Феномен «антипромежуточности» национального философского мышления

Оговоримся, что применительно к методологии вряд ли можно применять такие предикаты, как «провинциальная» или «периферийная». Методология почти всегда выступает в форме наднациональной, не связанной предпосылками этнического или конфессионального характера. Словосочетания «немецкая кантианская методология», «католическая методология Фомы Аквинского» или «русская ленинская методология» звучат, как минимум, странно. «Периферийность», «провинциальность» - это, скорее, признаки культуры, философской, общественной, правовой, политической мысли того или иного региона, страны, этноса.

Мы стесняемся назвать уровень собственного философского мышления «периферийным». То есть, с одной стороны, осознаём такого рода периферийность, прежде всего, как понимание того простого факта, что ни мощных концептуальных трудов, ни теорий, ни принципиально новых парадигмальных установок мы не создали. Их нет, а все ссылки на то, что в трудах «икс» звучали неокантианские мотивы, а в работах «игрек» заметны гуссерлианские интонации - это всего лишь попытка найти хоть какой-то плод на дереве, которое ещё только намеревается плодоносить.

Вопрос ведь не в том, что земля скудна на таланты, а в двух вещах: во-первых, в работе этих самых светлых голов на нашей собственной земле и, во-вторых, в создании условий для массовой подготовки национальной элиты не только в технократической сфере. Слово «технократический» возникло не вдруг. Разного рода инновации фокусируются ведь именно в этой области. А что ж тут странного: это именно то, что приносит дивиденды, в первую очередь, материальные. И против этого возражать не приходится. Возражать необходимо против молчаливой практики признания «вторичности» таких дисциплин, как философия, логика, Литература: и прочее. Гуманитарии, поскольку денег от них не дождёшься, резервируются вроде как своего рода интеллектуальный обоз: и в бой их не пошлёшь, и кто-то по тылам свой ходит. Обратимся в этом контексте к феномену «промежуточности».

Достаточно часто звучит мысль о том, что исторически положение Беларуси - «промежуточное». Некоторые российские, белорусские исследователи [см., напр. 1, 72] защищают ту точку зрения, согласно которой «промежуточность» касается всей системы национальных координат, как временных, так и пространственных. То есть, Беларусь постоянно находилась и находится «между» Востоком и Западом, католицизмом и православием, русским, польским языком, и т.д. А такое положение нельзя назвать ни постоянным, ни комфортным, рано или поздно необходимо сделать выбор. «Промежуточности» придаётся столь большое значение, оно столь часто фигурирует в теоретических работах, университетских учебных пособиях, школьных учебниках по истории, что вполне может претендовать на некую «парадигму знания».

Здесь можно выдвинуть такие аргументы, оспаривающие данное, вроде бы бесспорное суждение. Даже если принять за основу тезис о «промежуточности», то, очевидно, этот термин нуждается в безупречном определении, со всем необходимым набором существенных черт. Есть ли такие черты у «промежуточной» Беларуси, её исторического пути? На наш взгляд, таких черт нет. Что, «колебание» между православием и католицизмом, Востоком и Западом (в широком смысле этого слова) - это и есть существенные черты «промежуточности»? В таком случае под определение промежуточности может попасть любая из сопредельных, как минимум, стран. Что, Россия «не колебалась»? Ещё как, достаточно вспомнить известнейший спор между славянофилами и западниками. А, например, точку зрения знаменитого философа В.Соловьёва, призывавшего к новой экуменической теории и практике и, по преданию, перед смертью принявшего католичество, можно вполне представить как реальное и блестящее воплощение «промежуточности». Его же предшественник, П.Чаадаев со своими эпатирующими «Философическими письмами» может квалифицироваться как теоретический предтеча «промежуточности».

Но дело не только в России. Откроем, скажем, книгу современных польских историков, которая называется «История Польши с древнейших времён и до наших дней». Читаем в авторском посвящении читателям: «мы составляем частицу более чем тысячелетней истории европейского народа, веками жившего между двух могучий стихий - германской и великорусской, между двумя великими центрами культуры» [2, V], то есть, вроде бы та же самая «прмежкавасць»? Констатация та же, вот только выводы другие: не говорится о том, что это свидетельство «особого национального статуса», речь о том, что данное положение вещей было причиной формирования «особой души» польского народа. На «промежуточности» вообще проблема не заостряется.

Разговоры о «промежуточности» у нас - ненужные разговоры, поскольку нет «промежуточных» наций и таких же народов. Возможно, гораздо вернее констатировать, что «промежуточность» на деле есть «неопределённость», «неоформленность», становление, а не нечто установившееся. Намного более верным является в контексте данных рассуждений понятие «мост», которым так же оперируют исследователи. Беларусь- «мост» между известными силами притяжения, эта формулировка не вызывает возражений. Метафорически можно утверждать, что любая страна - своего рода «мост» между соседями и такая постановка вопроса даёт возможность почувствовать целостность истории, а не её разобщённость. В частности, гродненские исследователи в фундаментальной монографии справедливо отмечают, что Беларусь всегда ощущала себя не центром, а неким буфером, краем. «Беларусь - это «коридор», «транзит», «мост» между цивилизациями, «окраина», страна, находящаяся на стратегическом перекрёстке...» [3, 337-338]. Сравните: «перекрёсток», «мост» и «промежуточность» - это всё же не синонимы.

Когда утверждают «промежуточный» статус исторического пути страны, то, очевидно, исходят из благородной цели каким-то образом обосновать очевидное: трагически позднее социальное, интеллектуальное «взросление», долгую неопределённость цивилизационного выбора, несамостоятельность, коренящуюся и в отсутствии национального государственного образования, и зримых проявлениях духовного творчества. Цель, может, благородная, а вот средства таковыми назвать нельзя. Поскольку само понятие «промежуточности», применённое к стране, народу, сознательно или нет, искажает суть вещей, мало того, дезориентирует исследователей. Почему? Например, в связи с тем, что метафизические рассуждения относительно таких категорий, как Восток, Запад, Север, Юг - искусственны с точки зрения белорусской нации, хотя бы потому, что сам спор ей навязан, сами категории искусственны для людей, для которых на первом месте иные вещи и процессы. В данном случае не имеет значения, какое содержание вкладывается в категории «Восток», «Запад» и иные: сами категории не имеют никакого предметного содержания для нации. Вот, например, можно услышать рассуждения, что «Беларусь доуп час захоувала сваю пра- межкавась i канчатковую недалучальнасць Hi да Захаду, Hi да У сходу» [4, 100], мало того, исходя из этого тезиса, необходимо менять «модели»: «модель» Запад-Восток на «модель» Север-Юг. Следует взять слово «модель» в кавычки потому, что это исключительно соображения позднейших аналитиков, не имеющих никакого отношения к реальному процессу исторического развития и его осмыслению. То есть, если Пётр Чаадаев, например, был «укоренён» в процесс цивилизационной самоидентификации, и потому его «Письма» читаются не как «диссертация», а как кровоточащие откровения, то для позднейших аналитиков в нашей стране прошлое всего лишь «модель». Сколько этих моделей, может быть и каковы они, по сути - здесь возможен подлинный разгул творчества и фантазии. Кстати, в цитируемой нами работе минских учёных признаётся, что «Нават да XX стагоддзя у Бе- ларуш не было адпаведных цэнтрау гумаштарных даследаванняу» [5, 21]. Центров не было, а вот моделей появилось достаточно много. Необходимо только уточнять, что все «модели» не имеют никакого отношения к той реальной жизни, которой жили наши предки все последние столетия.

«Промежуточность» (если принять, условно, этот термин) есть следствие государственной, интеллектуальной отсталости - и об этом надо говорить прямо. Если прибегнуть к аналогии, то, какого человека можно назвать «промежуточным»? Очевидно, того, кто не определился, не сформировался, не заявил о своих предпочтениях. Нация, которую терзали на части со всех сторон, может быть названа «промежуточной» только в этом смысле. А все иные разговоры - лишь форма маскировки истинного положения дел.

Проблему «промежуточности» («прамежкавасщ» - не самый удобный, кстати, термин), можно решить, например, таким способом: согласиться, скажем, с М.Кояловичем в части понимания нашей истории как истории «Западной Руси». Тогда всё встаёт на свои места и ни о какой «промежуточности» и речи быть не может. Но о концепции М.Кояловича надо говорить специально, в том числе и в контексте пресловутой «промежуточности». Кстати, в этом аспекте для сторонников альтернативной точки зрения приемлема апелляция к пониманию нашей истории как истории «ВКЛ-ой», читай, европейской. Об этом, кстати, достаточно много говорится последнее время. Но ведь апелляция к ВКЛ (Европе), снимает саму идиологему «прамежкавасщ», поскольку нет никакой «прамежкавасщ», а есть единая Европа с богатством национальных особенностей стран, в неё входящих. То есть, как концепция М.Кояловича, так и идио- логема, основанная на том, что наша история - единая история ВКЛ снимают и дезавуируют феномен «прамежкавасщ», с разных, естественно, методологических, мировоззренческих позиций.

Категория «промежуточности» основывается не на реальных процессах, а всё на той же «модели», суть которой - в попытке оправдать историческое существование страны, в малой степени реализовавшей и свою мечту о собственной государственности, и недостаточно полно доказавшей свою духовную состоятельность. Да, звучит не очень приятно для «национального уха», но, во всяком случае, без излишнего манипулирования абстрактными категориями, говоря проще, без обмана.

Вернёмся к понятию «модель» применительно к геополитическому положению страны и перспективам её развития. Сразу же надо оговорить два положения. Первое из них: работ концептуального характера по поводу неких моделей исторического развития страны, их сущности, иерархии и т.д. у нас, насколько известно, нет. Второе положение: понятие «модель» «привязывается», как правило, к пресловутой теории «прамежкавасщ», промежуточности.

Обратимся к точке зрения одного из белорусских авторов [6], в которой аргументируются метафизические предпосылки нахождения Беларуси между Западом и Востоком, а также возможность рассмотрения положения страны по иной оси координат, Север - Юг.

Слово «метафизические» здесь употреблено исключительно в силу сложной терминологии, применяемой автором, как правило, схоластического свойства. Если же по существу первой дихотомии, дихотомии Восток - Запад, то исследователь на первое место ставит географический фактор. То есть, «промежуточный» статус страны объективен по причинам природно-ландшафтного характера. Здесь и «главный европейский водораздел», и «истоки крупнейших европейских рек», как вывод, «падобныя вадаразделы й вытою буйных рэк азначал1 яшчэ й адмысловы сакральны статус гэтай зямлЬ> [7, 186]. Далее говорится о том, что Беларусь дорого заплатила за своё геополитическое положение, имеются в виду многочисленные жертвы в результате войн, набегов и столкновений иного характера. Здесь же упоминается (без аргументации) положение о том, что Беларусь до сих пор остаётся «зоной консервации староевропейской архаики». Вывод: положение между Западом и Востоком в качестве «промежуточной» инстанции не помогло процессу идентификации, поэтому надо обратиться к оси Север-Юг.

Оппозиция Север - Юг, по мнению автора, «фундаментальная», «более реалистическая», даже «аутентичная». Однако почему, по каким основаниям - исследователь ответа не даёт, ограничиваясь туманными аналогиями политологического характера.

Здесь стоит приветствовать попытку хотя бы в такой, ограниченной форме задуматься над философско-историческими (в частности) судьбами Беларуси. Безусловно, для детального разбора предложенной точки зрения нет материала, не ясно, в частности, каким образом модель Север - Юг может быть применена к рассматриваемым проблемам. Но есть смысл прибегнуть к следующим комментариям.

Исходный посыл- «прамежкавасць» представляется ложным. Это - фактор второго, третьего порядка. Несложно привести десятки примеров, когда народ, страна находятся «между» геополитическими центрами, «между» реками и морями, океанами, конфессиями, но, однако, сводить весь процесс к этой констатации - значит, заранее считать наш народ недееспособным.

Литература:

[1] Псторыя фшасофскай i грамадска-паштычнай думю Беларусь У 6 тамах. Т.1// Минск: Беларуская навука, 2008. - 574 стар.

[2] ]Дыбковска А., Жарын М., Жарын Я. История Польши с древнейших времён до наших ней // Варшава: ПВН, 1995. - 341 стр.

[3] Современные глобальные трансформации и проблема исторического самоопределения славянских народов / Кирвель Ч.С. и др., под науч. ред. Кирвеля Ч.С. - Гродно: ГрГУ, 2008. - 532 стр.

[4] Псторыя фшасофскай i грамадска-палпычнай думю Беларусь У 6 тамах. Т.1// Минск: Беларуская навука, 2008. - 574 стар.

[5] Псторыя фшасофскай i грамадска-палпычнай думю Беларусь У 6 тамах. Т.1// Минск: Беларуская навука, 2008. - 574 стар.

[6] Санько С. Штудьп з кагнпыунай i кантрастыунай культуралёгй //

С.Санько. - Мн: БГАКЦ, 1998. - 190 стар.

[7] Санько С. Штудьй з кагнпыунай i кантрастыунай культуралёгй //

С.Санько. - Мн: БГАКЦ, 1998. - 190 стар.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >