Учение о призраках

«Наше учение об очищении разума для того, чтобы он был способен к истине, заключается в трех изобличениях: изобличении философий, изобличении доказательств и изобличении прирожденного человеческого разума», — пишет Бэкон. Соответственно этому Бэкон различает четыре рода «призраков» — помех, препятствующих подлинному, истинному познанию:

  • 1) призраки рода, имеющие основание «в самой природе человека, в племени или в самом роде людей»;
  • 2) призраки пещеры, заблуждения отдельного человека или группы людей, обусловленные «малым миром», «пещерой» индивида или группы;
  • 3) призраки рынка, проистекающие из взаимного общения людей;
  • 4) призраки театра, «которые вселились в души людей из разных догматов философии, а также из превратных законов доказательств»15.

Призраки рода, по Бэкону, неотъемлемо присущи человеческому познанию, которому свойственно «примешивать к природе вещей свою природу», из-за чего вещи предстают «в искривленном и обезображенном виде»16. Каковы же эти призраки? Человеческий разум склонен, по Бэкону, приписывать вещам больше порядка и единообразия, чем он способен действительно отыскать в природе. Разум человека, далее, придерживается однажды принятых положений, стремится искусственно подогнать новые факты и данные под эти свои или общераспространенные убеждения. Человек обычно поддается тем доводам и аргументам, которые сильнее поражают его воображение. Бессилие ума проявляется и в том, что люди, не задерживаясь должным образом на изучении частных причин, устремляются к всеобщим объяснениям, не выяснив одного, хватаются за познание другого. «Жаден разум человеческий. Он не может ни остановиться, ни пребывать в покое, а порывается все дальше»17. Ум по природе своей склонен рассекать природу на части и текучее мыслить как постоянное. Разум человека теснейшим образом связан с миром чувств. И отсюда проистекает, по Бэкону, громадная «порча» познания.

Призраки пещеры возникают потому, что «свойства души» различных людей весьма разнообразны: одни любят частные науки и занятия, другие больше способны к общим рассуждениям; «одни умы склонны к почитанию древности, другие охвачены любовью к восприятию нового»18. Эти различия, проистекающие и из индивидуальных склонностей, и из воспитания и привычек, существенным образом влияют на познание, замутняя и искажая его. Так, сами по себе установки на новое или старое отклоняют человека от познания истины, ибо последнюю, как убежден Бэкон, «надо искать не в удачливости какого-либо времени, которая непостоянна, а в свете опыта природы, который вечен»19.

Призраки рынка порождаются неправильным употреблением слов и имен: слова могут обратить свою силу против разума. Тогда, подчеркивает Бэкон, науки и философия становятся «софистическими и бездейственными»20, «громкие и торжественные» споры вырождаются в словесные перепалки. При этом зло, проистекающее от неправильного употребления слов, бывает двух родов. Во-первых, названия даются несуществующим вещам и по поводу этих фикций, вымыслов создаются целые теории, столь же пустые и ложные. В данной связи Бэкон упоминает о словах и понятиях, порожденных суеверием или возникших в русле схоластической философии. Вымыслы на время становятся реальностью, и в этом состоит их парализующее влияние на познание. Однако отбросить этот род призраков легче; «для их искоренения достаточно постоянного опровержения и устаревания теорий»21. Но есть, во-вторых, призраки более сложные. Это те, которые проистекают «из плохих и невежественных абстракций»22. Здесь Бэкон имеет в виду неопределенность того смысла, который связывается с целым рядом слов и научных понятий, пущенных в широкий практический и научный обиход.

Отличие призраков театра состоит в том, что они «не врождены и не проникают в разум тайно, а открыто передаются и воспринимаются из вымышленных теорий и превратных законов доказательств»23. Здесь Бэкон рассматривает и классифицирует те типы философского мышления, которые считает принципиально ошибочными и вредными, препятствующими формированию непредубежденного разума. Речь идет о трех формах ошибочного мышления: софистике, эмпиризме и суеверии. Бэкон перечисляет отрицательные последствия для науки и практики, вызванные догматической, фанатичной, «докторальной» приверженностью к метафизическим рассуждениям или, наоборот, к сугубому эмпиризму. Корень неудовлетворительности созерцательно-метафизической философии — непонимание или сознательное пренебрежение тем обстоятельством, что «вся польза и пригодность практики заключается в открытии средних истин»24. Вред крайнего эмпиризма состоит в том, что из-за ежедневных опытов, порождающих невежественные суждения, «развращается воображение» людей. Теология и «философия» суеверий, понятно, признаются главным из всех философских зол. Вред теологии и суеверия очевиден: «Человеческий разум не менее подвержен впечатлениям от вымысла, чем впечатлениям от обычных понятий»25. Итак, «философские призраки» рассматриваются здесь Бэконом не столько с точки зрения их содержательной ложности, сколько в свете отрицательного влияния на формирование познавательных способностей и устремлений человека. Перечисление призраков закончено. Бэкон выражает горячую веру и убеждение, что «они должны быть опровергнуты и отброшены твердым и торжественным решением и разум должен быть совершенно освобожден и очищен от них»32. Общий смысл учения о призраках определяется этой его социальной воспитательной функцией. Перечисление призраков, признает Бэкон, еще не дает гарантии движения к истине. Такой гарантией может быть только тщательно разработанное учение о методе. «Но и перечисление призраков многому служит»: его цель — «подготовить разум людей для восприятия того, что последует», очистить, пригладить и выровнять площадь ума, «утвердить ум в хорошем положении и благоприятном аспекте»26. Речь идет о создании новых общественных и одновременно индивидуальных установок, новых принципов подхода к изучению и развитию науки, об обеспечении тех социально-психо- логических условий, которые отнюдь не самодостаточны, но в качестве исходных и предварительных необходимы и желательны. И в этом смысле значение теории призраков Бэкона выходит далеко за пределы породивших его конкретно-исторических задач. В нем заключено и общесоциальное содержание. Бэкон правильно перечисляет здесь опасности, которые угрожают науке во времена массового поклонения авторитетам, в периоды особой догматизации знаний и принципов. Прав Бэкон и в том, что личные, индивидуальные интересы, склонности, весь строй привычек и устремлений оказывают определенное и часто отрицательное влияние на деятельность данного индивида в науке, а в некоторой степени — на развитие знания вообще.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >