сто-124

рону большей детализации форм и задач их взаимодействия с Альянсом. Так, в 2003 г., на заключительной стадии подготовки к вступлению, Латвия приняла концепцию национальной обороны, направленную в первую очередь на формирование профессиональных вооруженных сил и их сотрудничество с военными структурами стран Альянса. В 2007 г. была принята новая концепция национальной обороны Латвии, которая предусматривала приведение численности и боевого состава национальной армии к требованиям НАТО, оснащение войск современным вооружением и военной техникой, а также подготовку объектов инфраструктуры страны к использованию в интересах блока [16]. В рамках этой программы были проведены мероприятия по снижению затрат на содержание вооруженных сил и по оптимизации их системы управления. В результате численность военнослужащих сократилась на 8 %, а в войска поступили новые средства связи и виды вооружений, соответствующие стандартам НАТО. Литва в 2005 г. внесла дополнения в два ключевых документа в сфере безопасности и обороны страны -Закон об основах национальной безопасности 1996 г. и Стратегию национальной безопасности 2002 г. В последней национальная безопасность Литвы напрямую увязывается с эффективностью НАТО в обеспечении международной безопасности и стабильности [145].

Как уже отмечалось, одним из основных требований Альянса к вступающим в него государствам является обязательство ежегодно выделять на оборонные нужды сумму, составляющую не менее 2 % от национального ВВП. По мнению В. Воротникова, поддержание активности в сфере военного строительства и имиджа наиболее последовательных сторонников углубления военно-политической интеграции в рамках НАТО требовало от стран Балтии скорейшего выполнения данного критерия [36]. Однако достичь этого на практике оказалось весьма непростой задачей - ни в годы финансово-экономического кризиса, ни в предшествовавший ему период бурного экономического роста страны Балтии так и не смогли выполнить данное обязательство. В 2008-2010 гг. Эстония стала единственной из Балтийских стран, которая вплотную подошла к выполнению этого требования. Однако в следующем 2011 г. и она не смогла удерживать эту планку и сократила оборонные расходы [33]. Правда, в последующие два года - 2012 и 2013 гг. - ей все же удалось достичь порога в 2 %. Что касается Литвы и Латвии, их оборонные расходы в докризисный период варьировались в диапазоне 1,1-1,6 % от ВВП, а затем и вовсе опустились ниже 1% (табл. 3.1). Учитывая текущие тенденции, они надеются достичь необходимого уровня оборонных расходов к 2018-2020 гг.

Таблица 3.1. Расходы стран Балтии на оборону в 2004-2013 гг., % от ВВП [36, с. 11]

Страна

2004 г.

2005 г.

2006 г.

2007 г.

2008 г.

2009 г.

2010 г.

2011 г.

2012 г.

2013 г.

Латвия

1,3

1,3

1,6

1,5

1,6

1,2

1,0

1,0

0.9

0,9

Литва

1,4

1,2

1,2

1,2

1,1

1,1

0,9

0,8

0,9

0,8

Эстония

1,6

1,5

1,4

1,7

1,8

1,8

1,8

1,7

2,0

2,0

Наиболее сложная ситуация с выполнением натовских критериев обеспечения собственной обороноспособности сложилась в Латвии. В связи с последствиями мирового финансового кризиса в 2008-2010 гг. оборонный бюджет страны был сокращен почти вдвое. В опубликованном в октябре 2012 г. докладе шведского оборонного агентства FOI под названием «Безопасность и обороноспособность государств Балтии» (The Security and Defensibility of the Baltic States) международные военные эксперты оценили нынешние возможности Латвии противостоять внешним угрозам как гораздо более слабые в сравнении с Эстонией и Литвой [306]. А в ходе разгоревшегося в прессе после его опубликования скандала эстонские военные обвинили латвийское руководство в нецелевом расходовании оборонного бюджета и приписках с целью произвести более благоприятное впечатление 126

на НАТО. Впрочем, справедливости ради нужно отметить, что и среди старых членов Альянса далеко не все выполняют требование об оборонном бюджете в 2 % от ВВП.

В силу ограниченности внутренних ресурсов и стремления к максимальной интеграции в военную систему НАТО основной целью реформирования вооруженных сил во всех трех странах становится формирование небольших по численности, но хорошо оснащенных профессиональных армий, отличающихся высокой мобильностью и способных участвовать в военных операциях Альянса за пределами своей национальной территории. С этой целью в 2007 г. Латвия, а в 2008 г. и Литва полностью перешли от призывного способа комплектования личного состава вооруженных сил к контрактному. В Эстонии, хотя и сохраняется в силе закон о всеобщей воинской повинности, подавляющее большинство действующего состава вооруженных сил (приблизительно 3500 из 5500) составляют профессиональные военнослужащие-контрактники [33].

Уже традиционной формой сотрудничества стран Балтии с НАТО стало участие их военных контингентов в проводимых под эгидой Альянса в Балтийском регионе международных учениях. Как правило, помимо членов блока в них принимают участие также военнослужащие Швеции и Финляндии, а иногда к участию в них приглашали даже Россию (например, в ежегодных учениях «BALTOPS»). За прошедшее после вступления Литвы, Латвии и Эстонии десятилетие наиболее крупными учениями НАТО, в которых участвовали их подразделения, стали «BALTOPS» (ежегодно), «Amber Норе» (2005), «Jackal Stone» (2010), «Steadfast Juncture» (2012), «Saber Strike» (2013), «Steadfast Jazz» (2013). По мнению российского исследователя В. Воротникова, данное направление взаимодействия стран Балтии с НАТО относится к наиболее важным - как с практической, так и символической точек зрения [36].

А вот другое традиционное направление взаимодействия с НАТО - в рамках региональных балтийских проектов и программ сотрудничества в оборонной сфере, получившее существенное развитие во второй половине 1990-х гг., наоборот, после вступления в Альянс пошло на спад. Еще накануне вступления правительства стран Балтии стали заявлять, что некоторые проекты регионального военного сотрудничества более не соответствуют насущным потребностям и являются бесполезной тратой средств. Как отмечает Мар-гус Колга, в прошлом высокопоставленный чиновник Министерства обороны Эстонии, по этим соображениям, например, в 2003 г. была прекращена реализация проекта BALTBAT [20]. В итоге вскоре после вступления в Альянс из целого ряда региональных проектов в активном состоянии остался лишь BALTDEFCOL, который смог занять свою нишу в подготовке высшего офицерского состава для стран Балтии. В целом, после присоединения к НАТО Литва, Латвия и Эстония быстро теряют интерес к региональному взаимодействию в оборонной сфере и отдают явное предпочтение участию в общенатовских программах и инициативах. Это позволяет прийти к заключению, что развитие регионального военного сотрудничества не являлось для них самоцелью, а служило лишь вспомогательным средством для достижения главной стратегической цели - членства в НАТО. Как только эта цель была достигнута, интерес к региональным проектам стал угасать и многие из них были свернуты.

Говоря о новых направлениях взаимодействия с Альянсом, характеризующих страны Балтии уже в качестве его полноправных членов, следует выделить, во-первых, интеграцию их вооруженных сил в военные структуры НАТО и участие в наметившейся в рамках Альянса системе «разделения труда» и страновой спецификации по решению особых задач в сфере безопасности (центры передового опыта), во-вторых, их участие в международных военных операциях и миссиях НАТО и, наконец, в-третьих - их участие в развитии связей Альянса с другими, не входящими в него странами.

Интеграция в военные структуры НАТО развивалась главным образом по двум направлениям: включение воин-128

ских контингентов Литвы, Латвии и Эстонии в Объединенные вооруженные силы (ОВС) и Силы реагирования НАТО (NATO Response Force). Так, в структуру действующей в составе ОВС блока датской мотопехотной дивизии были включены подразделения стран Балтии (по одной мотопехотной бригаде от каждой из них). С 2005 г. подразделения вооруженных сил Литвы и Эстонии, а с 2006 г. - и Латвии участвуют также в Силах реагирования НАТО, образованных в 2003 г. Воссозданный в 2010 г. вместо упраздненного в 2003 г. БАЛТБАТа новый объединенный Балтийский батальон в составе около 800 военнослужащих принял участие в их дежурстве [36, с. 10]. Кроме того, в 2004 г. Система наблюдения за воздушным пространством Балтии (Baltic Air Surveillance Network, BALTNET), создание которой было инициировано еще в рамках балтийского регионального военного сотрудничества второй половины 1990-х гг., была интегрирована в состав Объединенной системы ПВО НАТО (NATO Integrated Air Defence System, NATINADS).

Еще одной важной составляющей членства стран Балтии в Альянсе стало их участие в реализации концепции центров передового опыта НАТО (Centers of Excellence), утвержденной в конце 2003 г. Этим новым структурам отводилась роль основных генераторов экспертных знаний в той или иной сфере деятельности Альянса. Координация их деятельности осуществляется управлением главного командования по трансформации НАТО в Норфолке, США. Первые подобные структуры были образованы в 2005-2006 гг. в Германии и Турции. Всего на 2014 г. их было создано 19, из них 3 - в странах Балтии. При этом создающиеся в различных странах-членах центры передового опыта не должны дублировать друг друга, т. е. каждая страна должна выбрать свою «специализацию» в рамках Альянса. Так, если Латвия, по мнению генерального секретаря НАТО Андерса Фога Расмуссена, особенно преуспела в обеспечении коммуникаций для сил Альянса в Афганистане, то Эстония - в объединении усилий его стран для противодействия кибертерроризму, а Литва - в актуализации вопросов энергетической безопасности.

Первый подобный центр на территории стран Балтии появился в Эстонии. После массированных кибератак на правительственные серверы и информационные системы страны в 2007 г. эстонское руководство занялось активной разработкой национальных программ киберзащиты. Успехи в данной сфере привели к открытию в мае 2008 г. в Эстонии Центра передового опыта НАТО в области кибернетической защиты (Таллин). Следующим стало создание Центра передового опыта НАТО по энергетической безопасности в Вильнюсе в сентябре 2013 г. Богатый опыт Литвы в реорганизации энергетики с целью снижения зависимости от поставок российских энергоресурсов способствовал одобрению на саммите НАТО в Чикаго идеи открытия в этой стране Центра передового опыта НАТО по энергетической безопасности (Energy Security Centre of Excellence (ENSEC СОЕ)). Выступая на заседании Совета НАТО в Чикаго, президент Литвы Даля Грибаускайте охарактеризовала направления деятельности новой организации следующим образом: «Он будет давать оценки, рекомендации и предложения по поводу эффективных энергетических решений в военной сфере, будет участвовать в разработке образовательных и учебных программ, проводить научные, технические и академические исследования». Аккредитация этого центра на базе центра энергетической безопасности Литвы в г. Вильнюс завершалась 12 октября 2012 г. Наконец, в середине 2014 г. завершилась аккредитация Центра передового опыта НАТО в сфере стратегических коммуникаций в Риге [44].

Стремясь сформировать имидж надежных и активных членов НАТО, страны Балтии начали участвовать в его миротворческих операциях еще задолго до своего вступления в Альянс. Например, уже в 1997 г. в миротворческой миссии НАТО в Боснии и Герцеговине принимала участие эстонская разведывательная рота, а также военный персонал из Латвии и Литвы. Все три государства принимали участие в миро-130 творческих операциях в Косово и Ираке. Но самой крупной и наиболее значимой международной операцией, в которой приняли участие военнослужащие стран Балтии, стали действующие под руководством НАТО Международные силы содействия безопасности в Афганистане (ISAF). Конечно, в абсолютных цифрах участие балтийских воинских подразделений в ISAF незначительно - из более 88 тыс. чел., задействованных в операции, контингенты Литвы, Латвии и Эстонии вместе взятые едва превышают 500 чел. Но если посмотреть на процентное соотношение численности направленных контингентов к общей численности населения участвующих в операции стран, то их вклад выглядит куда весомее - по этому показателю страны Балтии превосходят большинство европейских участников ISAF - Венгрию, Словакию, Чехию, Румынию, Францию и даже Польшу, уступая лишь Германии и Великобритании [2].

Вооруженные силы Литвы участвуют в операции с 2002 г. А с 2007 г. в наиболее неспокойных, южных провинциях Афганистана действуют также военнослужащие подразделения Сил специальных операций Литвы «Айтварас». С 2010 г. они проводят военные операции совместно с афганскими силами национальной безопасности, а также осуществляют их подготовку. Кроме того, с 2005 по 2013 г. Литва руководила Группой восстановления провинции Гор. За это время в миссии приняли участие 17 смен литовских военнослужащих (каждая - примерно по 150 чел.), т. е. более 2500 чел. За этот период Министерством обороны Литвы на обеспечение деятельности Группы было затрачено примерно 88,9 млн евро. МИД Литвы с 2006 г. выделил около 5,2 млн евро на реализацию программ помощи развитию демократии и сотрудничества. Руководство миссией Литва официально завершила 25 августа 2013 г., передав контроль за безопасностью в регионе афганским силам национальной безопасности. В 2014-2015 гг. продолжают действовать литовская группа советников ВВС в Кандагаре и подразделение Сил специальных операций в Южном Афганистане.

Латвия принимает участие в операции в Афганистане с 2003 г. Руководство страны не отказалось от участия в ней даже в условиях кризиса, когда из-за сокращения бюджетных средств и негативного общественного резонанса в 2009 г. было прекращено участие в миротворческой миссии KFOR в Косово. Более того, численность латвийского контингента постоянно возрастала: если изначально в Афганистан было направлено только 9 латвийских военнослужащих, то к 2007 г. их количество увеличилось до 95, а к 2011 г. - до 175 человек. Большая часть латвийского контингента служила под командованием норвежских военных в составе Группы восстановления провинции Фарьяб в ее административном центре г. Мейман. С февраля 2011 г. латвийские военные были также включены в состав возглавляемой литовцами Группы подготовки авиационных специалистов на авиабазе в Кандагаре. Несколько военнослужащих из Латвии также работают в штаб-квартирах регионального командования «Север» Объединенного командования ISAF, Учебной миссии НАТО в Афганистане (NTM-A). На восстановление и демократическое развитие Афганистана после вывода войск НАТО в 2014 г. Латвия планирует в 2015-2017 гг. выделять 500 тыс. долл, ежегодно на цели укрепления афганской армии и полиции.

Эстония присоединилась к американской операции в Афганистане «Несокрушимая свобода» в 2002 г., а с 2003 г. участвует в ISAF. Эстонский контингент численностью в 160-170 чел. в основном дислоцировался в провинции Гельменд в зоне ответственности Великобритании. Эстонские полицейские работают в составе Учебной миссии НАТО в Афганистане (NTM-A). С 2002 по 2012 г. Эстонией была оказана помощь Афганистану (в том числе в результате реализации совместных проектов) в размере около 6 млн евро. После окончания операции «Несокрушимая свобода» Эстония планирует оказывать поддержку Афганистану, направляя военных советников и предоставляя финансовую помощь в размере до 500 тыс. долл, ежегодно в течение 2015— 2017 гг.

Помимо непосредственного участия в операции НАТО в Афганистане страны Балтии вносят вклад и в ее транспортно-логистическое обеспечение. Речь идет о т. н. «Северной распределительной системе» - комплексном маршруте поставок нелетальных грузов для снабжения сил ISAF, который начал формироваться после того, как Альянс достиг соответствующих договоренностей о транзите с Россией и другими странами СНГ (в т. ч. Беларусью). Первый поезд из Риги отправился по этому маршруту в мае 2010 г., а с 2012 г. начался и обратный транзит из Афганистана.

Кроме Афганистана военные подразделения и гражданские специалисты стран Балтии принимали участие и в других операциях НАТО. Так, с 1996 г. литовские военные участвовали в двух операциях Альянса в Боснии и Герцеговине. До 2004 г., когда руководство миротворческой миссией в этой стране взял на себя ЕС (операция «ALTHEA»), там прошли службу почти 700 военнослужащих из Литвы. В 1999-2009 гг. литовские военные также присутствовали в составе Сил НАТО для Косово (KFOR). За это время на ротационной основе в Косово прошли службу 832 литовских военных. С 2012 г. Литва вновь направляет 1 специалиста по тыловому обеспечению в штаб KFOR в Приштине. Кроме того, литовские военнослужащие (2-4 чел. на ротационной основе) с 2004 по 2011 г. участвовали в составе Учебной миссии НАТО в Ираке (NTM-I), а в 2013 г. было принято решение направлять до 30 литовских военных и гражданских специалистов для участия в операции «Океанский щит» («Ocean Shield»). Латвийские военнослужащие в разные периоды принимали участие в составе SFOR (с 1996 по 2004 г.) и KFOR (около 20 чел.; с 2000 по осень 2009 г.); также в 2005-2006 гг. Латвия предоставляла материально-техническую и финансовую помощь Учебной миссии НАТО в Ираке. Военнослужащие Эстонии с 1999 по февраль 2010 г. принимали участие в миссии KFOR. В дальнейшем, в связи с переходом вопроса урегулирования ситуации в Косово в компетенцию ЕС, эта миссия прекращена и в ее штаб-квартире остался лишь один эстонский офицер. Во время операции НАТО в Ливии («Unified Protector») Эстония официально поддержала ее проведение, но непосредственного участия в ее осуществлении не принимала [36, с. 13-14].

Как известно, НАТО является не только военным, но и политическим союзом. И в политической составляющей Альянса страны Балтии также стремятся играть активную роль, зачастую несопоставимую с их объективно ограниченными ресурсами. Так, Литва, Латвия и Эстония являются активными сторонниками сохранения и укрепления трансатлантических связей в европейской политике и противниками тех европейских инициатив в сфере безопасности и обороны, которые могли бы снизить значение НАТО. Они также открыто поддерживают политику «открытых дверей» в отношении дальнейшего расширения Альянса, выступая за принятие в НАТО некоторых постсоветских стран, а также Финляндии и Швеции, пока придерживающихся политики неучастия в военных союзах в мирное время. Более подробно влияние вступления в НАТО на внешнюю политику стран Балтии будет рассмотрено в следующем разделе. Пока же отметим, что после присоединения к блоку некоторые из их дипломатических представительств стали выполнять функции контактных центров НАТО в странах-партнерах. Так, в 2004-2010 гг. посольство Литвы являлось контактным посольством НАТО в Беларуси. С 2013 г. его сменило в этой роли посольство Эстонии. В 2004-2007 гг. и 2011-2012 гг. посольство Эстонии являлось контактным центром НАТО в Финляндии, а в 2007-2010 гг. - в Швеции.

Что касается привлечения ресурсов НАТО для укрепления обороноспособности стран Балтии, это направление сотрудничества было, пожалуй, наиболее проблемным. Еще в период дебатов конца 1990 - начала 2000-х гг. о возможности принятия Литвы, Латвии и Эстонии Альянс столкнулся со сложной дилеммой. С одной стороны, страны Балтии не скрывали, что стремятся в НАТО, прежде всего, ради защиты от предполагаемой угрозы со стороны России. С другой 134

стороны, сама Россия, с которой Альянс стремился выстроить отношения стратегического партнерства, категорично заявляла, что будет рассматривать принятие соседних государств в военный блок под руководством США как недружественный шаг. В такой ситуации страны НАТО стремились убедить Москву, что принятие государств Балтии прежде всего является актом политической поддержки их последовательного стремления к интеграции в западное сообщество и ни в коем случае не направлено против безопасности самой России. Чтобы подтвердить эти намерения на практике и лишний раз не раздражать российское руководство, Альянс воздерживался от размещения на территории своих новых балтийских членов крупных военных объектов и даже от разработки стратегических планов обороны их территории в случае возникновения военной угрозы, за что неоднократно получал жалобы и упреки со стороны Литвы, Латвии и Эстонии в том, что НАТО игнорирует их оборонные интересы и вообще считает их второсортными членами. Впрочем, существует и иное мнение о причинах подобной политики Альянса. Так, генерал шведской армии К. Неретнекс аргументирует, что, в силу уязвимого стратегического положения стран Балтии, при возникновении реальной угрозы со стороны России НАТО просто не успеет развернуть на их территории военные силы, достаточные для эффективной обороны [58].

Так или иначе, но на протяжении нескольких лет после принятия стран Балтии действия НАТО по укреплению их обороноспособности в основном ограничивались патрулированием и мониторингом их воздушного пространства, проведением совместных учений и поставками вооружений и военной техники для переоснащения национальных вооруженных сил в соответствии с натовскими стандартами (в том числе и на безвозмездной основе - в рамках американской программы «Foreign Military Financing»). Помимо финансирования США оказывают помощь и другими способами, например, безвозмездно передавая устаревшую или обновляемую военную технику. Многие европейские страны - члены НАТО - также продолжали оказывать странам Балтии помощь в перевооружении и переходе на единые военно-технические стандарты Альянса. В числе этих государств - ФРГ, Великобритания, Франция, Нидерланды, Норвегия, Дания, Чехия и др. Часть средств поступает на развитие военной инфраструктуры и непосредственно через механизмы общего финансирования НАТО. Так, на модернизацию военно-воздушной базы в Эмари (Эстония) треть из затраченных за 2008-2010 гг. 75 млн евро была получена через Программу НАТО по инвестициям в обеспечение безопасности (NATO Security Investment Programme). Через тот же механизм шло финансирование реконструкции военно-воздушных баз в Зокняй (Литва) и в Лиелварде (Латвия) [36, с. 11].

Модернизация авиабазы в Зокняй уже к моменту вступления в НАТО позволила Литве стать ключевым игроком при реализации одного из наиболее значимых проектов в сфере обеспечения безопасности стран Балтии. Поскольку каждое из этих трех государств по отдельности не может позволить себе приобретение и содержание современной истребительной авиации, при их вступлении в НАТО было принято решение о проведении операции «Baltic Air Policing» (патрулирование воздушного пространства стран Балтии). Первоначально предполагалось, что оно будет осуществляться до 2008 г., затем срок был продлен до 2014 г., а на саммите НАТО в Чикаго в мае 2012 г. было принято решение о бессрочном продлении миссии.

В соответствии с взятыми на себя обязательствами страны НАТО на ротационной основе (каждая смена несет дежурство по 4 месяца) направляют 4 истребителя для патрулирования воздушного пространства Латвии, Литвы и Эстонии. За 10 лет, с марта 2004 г., в патрулировании приняли участие 34 контингента из 14 стран НАТО - Бельгии, Великобритании, Германии, Дании, Испании, Нидерландов, Норвегии, Польши, Португалии, Румынии, США, Турции, Фран-136

ции и Чешской Республики. При этом государства Балтии на паритетной основе осуществляют финансирование пребывания военнослужащих в Литве (с 2009 г.), а также расходы на транспортировку личного состава и оборудования (с 2010 г.). Аэродромом базирования «воздушной полиции» является авиабаза Зокняй (под Шауляем, Литва). При этом в последние годы Эстония добивается если не превращения базы Эмари в основной аэродром базирования этой миссии, то, по меньшей мере, принятия одной из трех годовых ротаций.

Под влиянием «украинского кризиса» 2013-2014 гг. миссия воздушной полиции была временно расширена до 10 истребителей после того, как по решению командования НАТО США в начале марта направили в Литву 6 истребителей и 2 самолета-заправщика вдобавок к уже находившимся в Литве с 1 января четырем американским самолетам. Кроме того, Великобритания, Дания, Франция и Германия заявили о готовности увеличить авиационное присутствие в странах Балтии, а в дополнение к заступившим на дежурство в Ша-уляе с 1 мая британским истребителям на базу Эмари прибыли четыре датских (еще четыре французских самолета, которые также планировалось задействовать в воздушном патрулировании, были переброшены на базу на севере Польше).

Разработка стратегических планов обороны территории Литвы, Латвии и Эстонии в случае военной угрозы была начата Альянсом в ответ на их регулярные просьбы лишь в 2008 г. после российско-грузинского военного конфликта. Однако и в последующие полтора года внутри НАТО не было единства по поводу целесообразности принятия этих планов. Позиция США и восточноевропейских членов НАТО в этом вопросе расходилась с позицией Германии, Франции и Италии. Лишь к началу 2010 г. американцам удалось переубедить руководство Германии и, как свидетельствуют секретные дипломатические документы США, обнародованные порталом WikiLeaks, 22 января 2010 г. именно она формально стала инициатором распространения разработанного Альянсом оборонного плана «Eagle Guardian» («Орел-защитник»), который изначально был предназначен лишь для Польши, также на Литву, Латвию и Эстонию. Его суть главным образом сводилась к тому, что в случае нападения на страны Балтии для их обороны США, Великобритания, ФРГ и Польша должны выделить 9 дивизий, а балтийские порты Германии и Польши должны быть использованы для приема десантных подразделений и военных кораблей США и Великобритании [325].

Как видно из тех же обнародованных источников, этот план, принятый «во избежание ненужных обострений с Россией» в обстановке секретности, в обход стандартной процедуры принятия решений в НАТО, больше напоминал политический проект, чем реальный военный план. В частности, его согласование шло по линии Госдепартамента и дипломатических представительств США без участия Пентагона и ЦРУ. Однако сохранить решение о принятии плана обороны стран Балтии в тайне не удалось - он был обнародован в британской газете «The Guardian» на основе источников портала Wikileaks в декабре 2010 г., т. е. почти сразу после завершения саммита Россия-НАТО в Лиссабоне, который породил множество надежд на улучшение отношений между Россией и НАТО и даже о начале нового этапа сотрудничества между ними. Поэтому информация о секретной разработке и принятии плана «Eagle Guardian» вызвала международный скандал и стала одной из причин ухудшения отношений между Западом и Россией.

«The Guardian» также приводит интересную информацию, что переубедить Германию американцы смогли лишь после компромисса со странами Балтии, по которому в обмен на предоставление им новых гарантий безопасности в виде стратегических планов защиты они должны улучшить отношения с Россией и присоединиться к проводимой американским президентом Б. Обамой политике «перезагрузки» в отношении Москвы.

Таким образом, приняв страны Балтии в свои ряды, Североатлантический альянс вовсе не спешил принимать их 138

видение угроз безопасности в Европе и предпринимать решительные шаги по увеличению своего военного присутствия в регионе, которые могли бы вызвать обострение отношений с Россией. Естественно, это вызвало определенное разочарование в военных и политических кругах Литвы, Латвии и Эстонии. Опросы общественного мнения демонстрируют, что в 2008-2012 гг. поддержка членства в НАТО и уверенность в том, что Альянс обеспечивает их безопасность и независимость, колебалась на уровне 55-75% (наибольшая - в Эстонии). В то же время в условиях экономического кризиса и необходимости сокращения государственных расходов уже в 2008-2009 гг. сформировалось негативное отношение к участию контингентов стран Балтии в операции НАТО в Афганистане. В 2012 г. уже около 60% жителей Литвы, 72% - Латвии и 55% - Эстонии были против продолжения участия своих стран в этой операции.

Политические элиты стран Балтии рассматривают участие в блоке как важный элемент своей внешнеполитической стратегии, позволяющий их небольшим и не обладающим значительными ресурсами государствам претендовать на участие в решении глобальных проблем. Таким образом, членство в НАТО приносит как символические моральные дивиденды в форме ощущения своей причастности к элитарному клубу западных государств, все еще играющих ведущие роли в современной мировой политике, так и вполне конкретную финансовую поддержку для обновления военной и транспортной инфраструктуры. С другой стороны, несмотря на получение полноправного политического статуса в Альянсе, говорить о завершении процесса интегрирования стран Балтии в его оборонную структуру пока рано. Как свидетельствует опыт последнего десятилетия, готовность НАТО размещать новые военные объекты и укреплять военную инфраструктуру Литвы, Латвии и Эстонии напрямую зависит от изменения характера отношений между Западом и Россией.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >