НЕОТОТАЛИТАРИЗМ КАК ТРЕНД СОВРЕМЕННОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

Еще одна из проблем, встающая перед научным сообществом, пытающимся нарисовать контуры общества будущего, — это пути и средства его построения. Так, и неототалитаризм как политический и социальный феномен, и неолиберализм могут служить ориентирами для его построения. Хотя, на наш взгляд, в ситуации системного кризиса современная цивилизация и общество потребления, продолжая генерировать новые риски и не видя выхода на новую логику социального развития, больше склонны к первой тенденции. Один из признаков системного кризиса цивилизации — это разочарование людей в представительной демократии, девальвация ее институтов. По нашему мнению, основными причинами подобного явления выступают общество потребления, экологическая деградация и ресурсное истощение. Данные феномены неразрывно связаны друге другом. С одной стороны, развитие общества потребления усугубляет экологический кризис. С другой стороны, преодоление экологического кризиса налагает определенные ограничения на дальнейшее развитие общества потребления.

Одной из тенденций развития современного мира является нео- тоталитаризм. Наблюдается инверсия таких специфически модернистских качеств субъекта, как любознательность, целеустремленность, здоровый скептицизм, в постмодернистскую всеядность, рассеянность внимания и равнодушие, отражает, но всей видимости, тенденцию общей дегенерации культуры и планомерной трансформации современного» (либерально-демократического) общества в общество «постсовременное» (тоталитарно-демократическое). Мы согласны с И. Джохадзе, что постмодернистская революция снимает дисциплинарные ограничения и табу, действовавшие в модернистском обществе, и распространяет законы производства на всю область человеческой жизнедеятельности.

На наш взгляд, в настоящее время правомерно утверждать, что чем большими информационными возможностями обладает государство, тем вернее оно добивается стратегических преимуществ.

Анализ геополитической динамики позволяет предположить, что империалистические тенденции, выражающиеся в неоколониализме, будут занимать все большее место в современном геополитическом процессе. Более того, представляется возможным говорить не просто о «реставрации» традиционного империализма, а о появлении новой разновидности империализма, которая может получить название информационного империализма, связанного с информационной коло- ниализацией иных территорий.

Опираясь на факты новейшей политической истории, можно констатировать, что утверждение об изменении места и роли коммуникаций в политике, связанной с экспансией в политическом, социокультурном пространствах, справедливо. Мы не согласны с А.И. Соловьевым в том, что он критикует ряд западных и российских ученых, стоящих на позиции информационного неоколониализма (неоимнериализма).

Он доказывает, что современному обществу в отличие от индустриального присуще нарастание сложности и разнообразия коммуникаций, что неразрывно связано с диверсификацией источников информирования, увеличением технической оснащенности властей и граждан и появлением у массового субъекта возможности создавать собственные информационные продукты. Активизирующиеся в таких условиях культурные механизмы информационных обменов сглаживают различия между частной и публичной сферами жизни человека, порождая богатство информационных запросов и конкуренцию производителей интеллектуальной продукции. При этом складывающиеся в политике сетевые структуры общения, подкрепленные соответствующими электронно-техническими устройствами типа Интернета, принципиально не поддаются информационному контролю. Иными словами, несмотря на сохраняющийся и пока еще существенный дисбаланс статусов производителей информации, универсальные тенденции развития политической сферы, не уничтожая тенденцию к контролю над информацией, уверенно вытесняют ее на периферию взаимоотношений власти и населения. Все это указывает на то, что последствия информационного шока в обществе куда опаснее призрачной перспективы тотального контроля над социумом со стороны даже наиболее ресурсно обеспеченных групп.

Здесь мы в большей мере согласны с В.П. Пугачевым, И. Джохадзе, С. Амином, Ф. Утаром, Н. Хомски, Н. Кляйн, М. Хардт, А. Негри. Они утверждают, что расширение возможностей контроля над информационными потоками в современном мире есть достаточное основание для информационно-финансового тоталитаризма.

В зависимости от ведущей формы социального контроля, применяемого тоталитарной властью, В.П. Пугачев выделяет следующие типы тоталитаризма: религиозный, политический, экономический, информационный, информационно-финансовый.

Информационно-финансовый тоталитаризм (неототалитаризм) использует специфическую нерелигиозную и во многом деполитизиро- ваннную идеологию, представляющую собой конгломерат идей и ценностей потребительства, индивидуализма, абстрактной, негативной свободы (отсутствие ограничений для экспансии сильного) и успеха как возвышения над другими. Ядром, системообразующим фактором идеологии информационного тоталитаризма выступают ценности сохранения социального статус-кво и политической стабильности.

Социально-политической проекцией усиленно пропагандируемых неототалитарных ценностных ориентиров являются голый материализм, бездуховность, индивидуализм и эгоизм, блокирующие формирование коллективных форм сознания и массовый организованный протест.

В обществе информационного тоталитаризма деятельность СМИ прямо ориентирована на управление политическим поведением граждан и особенно их электоральным выбором.

Окажет ли рост интернет-активности в России долгосрочное влияние на будущее страны? На наш взгляд — нет. Хотя есть вероятность того, что с приходом нового поколения политиков или из-за надвигающихся проблем, появление которых невозможно оттянуть, социальные сети могут стать платформой для действительно эффективной открытой дискуссии, которая будет напрямую связана с политическим процессом и опорой которой станут социально сознательные граждане. Но с таким же успехом может возникнуть и неудовлетворенность. Все большее погружение в Интернет, который, по сути, является тотальным институтом (но И. Гофману), приведет к формированию поколения, у которого будет множество второстепенных интересов, но которое станет абсолютно нерешительным и безответственным в общественной жизни. «Эти люди будут обладать широкой осведомленностью. И нулевыми убеждениями».

Что позволило нам говорить о том, что Интернет выступает тоталитарным социальным институтом? И. Гофман выделяет следующие признаки определенного типа социальных институтов, которые он назвал «тотальными»:

  • ? изоляция от внешнего мира;
  • ? постоянное общение с одними и теми же людьми, с которыми индивид работает, отдыхает, спит;
  • ? переименование, замена старого имени на «номер» и получение статуса;
  • ? замена старой обстановки на новую, обезличенную;
  • ? утрата прежней идентификации, которая происходит через ритуал переодевания — сбрасывание гражданской одежды и облачение в специальную форму;
  • ? утрата свободы действий.

Пребывание в условиях, обеспечиваемых таким институтом, по словам И. Гофмана, приводит к десоциализации индивида. Нельзя не заметить наличия большинства признаков, выделенных американским социологом, и у основных типов интернет-сообществ. При этом И. Гофман говорит о том, что индивид, находящийся в условиях «тотального института», может подвергнуться такой десоциализации, которая, будучи глубокой, может разрушить нравственные основы личности, и ресоциализация в отношении такого человека может быть лишь поверхностной.

Данный процесс десоциализации имеет следующие черты:

  • ? изменение индивидом своего поведения;
  • ? сужение круга знакомых до представителей интернет-сообществ, постепенное выпадение из круга тесного общения друзей или близких;
  • ? наличие характерной для интернет-сообществ субкультуры;
  • ? занретительность многих норм, установленных в интернет-сообществах;
  • ? неудовлетворенность индивида статусом в реальном сообществе и возможность менять его в сообществе виртуальном, проявляя, таким образом, нисходящую мобильность.

Исходя из этого можно сделать вывод, что количественный и качественный рост средств массовой информации и коммуникации без сильных неправительственных организаций, независимых судов, обмен мнениями в социальных сетях не могут превратиться в действенный протест и способствовать формированию демократических политических практик. Более того, современный гражданин все больше превращается в обывателя, в зрителя бесконечного интерактивного «постановочного действа» («общество театра»), заменившего реальное политическое противостояние, утрачивая способность к самостоятельным политическим оценкам, к выбору, самоорганизации, что чревато деполитизацией общества.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >