Ранние стадии перцептогенеза выражений лица

Обратим внимание, что при экспозиции экспрессивных схем выражение лица воспринимается наблюдателями не сразу, а на «втором шагу», вслед за опознанием лица как такового. Перцептогенез эмоционального состояния человека начинается с обобщенного представления о его лице, которое со временем специфицируется и наполняется конкретным содержанием.

Определить границы категории «лица» довольно сложно. Общепринятое мнение заключается в том, что это передняя поверхность головы или ее изображение, которые характеризуют пол человека, его расовую принадлежность, возраст, эмоции, свойства личности и т. п. Как мы могли убедиться, их редукция и даже исключение в схематизированном изображении сохраняют основные признаки лица и его выражения. По-видимому, графическим минимумом «лица» является белая поверхность с двумя темными отверстиями (Подорога, 1995). Все остальные признаки, включая экспрессии, можно представить как его разнообразные модусы.

Лицо изучается многими науками (физиологией, психологией, медициной, антропологией, биологией и др.), каждая из которых подчеркивает его исключительность (Лицо человека в науке, искусстве и практике, 2015; Познание в деятельности и общении, 2011). Экспериментально подтверждены настроенность зрительной системы младенца на дифференциацию человеческих лиц, предпочтение последних всем другим паттернам (Hooker, Park, 2002), способность выделения ребенком лица матери из находящихся рядом людей уже в первые часы жизни (Ямщиков, 1978; Getz et al., 2003; Martinez, 2003), узнавание младенцами знакомого лица в необычной позе или из необычного положения (Fagan, 1976), умение отличить мужское лицо от женского (Шиффман, 2003).

Открытие нейронов-детекторов в коре головного мозга макак, специфически реагирующих на лицо (клетки нижней височной коры макаки реагировали на профили, в верхневисочном отделе коры - на изображения лица обезьяны анфас) предполагает быстрое и безошибочное опознание данного паттерна (Desimone, 1991; Desimone et al., 1984; Rolls, Tovee, 1995; Young, Yamane, 1992). Нейроны нижней префронтальной коры обрабатывают лишь ту информацию, которая непосредственно относится к воспринимаемому лицу (0‘Scalaidhe et al., 1997). Конечно, нейрофизиологические свидетельства не являются безусловным доказательством и тем более объяснением причин особого статуса лица, но позволяют с высокой долей уверенности утверждать, что механизм восприятия лица отличается от механизмов восприятия других паттернов.

Специфичность паттерна лица подтверждается данными микро- генетического исследования. Наряду с феноменом раннего распознавания «лица» отметим факт отсутствия ошибок испытуемых при обозначении «лица»: начиная с пороговой величины, его категоризация соответствует уровню 100% правильного опознания. По существу, здесь срабатывает закон «все или ничего», следы которого обнаруживаются и на макроуровне. При онтогенетическом анализе восприятия лица Л. Десонневиль с коллегами показали, что в ходе онтогенеза у нормальных испытуемых точность и скорость восприятия лица не претерпевает особых изменений (De Sonneville et al., 2002). Более того, они сохраняются при серьезных психопатических заболеваниях (Getz et al., 2003; Hooker, Park, 2002; Teunisse, de Gelder, 2001).

В наших экспериментах выделились две группы испытуемых, различающихся способами распознавания экспрессивных состояний лица. Представители первой группы - «синтетики» - воспринимали мимические выражения как целое, фактически сразу относя их к определенной эмоции. Испытуемые второй группы - «аналитики» - строили свои оценки на выделении отдельных особенностей (экзонов) лица, пытаясь соотносить их друг с другом. «Синтетики» определяют эмоции гораздо эффективнее: экспрессии начинают опознаваться еще при 77% шума (у «аналитиков» при 65%), а частота их правильных ответов значимо выше.

Таким образом, способы восприятия экспрессий лица, используемые человеком на среднем уровне субъект-субъектного взаимодействия, непосредственно переносятся на микроуровень, причем целостный, или синтетический, способ восприятия получает доминирующее значение. Примечательно, что разделение испытуемых на «синтетиков» и «аналитиков» имеет место только при опознании экспрессий. При обобщенном восприятии «лица» преимуществ ни одного из способов восприятия не выявилось.

Частота правильных ответов при распознавании схематизированных экспрессий широко варьирует, но тенденция ее изменений от одной эмоции к другой у «синтетиков» и «аналитиков» одна и та же. Различия касаются только абсолютных значений.

Согласно полученным данным, наиболее низкая частота правильных ответов связана со схемами страха и отвращения. «Страх» чаще категоризируется как «удивление», а «отвращение» - как «гнев». Ошибки «синтетиков» и «аналитиков» отличаются друг от друга, особенно при экспозиции экспрессий страха. Все это свидетельствует о радикальном изменении структуры категориальных полей «страха» и «отвращения», трансформациях их ядра и периферии. Зависимость эффективности опознания экспрессий от их модальности представлена на рисунке 3.23.

Обратим внимание, что построенные кривые сходятся в одной точке, которой соответствует мимический паттерн спокойного выражения лица. В данном случае и у «синтетиков», и у «аналитиков» частота правильных ответов примерно одинакова и не превышает частоту правильных ответов на паттерны базовых экспрессий.

Согласно результатам экспериментов, описанных выше, при достаточном времени экспозиции (3-30 с) частота адекватного распознавания фотоэталона спокойного лица является одной из самых высоких (0,84). Вместе с тем это выражение имеет широкое категориальное поле и, следовательно (в силу сходства либо тождества экзонов), возможность идентифицироваться с рядом экспрессий (см. также: Барабанщиков, Хозе, 2015). Сокращение времени экспозиции или его эквивалент - увеличение уровня шума - приводит к инверсии частоты правильного опознания спокойного лица: она становится предельно низкой (Барабанщиков, Жердев, 2014). Все это указывает на то, что на ранних этапах перцептогенеза паттерн спокойного выражения лица выступает в качестве «донора» или источника репрезентаций разнообразных эмоций. В отличие от эффекта «лица» перцептивное содержание этой фазы более дифференцированно и менее обобщенно.

Зависимость частоты правильно опознанных экспрессий от их модальности и способа восприятия испытуемых (без учета правильных ответов на «страх» и «отвращение»)

Рис. 3.23. Зависимость частоты правильно опознанных экспрессий от их модальности и способа восприятия испытуемых (без учета правильных ответов на «страх» и «отвращение»)

Пунктиром представлены ошибочные ответы: удив* - экспонировался паттерн «страх», гнев* - экспонировался паттерн «отвращение».

По мнению ряда исследователей, большинство лиц не может быть точно описано как эмоционально нейтральные, даже когда они полностью лишены движений мимических мышц, связанных с эмоциями. Первые впечатления о другом человеке (по крайней мере, частично) формируются на основе предполагаемого эмоционального тона (Adams et al., 2012). Источником воспринимаемых экспрессий спокойного лица способны стать его конфигурационные особенности (Brunswik, 1956; Neth, Martinez, 2009; 2010). Так называемые «нейтральные выражения» лица потенциально содержат полный набор базовых экспрессий - факт, подчеркивающий интегративный характер «спокойного состояния» и его готовность к проявлению любых базовых экспрессий (Барабанщиков, 2012; Барабанщиков, Хозе, 2013; Хозе, 2013).

Поскольку лицо как таковое опознается «раньше» и эффективнее эмоционального выражения, нетрудно предположить, что восприятие спокойного состояния лица занимает промежуточное положение и нередко идентифицируется собственно с лицом. В экспериментальной ситуации эта установка сохраняется некоторое время, прежде чем наблюдатели начинают догадываться о присутствии экспрессий. Образ спокойного лица играет, следовательно, роль порождающей основы, или исходного прототипа любого эмоционального выражения. С увеличением продолжительности экспозиции (либо со снижением уровня шума) спокойное лицо категоризируется как экспрессия, а его «донорские» возможности постепенно снижаются. Перцептогенез переходит в стадию формирования образа определенной экспрессии, а затем - ее спецификации. Наиболее отчетливо описываемые тенденции имеют место при распознавании экспрессий удивления и радости, но слабо проявляются при восприятии грусти, частота адекватного распознавания которой остается примерно на одном и том же уровне. Ранее установленный факт различия перцептогенеза эмоций разных модальностей подтверждается и на начальных стадиях микровосприятия лица.

Категоризация мимических паттернов имеет особую динамику. Успешное распознавание эмоций начинается при высокой зашумленности экрана. С уменьшением уровня шума адекватность ответов возрастает, но до определенного предела, за которым следует спад. Эффективность опознания вновь повышается при фактически «чистом» экране. Подобная динамика прослеживается как у «синтетиков», так и у «аналитиков». При этом паттерны экспрессий, экспонируемые на фоне высокой зашумленности экрана, дифференцируются хуже, чем при низкой.

Волнообразный характер зависимости эффективности распознавания экспрессий от уровня шума приводит к представлению о том, что в процессе восприятия эмоциональных паттернов меняются стратегии опознания. Если вначале, при высоком уровне шума, эмоции распознаются в основном глобально, недифференцированно, то при большей различимости лица возможна и другая стратегия, предполагающая детальную проработку информации. Синтетический способ восприятия все чаще дополнятся аналитическим.

Полученные результаты согласуются с данными, описанными выше. Так, при изучении зависимости восприятия экспрессий от времени экспозиции мы нашли, что с уменьшением продолжительности экспозиции базовых эмоций до 100 мс частота правильной идентификации может повышаться. Экзоны, локализующиеся в области рта, теряют ведущее значение, которое переносится на признаки, расположенные в области глаз или лба. Отсутствие подобной динамики при распознавании геометрических фигур и графических конструкций подчеркивает специфику восприятия эмоциональных паттернов лица.

Сопоставляя данные, полученные при восприятии структурно и качественно различных объектов, нетрудно заключить, что выражения базовых эмоций, даже схематизированные, распознаются иначе, чем другие изображения. Согласно материалам исследования, мимические паттерны не могут быть опознаны путем их соотнесения с простым эталоном вследствие их сложной структуры (Шехтер, 1981). Не решает вопрос и использование сложного эталона, поскольку черты лица, образующие паттерн, не являются простыми комбинациями, а само опознание совершается симультанно (Humphreys, Bruce, 1989). Более высокая эффективность и иная динамика по сравнению с опознанием геометрических паттернов (включая фигуры-маски) указывают на наличие дополнительного «измерения», которым в своих оценках руководствуются наблюдатели. За мимическими паттернами лица всегда угадывается состояние виртуального коммуниканта и его индивидуально-психологические особенности. Распознавание выражения лица опосредовано представлением о внутреннем мире воспринимаемого человека, что не учитывается популярными теориями распознавания образов. Соответственно, и перцептогенез выражения лица касается не только и не столько лица как поверхности, имеющей пространственную размерность, сколько состояния внутреннего мира виртуального коммуниканта, открывающегося наблюдателю. В любом случае восприятие паттернов экспрессий является другим событием по сравнению с восприятием формально близких изображений. Восприятие сложных геометрических фигур, изображений слов, обозначающих эмоции, и даже фигур-масок лишено (или почти лишено) субъектной направленности и оказывается вне рамок коммуникативного процесса.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >