Стремление переводчика к чрезмерной экспликации и сверхперевод

При общении с профессиональными переводчиками часто приходилось слышать мнение о том, что текст перевода, как правило, всегда бывает по объему больше текста оригинала. Это проявляется в добавлении лексических единиц, расширяющих или детализирующих общий смысл оригинала, причем такое явление выходит за рамки простой экспликации.

Довольно часто можно наблюдать, что текст перевода отличается большей степенью детализации, чем текст оригинала, при этом экспликация не вызывается языковыми и когнитивными причинами, а стремлением сделать текст перевода более экспрессивным и эмоциональным, добавив от себя некоторые детали:

Приведем пример: Эсмабикэ hcmcm кыстады:

- Эле син болай уз кечецдэ, уцганлыгыц деньяга мэглум, бэлки килерсец, э? - дип кабатлады (А.Гыйлэщев. Щомга квн, кич белэн. 101

б.). Асмабике продолжала настаивать:

- Не спеши, подумай. Я плохого тебе не npucoeemvio. Ты еще пока в силе, да и старательность твоя всему миру известна. Чего бы не получать тебе зарплату? Со всех сторои это выгодно для тебя, бабушка Бибинур! (Пер. Э.Сафонова). Видим, что выделенного в переводе текста нет в оригинале, переводчик добавил его от себя.

Иногда переводчику свойственно «дописывать» и «приукрашивать» текст, и привносить в него что-то от себя. Однако в идеале то, что было имплицитным в оригинале, должно остаться имплицитным в переводе. Противоположным к этому является случай сверхперевода.

Термин сверхперевод (англ, overtranslation) был введен чешским переводоведом Иржи Левым (1974). Под этим понимается чрезмерная экспликация содержания оригинала, в частности того, что могло бы остаться в переводе имплицитным. При экспликации скрытого смысла путем разъяснительного перевода может происходить неоправданное увеличение объема текста перевода.

Многие специалисты по переводу подчеркивают, что переводчик не должен вводить дополнительну информацию, которая не заключена в переводимом им тексте. Существует различие между неявной информацией и информацией, которая отсутствует и не предполагалась в данной ситуации.

Информацию, которая не является частью сообщения, в текст перевода вводить не следует (Ларсон, 1993, с. 38).

В.Н.Комиссаров предупреждает, что «прагматическая адаптация текста перевода с целью сделать его предельно понятным не должна приводить к "сверхпереводу", когда чуть не весь текст заменяется разъяснениями. Чукотский писатель Ю.Рытхэу рассказвает, что впервые с поэзией Пушкина он познакомился в переводе, который его школьный учитель сделал для своих учеников.Стремясь объяснить все непонятное, он получил такой перевод: "У берега, очертания которого похожи на изгиб лука, стоит зеленое дерево, из которого делают копылья для нарт. На этом дереве висит цепь из денежного металла, из того самого, из чего два зуба у нашего директора школы. И днем, и ночью вокруг этого дерева ходит животное, похожее на собаку, но помельче и очень ловкое..." ...Конечно, от пушкинского оригинала здесь осталось немного» (Комиссаров, 2002, с. 139).

Сверхперевод может наблюдаться при передаче различных частей имплицитного смысла - пресуппозиционных компонентов, конкретно- контекстуального смысла и импликатур.

Экспликация пресуппозиционных компонентов происходит из-за отсутствия у рецепторов перевода необходимых фоновых знаний и вследствие языковых особенностей языка перевода. Чаще всего экспликация пресуппозиционных компонентов не является сверхпереводом, только в тех случаях, когда она становится чрезмерно подробной. Следующий пример с некоторой натяжкой можно назвать случаем сверхперевода: Ойдэ юан, кырма аяклы тугэрэк остэл булса да, чэйне сакегэ эзерлэделэр (А.Гыйлэж;ев. Щомга квн, кич белэн. 91 6.). Несмотря на то, что в комнате стоял круглый стол с резными ножками, всё для чаепития собирала на саке- по старинному. (Пер. Э.Сафонова). Переводчик также использовал сноску: Саке- невысокое, в виде помоста, возвышение для еды и чаепития. Вероятно, можно было обойтись одной сноской, без увеличения объема высказывания. С другой стороны, переводчик пытался донести до рецепторов перевода реалии языка перевода со всеми нюансами.

Конкретно-контекстуальный смысл, основанный на знании ситуации и контекста, может быть выведен рецепторами самостоятельно. Если переводчик пытается эксплицировать эту часть фоновых знаний, то это также может привести к сверхпереводу:

- ...Акча да алмыйм, - диде Галикэй, карчыкныц игътибарын мыекларга жалэп итэргэ тырышып (А.Гыйлэщев. Щомга квн, кич белэн. 101 б.).

- И денег не спрошу, - гнул свое Галикай, стараясь привлечь внимание Бибинур к огромным и пышным своим усам: иль не на что ей полюбоваться?! (Пер. Э.Сафонова).

При выводе импликатур к сверхпереводу можно отнести случаи, когда импликатура оригинала бывает вербально выражена в переводе, хотя рецепторы перевода могли бы вывести ее самостоятельно. Это объясняется тем, что переводчик стремится сделать текст как можно доступнее для понимания рецепторами перевода, и это демонстрирует следующий пример (импликатура в переводе подчеркнута):

  • - Кунмыйсыцмыни?
  • - Кунмыйм, рэхмэт, — диде Бибинур. <...>
  • - Тен...
  • - Тон кайгылы кешегэ кулай юлдаш кына ул. Курыкмыйм.
  • (А.Гыйлээк;ев. Щомга кен, кич белэн. с. 93).
  • - Заночуешь?
  • - Нет, - опять отказалась Бибинур. <...>
  • - Ночь...
  • - Ночь как раз для горемыки: слез никто не увидит... Нет, правда, не боюсь я. (Пер. Э. Сафонова).

Таким образом, сверхперевод представляет собой полную экспликацию имплицитной информации с целью максимально упростить для рецепторов перевода понимание текста. При этом не учитывается способность рецепторов к самостоятельной интерпретации подразумеваемого смысла. Случаи сверхперевода чаще всего встречаются при передаче конкретно- контекстуального смысла и импликатур. В случае передачи пресуппозиционных компонентов переводчик сам решает, какие из них нужно эксплицировать, а какие не оказывают существенного влияния на вывод общего смысла. Экспликация в таких случаях является вынужденным приемом и чаще всего сверхпереводом не является.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >