«Идеократическое перерождение марксизма»: изменения в культурно — идеологической сфере

Возрождение евразийских традиций, по наблюдениям евразийца, стало проявляться и в идеологической атмосфере СССР 30-х гг. Савицкий отмечал, что в это время стал наблюдаться «механический возврат» к культуре XIX в. Прежде всего, это обращение к литературному наследию классиков, изучению военной истории императорской России. Здесь, по замечанию Савицкого, проявилось предвидение Н. В. Устрялова, который еще в 20-е гг. выражал уверенность в жизненной силе русской национальной традиции.

Особый повод для оптимизма давала советская историография. Если Милюков, ярый оппонент евразийства, сокрушался в своем историографическом очерке к упоминавшейся «Истории России», что «оказывается обойденной огромная страдальческая, но славная судьба науки русской истории в СССР», то Савицкий утверждал обратное: «русская историческая мысль не умерла там. В ней — отзвуки движущих сил русской истории — тех сил, которые ярко сказались в духовном, экономическом и геополитическом творчестве русского народа». Петр Николаевич был рад, что время «мага исторических махинаций», «Иловайского от марксизма» М. М. Покровского прошло.

В цикле статей, посвященных советской историографии, Савицкий проводил мысль, что работы многих ее представителей продолжают традиции русской историографии — «марксистские же «ярлыки» прикреплены к ним чисто механическим образом». Более того, он был уверен, что «режим

1

ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1.Д. 165. Л. 54.

2

Савицкий П. Н. Движущие силы русской истории. // ГАРФ. Ф.5783. Оп.1. Д. 22. Л. 9.

3

Там же. Л. 9.

4

Востоков П. (псевд. П. Н. Савицкого). Разработка русской истории в Советской России (пер. с франц, в «Монд Слав). // ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1.Д. 212. Л. 1.

интернациональной коммунистической власти привел к «национализации» русской исторической науки». В ней стала проявляться «особая психологическая черта»: — это — своеобразный евразийский геополитический принцип в исторических установках.

Савицкий приводил массу примеров использования геополитического подхода к отечественной истории советскими авторами, выделяя их работы, «обращенные к Востоку». В частности, труды П. Г. Любомирова, посвященные исследованию торговых связей Руси с Востоком XI—XIII вв. Евразийские геополитические мотивы прослеживались им и в работах В. А. Пархоменко, который требовал создания науки «истории Восточной Европы, которая связала бы историю народа с историей страны им занятой». Тем самым, по мнению Савицкого, речь шла об истории России, как особого мира, в составе как западных, так и восточных областей.

В евразийцы записали и крупного исследователя по периоду Московского Царства — А. Е. Преснякова, который описывал картины совместной русско-татарской борьбы против немецко-шведской экспансии. Савицкий радовался, что в отечественной историографии 20-30-х гг. проснулся интерес к Сибири, который отразился в работах С. В. Бахрушина.

С подачи историка Русского Зарубежья Г. П. Федотова, Савицкий, искренне был убежден, что советский учебник для начальной и средней школы «Краткий курс истории СССР» (1937) под редакцией профессора А. В. Шестакова написан в «евразийском духе»: «Со всей доступной для него силой учебник передает пафос геополитического расширения

1

Востоков П. (псевд. П. Н. Савицкого) Судьбы русской исторической науки // ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 214. Л. 71.

2

Любомиров П.Г. Торговые связи Руси с Востоком XI XIII вв. // Ученые записки Государственного Саратовского им. Н. Г. Чернышевского Ун-та. Т. I. Вып. 3. 1923.

3

ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 212. Л. 20.

4

ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 212. Л. 20.

России»'. В вопросе о монголах Шестаков следовал, по мнению Петра Николаевича, той же евразийской логике. В нем рассматривался вопрос о распространении монгольского влияния по всему Старому Свету, о царствах-наследниках Золотой Орды. В этом учебнике авторы уделяли внимание истории восточной части России-Евразии не меньше, чем западной. Более того, Савицкий считал, что «восточничество» в концепции советских «евразийцев» доходило до крайностей, поскольку рассматривалась проблема протекания революции в Туркестане и Азии, но ничего не было сказано в этой связи о Прибалтике.

Именно в этом учебнике, по мнению П. Н. Савицкого, были скрыты «тайны сталинского сердца»2.

Кроме того, Савицкий был уверен, что в 30-е гг. евразийское влияние стало распространяться и на область географической науки. Так, в одном из писем к коллеге по евразийству, Савицкий уверял его, что «в СССР появилось в свет несколько географических книг, основанных на евразийской концепции (...): география — единственная область, в которой книги такого рода могут появляться открыто»3.

Бесспорно, П. Н. Савицкий, приписывая советской историографии евразийскую сущность, во многом выдавал желаемое за действительное. Возможно, здесь сказалась его нелегальная поездка в 1927 г. в СССР4.

Совпадение некоторых положений советской исторической науки, направлений ее исканий с евразийской теософией нельзя расценивать как своего рода методологическую интеграцию евразийских установок в систему исторического материализма. Выявленные Савицким аналогии являлись частичными, на общем концептуальном уровне могли быть сущностные расхождения. В том же учебнике Шестакова, по

1 ГА РФ Ф. 5783. Оп. 1. Д. 165. Л. 72. 2ГАРФФ. 5783. Оп. 1.Д. 165. Л. 81.

  • 3 ГА РФ Ф. 5783. Оп. 1. Д. 355. Л. 36.

  • 4 ЦА ФСБ России. Д. Р.-39592. Л. 87.

признанию самого Савицкого, не содержалось положительной оценки золотоордынского государства для Руси, центральной компоненты евразийской теории.

Почву для национального перерождения Советской власти Савицкий находил в области эволюции историографии как «организационной идеи» месторазвития.

В 30-е же гг, на основе подробного историографического анализа советской литературы, Савицкий пришел к выводу, что для русской исторической науки характерен «a-экономизм» и акцентирование внимания на собственно политической проблематике, на роли личности в истории, революции, а также на «истории идей». В таком отходе от русской школы историков-экономистов и впадении в «воинствующий политцизм» Савицкий видел признаки перерождения экономического материализма на русской почве в свою противоположность. Марксизм, таким образом, в представлении Савицкого, пришел к осознанию приоритета организационной идеи, как прообраза дальнейшего развития, в истории — в этом заключалось его «идеократическое перерождение».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >