Соотношение выраженного и подразумеваемого смысла высказывания в татарском и русском языках

В данном разделе делается попытка рассмотреть соотношение эксплицитного и имплицитного смысла в двух языках. Необходимо отметить, что формирование смысла - явление универсальное и происходит в обоих сравниваемых языках, как и во всех других, одинаково. В любом языке смысл высказывания выводится при взаимодействии содержания языковых единиц с элементами когнитивной среды. Почти в каждом высказывании есть смысл, выраженный эксплицитно, и подразумеваемый смысл, имплицитный. Во всех языках существует часть подразумеваемого смысла, которая выводится самими коммуникантами и не нуждается в выражении языковыми знаками.

Однако в каждом языке есть свои национальные особенности - они состоят в том, что в разных языках различные элементы когнитивной среды включаются в языковое содержание или остаются «за кадром».

Говоря о соотношении выраженного и подразумеваемого смысла в двух языках, мы попытаемся разобрать отдельные виды такого соотношения на каждом этапе формирования смысла высказывания. При этом мы используем методику сравнительного анализа, аналогичную той, которая была использована А.В .Кашичкиным для сравнения имплицитности высказываний в английском и русском языках (Кашичкин, 2003).

Формирование смысла высказывания начинается с семантиза- ции. При этом большое значение имеют пресуппозиции участников речевого акта. Естественно, что при межкультурной коммуникации всегда будет наблюдаться несовпадение лингво-культурных и некоторых других пресуппозиций.

Различие пресуппозиций при переводе с татарского на русский (проблема различной организации информационных моделей)

На этапе семантизации при образовании языкового содержания высказывания расхождения между языками в смысле имплицитности/ эксплицитности связаны с различиями в пресуппозициях, привлекаемых для образования речевого стимула, т.е. выраженного содержания высказывания.

Во-первых, различия между языками па пресуппозиционном уровне высказывания могут обусловливаться различиями в самой когнитивной среде. Надо отметить, что несовпадение фоновых знаний может наблюдаться даже среди носителей одного языка, вызывая непонимание между участниками акта коммуникации:

  • - Ты что, Шумахер, сума сошел?
  • - Не ругайся, пожалуйста!
  • - Да я не ругаюсь, это гонщик такой известный (диалог из телефильма «Примадонна», 2005 г.).

Один из собеседников воспринимает имя известного гонщика как неприличное ругательство. Этот пример можно отнести к сбоям в вербальной коммуникации.

Что же происходит в процессе перевода с одного языка на другой, в частности, с татарского на русский? Естественно, в силу этнокультурных различий некоторые пресуппозиции стимула оригинала могут быть неизвестны русскому читателю. Если в оригинале употребляются какие-либо культурно- бытовые или географические реалии, то они нуждаются в пояснении при переводе: Чирэм остендэ генэ чилактэн бер беребезга су коеп юынып алдык. Куцелга: " Комганнары да юк, курасец ", дигэнуй килде (д.Еники. Матурлык. 268 6.). Мы умылись тут же, во дворе, поливая друг другу. Невольно подумалось, что у хозяев нет даже кумгана, который столь привычно видеть в каждом доме (Пер. А.Бадюгииой).

При упоминании в тексте культурно-бытовых и других реалий для сохранения более полного смысла высказывания требуется либо экспликация, как в первом примере, либо сноска. Пример перевода со сноской: Чакырдык, бик чакырдык узен... юк, килмэде, чэкчэк пешершерга да килмэде (д. Еники. Щиз кыцгырау. 183 6.). Звали, еще как звали... ан нет, не пришла. Даце чак-чак готовить не пришила (сноска: Чак-чак - сладкое национальное блюдо. К свадьбе его готовят обычно подруги невесты). (Пер. А.Бадюгиной).

При адекватном переводе вес фоновые знания, неизвестные представителям другой культуры, должны подвергаться экспликации. Например, при упоминании названия татарской народной песни возникает ряд ассоциаций, которых не может возникнуть у носителя другой культуры. Поэтому для сохранения более полного смысла оригинала нужно донести эти ассоциации до читателя русского текста. В следующем примере переводчик дает описательный перевод, без упоминания названия песни:

- Энкэй, син шушы койне ярата идец бит! - диде Бэдретдин Нэм "Салкын чишмэне"уйный башлады ( Еники, 2002, с. 273).

  • - Что тебе сыграть, мама? Раньше тебе нравилась вот эта.
  • - И он заиграл протяжную мелодию старинной народной песни о студеном ключе (Пер. А. Бадюгиной).

В нашем исследовании в подавляющем большинстве примеров, где пресуппозиционные компоненты отражали культурно-бытовые реалии, переводчики прибегали к экспликации (статистические данные см. в разделе Выводы).

Во-вторых, различия в пресуппозиционных компонентах могут быть связаны с тем, что разные языки отображают мир по-разному. Все специалисты по переводу отмечают, что каждый язык создает свою «языковую картину мира». В одном языке при описании одной и той же ситуации некоторые признаки ситуации бывают выражены имплицитно и понимаются носителями языка как само собой разумеющееся, но при переводе на другой язык нуждаются в вербализации. Общеизвестно, что для обозначения разных видов снега у эскимосов существует множество разных слов, а у кочевых народов обширный пласт лексики, связанный с различными скотоводческими терминами. Интересный пример приводит М.Л.Ларсон в книге «Смысловой перевод»: оказывается, слову нести в языке целтал (Мексика) будет соответствовать множество конкретных слов:

nol нести на ладони

chup нести в кармане или в мешочке

chuy нести в сумке

lats ’ нести подмышкой

patch нести на голове

toy нести высоко

pet нести в руках

cats нести, зажав в зубах

1ир нести на ложке

lat' нести в емкости

cuch нести на спине и т.д. (Ларсон, 1993, с. 74).

Таким образом, если бы переводчику пришлось переводить с русского языка на целтал, скажем, фразу: Девушка несла кувшин, то ему пришлось бы эксплицировать признаки ситуации, скрытые в оригинале, т.е. конкретизировать, несла она кувшин в руках или на голове.

Этот феномен дает основание говорить об относительной им- плицитности одних языков по сравнению с другими. Например, многие исследователи пришли к выводу, что английские высказывания и тексты в сравнении их с русскими переводами достаточно часто включают в свою смысловую структуру меньше признаков ситуации. Есть основания утверждать, что в целом высказывания, построенные по правилам английского языка, более имплицитны (Кашичкин, 2003, с. 62). При этом «степень имплицитности оказывается не только особенностью логического изложения, но и лингвистического явления» (Комиссаров, 1969, с. 159).

Сопоставление языков показывает, что в некоторых языках преобладает синсемантизм, состоящий в тесной звязи значения языковой единицы со значениями других единиц в контексте, что позволяет самой единице указывать меньшее число признаков. Другими словами, это позволяет оставлять большую часть признаков когнитивной среды в подразумеваемой части содержания, и невыраженные признаки выводятся из контекста. Противоположным понятием к синсемантизму является аутосемантизм, когда слово более самостоятельно, его значение менее зависит от значений других слов, поэтому в это значение включается больше элементов когнитивной среды, чем при синсеман- тизме (Кашичкин, 2003, с. 62). Применяя вышеназванные термины, в своей работе А.В.Кашичкин утверждает, что английский язык, в отличие от русского, обладает большей степенью синсемантизма, поэтому в английском высказывании нередко оказывается выраженными меньше признаков ситуации, а часть признаков домысливается рецепторами. Наиболее четко это различие выявляется в процессе перевода, поскольку при переводе приходится использовать так называемый прием смысловой конкретизации, заключающийся в дополнительной вербализации ряда признаков ситуации, которые в английском оригинале остаются имплицитными, например: The employee-retention tool can be valuable to businesses of all sizes. - Способ удержания работников на предприятии может быть ценен для компании любых размеров (Кашичкин, 2003, с. 63).

Иногда проблема соотношения имплицитного и эксплицитного в разных языках также называется проблемой различий в организации информационных моделей между языками. Степень избыточности (эксплицитности) и имплицитности при описании сходных ситуаций своеобразна для каждого языка и должна учитываться переводчиками.

Отметим, что некоторые грамматические особенности английского языка имеют сходство с татарским, например, общим для английского и татарского языков является отсутствие категории рода существительных и вида глагола или наличие неличной формы глагола (в английском герундий, в татарском исем-фигыль), имеющей признаки глагола и существительного.

Рассмотрим ряд соображений по поводу соотношения имплицитного выражения информации в татарском и русском языках.

1. Имплицитно выраженная категория рода в татарском языке при переводе на русский может вызвать проблемы. Сравним названия рассказов А.Еники на татарском и русском языках: Бала (Девочка) и Ялгыз каз (Одинокая гусыня). Переводчику, чтобы правильно передать смысл, нужно было руководствоваться контекстом. При этом в русском языке категория рода выражена эксплицитно, т.е. признак рода, не выражаемый в татарском языке, обязательно выражается в русском.

Невыраженность категории рода в татарском языке иногда вызывает необходимость даже сюжетных замен при переводе. Приведем пример такой замены. Герои повести Н.Гиматдиновой «Парлы ялгыз» («Одиночество вдвоем») сажают вдвоем два молодых дубка (в оригинале) в знак любви на всю жизнь. Но оставить эти два дубка в переводе не удалось по следующей причине: повесть начинается с интересного сюжетного хода, когда молодой человек, которого жизнь разлучила с любимой девушкой, говорит: Мин аны яратып кочаклыйм, иркэлэп убэм. Это все, что у меня осталось - я её вместо тебя обнимаю, вместо тебя целую... Слова героя воспринимаются так, как будто он говорит о женщине, хотя на самом деле он имеет в виду дерево, но читатель не должен об этом сразу догадаться. В татарском языке невыраженность категории рода позволила применить этот сюжетный ход. Начало повести сразу интригует читателя, и он начинает думать, а кто же эта ОНА? Чтобы сохранить ту же интригу, языковую игру в русском переводе, пришлось поменять род одного из деревьев с мужского на женский, и главные герои в переводе уже сажают не два дубка, а дубок и березку (перевод повести наш, опубликован в журнале "Идель" за 2005 г.).

  • 2. Глагол в татарском языке не имеет явно выраженной категории вида. Ашады, например, может означать и ел, и поел. В связи с этим возникают такие сложные аналитические глагольные формы, как ашап бетерде, ашап алды, цель которых - передать завершенность (или подчеркнуть длительность) действия. Другими словами, категория вида передается в татарском языке имплицитно. Имплицитная передача видовых значений глагола в тюркских языках временными формами давно обратила на себя внимание языковедов и исследована Ф.А.Ганиевым (1987).
  • 3. В татарском языке имеется неличная форма глагола исе.м (Ьигмль (имя действия), сходная с английским герундием, которая имеет признаки существительного и глагола. Если эта форма употребляется в предложениях- номинативах, она несет в себе имплицитную предикативность: Салкын гына, хмссез генэ дежур убешу... Мэжбури эш эшлэгэн кебек кенэ кул бирешу... Дежур елмаю, дежур кул богау. Егетлэр моны сизми калмадылар. (М.Мэкдиев. Фронтовиклар. 82 6.). Холодный, без особых чувств дежурный поцелуй... Рукопожатие, как будто выполнение обязательной работы... Дежурная улыбка, дежурный прощальный взмах рукой. Парни не могли этого не почувствовать. (Пер.наш).

Если в простом предложении имя действия имеет при себе зависимые слова, то оно формирует внутри предложения отдельную пропозицию. Сравним простое предложение в татарском языке и сложноподчиненное предложение в русском переводе: ...Мин анда Кытай крестьянарыныц щирне ничек эшкэттуен курдем (М.Мэкдиев. Фронтовиклар. 167 6.). Я там видел, как китайские крестьяне обрабатывали землю. Мысль, выраженная в татарском языке более экономичными средствами, требует дополнительной вербализации в русском переводе. На наш взгляд, это один из признаков большей емкости и большей степени имплицитности организационной структуры татарского языка.

4. Специфичной для татарского языка является такая синтаксическая структура, как понудительный залог глагола.

Когда сказуемое предложения выражается понудительным глаголом, то семантика предложения следующая: сообщается о процессе или действии, выполнение которого понуждается субъектом, при этом агенс выражается словом в исходном падеже, например: Марат Иль- дардан хат яздырды (Закиев, 1992, с. 182). В данном примере и субъект, и агенс выражены эксплицитно. Значение понуждения передается специальным аффиксом (в данном случае -ды), но часто бывает, что исполнитель действия выражен имплицитно, и перевод на русский язык подобных глаголов требует от переводчика дополнений и конкретизации в соответствии с ситуацией и контекстом. Приведем несколько примеров.

  • - Сез нигэ мине эзлэттегез? - диде (Г.Ибракимов. Тирэн та- мырлар. 179 6.).
  • - Вы зачем посылали меня искать ? - спросил (он).

Субъект, посланный на поиски, остался неизвестным, но в данном случае эта информация не так существенна. Имплицитность субъекта в таких предложениях выполняет задачу актуализации названного в предложении действия.

Глаголы в понудительном залоге часто передают значение принуждения, стимуляции какого-то действия - при этом конкретный исполнитель действия остается «за кадром», актуализируется лишь инициатор действия и само действие: Унтугызыты елда ...кочегар Садыйк Мицлебаев бу ишанны халык алдында аттырды. (Г.ИбраНимов. Тирэн тамырлар.. 153 6.). В девятнадцатом году ...Габдулла-ишан ... по приказу Садыка Минлебаева был расстрелян (Пер. Р.Фаизовой).

Гайшэ акылга утырмады. Ул, ..., егеттэн узе соратып, атасы Тэж;етдин картка ике тапкыр башкода щибэртте (Г.Ибра/гимов. Тирэн тамырлар. 164 6.) Гайша не образумилась . ... По настоянию самой Гайши дважды присылал Фахри сватов к ее отцу Таджетдину (Пер.Р. Фаизовой).

Из приведенных примеров видно, что перевод предложений с глаголом в понудительном залоге требует смысловой конкретизации и детализации. Аналогичной структуры нет в русском языке.

5. Невыраженность некоторых признаков формальными средствами в татарском языке. В качестве примера рассмотрим признак маленького предмета.

В русском языке противопоставление предметов по величине выражается при помощи суффиксов: домик (маленький) - дом - доми- ще (огромный). В татарском же языке это явление тоже существует (например: кыз - кызчык, китап - китапчык), но имеет намного более ограниченный характер. Признак маленького предмета, который в русском языке выражен почти всегда, в татарском может быть и не выражен, и переводчику приходится за этим следить. Приведем пример: Клара... кызга бик матур кызыл туфлилэо тоттырды ( Э.Еиики. Туган ту фрак. 32 6.). Клар ... дала девочке красивые красные туфельки (Пер.М.Рафикова). Переводчик среди возможных вариантов совершенно оправданно выбрал слово туфельки, потому что в русском языке детские вещи обычно называют, используя уменьшительноласкательные слова.

6. Смысловая конкретизация. При сравнительном анализе языковых примеров выяснилось, что переводчикам с татарского на русский часто приходилось прибегать к детализации, уточнению - так называемой смысловой конкретизации. Приведем пример одного из приемов конкретизации - заполнения валентности: Клара кояш баер алдыннан гына кечкенэ бер станииядэ килеп твште (д.Еники. Туган туфрак. 32 6.). Перед самым закатом солнца Клара сошла с поезда на маленькой станции (Пер. М.Рафикова). Слово станция в татарском тексте делает излишним слово поезд, скорее всего поэтому его нет в татарском тексте, однако, русское предложение покажется без слова

поезд неполным. Это пример восстановления незаполненной валентности.

7. Семантический эллипсис. В татарском языке, как и в русском, встречаются словосочетания, смысловая связь которых домысливается либо из контекста, либо из экстралингвистических факторов (такие сочетания представляют собой семантический эллипсис): Ахыр- да, турга кереп утыргач, аныц алдына таба веп майланган эче коймак китереп куйдылар ( д.Еники. Туган туфрак. 38 6.). Перед ней поставили гору масленых блинов из дрожжевого теста (Пер. М.Рафикова). Такие сочетания при переводе, как правило, требуют дополнительной вербализации (подчеркнуто), что мы и видим в примерах:

Директор Шэмсетдиновны квартирга узенэ алган, о инспектор Хэмитовны «кенлеккэ» салып чират твзегон иде. Хэкимщанга беренче кон, аннан Хушиятлэрдэ, Рушадта... Бэлкыйс, авыз кырые белой ел- маеп, чират кэгазен егетлэргэ курсэтте (М.Мэкдиев. Фронтовиклар. 98 б.) Директор взял Шамсутдинова на квартиру к себе, а инспектор Хамитов будет ночевать по очереди — у Хакимджана, потом у Хуши- ята, у Руишта ... Балькис, улыбаясь уголками рта, показала молодым людям лист бумаги со списком очередников. (Пер. наш).

Другой пример смысловой конкретизации:

  • - Апа, ут щибэргэнне карадыгызмы кичэ? (М. Мэкди- ев.Фронтовиклар. 133 б.).
  • - Наркис апа, вы смотрели, как вчера пускали костры по реке? (Пер. Е.Леваковской). Речь идет о деревенском обычае во время ледохода вечером пускать костры на плывущих вниз по реке льдинах (дополнительная вербализация подчеркнута).
  • 8. Словообразовательные аффиксы татарского языка, несущие различные значения, зачастую являются более емким и экономичным средством выражения мыслей. Этот случай нельзя отнести к «чистым» проявлениям имплицитности, поскольку так или иначе значение получает свое материальное выражение, однако при переводе на русский язык эти пресуппозиционные компоненты требуют дополнительной вербализации. Например:

Кибеттэгелэр мэзэк квтеп игезэклэргэ текэлделэр (А. Гыйлэщев. Щомга квн, кич белэн. 96 б.). ...и все, кто был в магазине, уставились иа близнецов с любопытством... (Пер.Э. Сафонова).

Бибинур иртэдэн тэрэзэ каршысына, яктыгаоак утырып, ...яулык чите бвкте (А.Гыйлэщев. Щомга квн, кич белэн. 131 6.)

Бибинур, с утра усевшись поближе к свету, против окна, подбивала края платка. (Пер. Э.Сафонова).

Все приведённые примеры в пунктах 1-8 приводят нас к следующему выводу: на наш взгляд, многие структуры в татарском языке являются более емкими, несут информацию в более сжатом виде, чем их адекватный русский перевод.

Мы высказываем предположение о большей степени синсеман- тизма татарского языка по сравнению с русским. Однако доказательство этого тезиса не входит в задачи нашей работы. Это предмет отдельного детального исследования.

Итак, можно сказать, что сопоставление языков выявляет различия в пресуппозициях, связанные с различиями структурной организации языков и с различиями культур. Подобный вид имплицитности можно назвать как имплицитность, основанную на пресуппозици- онных компонентах (Кашичкин, 2003, с. 66). Все случаи имплицитности такого рода, связанные с различиями пресуппозиций и выявляемые при переводе с одного языка на другой, можно разделить на несколько видов. Во-первых, это имплицитность фоновых знаний, или, другими словами, экстралингвистпческие компоненты. Например: Болар янында зур ак саксишы, кэлэпушле татар карты утыра (Г.Ибра/гимов. Тирэн тамырлар. 150 6.) Тут же на завалинке сидел белобородый старик в каляпуше. (Пер. Р.Фаизовой). (Сноска: головной убор типа тюбетейки, но с высокой тульей, из бархата, чаще - черного). Как уже говорилось, в большинстве случаев, когда пресуппозиционными компонентами являлись культурно-бытовые реалии (около 70%), мы наблюдали, как переводчики использовали экспликацию, чтобы донести до читателя смысл отсутствующих в его когнитивной базе пресуп- позиционных компонентов.

Во-вторых, это лингвистические пресуппозиционные компоненты, которые можно подразделить на контекстуальные (подразумевание элементов контекста) и внутриязыковые (подразумевание признаков ситуации, которые остаются невыраженными в регулярных, характерных для данного языка синтаксических конструкциях). Контекстуальная имплицитность на уровне пресуппозиционных компонентов означает восстановление отсутствующих звеньев из контекста, например: Егет атага бер булганга, солдат куркынычы юк иде (Г.Ибрайимов. Тирэн тамырлар. 205 б.). Поскольку парень был единственным сыном у отца, не было опасности, что его заберут в солдаты. (Пер. Р.Фаизовой). В случае контекстуальной имплицитности пресуппозиционных компонентов недостающие звенья восстанавливаются по контексту.

К контекстуальной имплицитности мы также относим так называемую референтную имплицитность, т.е. употребление слов- заменителей. Пример: Буген да, тэгаен да у л шунда - исемен эйтергэ Гвлчирэнец теле барлмый- тегенец янында ( М.Мэ/гдиев. Фронто- виклар. 144 6.). И сегодня, и вчера он был там, у этой - назвать имя у Гульчиры язык не поворачивается. (Пер. наш - Ф.С.). Смысл трех местоимений в приведенном примере однозначно восстанавливается из контекста.

К внутриязыковым пресуппозиционным компонентам относятся семантико-синтаксические стяжения, в которых наблюдается компрессия целого ряда признаков ситуации за счет семантических процессов между значениями слов, составляющих словосочетание. Поскольку смысл этих сочетаний восстанавливается независимо от контекста, мы относим их к системно-языковой имплицитности (некоторые исследователи употребляют термин семантико-синтаксическая имплицитность (Кашичкин, 2003, с.70).

Например: Ул йврэктэн улгэн = ул йврэк авырудан улгэн. Он умер от болезни сердца. (Из разговорной речи). Чтобы извлечь скрытый смысл, высказывание не нуждается в контексте, но по нормам русского языка при переводе нужна экспликация.

Таким образом, на уровне пресуппозиционного содержания в татарских высказываниях выявляются имплицитные компоненты - как экстралингвистические, так и лингвистические, которые при переводе нуждаются в экспликации.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >