РОССИЯ-ЕВРАЗИЯ — ИМПЕРСКАЯ МОДЕЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПРОСТРАНСТВА

Россия-Евразия как месторазвитие и «микромодель мира»

Проблема границ, «монгольское ядро континента»

Теория России-Евразии является стержневой в геополитической концепции «научного россиеведения» П. Н. Савицкого. Как было рассмотрено выше, она разрабатывалась им еще до эмиграции и в основе своей опиралась на выводы русской геополитической славянофильской и почвеннической традиции, а также на данные отечественной географической науки первых десятилетий XX века.

Использование названия «Евразия» применительно к территории бывшей Российской империи объяснялось П. Н. Савицким следованием «географической логике», поскольку Россия расположена одновременно в европейской и азиатской части материка. Но эта «терминологическая» замена имела более глубокий смысл и значение. Принципиально новым являлось рассмотрение Евразии не как государства, а именно как месторазвития, «традиции» которого определяют свойства «надстраиваемого» над ним государства.

Россия-Евразия определялась как особый «срединный» географический мир, «по своим пространственным масштабам, так и по своей географической природе, единой во многом на всем ее пространстве и в то же время отличной от природы прилегающих стран», как «континент в себе». В этой связи территориально Россия-Евразия рассматрива-

1

Савицкий П.Н. Европа и Евразия //Указ. соч. С. 152.

2

Там же. С. 154.

лась, как переходная полоса между Европой и Азией, с признаками восточного и западного географических миров. Но, как верно заметил П. Н. Милюков: «Беда только в том, что из таких переходов состоит весь материк Европы. Таким образом, между Евразией наших «евразийцев» и Западной Европой можно вклинить еще одну Евразию, как и на Азиатском континенте»1.

О неуместности такого разграничения гумбольдтовской Евразии на три субконтинента говорили и географы, современники П. Н. Савицкого. Так, Б. Н. Одинцов в статье «Пределы Евразии» привел развернутую аргументацию в защиту того, что «не только в климатическом, но и в ботаническом и почвенном отношении Европейская Россия и Западная Европа имеют много общих черт» и что «европейская и азиатская части России связаны, как друге другом, так и с остальными областями Европы и Азии постепенными переходами климатических и других физико-географических условий»; а в этой связи он не видел оснований для сужения термина Евразия до «географизма» «Россия-Евразия» Савицким2. Аналогично и историк П. Н. Милюков считал, что, выделив этот «переход» в самостоятельный тип, евразийцы, «испортили хороший научный термин, не ими созданный»3.

Уникальным качеством, отличавшим от «раздробленных» Европы и Азии, «срединный мир», по мнению П. Н. Савицкого, являлась его «обособленная целостность»: «Россия-Евразия есть замкнутое и типичное целое»4. Как было отмечено выше, здесь П. Н. Савицкий следовал логи-

  • 1 Милюков П. Н. «Третий максимализм» //Указ. соч. С. 327.

  • 2 Одинцов Б. Н. Пределы Евразии // Научные труды Русского народного Университета в Праге. Естествознание. Т. II. Прага, 1929. С. 158, 164.

  • 3 Д. М. Евразийство (о докладе Милюкова П.Н. об основах евразийства) // Последние новости. 11 янв. 1927. № 2120 С. 2.

  • 4 Савицкий П. Н. Евразийство как исторический замысел // Указ, соч С. 132.

ке отечественных географов, в частности Г. И. Танфильева1, отрицавших уместность деления России на восточную и западную, не считавших Урал такой демаркационной линией: «На рубеже Урала мы не наблюдаем существенного изменения географической обстановки»2. Россия в географических описаниях П. Н. Савицкого представала как сплошное равнинное пространство, состоящее из «Беломорско-Кавказской», Сибирской и Туркестанской частей, с единым климатом практически на всем протяжении, не похожим ни на европейский, ни на азиатский, с почти одинаковым количеством осадков на всем пространстве, что также не характерно для «периферийных миров», со сплошной уникальной полосой черноземов от Подолии до Минусинских степей3.

Цельность, «всеединство» данной территории выражалась в ее качестве — синтезности. Это географическое свойство имело сообразно теософии П. Н. Савицкого «параллелизм» в истории месторазвития. Равнины России-Евразии, как большой ассимиляционный природный котел, приучают к «широте геополитических комбинаций»: они не мешают миграции населения, что способствует интенсивному этническому взаимодействию и скрещиванию4. Получалось, что сама природа Евразии обусловливала необходимость экономического, политического и культурного объединения.

Таким образом, «четкая и простая» географическая структура России-Евразии связывалась с важнейшим геополитическим обстоятельством: «Природа евразийского мира минимально благоприятна для разного рода «сепаратиз-мов» — будь то политических, культурных и экономических,

  • 1 Савицкий П. Н. География России Г. И. Танфильева (черновик)//ГА РФ. Ф. 5783. Оп. 1. д. 18. Л. 13.

  • 2 Савицкий П. Н. Географические и геополитические основы евразийства // П. Н. Савицкий. Континент Евразия. М., 1997. С. 300.

  • 3 Савицкий П. Н. Европа и Евразия //Указ. соч. С. 153, 154.

  • 4 Савицкий П. Н. Географические и геополитические основы евразийства//Указ. соч. С. 301.

в то время как «мозаически-дробное» строение Европы и Азии способствует возникновению «небольших, замкнутых, обособленных мирков».

Геополитическое свойство — стремление к экономической, политической и культурной унификации — имело свое историческое обоснование, и определялось как «традиция месторазвития». Савицкий отмечал, что эти тенденции начали проявляться еще в эпоху бронзового века, когда вся евразийская степная зона была занята культурами «скорченных и окрашенных костяков». Государства, которые проводили объединительную политику, имели общеевразийское значение и соответствовали «логике» месторазвития. В этой связи первыми государствами в истории Евразии провозглашались Скифская и Гуннская империи. Но в большей степени реализовать унификационные тенденции месторазвития удалось, по мнению Савицкого, Монгольской империи: в «монголос-феру» была втянута большая часть континентального массива Старого Света.

Таким образом, история Евразии не всегда совпадала с историей России ни по географическому, ни по временному признаку. Эти положения впоследствии развил в «Начертаниях русской истории» (1927) Г. В. Вернадский.

Совпадение истории государства с историей месторазвития Савицкий обосновывал принадлежностью первого к исторической миссии последнего. Исходя из «логики месторазвития», до XV века русская история, «была историей одного из провинциальных углов евразийского мира». История России-Евразии, таким образом, начинается не с Киевской Руси, которая «возникла на западной окраине Евразии» и не имела «общеевразийского значения», а с «Монгольско-

1

Там же. С. 301.

2

ГАРФ. Ф.5783. Оп. 1. Д. 28. Л.2.

3

Савицкий П. Н. Географический обзор России-Евразии // Указ. соч. С. 281.

4

ГАРФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 28. Л. 4.

го завоевания, которое втянуло Русь в общий ход евразийских событий».

Савицкий утверждал, что Россия родилась в лоне «мон-голосферы», не Киевской Руси: «геополитическая плоть России-Евразии в значительной мере есть географическая плоть монгольской державы». Отсюда делался вывод, что «татарское иго — горнило, в котором ковалось русское духовное своеобразие». Такой подход, как отмечалось выше, имел свои истоки в теоретических построениях еще Н. М. Карамзина и Н. Я. Данилевского. Но в большей степени, здесь сказалось влияние В. В. Бартольда, который, как отмечал сам П. Н. Савицкий, дополнял геополитическое обоснование подтверждениями «социальной истории», что после распада Орды Русь стала продолжательницей «татарской государственной идеи», русского царя стали называть белым ханом.

Важно подчеркнуть, что именно этот компонент теории П. Н. Савицкого, связанный с установлением историкогеографических связей, по его собственному мнению, являлся, основополагающим в «обосновании в русской науке геополитического подхода к русской истории». Согласно ему, российское государство рассматривалось как процесс в истории месторазвития, сумевший обозначить этап в развитии Евразии в силу того, что оно зародилось на почве бывшей Скифской империи.

В письме к другу Савицкий пояснял этот принцип геополитики: «Государство есть признак преходящий, мало

1

ГАРФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 28. Л. 4.

2

Савицкий П. Н. Географический обзор России-Евразии // Указ. соч. С. 281

3

Савицкий П. Н. Степь и оседлость // Савицкий П. Н. Континент Евразия. М., 1997. С. 334

4

Савицкий П. Н. — В. В. Бартольд как историк //Савицкий П. Н. Континент Евразия. М., 1997. С. 426.

5

ГАРФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 28. Л. 8.

6

ГАРФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 28. Л. 4.

устойчивый», — отсюда главным являлась, — «общность месторазвития, географии и истории, а значит, и культуры», «поэтому нашими братьями являются не только славяне, но и финны, турки, монголы и т. д.».

Само же государство, в представлении П. Н. Савицкого, не связывалось ни с определенной территорией, ни с национальностью, «оно определяется культурными заданиями и властью», сосредоточенной в руках «правящего отбора».

Расширив историю России до истории всего месторазвития Евразии, П. Н. Савицкий перечеркивал традиционную российскую историографию как ущербную, половинчатую, которая, игнорируя Восток, зауральское геополитическое пространство, «ввиду невнимания к геополитической стороне русской истории», занималась исключительно историей запада Евразии, то есть историей Европейской России.

Савицкий настаивал, что «история Дальнего Востока, Сибири, Туркестана, Поволжья — и при том не с XVIII-ro или XIX-го века такая же составная русской истории, как и прошлое коренных русских земель. Это главы в истории Евразии».

В этом отношении показательна его критическая статья «Проблемы русской истории», опубликованная в «Славише рундшау» (Прага, 1933) по поводу первых томов «Histoire de Russie» («Истории России») под редакцией П. Н. Милю

1

Переписка П. Н. Савицкого с представителями евразийства по редакционно-издательским и агитационным вопросам и вопросам личного характера. 22. 02. 1933 — 3. 12. 1934. // ГАРФ. Ф.5783. Оп.1. Д. 367. Л.156.

2

Секретная переписка руководящей группы («Совета Пяти», «Совета Евразийства» и «Совета нефти») с различными представителями евразийства по различным вопросам программы и практики евразийского течения. 23.09.1924 — 12.12.1930. // ГАРФ. Ф. 5783. Оп. 1.Д. 485. Л. 25.

3

Савицкий П. Н. Проблемы русской истории // ГАРФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 108. Л. 18.

4

Логовиков П. В. Научные задачи евразийства// Указ. соч. С. 55.

кова. Авторский коллектив данного издания был представлен выдающимися историками Русского Зарубежья: помимо П. Н. Милюкова, В. А. Мякотиным, чешским славистом и археологом Л. Нидерле и т. д. Упрекая авторов в игнорировании истории Сибири, гуннской проблемы, Савицкий назвал их представителями «антивосточной тенденции» в отечественной историографии. Особое негодование евразийского геополитика вызвало «отсутствие упоминаний имен татарских ханов».

Итак, согласно евразийскому геополитическому подходу, история Евразии материализуется — в почве, месторазви-тии. Отсюда специфические географические особенности Евразии являются ключом к пониманию русского исторического процесса, разворачивающегося на его просторах.

Савицкий-географ находил великое множество «доказательств», свидетельствующих о «чертах грандиозности, присущих русской природе, которые развили чувство грандиозности в народе, который осваивал это месторазвитие»: «территория Евразии представляет собой наибольшее сухопутное пространство», с «обширнейшими равнинами», «здесь находятся одни из наиболее высоких гор мира», «многие крупнейшие ледники мира»; «реки, величайшие в мире, обширнейшее из озер земного шара, величайшее в мире пресное озеро».

Обоснование уникальности «самого континентального из миров» имело своей целью доказать величайшую миссию России-Евразии, ибо «черты грандиозности русской истории соответствуют чертам русской природы». Эта миссия имела вселенские масштабы.

Объединительная «традиция месторазвития» обусловливалась также его центральным расположением на матери

1

ГАРФ. Ф.5783. Оп. 1. Д. 108. Л. 14.

2

Савицкий П. Н. Главы из «Очерка географии России» // Утверждение евразийцев. Кн. 7. Париж, 1931 С. 88—89.

3

Савицкий П. Н. Главы из «Очерка географии России» // Там же. С. 88.

ке. «Россия-Евразия есть центр Старого Света. Устрани этот центр — и все остальные его части, вся эта система материковых окраин (Европа, Передняя Азия, Иран, Индия, Китай, Япония) превращается как бы в “рассыпанную хламину”». Россия рассматривалась как системообразующий элемент всего континентального пространства, «микромодель мира», «уменьшенное воспроизведение совокупности Старого Света». Данная концепция являлась логическим продолжением теории «сердца мировой истории», созданной Савицким еще в годы гражданской войны, о чем говорилось ранее.

Такой подход был созвучен концепции «хартленда» («сердца земли»), «географической оси истории», разработанной X. Маккиндером еще в 1904 году, воспринятой немецкими геополитиками, в частности Ф.-В. фон Бергхофом. Согласно ей, «центральная ось истории» древних степных империй включала в себя территории, которые Савицкий относил к России-Евразии: «пространство между образуемой Чудским озером — Неманом и Днестром западной границей, азиатскими складчатыми горами и Северным Ледовитым океаном с четырьмя большими длинными полосами — тундра, лес, степь и пустыня». Но к пространственному телу «Евразии» классик британской геополитики относил еще и территорию восточной части Германии и Австрию, ибо полагал, что это территории славянские, завоеванные тевтонцами.

Подобные совпадения послужили поводом некоторым исследователям заявлять, что «П. Н. Савицкий с русского полюса выдвигает концепцию, строго тождественную геополитической картине X. Маккиндера, только «центростремительные импульсы», исходящие из «географической оси

1

Савицкий П. Н. Географические и геополитические основы евразийства // Указ. соч. С. 296.

2

Савицкий П. Н. Степь и оседлость// Указ. соч. С. 339.

3

Хаусхофер К. Панидеи в геополитике //К. Хаусхофер. О геополитике. М., 2001. С. 270.

4

Нарочницкая Н. А. Указ. соч. С. 226.

истории» приобретают у него четко определенный абрис русской культуры, русской истории, русской государственности, русской территории». На наш взгляд, подобные суждения неуместны. Поскольку, как было рассмотрено выше, здесь сказалось влияние отечественной геополитической традиции. Так, еще Д. И. Менделеев, на которого ссылался сам П. Н. Савицкий, отмечал, что «страна ведь наша особая, стоящая между молотом Европы и наковальней Азии, долженствующая их помирить».

Такой статус предопределял «вселенские» объединительные задачи России-Евразии как «центра мира»— примирить и объединить Запад и Восток в пределах Старого Света. Сообразно теософским принципам, центр мира должен стать центром его истории. Это предполагало определенное политическое действие.

Отметим, что свойство срединности, центральное расположение империи на материке в классической западной геополитике, особенно в немецкой, использовалось также для обоснования ее макрорегиональных объединительных тенденций и глобального господства. Так, в планетарной модели мира по X. Маккиндеру, Россия как центральный регион Евразии (в общепринятом значении), представляла собой жизненно важное значение для контроля над континентом: «Кто правит Хартлендом, тот владеет Мировым островом (часть суши, «искусственно» разделенная на Азию, Африку и Европу — А. М.), кто правит Мировым островом, господствует в мире». А геополитики III рейха внушали немецкому народу, что Германии, Срединной Европе, в силу уникаль-

1

Дугин А. Г. Основы геополитики. Геополитическое будущее России. М., 1996. С. 84.; Михайлов Т.А. Эволюция геополитической идеи. Рига, 1998. С. 166.

2

Менделеев Д.И. К познанию России. СПб, 1912. С. 3.

3

Савицкий П. Н. Географические и геополитические основы евразийства // Указ. соч. С. 297.

4

Цит. по: Бжезинский 36. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. М., 1999. С. 52. 152

ного положения в центре Европы, между ее Западом и Востоком, предназначено объединить под своим началом всю Западную Европу и воссоздать Священную Римскую империю германской нации под названием «Пан-Европа»1. Здесь речь шла об обосновании экспансии.

Савицкий же исходил из континентальных свойств месторазвития России-Евразии, «которое, по основным свойствам своим, приучает к общему делу» на основе сотрудничества и культурного творчества»2. Отсюда делался вывод, что «назначение евразийских народов — своим примером увлечь на эти пути также другие народы мира»3. Это имело практический смысл.

Подчеркивая, что русскому империализму, совершенно чужды агрессивные европейские методы экспансии, что «Евразия есть область некоторой равноправности и «братания» наций, не имеющая никаких аналогий в международных отношениях колониальных империй»4, евразийский геополитик указывал на особую роль России как главы освободительного движения всех колониальных стран Востока против европейского колониального империализма, но за восторжество-вание империализма континентально-евразийского. Таким образом, большая часть Азии, включая Индию, Иран и Китай оказывалась в сфере геостратегического влияния России, входя в единый геополитический антиевропейский континентальный блок: «противостояние Европы и Евразии вовлекает в свое лоно и народы Азии»5.

В концепции Савицкого Евразия — это не только географическая основа, но и «сжатая культурно-историческая

1Хаусхофер К. Границы в их географическом и политическом значении // К. Хаусхофер.О геополитике. Работы разных лет. М., 2001. С. 227—240.

  • 2 Савицкий П. Н. Географические и геополитические основы евразийства // Указ. соч. С. 302.

  • 3Там же. С. 302.
  • 4Савицкий П. Н. Европа и Евразия //Указ. соч. С. 160.
  • 5Там же. 156,157.

характеристика» России, определяющая внешние и внутренние принципы ее организации. Географический фактор влияет, по мнению Савицкого, и на менталитет народа. Например, свойственная российскому климату широта амплитуд температурных колебаний нашла отражение в присущем «российско-евразийской» душе «сочетании такой душевной темноты и низости с такой напряженностью просветления и порыва, которое недоступно европейской душе».

Выделяя Россию-Евразию в особый «замкнутый в себе» мир, Савицкий заключал его в границах от Польши до Великой китайской стены. Таким образом, пространственно Россия-Евразия в целом совпадала с границами Российской империи конца XIX века, а позже с СССР. При этом, согласно геополитическому подходу П. Н. Савицкого, понятия «политические границы» государства России и границы местораз-вития Евразии, как особого историко-географического мира, не являлись тождественными. Обратим внимание, что в западной геополитике, как правило, пределы «жизненного пространства» устанавливались «естественными границами».

Термин «естественные границы» — вошел в политический тезаурус задолго до появления терминов «геополитика» и «месторазвитие» — во второй половине XVII века, при дворе Людовика XIV , когда были провозглашены «естественные и справедливые» границы Франции «Рейн—Альпы—Пиренеи». В современных Савицкому геополитических концепциях, западных и отечественных, под «естественными границами» понимались «крупные природные разделы, существующие на земной поверхности и резкою, трудно проходимою чертою рассекающие лицо земли. Естественная

1

Савицкий П. Н. Европа и Евразия //Указ. соч. С.155.

2

Савицкий П. Н. Европа и Евразия//Указ. соч. С. 155.

3

Савицкий П. Н. Географический обзор России-Евразии // П. Н. Савицкий. Континент Евразия. М., С. 281; ГАРФ. Ф. 5783. Оп. 1.Д. 28. Л. 1

4

Беговатов А. И., Козырева Л. Д. Россия как Евразия: идеология и геополитика. СПб., 1995. С. 49.

граница — это серьезное и трудно преодолимое для человеческих сил препятствие, созданное природою на поверхности земной коры и могущее быть использованным тем или иным народно-государственным организмом для более совершенного и надежного обеспечения своих интересов и своей безопасности». Такой естественной демаркационной линией могли быть высокие горные цепи, океаны, пустыни. Реки классическая геополитика 20-30-х гг. XX века сюда не относила.

Исходя из этого, Савицкий не мог отыскать «естественные» границы между Европейским миром и Евразийским в силу их отсутствия, поэтому считал условно географической Европой — земли, лежащие на запад от Пулковского меридиана, в сторону Атлантики (на 1914 г.). В этой связи он констатировал, что «пределы Евразии» не могут быть установлены по какому-либо несомненному» признаку, посему и провел западную границу по культурно-историческому принципу. Конкретней, по религиозному — границы латинской и христианской цивилизаций — и по «структурным чертам распространения русского говора». Такой подход практически полностью воспроизводил принципы разграничения культурно-географических миров В. И. Ламанского — по преобладанию русского населения и русского языка и православия.

Таким образом, на северо-западе политические границы Российской империи со Швецией и Норвегией совпадали с культурно-историческими и этнологическими, а южные сухопутные границы — с Пруссией, Австрией и Румынией, даже с европейской Турцией, могли трактоваться как «ис

1

Дусинский И. И. Геополитика России. М., 2003. С. 129.

2

Савицкий П. Н. Европа и Евразия//Указ. соч. С. 152.

3

Савицкий П. Н. Проблемы лингвистической географии с точки зрения географа // Труды Пражского Лингвистического кружка. Прага, 1929. № 1. С. 150.

4

Ламанский В. И. Три мира Азийско-Европейского материка. Пг., 1916. С. 18, 20.

кусственные», поскольку эти земли были в большей степени «единоплеменные», «единоверные» России. В результате, обосновывалась панславистская концепция российского пространства, согласно которой граница «Среднего мира» с Европой проходила по черноморско-балтийской перемычке в том числе, по Адриатическому и Ионическому морям («окраинно-приморские европейские территории»), вбирала все территории западнославянские. Еще в 1919 г., Савицкий ограничивал линию стратегических интересов России в Европе по линии Познань — Богемские горы — Триест. Таким образом, Галиция, Волынь рассматривались как органические части Евразии.

В 30-е гг. Савицкий изменил свою позицию. В своем докладе «Россия, Германия и Дальний Восток», он, ратуя за развитие восточного направления советской колонизации указывал, что Прибалтика и Польша, будучи устремленными к Европейскому миру, «находясь в составе Российской империи, осложняли позицию старого режима».

Относительно пограничной линии с Азией в большей части естественные границы тоже отсутствовали. Савицкий обозначил лишь границу двух миров по Дальнему Востоку, где она переходила в «долготы выклинивания сплошной степной полосы при ее приближении к Тихому океану, т. е. в долготах Хингана. В целом же, с миром Азии у России-Евразии были прочные историко-географические связи еще со времен монгольского периода евразийской истории. В этой связи Савицкий говорил о «геополитическом наслед-

1

Савицкий П. Н. Очерки международных отношений // Указ, соч. С. 396.

2

Переписка Савицкого Петра Николаевича, председателя Центрального Комитета евразийской организации с Чхеидзе Константином Александровичем // ГА РФ. Ф. К. А. Чхеидзе. 5911. Оп. 1. Д. 64. Л. 23.

3

Савицкий П. Н. Географические и геополитические основы евразийства // Указ. соч. С. 296.

стве» географической плоти «монголосферы» применительно к восточной политике России1.

Савицкий заявлял, что Россия — «наследница Великих Ханов, продолжательница дела Чингиса и Тимура, объеди-нительница Азии»2 (выделено мной — А. М.). Поэтому своей геополитической теории он не устанавливал четкого предела пространственного роста России-Евразии в восточном направлении: pax rossica имел геополитические права на пространство pax mongolica3. В этой связи евразийцы часто повторяли: «Мы не захватчики в Азии, а у себя дома в Евразии»4.

Здесь опять прослеживалось влияние традиций русской геополитики, где проблема Россия — Восток со времен «Большой игры»5 была не менее значима, чем вопрос о взаимоотношениях нашей страны с Западом.

Это объяснялось стратегической важностью в условиях борьбы за сферы влияния в Средней Азии с Англией, а также определяющей ролью восточного направления в широтной геополитической активности Российской империи. В этом отношении показательны слова геополитика-публициста И. И. Дусинского (публиковался под псевдонимом Арктур), отмечавшего в 1910 г., что «для нашей национальной политики азиатские части восточного вопроса представляются

  • 1 Савицкий П. Н. Географический обзор России-Евразии//Указ, соч. С. 282.

  • 2 Савицкий П. Н. Степь и оседлость И П. Н. Савицкий. Континент Евразия. М., 1997. С. 334.

3Там же. С. 340.

  • 4 Переписка Г. В. Вернадского с К. А. Чхеидзе // ГАРФ. Ф. К. А. Чхеидзе. 5911. Оп. 1. Д. 19. Л. 1.

5«Большая игра» — термин западной историографии, используемый для описания имперского противоборства Британии и России за влияние в Центральной Азии с 1813 по 1907 гг. Зд.: считаем целесообразным расширить значение этого термина и рассматривать «Большую игру» как перманентное геополитическое противоборство континентальной России и «океанической» политики англо-саксов.

еще более существенными, чем части европейские. Более того: национальные задачи нашей внешней политики, за исключением лишь Царьграда и его области, всецело сосредоточены именно в Армении, Курдистане и Малой Азии».

О необходимости присоединения Туркестана для обеспечения безопасности страны после потерь в Крымской войне писал создатель военной школы отечественной геополитики генерал-фельдмаршал Д. А. Милютин. На схожих позициях стоял И. И. Дусинский, считая, что продвижение русской колонизации в глубь Азии должно обезопасить наше государство от «исторической неизбежности натиска Китая» и предлагал провести границу российского государства до Куэнь-Луня с пустыней Гоби. О естественно-исторической обусловленности продвижения русской колонизации на Восток с целью обретения «удобной и прочной границы» писал и И. С. Аксаков в 80-е гг. XIX столетия, подчеркивая, что «ни в одном шаге своего движения и распространения на Восток не подлежит Россия упреку; она лишь исполняла закон необходимости, — органический закон нашего государственного телосложения, не нарушая ничьих законных прав, не к ущербу, а к выгоде занимаемых ею стран и подчиняемых народов». Славянофил считал, что продвижение России в сторону Средней Азии «законно, естественно и неизбежно». Подобной точки зрения придерживался и В. О. Ключевский, мотивируя это открытостью восточных российских границ и отсутствием серьезных препятствий для углубления в Азию.

1

Дусинский И. И. Указ. соч. С. 260.

2

Е. Ф. Морозов. Последний фельдмаршал // Русский геополитический сборник, 1996. № 2. С. 36.

3

Дусинский И. И. Указ. соч. С. 260.

4

Аксаков И. С. Где границы государственному росту России // Русский геополитический сборник, 1998. № 3. С. 26.

5

Там же. С. 25.

6

Ключевский В. О. Курс русской истории. // Россия и Европа: хрестоматия по русской геополитике / Составитель Л. Н. Шишели-на. М„ 2007. С. 47.

Еще дальше, по пути углубления этой идеи пошел генерал А. Е. Снесарев, указав на необходимость укрепления наших государственных позиций в Афганистане в противовес британской Индии.

Проориенталистские настроения имели место даже в художественной литературе последней четверти XIX — начала XX вв. Достаточно вспомнить «Скифов» А. Блока или «Дневник писателя» Ф. М. Достоевского, в котором утверждалось, что «поворотом в Азию, и с новым на нее взглядом нашим, у нас может явиться нечто вроде такого, что случилось с Европой, когда открыли Америку...С стремлением в Азию у нас возродится подъем духа и сил».

Проблема значимости восточного направления геополитической активности в жизни Российской империи, как и проблема взаимоотношения России с азиатскими странами в отечественной геополитической мысли была достаточно глубоко разработана, причем с разных позиций: геостратегических (по сути, военно-стратегических и военно-географических), исторических, даже естественно-исторических, политикогеографических. В этой связи тезисы некоторых исследователей о том, что восточный дискурс русской истории был привнесен в отечественную геополитику П. Н. Савицким, представляются неуместными.

Н. Я. Данилевский и В. И. Ламанский относили некоторые части Малой Азии и Сирии к Среднему миру на основании культурно исторического принципа: сирийские христиане,

1

Снесарев А. Е. Индия как главный фактор в среднеазиатском вопросе. СПб. 1906. Он же. Авганистан // Русский геополитический сборник. 1996 №1. С. 35 — 43.

2

Достоевский Ф. М. Дневник писателя за 1881 г. (Вопросы и ответы) // Россия и Европа: хрестоматия по русской геополитике / Составитель Л.Н. Шишелина. М., 2007. С. 288.

3

Алеврас Н. Н. Россия и Восток в концепции евразийцев // Россия и Восток: проблемы взаимодействия: Тезисы докладов и сообщений к международной научной конференции. Уфа, 1993. С. 3.

азиатские арийцы1. Савицкий также подчеркивал этнографическую связь евразийских турок с иранцами и народами Передней Азии, связь монгол и населения Восточной Азии2. Но, прежде всего, обосновывал необходимость продвижения России на Восток экономическими, военно-стратегическими потребностями России и здесь он был ближе к выводам ярчайших представителей военной школы отечественной геополитики А. Е. Снесарева и Е. А. Вандама. Последний, рассматривая русское государство как геополитического преемника Монгольской державы, отмечал: «Заняв место Татарии, мы унаследовали и ее отношения к южной половине Азии, т. е. главным образом к Китаю и Индии»3. Это подразумевало и включение в состав Российской империи «остатков» территории Золотой Орды, как «нашего исторического наследства». Прежде всего, это касалось Маньчжурии4.

Здесь Вандам и Савицкий заочно вступали в полемику с представителями западнического историко-геополитического подхода к этому вопросу. В частности, с С. М. Соловьевым, который также указывал на важность восточного направления с другого ракурса: «Не вследствие мнимого влияния татарского ига, а вследствие могущественных природных влияний: куда течет Волга, главная река новой государственной области, туда, следовательно, на Восток, обращено все»5. В этой же логике строились геополитическое обоснование территориальных прав России.

Наследие «монголосферы», по мнению П. Н. Савицкого, касалось, прежде всего, исторического «степного» мира,

  • 1 Ламанский В. И. Три мира Азийско-Европейского материка. Пг., 1916. С. 28.

  • 2 Савицкий П. Н. Географические и геополитические основы евразийства // Указ. соч. С. 303.

  • 3 Вандам Е. А. Наше положение (1912) // Е. А. Вандам. Геополитика и геостратегия. М., 2002. С. 57.

4Там же. С.69.

  • 5 Соловьев С. М. Россия перед эпохой преобразований // Россия и Европа: хрестоматия по русской геополитике / Составитель Л. Н. Шишелина. М„ 2007. С. 14.

центральной области «старого материка» — Монголии и Восточного Туркестана, а также среднеазиатского, сопряженного геополитически с «иранской сферой».

Географическая принадлежность Внешней Монголии к миру России-Евразии определялась близостью почвенноботанической, климатической — резкий континентальных климат был характерен для русской полосы степей, которая тянется до Большого Хингана; непосредственной связью горной системы Внешней Монголии с Алтаем, Саянами и Забайкальем. Эта близость особенно подчеркивалась ярким географическим контрастом с Китаем, где «нет ничего, сходного с монгольскими явлениями». Также дело обстояло и с Синьцзяном (Восточный Туркестан).

Савицкий констатировал единство трех Туркестанов (Западного или Русского, Афганского и Восточного), которые расположены на южной окраине внутриматериковой Евразийской полосы. Таким образом, геополитическая «естественная» граница евразийского месторазвития упиралась в горы Гиндукуша и Тибета, отделяя, тем самым, «срединный мир» от Индии и от берега моря на расстояния на 1000—2000 км. Эта «нарочитая «континентальность» сближает Монголию и Синь-Цзян с Россией и кладет разделяющую грань между ними и Китаем (тем более — между ними и Японией).

Географическая принадлежность подкреплялась и исторической взаимосвязью. Так, Савицкий ссылался на данные советской археологии, которые доказывали наличие культурной общности еще во времена античности на

1

Савицкий П. Н. Степь и оседлость// Указ. соч. С. 339.

2

Статья неизвестного автора. СССР, Монголия и Синь-Цзян // ГА РФ Ф. 5783. Оп. 1. Д. 298. Л. 4. (как удалось установить, авторство данной статьи принадлежит П. Н. Савицкому. На это указывает наличие пометок, сделанных его почерком, стилистика статьи, указание инициалов «П.В.» (Петр Востоков) на л.55 данного документа, а также схожие названия с д.166 и 167).

3

ГАРФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 298. Л. 6.

4

ГАРФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 298. Л. 7.

пространстве от берегов Черного моря по Южной Сибири, вплоть до Китая включая Поволжье, Монголию, Синьцзян. А собственно Азия и Европа «резчайшим образом отличались от нее».

Савицкий использовал также данные М. И. Ростовцева, приведенные в его книге «Средняя Азия, Россия, Китай и звериный стиль» (Прага, 1929). В ней утверждалось, что население тогдашней Монголии было в культурном отношении ближе к далекому степному Причерноморью, чем к соседнему Китаю. Эта кочевая культура, которая сложилась на пространстве от Карпат до Великой китайской стены послужила основой для «великого объединительного» дела Чингис-хана, таким образом, «основным ядром политического объединения явились территории нынешней Монголии», а та культура, на которую опирались чингизиды, «дали, в лице уйгурской культуры, области нынешнего Синь-Цзяна».

Савицкий утверждал, что Синьцзян и Монголия составляли «монгольское ядро континента» — обладание которым являлась геостратегической и геоэкономической необходимостью, обусловленной исторической связью с «рах mongolica».

Ценность «ядра» была многоплановой, «синтезной». Савицкий подчеркивал, что «не в коренных русских областях, но в «монгольском ядре континента» (алтайско-енисейско-байкальский географический регион между Алтаем и Большим Хинганом — А. М.) может найти и находит Россия всю полноту и разнообразие естественно-промышленных ресурсов», которые здесь очень «густо сконцентрированы».

1

Ссылался на работу «Краткие отчеты экспедиций по исследованию Северной Монголии в связи с Монгольско-Тибетской экспедицией П. К. Козлова» (Л., 1925. С. 35-36).

2

ГАРФ. Ф. 5783. Оп. 1. Д. 298. Л. 9.

3

ГАРФ. Ф. 5783. Оп. 1.Д. 298. Л. 10.

4

Савицкий П. Н. Месторазвитие русской промышленности. Вып. I. Вопросы индустриализации. Берлин. 1932. С. 8, 9.

Отсюда делался вывод, что только ориентацией в сторону Востока, может быть осуществлено «великопромышленное развитие России».

Геополитическое значение этой территории было связано с созданием самодостаточной экономической системы.

Итак, только имея в своем составе степной центр «мон-голосферы», как свой геополитический и исторический центр «Евразии», Россия может превратиться в подлинно евразийское целое.

При таком геополитическом подходе, территории, связанные с «гео-исторической» сферой держав, не имевших «общеевразийского» значения, рассматривались как периферийные. Например, Крым и Кавказ — как «основные средоточия» бывшей Византийской империи: «Для геополитического бытия России-Евразии географическая сфера Византии есть сторонняя сфера».

Таким образом, месторазвитие Россия-Евразия простиралось, в представлении П. Н. Савицкого, «к северу от тибетско-иранских нагорий и имело в основании пустынностепную область, простирающуюся непрерывной полосой от Китайской стены до пределов Галиции».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >