ИСТОРИЯ АГОНАЛЬНО-СПОРТИВНОЙ ПРАКТИКИ: ОТ ОЛИМПИЗМА К КОЛИЗЕЮ

Исторические основания и механизм трансформации сферы физической культуры и спорта

ЛЕКЦИЯ 1. АНТИЧНАЯ АГОНАЛЬНОСПОРТИВНАЯ ТРАДИЦИЯ В СВЕТЕ ГЕРМЕНЕВТИКИ И РЕЛИГИИ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ И РИМА

Пользуясь идеями и концепциями историков эпохи романтизма, а также их преемников неоромантического, сциентистского[1] и антропологического направлений преодоления философско-исторического скептицизма, попытаемся взглянуть на историю возникновения и развития спорта, так сказать, без явного разделения рациональных и иррациональных факторов, то есть диалектически и конкретно-исторически. Сразу же оговоримся, что это невозможно было бы сделать на основе анализа только спортивной истории самой по себе, без ее показа как составной части единого и сложного процесса возникновения и эволюции всего комплекса телеснодвигательных практик и их философского оформления. В частности, без указания на процессы исторической диффузии, взаимопереплетения физического воспитания и спорта, сам спорт, его история выглядели бы некой оторванной от реальной социокультурной практики псевдоисторической абстракцией. Следовательно, конкретно-исторически и диалектически спорт необходимо представить в контексте его сложного, изменяющегося взаимодействия с физическим воспитанием, отражаемым также термином «физическая культура».

Словосочетание «физическая культура» в древнегреческой и древнеримской языковой традиции отсутствовало. Зато имели место его предтечи:

  • - греческие термины, от которых произошло слово «педагогика»;
  • - термин «гимназия», также имеющий греческие корни;
  • - латинский термин «культура».

По утверждению И.Ф. Харламова (1990), «в Древней Греции педагогами назывались рабы, которым аристократы поручали присматривать за детьми, сопровождать их в школу и из школы, а также совершать с ними прогулки. Греческое слово “пейдагогос” (пейда - ребенок, гогос - вести) обозначает “де- товодитсль”. Впоследствии педагогами стали называть людей, которые занимались обучением и воспитанием детей».

Несмотря на разницу в обучении и воспитании в различных греческих городах-государствах, семейное воспитание заканчивалось, а общественное (государственное или частное) начиналось в семилетием возрасте. Причем, как бы не велика была указанная разница, например, в Спарте и Афинах, физическая подготовка греческих юношей имела четко выраженную ориентацию на военную деятельность, к которой они и приступали где-то к 18 годам, вступая в полисные подразделения эфебов.

Эфебия подхватывала эстафету воинской подготовки, совершенствуя обучение и воспитание свободной греческой молодежи, переводя их в план практического воплощения.

Умственное, нравственное, эстетическое, короче говоря, любое нефизическое воспитание и обучение либо отходило полностью на второй план, либо подчинялось ритуалыго-обря- довой религиозной деятельности, либо осуществлялось в специальных, например, мусических школах. В качестве примечания отметим, что музами назывались божественные покровительницы искусства и творчества. Тем самым мы хотим показать, что греческая педагогика в лице наставников- педотрибов, деятельность которых развертывалась в плане физического формирования свободных граждан, была относительно самостоятельной, отдельной, осуществлялась в гимнастических («гимнос» - обнаженный) школах или палестрах («пале» - борьба) и далее в гимнасиях и эфебиях, то есть была подчинена военному делу. Так продолжалось до тех пор, пока Греция не попала под власть сначала Македонии, потом Рима.

Гимнастика как общее, основанное на воинской подготовке физическое воспитание практиковалась в гимнасиях (от греч. gymnasion) - школах физического развития и, особо подчеркнем это обстоятельство, не была связана с состязательной практикой. Зато на этой практике была основана агонистика, то есть «специальная подготовка и участие в состязаниях» («агон» - состязание, игра, турнир, праздник).

Действительно глубокое изучение агонистики (как и римских форм состязательности), на наш взгляд, не может ограничиваться уровнем истории физической культуры и спорта. Оно должно отталкиваться от установленных фактов из области истории религии и религиозной мифологии Древней Греции и Рима, в которых, собственно, и нужно искать глубинные корни происхождения агонистики (спорта).

Известный советский исследователь истории религий мира С.А. Токарев (1986) совершенно обоснованно (и в полном согласии с историко-этнографическими трудами Л.Г. Моргана, Ф. Энгельса, Дж.Дж. Фрэзера, Э.Б. Тайлора, Д. Ливингстона) заявляет о тесной связи указанных игр-агонов с религиозной обрядностью, восходящей к древним мужским союзам.

Собственно говоря, с этим утверждением, по существу вопроса, не спорят и авторы учебника по истории физической культуры и спорта под редакцией В.В. Столбова (2001). Только вот что же нам это дает?

Признание религиозной подоплеки агонистики позволяет понять истинные исторические корни древнегреческой традиции состязательности, которая явилась отражением и преломлением, с одной стороны, соперничества между местными и общсгрсческими божествами и культами, с другой - выражением и средством политического лавирования культовых святилищ между интересами соперничавших греческих городов-государств. Имеется в виду мирное политическое лавирование, доказательством чего выступает тот факт, что агоны посвящались самым различным богам (Зевсу, Аполлону, Артемиде, Гере), но только не богу войны Аресу. За такой вывод свидетельствуют и исторические факты заключения перемирия и жесткого запрета на ведение военных действий в периоды проведения игр-состязаний в честь общегреческих богов-покровителей и культурных героев.

Итак, агоны имели явно религиозное происхождение, никак не связанное с военной деятельностью, на которую работала вся греческая система физического воспитания и обучения. Но и как чисто религиозные придатки игры- зрелища квалифицировать трудно, поскольку они имели скорее некий переходный от религиозного к светскому антропологический характер. Связано это было с антропоморфностью, очеловечиванием божеств, с культом культурных героев и с практицизмом греческой религии и мифологии.

Боги в глазах и умах древних греков стали людьми, пусть и обладающими сверхъестественными и гипертрофированными качествами, воплощением мудрости (хитрости, ума, рассудительности, знания), красоты (физического совершенства, пропорциональности), справедливости (права, морали, обычая). Они в пределе, в абсолюте являли все то, к чему стремились и чем, как правило, не обладали обычные люди: умственное, нравственное, эстетическое и физическое совершенство. Тем самым создавался образ всесторонне развитого человека, культивируемый ритуальной практикой агонистических святилищ. Святилища Аполлона в Дельфах (Пифийские игры), Зевса в Олимпии (Олимпийские агоны) и другие подобные им культовые центры пропагандировали образ всесторонне развитого грека как одну из основ культурно-национальной идеи эллинизма, эллинской общности.

В том же ключе религиозные агоны использовали и образы культурных героев. Героями у древних греков выступали духи-покровители, особенно аристократических родов, их выдающиеся отцы (предки)-основатели, бывшие предметом почитания, подражания и культового обращения. Им же приписывалось божественное происхождение. Герои также почитались как основатели и первые победители религиозных игр, например, Геракл (сын Зевса) - олимпийских, а Тесей - пана- финейских.

Помимо культурных героев указанного типа (основателей и покровителей городов), развитие получила и другая образная категория - галерея великих художников, изобретателей, поэтов (Дедал, Пигмалион, Орфей, Гомер), которые стали не только родоначальниками греческого искусства, но и основателями религиозных сект, братств (орфики, пифагорейцы).

По всей видимости, именно культ героев обеих категорий послужил отправной точкой для включения в программу греческих религиозно-культовых праздников как гимнастических, так и мусических агонов (состязаний, соревнований).

Что же касается исключительной практичности и деми- стифизированности древнегреческих религиозных агонистических культов, то они послужили благодатной основой для превращения жрецов из служителей храмов в устроителей и судей, управлявших агонами (религиозными состязаниями). Для данного утверждения есть несколько причин. Во-первых, как утверждает Л.В. Винничук (1988), греческое жречество нс являлось замкнутой корпорацией типа касты, класса, сословия. Официальным культом могли руководить даже не жрецы, а гражданские должностные лица. Во-вторых, несмотря на прецеденты наследственности и пожизненности, в большинстве случаев должность жреца была выборной. Наконец, в-третьих, жрецы храмов, располагавших огромными ценностями и пускавших деньги в оборот под проценты, совмещали в своей деятельности и функцию ростовщиков-банкиров.

Так формировался полурелигиозный-полусветский управленческо-судейский аппарат со всеми своими основными функциями и полномочиями, актуальными даже в современной практике, например, организации и проведения Олимпийских игр.

Обращает на себя внимание интересная закономерность: когда Греция лишилась независимости и распустила полисные ополчения, она одновременно лишилась и ориентированной на воинскую подготовку системы физического воспитания и обучения. Заметно изменился в профессиональном, идейном, содержательном отношениях и агонистический культ. На игры все больше допускаются профессионалы и инородцы.

Уходит в прошлое, но крайней мере открыто не пропагандируется, идея всестороннего развития человека как идеал эллинизма. Награды переходят из области социального почета и признания в область материального поощрения. Мусиче- ские агоны начинают доминировать над гимнастическими.

Греческие, например олимпийские, агоны, частично лишенные религиозно-патриотических корней, все больше напоминают спортивные состязания - развлечения в латинском понимании спорта. Поэтому неудивительно, что императорский Рим предпринимал неоднократные попытки переноса и распространения Олимпийских игр в своей культуре, в чем так и не добился успеха. Опять же в основном по причине религиозного характера. Более детальное рассмотрение данного вопроса переводит нас к анализу культуры (воспитания) и спорта в Древнем Риме.

В Риме царского и особенно республиканского периода, как и во времена независимости греческих полисов, система физического воспитания молодежи строилась на основе суровой и целенаправленной воинской педагогики, была наполнена физическими играми и упражнениями, которые «никогда не венчались состязаниями», допускающими хотя бы приблизительную аналогию с греческими играми-агонами. Мало того, перенос на почву римской культуры элементов греческой аго- нистики, как уже отмечалось, оказался невозможен. Почему?

Древнеримские божества в своем большинстве - это не антропоморфные существа (как у греков), а олицетворения сил, покровительствующих в различных сторонах человеческой деятельности (гении и юноны). Культ духов-покровителей у римлян переплетается с пантеоном божеств, представляющих собой, по словам С.А. Токарева (1986), «непосредственное олицетворение отдельных отвлеченных понятий». Такими понятиями-богами были Мир, Надежда, Доблесть, Справедливость, Счастье, многие из которых не имели даже определенного пола (Либер - Либера, Фавн - Фауна, Диан - Диана). О какой антропоморфности, о каком идеале всестороннего развития может идти речь при указанной религиозно-культовой специфике?

С другой стороны, у древнеримских племен, как и у многих других народов, чрезвычайным развитием отличался погребальный культ. Причем, у римлян особой популярностью пользовались кровавые тризны - бои, на которых рабы и пленные истребляли друг друга в вооруженных схватках. Имея смутное представление о загробной жизни и полагая, что умерший имеет связь с живыми, родственники вождя или аристократа, по-видимому, старались задобрить его тень, облегчить ему дорогу в подземное царство грозного Орка или в Элизиум - поля блаженных, в том числе путем кормления божеств-покровителей кровью и телом жертв.

Римский религиозный культ даже в еще большей степени, чем греческий, был свободным от магии, мистики, отличался практичностью и рациональностью, в силу строгой официальности отправлялся кооптированными и избираемыми жреческими коллегиями, по сути своей состоявшими из государственных должностных лиц, ни в коем случае не обособленных от общественной жизни.

И, наконец, в поздней древнеримской истории усилился и повсеместно распространился культ императоров, сопровождавшийся массовым зрелищным почитанием, выросший из культов богов - основателей и покровителей патрицианских родов и им же противопоставленный.

«Термин спорт, - пишет В.В. Столбов с соавт. (2001), - происходит от древнелатинского слова диспортаре - развлекаться. В старофранцузском языке отсюда произошло слово деспорт - развлечение, от которого образовался термин ле спор(т), перешедший в немецкий язык - шпорт и английский - спорт. В скандинавских странах ему соответствует слово идрот, а в странах, говорящих на испанском языке, он звучит как депорте».

Обратим внимание на перевод. Спорт как исторический феномен и отражающее этот феномен понятие переводится, как глагол развлекаться и существительное развлечение. И не более того.

Следуя исторической логике, спорт правильно будет связывать с императорским периодом в истории Древнего Рима, когда «римская знать, утратившая потребность в военнофизической подготовке в связи с наличием наемной армии, предавалась забавам и развлечениям».

Древнеримские религиозные культы не только разводили физическое воспитание и спорт в разные стороны, но и в своей целенаправленной эволюции способствовали расцвету массовых плебейских зрелищ, физических забав и развлечений за счет жизни и здоровья рабов и наемников. Немало развитию и доминированию римского спорта содействовала перестройка армии на профессионально-наемном основании.

Физическое воспитание патрицианских семей, оставаясь домашним, теряет армейскую завершенность и превращается в праздное занятие скучающих любителей. Лицом римского спорта становится арена Колизея.

Последнее, на чем требует акцентировать внимание логика нашего исследования, - это понятие культуры. Сам термин «культура» латинского происхождения и первоначально означал возделывание почвы, ее «культивирование», то есть изменение в природном объекте под воздействием человека, его деятельности, в отличие от тех изменений, которые вызваны естественными причинами.

Конечно, в дальнейшем под культурой стали понимать практически все созданное человеком, все относящееся к миру «второй» искусственно созданной природы. Тогда получается, что с одинаковым основанием можно говорить и о культуре физического воспитания и о культуре спорта. Но учитывая первоначально узкий античный смысл термина «культура», его следует относить к системам физической подготовки как к области физического возделывания, культивирования, формирования человеческой личности. Поэтому впервые употребленный в 90-х годах XIX в. в англоязычных странах и попавший в российскую печать где-то в начале XX в. термин «физическая культура» уже тогда имел туманную, не очень точную, но, в принципе, исторически верную трактовку. По определению В.В. Столбова с соавт. (2001), «под физической культурой тогда понимали деятельность человека и общества, направленную на физическое воспитание, образование и укрепление здоровья». Единственное и главное, что в данном определении опущено, так это ориентация на военную деятельность.

Таким образом, физическая культура возникает как результат воинской, а спортивная культура как результат религиозной педагогики, постепенно приобретающей светский характер, но не теряющей и явных сущностных характеристик, свойственных религиозно-магической массовой ритуальнообрядовой практике. Религиозно-коммерческий, социально- политический характер греческих и римских состязаний и развлечений прекрасно согласуется с природой современного спорта и Олимпийских игр. Поэтому приходится лишь удивляться просветительскому идеализму Пьера де Куберте- на, категорически возражавшего против проведения Игр во время прохождения буржуазных ярмарок, против их коммерциализации и лишения мусического начала.

В свете сказанного выше приходится по существу оспаривать точку зрения несомненно выдающегося исследователя современного спорта М.Я. Сарафа, считающего, что «современный спорт возникает несколько иначе, чем античный. Его возникновение связано с развитием буржуазной городской культуры, и его истоки лежат не в потребностях физического совершенствования и не в традиционных формах праздников, а преимущественно в новых возможностях досужного развлечения. Если атлетам древности покровительствовали боги, и сами атлеты приближались к богам своим совершенством, то спорт нового времени рожден, скорее, скукой и азартом». Чтобы не видеть явной преемственности и подобия между античной агонистикой, спортом, с одной стороны, и современным олимпийским движением, спортом - с другой, нужно находиться в плену историко-спортивного мифотворчества, его паганизации и идеализации.

Известный историк, этнограф Дж.Дж. Фрэзер был исключительно научен, когда писал, что вообще «новые законы редко бывают сплошным новаторством, а почти всегда опираются на существующий обычай или на общественное мнение... В каждом законе имеется элемент прошлого. Если бы мы задались целью проследить этот элемент до его первоначального источника, то это привело бы нас к первобытной стадии человеческой эволюции».

  • [1] Сциентизм - философская теория, рассматривающая науку как панацею выхода из любого социального кризиса.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >