Первый Рюрикович — князь Игорь

Годом появления на свет князя Игоря (?-945), по некоторым косвенным данным, следует считать 877 год. После смерти отца, умершего в 879 году, спустя два года после рождения сына, воспитателем и наставником Игоря стал дядя, князь Олег, опытный воитель и суровый государь. На фоне этой яркой личности его воспитанник, а по достижении совершеннолетия, и соправитель, выглядел тускло и бледно. Долгие годы молодой князь находился хотя и рядом, но в тени Олега, трудами которого было продолжено дело Рюрика — создание Русского государства на бескрайних просторах восточнославянского мира. Летописи содержат скудные сведения о происходивших тогда событиях. Лишь несколько записей полулегендарного характера рисуют основные этапы взросления Игоря и становления его как государственного деятеля. В 903 году он женился на изборской княжне Ольге, внучке Гостомысла, девичьим именем которой было Прекраса. Но о сколько-нибудь самостоятельной политической роли достигшего совершеннолетнего возраста князя можно говорить лишь с 907 года, когда, отправляясь войной на Византию, Олег оставил Игоря править Киевом и Русью.

После смерти Олега в 912 году его племянник стал полноправным правителем обширного, но еще очень непрочного в политическом отношении княжества. Неслучайно первым самостоятельным шагом Игоря стало усмирение в 914 году восставших древлян. Подавив этот бунт, князь наложил на побежденных древлян еще более тяжелую дань. Тогда же к Киевскому государству были присоединены земли уличей.

В правление Игоря пришли в причерноморские степи печенеги. И если в 915 году, в первое их появление на Руси, князю удалось избежать столкновения с кочевниками, заключив с печенежскими ханами мир, то спустя пять лет на всем протяжении границы со степью бушевала настоящая война, изредка сменяющаяся коротким, настороженным затишьем.

Воспитанный подобно Олегу, Игорь думал о походе на славящуюся своим богатством Византийскую империю. Однако осуществлению этого предприятия предшествовал период достаточно мирных отношений с великой средиземноморской державой. В 935 году ладьи и полки Игоря даже ходили с греками па Италию. Но в 941 году князь решил поднять свой меч на Византию. Собранный им флот из 10 тысяч ладей достиг Босфора. Но оповещенные болгарами о русском вторжении византийцы не убоялись многочисленности врагов и выступили навстречу неприятелю. С помощью «живого» («греческого») огня — не тушившейся водой зажигательной смеси — патрикий Феофан, командовавший византийским флотом, уничтожил часть кораблей Игоря, вынудив его вернуться назад. Однако часть русского войска, отступив к побережью Малой Азии, на протяжении 4 месяцев продолжала воевать с преследовавшей их армией греческого полководца Варды Фоки.

Следующий поход на Византию киевский князь тщательно готовил на протяжении почти 4 лет. Собрав еще более многочисленное войско, призвав из Заморья варяжские дружины, наняв печенежское конное войско, он в 944 году двинул свои полки на юг. И снова болгары поспешили сообщить грекам о приближении русов. Правивший Византийской империей узурпатор Роман I Лакапин поспешил направить навстречу Игорю посольство с просьбой о мире. Греческие послы нашли русское войско уже на Дунае. Здесь и произошли переговоры. Князь, по совету с дружиной, взял с греков богатые дары на всех своих воинов и согласился прекратить поход, возвратившись в Киев.

Помирившись с греками, Игорь решил упрочить свою власть над подвластными Киеву славянскими племенами. Начал он с древлян, продолжавших сохранять известную автономию под властью собственных, древлянских, князей. Осенью 945 года Игорь с дружиной отправился в полюдье, но, прибыв в Древлянскую землю, не ограничился данью, положенной ему по праву, а потребовал новой. Летопись сохранила единодушное слово, сказанное о требовании Игоря древлянскими старцами, собравшимися на думный совет со своим князем Малом: «Если повадится волк ходить за овцами, то унесет все стадо. Так и сей, если не убъем его, то всех нас погубит». Противостоять, собравшемуся со всей восставшей древлянской земли народному войску малая дружина Игоря не смогла и полегла в злой сече под мечами древлян у стен Искоростеня. Погиб и сам киязь. По сообщению византийского хрониста, он был пленен и предан казни — разорван на части согнутыми березами, к верхушкам которых его привязали.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >