Система договорных частноправовых средств регулирования социально значимых рынков

Особенности договора о предоставлении социальных услуг: перспективы трансформации социального обслуживания в рынок гарантированных социально значимых услуг

В настоящее время планирование мероприятий по реализации стратегической программной установки на повышение качества и доступности социально значимых услуг[1], как фактора обеспечения достойного уровня жизни и социальной защищенности российских граждан, рекомендуется с учетом необходимости обеспечения расширения спроса со стороны государства на услуги в социальной сфере, оказываемых негосударственными организациями и предложения услуг, предоставляемых данными организациями а также развития социализированных механизмов государственно-частного партнерства. Представляется, что наиболее эффективным единым инструментом, способным решить эту комплексную задачу может стать только договор, призванный стимулировать спрос и предложение и отражать современную экономико-правовую модель социально значимого рынка,[2]с учетом особенностей отдельных его отраслей.[3] Важнейшую роль в обеспечении социальной защищенности и качества жизни российских граждан на рынке социальных услуг играет социальное обслуживание, являющееся одной из самых неблагополучных отраслей социальной сферы[4].

На различия правовых режимов договоров в сферах оказания гарантированных и негарантированных социально значимых услуг, на примере социальных услуг в научной литературе уже обращалось вни- мание[5].Однако за последнее десятилетие, а точнее, с 1 января 2015 года Федеральный закон № 442-ФЗ от 28 декабря 2013 г. «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федера- ции»[6](далее - Закон о социальном обслуживании) принципиально изменил характер предоставления услуг, предусмотрев возможность применения договора ко всем формам социального обслуживания, а не как ранее, только к негарантированным, дополнительным, возмездным отношениям. Исследование данных изменений и тенденций развития данного института в целях настоящего исследования представляется актуальной.

Реформирование патерналистической модели социального обслуживания, не позволяющей в полной мере, качественно и эффективно, удовлетворять потребности населения в социальных услугах, направлено на устранение монопольного положения государственных организаций социального обслуживания, доминирующих на социально значимом рынке[7] [8], с помощью рыночно-правовых инструментов,^^стимулирующих привлечение в данную сферу негосударственных организаций. Сегодня ст. 5 Закона о социальном обслуживании введена новелла о том, что поставщиками социальных услуг, наряду с государственными организации, могут выступать негосударственные коммерческие и некоммерческие организации социального обслуживания, в том числе социально ориентированные некоммерческие организации, предоставляющие социальные услуги, а также индивидуальные предприниматели, осуществляющие социальное обслуживание, что должно повысить качество и доступность социальных услуг, способствовать восполнению существующего дефицита и разнообразию их ассортимента. Участие негосударственных организаций в поставке социальных услуг обеспечивается потенциальной возможностью доступа к бюджетному финансированию, путем предоставления субсидий из областного бюджета для проведения закупок услуг в соответствии с законом о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нуэвд.

Наряду с наполнением новаторским содержанием[9] таких основных понятий, как «социальное обслуживание», «социальная услуга», закреплением новых дефиниций поставщика и получателя социальной услуги, Законом о социальном обслуживании впервые в отечественной практике введено определение договора о предоставлении социальных услуг (ст. 17 Закона).Особенностью правового режима данного договора о является то, что его существенными условиями признаются положения, определенные индивидуальной программой, понятие которой также ранее не существовало.

Под индивидуальной программой в соответствии со ст.16 Закона понимается документ, в котором определяются форма социального обслуживания (на дому, в стационарной или полустационарной форме), виды (социально-бытовые; социально-медицинские; социально- психологические;социально-педагогические;социально- трудовые;социально-правовые; услуги в целях повышения коммуникативного потенциала получателей социальных услуг, имеющих ограничения жизнедеятельности, в том числе детей-инвалидов; срочные социальные услуги), объем, периодичность, условия, сроки предоставления социальных услуг, перечень рекомендуемых поставщиков социальных услуг, а также в случае необходимости мероприятия по социальному сопровождению (предоставление медицинской, психологической, педагогической, юридической, социальной помощи, не относящейся к социальным услугам).Следовательно, существенными условиями договора о предоставлении социальных услуг следует считать форму социального обслуживания ,виды, объем, периодичность, условия, сроки предоставления социальных услуг, перечень рекомендуемых поставщиков социальных услуг, мероприятия по социальному сопровождению. В случае, если социальные услуги предоставляются не безвозмездно, а за плату (частичную плату), то цена (стоимость) социальной услуги также относится к существенными условиями договора.

Признавая методологически выверенным подход к исследованию различных договоров, предложенный А.А. Сайфутдиновым[10], следует признать, что особенности, отраженные в действующем законодательстве, как существенные условия договора, характеризующие только договор о предоставлении социальных услуги, отличающие его от других договоров, относятся к его элементным особенностям. К элементным особенностям договора исследователь обоснованно относит специфику его субъектного состава, содержания (существенных условий) и формы, а к вне элементным, такие нормативно оформленные особенности договора, как специфика его заключения (изменения, прекращения), особенности договорной ответственности.[11]Анализ элементных и вне элементных особенностей договора о предоставлении социальных услуг свидетельствует о его уникальности. Подобных договорных конструкций российское законодательство еще не знало.

Специфика субъектного состава договора проявляется в особых требованиях, предъявляемых к потребителю и исполнителю. В соответствии со ст. 15 Закона о социальном обслуживании потребителями (получателями) социальных услуг (нуждающимся в социальном обслуживании), могут бьггь признаны лишь те граждане, в отношении которых выявлены существенные обстоятельства, ухудшающие (способные ухудшить) условия его жизнедеятельности. Основаниями для признания нуждающимся в социальном обслуживании являются такие обстоятельства, как: а)полная или частичная утрата способности осуществлять самообслуживание; б) наличие: в семье инвалида, ребенка находящегося под опекой, попечительством; насилия в семье; внутрисемейного конфликта, в том числе с лицами с наркотической или алкогольной зависимостью, лицами, имеющими пристрастие к азартным играм, лицами, страдающими психическими расстройствами ;в) отсутствие определенного места жительства; работы и средств к существованию; возможности обеспечения ухода за инвалидом, ребенком, а также отсутствие попечения над ними. Данный перечень не является закрытым, так как он может быть расширен нормативными актами субъекта РФ.

Несмотря на то, что исполнителем(поставщиком) социальных услуг может быть признано любое юридическое лицо независимо от его организационно-правовой формы или индивидуальный предприниматель, выразившие желание на осуществление социального обслуживания, тем не менее этот юридический факт должен быть отражен в реестре, формируемом в субъекте РФ. Для этого организации социального обслуживания представить о себе необходимую информацию, включая о имеющихся возможностях по формам социального обслуживания и видам социальных услуг, об общем количестве мест, предназначенных для предоставления социальных услуг, о наличии свободных мест, опыте работы, а при необходимости и о имеющихся лицензиях и т.д. При отсутствии сведений об организации социального обслуживания в реестре поставщиков она не сможет попасть в перечень рекомендуемых получателю поставщиков социальных услуг, фиксируемых в индивидуальной программе, и, соответственно, не получит доступа к бюджетному финансированию.

Форма договора о предоставлении социальных услуг также имеет особенности. Договор заключается в письменной, типовой форме. По сути- это договор присоединения. Примерная форма договора утверждается подзаконным нормативно правовым актом[12].

Специфика заключения, изменения и прекращения договора о предоставлении социальных услуг также нормативно оформлена. Основанием для заключения договора является поданное в письменной или электронной форме заявление гражданина или его законного представителя (либо иное законное обращение в его интересах) о предоставлении социального обслуживания, а изменения обусловливаются рекомендациями, фиксируемые в индивидуальной программе нуждающегося в социальном обслуживании. Гражданин или его законный представитель вправе расторгнуть договор, отказавшись от социального обслуживания или социальной услуги, что также оформляется в письменной форме и вносится в индивидуальную программу. Право на односторонний отказ в исполнении договора поставщиком социальных услуг Законом о социальном обслуживании не предусматривается. Исключением из общего правила может служить только отказ в предоставлении стационарной формы социального обслуживания по медицинским противопоказаниям, перечень которых утверждается Минздравом РФ или в случае нарушения получателем существенных условий договора, (п. 2 ч. 1 ст. 11 Закона).

Особенности договорной ответственности не нашли отражение в Законе о социальном обслуживании, но несомненно, что общие правила гражданско- правовой ответственности, вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства предоставления социальных услуг, распространяются и на эти отношения. В случаях, установленных законом должностные лица юридических лиц - поставщиков социальных услуг, при нарушении контрактных отношений могут быть подвергнуты административной ответственности[13].

Уникальность элементных и вне элементных, нормативно закрепленных особенностей договора о предоставлении социальных услуг делает актуальным вопрос о его правовой природе, от правильной квалификация которой зависит развитие новой договорной конструкции в направлении совершенствования. Однако, единое мнения среди ученых по этому вопросу отсутствует. Анализ научной литературы дает основание считать, что существует три точки зрения на правовую природу договора социального обслуживания: гражданско- правовая, социально-обеспечительная и социально- предпринимательская. Общее, что объединяет позиции, это - признание комплексности этих отношений, на при этом акценты расставляются в зависимости от отраслевых пристрастий.

Гражданско-правовая природа договора в сфере социального обслуживания признавалась А.В. Барковым[14], исследовавшим эти отношения до принятия нового Закона о социальном обслуживании, когда договор к безвозмездным отношениям еще не применялся. Ученый доказывал, что самым эффективным и оптимальным правовым средством, вне зависимости от способа оплаты социальных услуг, является договор. В предвидении грядущих изменений им обосновывался вывод о перспективах слияния правового института социального обслуживания с материнской отраслью гражданского права[15].Различии в режимах правового регулирования послужили основанием А.В. Баркову для дифференциации института социального обслуживания на два блока гсоциального содействия (диспозитивный) и социальной поддержки (императивный), и вывода о существовании особого рода обязательств, ранее не известных цивилистике, по оказанию социальных услуг[16] [17] [18], получавших авторское наименование «договоры социального содействия»,М8к которым были отнесены договоры: об осуществлении опеки и попечительства; о приемной семье; о патронатной семье (патронате, патронатном воспитании), имеющих комплексную поли отраслевую природу.

Договор об оказании социальных услуг, вместе с договорами поручения, доверительного управления имуществом, агентирования, личного (добровольного социального) страхования, пожизненного содержания с иждивением;^помещался А.В. Барковым в следующую группу обязательств: «договоров с элементами социального содействия»,[19] имеющих гражданско-правовую природу. Основанием для выделения этих обязательств служило то обстоятельство, что участие в них субъекта со специальным правовым статусом-лица, находящегося в трудной жизненной ситуации, изменяло договорный режим отношений.

К особенностям данного правового режима были отнесены: специфическая направленность договора - социальное содействие в преодолении трудной жизненной ситуации; возможный непредпринимательский характер отношений; субъектный состав (обязательное участие лица, находящегося в трудной жизненной ситуации, а также обязательное или в ряде случаев возможное участие публичного образования в качестве стороны договора); предмет договора - оказание социальных услуг; фидуциарный, возможный безвозмездный и неэквивалентный характер;[20] особые требования регламентируемые: а) законодателем (заключение договоров путем присоединения, публичность договоров, обязательная нотариальная форма или письменное разрешение органов опеки и попечительства для некоторых из них и др.); б) обычаями делового оборота ( к сертификации и стандартизации социальных услуг, устанавливаемые саморегулируемыми организациями)[21]. Все эти особенности, по мнению А.В. Баркова, обусловливают особенности режима (элементов социального содействия)[22] договоров, позволяющих определить место в системе гражданско-правовых обязательств. На узость данной концепции, применительно к исследованию механизма правового регулирования социально значимых рынков внимание уже обращалось в первом параграфе диссертации.

Признание социально-обеспечительной природы договора о предоставлении социальных услуг[23]основывается на идеях, содержащихся в трудах представителей ярославской научной школы А.М. Лушникова, М.В. Лушниковой и Н.Н. Тарусиной.[24]В отличие от сторонников классического подхода[25] [26],считавших, что предоставление услуг на условиях полной оплаты не могут относиться к предмету права социального обеспечения, а составляют предмет гражданского права,^^ярославская школа трудового и социально-обеспечительного права отстаивает межотраслевой подход к предмету права социального обеспечения. Ученые признают отношения по социальному обслуживанию, возникающие как на бесплатной, так и на платной основе, входящими в предмет отрасли права социального обеспечения, а договоры о социальном обслуживании считают особым видом договора в этой отрасли[27]. По мнению коллектива авторов из Ярославля, возрождение обязательных и добровольных форм социального страхования позволяет корректировать представление о социально-алиментарных обеспечительных отношениях, как предмета социально- обеспечительной публичной отрасли права[28]и дает основание для формирования обновленного облика правовой отрасли, обусловленного социально- экономическими факторами[29]. В развитии этой позиции исследователями в группу социально-обеспечительных договоров, на ряду с договорами социального обслуживания, включаются договоры обязательного и добровольного социального страховании[30] и социальной помощи[31].

А.М. и М.В. Лушниковы и Н.Н. Тарусина полагают, что ввиду наличия общих признаков социально-обеспечительного обязательства с классическим гражданско-правовым обязательством вполне логичным представляется то, что правовое регулирование отношений по предоставлению социальных услуг основывается на заимствовании механизмов правового регулирования присущих гражданскому праву. В отличие от А.В. Баркова[32], исследователи утверждают, что при этом гражданско-правовое воздействие не расширяется, а происходит лишь использование механизмов правового регулирования,[33]что выглядит не вполне убедительно.

В настоящем исследовании нами разделяется третья научная позиция, опирающаяся на выводы Я.С. Гришиной[34]о социально- предпринимательской правовой природе отношений по предоставлению социальных услуг, комплексный поли отраслевой характер которых раскрывался в предыдущем параграфе. При этом мы исходим из того, что договор о предоставлении социальных услуг является средством правового регулирования рыночных отношений, обеспечивающим доступность и качество социально значимых услуг, чем и обусловливается его место в предлагаемой моделируемой системе договоров. Кардинальное изменение принципов и подходов к правовой модели социального обслуживания с социально-обеспечительных на рыночнопредпринимательские не может оставить без изменений и правовую природу отношений, а также средств их регулирования, что исключает возможность признания социально-обеспечительной природы договора о предоставлении социальных услуг. Без принципиального обновления характера инструментария механизм правового регулирования рынков социально значимых услуг не будет эффективным.

Предпринимательский, гражданско-правовой, нацеленный на извлечение прибыли, инструментарий, с учетом неоднократно выше отмечаемой специфики рынка гарантированных социально значимых услуг, также не способен обеспечить приоритет социального эффекта над экономическим, и, следовательно, добиться эффективного решения социальной проблемы повышения качества и доступности услуг, как необходимого условия достойного уровня жизни и социальной защищенности российских граждан. Представляется, что в контексте идеологии социального предпринимательства, избранной нами в качестве методологической базы формирования концепции правового регулирования социально значимых рынков, только социально-предпринимательский договор способен обеспечить решение этой задачи.

При этом нельзя согласиться с отстаиваемой на протяжении длительного времени позицией Е.В. Богданова, считающего все предпринимательские договоры - социальными договорами.265 Изучение специфики предпринимательских договоров, декларирует ученый, следует проводить в контексте уяснения сути социального государства, построение которого в немалой степени зависит от социально ответственной деятельности предпринимателей, основной и достаточной целью которых является уплата налогов, опосредуемой «предпринимательскими договорами»,267 как правовой формы, объединяющей интересы предпринимателей, государства, и гражданского общества.268 Являясь выразителем самого узкого взгляда на теорию социальной ответственности бизнеса, свои выводы Е.В. Богданов, как ему представляется, строит на развитии идей, содержащихся в известной концепции Леона Дю- ги о социальной функции собственности. Евгений Владимирович пишет: «Основываясь на положении о социальном характере собственности, используемой в предпринимательской деятельности, Л. Дюги сделал важный вывод, что предприятие имеет социальный характер, а предприниматель выполняет социальную функцию».269 Представляется, что данных аргументов не достаточно, чтобы обосновать вывод, о социальном характере всех договоров используемых предпринимателем, противопоставляемых общегражданским, имеющим общую гражданско-правовую природу.270 В связи с этим уместно привести мнение Я.С. Гришиной, полагающей, что такие общегражданские договоры, как пожизненное содержание с иждивением, безвозмездный патронажный договор и другие «вряд ли менее социальны, чем предпринимательские» и, несомненно, социально справедливее271. [35] [36] [37] [38] [39] [40]

А.М. Лушников и М.В. Лушникова также специфику договоров в сфере трудового, социально-обеспечительного и семейного права проводят в контексте уяснения сути социального государства и социального права, концепции Дюги и других выдающихся мыслителей, и приходят к выводу, что их также следует считать социальными договорами, но обладающими социально обеспечительной правовой приро- дой.[41]Интересно то, что Е.В. Богданов и А. М. и М.В. Лушниковы предлагают обозначать совершенно разные, по существу и отраслевой правовой природе, договорные конструкции единым термином - «социальные договоры». Думается, что термин «социальный» в данном случае употребляется в контексте отражения собственных взглядов авторов о социальной справедливости, которые имеют оценочный ха- рактер.[42]Однако, вопрос о правовой природе инструментария регламентации социально значимых рынков, отнюдь не праздный, а принципиальный, определяющий тенденции и перспективы эволюции механизма правового регулирования и приоритетов формирования сферы социального права.

Перспективы формирования социального права[43], как закономерного переходного явления в развитии российской многоотраслевой системы права в аспекте его социализации в научной литературе чаще всего различаются от взглядов на отраслевую принадлежность права социального обеспечения. Отмечается, что по мере развития процессов публицизации частного права и цивилизации публичного права квалификация правовых отраслей еще более усложняется[44]. В результате дифференциация правового регулирования, проявляющаяся в разделении системы права на отрасли, подотрасли и институты, привела к появлению права социального обеспечения, отделившегося от трудового права[45]. Сегодня одни авторы обосновывают вывод о перспективах развития социального обслуживания как подотрасли права социального обеспечения в направлении смыкания с материнской отраслью гражданского права[46]. Другие считают необходимым сохранение границ предмета и названия отрасли социального обеспечения[47]. Вместе с тем в настоящее время некоторые ученые прогнозируют развитие отрасли права социального обеспечения в комплексную отрасль социального права[48]. При этом под социальным правом предлагается понимать упорядоченную совокупность правовых норм, закрепляющих «распределительную справедливость» вне рыночных механизмов[49]. Как комплексная отрасль права социальное право, по их мнению, включает совокупность правовых норм, регламентирующих общественные отношения, возникающие в связи и по поводу практической организации и осуществления социальной защиты российского населения в целях смягчения социальной напряженности в обществе[50]. По мнению специалистов, в науке социально-обеспечительного права социальная защита российских граждан должна обеспечиваться Социальным кодексом Российской Федерации[51].

Однако, в условиях перехода от социально обеспечительных подходов к рыночным принципам социальной защиты, перспективным видится принятие Федеральных законов о социальной экономике или об основах государственного регулирования предпринимательской деятельности, в которых были бы обозначены основные направления развития социальной экономики, цели, принципы и методы государственного регулирования предпринимательства[52], в которых должен быть предусмотрен специальный раздел, посвященный социальному предпринимательству, конкуренции в социальной сфере и поддержке социальных предприятий[53]. Эта позиция не противоречит выводу, сформулированному Я.С. Гришиной о том, что в качестве альтернативы прежней правовой модели социальной защиты следует рассматривать социальное предпринимательство, считающей необходимым принятие специального закона «О государственных гарантиях развития социального предпринимательства»[54]. По ее мнению, основным системообразующим элементом социального (гуманитарного) права призванного обеспечить социально-имущественные потребности, является социальное предпринимательство, в составе институтов предпринимательского права как комплексной отрасли законодательства.[55]

Вопрос о том, в каком нормативно-правовом акте должен быть нормативно обеспечивающий социально-имущественные потребности граждан специальный раздел - в Социальном кодексе, в Гражданском кодексе или в специальных Федеральных законах, - это вопрос юридической техники. Дело в том, что проблема выделения социального права и его правовой фиксации не так проста, как кажется на первый взгляд. Задаются вопросы: какова сфера действия социального права и кто именно является его субъектами? Не будет ли совпадения характеристики социального права в многоотраслевой системе права по субъектному составу и механизму правого регулирования?[56] На наш взгляд, субъектами социального права должны стать социальные предприятия- социализированные организации, являющиеся основой социальной экономики и социального государства, а также граждане, в первую очередь лица, менее социально защищенные, находящиеся в трудной жизненной ситуации (нуждающиеся в оказании социально значимых услуг), интересы которых должны учитываться при переходе к постиндустриальному обществу. Пока очевидно одно, что система российского законодательства развивается без учета тенденции социализации права, а Гражданский кодекс не соответствует «кодексу социального государства» с социально ориентированной экономикой.

Вместе с тем в научной литературе существует мнение, в частности, выраженное Е.В. Богдановым, о том, что «Российская Федерация продемонстрировала, что характеристика государства как социального не является для России только декларацией своих намерений на будущее»[57]. Представляется, что позиция автора расходится с реальной действительностью. На наш взгляд, если социализация гражданского законодательства и осуществляется, то медленно, фрагментарно и бессистемно.

В качестве аргумента в обоснование своей точки зрения Е.В. Богданов полагает, что «о социализации гражданского права свидетельствует также практика создания государственных корпораций»[58]. К сожалению, представляется, что социализация права должна направляться на обеспечение интересов граждан и общества, а в результате создания государственных корпораций государственная собственность была приватизирована приближенными к власти лицами. Государственные компании, которым имущество передано по договору доверительного управления, также предоставляют неопределенному ограниченному кругу лиц возможность использовать государственное имущество себе во благо, а не во благо общества, как это декларируется. Представляется, что социальные корпорации в настоящее время - это псевдосоциапьные корпорации, и их правовое положение нуждается в корректировке.

В 2009 г. Е.В. Богданов, продолжая исследовать данную проблематику, приходит к более обоснованному мнению, что направление социализации в Концепции развития гражданского законодательства не получило сколько-нибудь заметного отражения[59]. В то же время к элементам социализации ученый полагает возможным отнести предложение о легализации публичных акционерных обществ, установление социального узуфрукта и некоторые другие[60]. Думается, что эти примеры также вряд ли могут свидетельствовать о социализации гражданского права. К сожалению, введение публичных акционерных обществ, которые позиционировалось в Концепции развития гражданского законодательства в качестве инструмента обеспечения прав миноритарных акционеров, не оправдало надежд. Переименование открытых акционерных обществ в публичные мало что изменило в этом механизме защиты прав.

Неудачным является и пример в отношении социального узуфрукта. Действительно, в Проекте ФЗ №47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты

Российской Федерации»[61] предлагалось легализовать правовую конструкцию социального узуфрукта (п. 3 ст. 302). Необходимость развития гражданского законодательства, где социальный (семейный) узуфрукт предусматривался как разновидность права личного пользовладе- ния «в целях обеспечения некоторых социально значимых интересов лиц, имеющих, в силу своего положения и личностных характеристик, право на получение известного содержания от других лиц: супруги, несовершеннолетние, престарелые родители, нетрудоспособные иждивенцы ит.п.» (п. 2.18 Концепции), т.е. можно согласиться с тем, что совершенствование законодательства нацеливалось на его социализацию. В то же время в научной литературе[62] в качестве одного из главных недостатков предлагаемой Концепцией модели социального узуфрукта отмечалась ее нацеленность на защиту права собственника, а не пользовладельца (узуфруктария), нуждающегося в пожизненном содержании с иждивением, что уже в меньшей степени соответствовало социализации.

В первой редакции Проекта Федерального закона №47538-6 в главе 203 «Право личного пользовладения (узуфрукт)» правовая конструкция социального узуфрукта была предложена в еще более усеченном виде, чем в Концепции: «исключительно в пользу лиц, проживающих совместно с собственником жилого помещения и имеющих в соответствии с семейным законодательством право на получение алиментов от этого собственника» (п. 2 ст. 3027). В Проекте Федерального закона №47538-6, подготовленном ко второму чтению, конструкция социального узуфрукта уже вообще не предусматривалась. Видимо, разработчики законопроекта посчитали, что Гражданский кодекс уже достаточно социализирован, и этим следует ограничиться.

Поэтому вряд ли можно поддержать позицию Е.В. Богданова, который в 2012г., проанализировав действующее законодательство и содержание Концепции развития гражданского законодательства, считал возможным утверждать, что «социализация и гуманизация являются основными направлениями эволюции гражданского законодательства»[63]. Это попытка выдать желаемое, за действительное.

В целом, к сожалению, признать, что в настоящее время «не без влияния научных взглядов Л. Дюги гражданское право РФ преобразовывается в гражданские право социальные государства»[64] [65], не представляется возможным. Вместе с тем вывод Е.В. Богданова о том, что социализация гражданского законодательства не может быть осуществлена без его гуманизации, представляется достаточно обоснованным[64]. Исследователь справедливо отмечает, что социализация без человека обществу не нужна, а гуманизация без социализации невозможна, потому что «без создания достойных человека экономических условий проживания говорить о человеке как высшей ценности по меньшей мере неуместно. Следовательно, социализация интегрирована в гуманизацию и наоборот»[67].

Наряду с гуманизацией в качестве тенденции развития права в научной литературе также выделяется «гармонизация» - приведение в состояние соответствия, слаженности, а не «баланс интересов», определяемый как равновесие[68]. По мнению О. Ильиной, тенденция гармонизации в большей степени свойственна семейному праву[69].

Вместе с тем также следует согласиться с выводами Е.В. Богданова о том, что наряду с тенденциями социализации и гуманизации проявляются противоположные им направления изменения законодательства: «десоциализация и дегуманизация»[70]. По его мнению, решение об увеличении уставного капитала хозяйственных обществ, отказ от права хозяйственного ведения имущества, находящегося в государственной или муниципальной собственности, в пользу признания лишь права оперативного управления являются случаями десоциализации в наиболее неприемлемой форме «деконституционализации гражданского законодательства»[71]. По мнению автора, с учетом мирового передового опыта гуманизации гражданского законодательства необходимо изменить парадигму предмета гражданско-правового регулирования, передвинув на первый план в ст. 2 ГК РФ личные неимущественные отношения, а на второй план - имущественные[72].

На наш взгляд, вывод Е.В. Богданова в том, что «тенденции социализации и гуманизации представляют основные направления развития гражданского законодательства»[73], следует скорректировать в том направлении, что они не представляют, а должны представлять, поскольку говорить о полноценной социализации гражданского права Росси пока преждевременно. Другой вывод ученого о том, что данным тенденциям «противостоят тенденции десоциализации и дегуманизации гражданского законодательства»[74], следует поддержать как обоснованный и полезный в условиях необходимости разработки Концепции социализации гражданского законодательства. В отличие от законодательств стран развитых правопорядков, описанный выше процесс изменения парадигмы представлений о социально-экономическом общественном развитии, к сожалению, нехарактерен для российского гражданского законодательства, отвечающего за развитие оборота, регламентацию отношений по участию в нем хозяйствующих субъектов.

Еще одним препятствием, затрудняющим реальную социализацию гражданского права, является то, что понятие предпринимательской деятельности, закрепленное в ст. 2 ГК РФ, не претерпело изменений с момента принятия Кодекса. Предпринимательской деятельностью признается самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке. Соответственно, какой-либо связи с социальным характером экономической деятельности из данного определения не усматривается.

Нами не умаляется значение прибыли, обеспечивающей общественный прогресс. Речь идет о необходимости смещения акцентов в предпринимательской деятельности с экономической ее составляющей на социальную. До тех пор, пока не прекратиться монополия неолиберально настроенных экспертов, выносящих заключения по законопроектам и государственным решениям, социальная защищенность и высокий уровень жизни российских граждан останутся недостижимой мечтой. В условиях, когда человеческий фактор становится решающим фактором производства, обеспечивающим предпринимателю основные конкурентные преимущества и гражданское законодательство должно адекватно реагировать на изменяющиеся общественные отношения, что, к сожалению, происходит крайне медленно. Поэтому очевидно, что социально предпринимательский, а не социально-обеспечительный или гражданско-правовой инструментарий, в условиях переходного периода сможет адекватно урегулировать сложные общественные отношения, возникающие на социально значимых рынках.

Таким образом, проведенное исследование позволяет сформулировать следующие вводы:

  • 1. Выявлено, что с принятием федерального закона о социальном обслуживании (2015 г.) наметилась устойчивая тенденция трансформации социально обеспечительного правового института социально обслуживания в социально предпринимательский институт правового регулирования социально значимых услуг, требующий применения рыночных подходов и принципов.
  • 2. Договор о предоставлении социальных услуг, как инструмент системы средств правового регулирования социально значимых рынков, обладает комплексной, социально предпринимательской, поли отраслевой правовой природой и отличается уникальными элементными и вне элементных особенностями правового режима.
  • 3. Уникальность элементных особенностей договора о предоставлении социальных услуг появляется:

А) В специфике субъектного состава договора, заключающейся в особых требованиях, предъявляемых к потребителю и исполнителю.

Потребителями (получателями) социальных услуг (нуждающимся в социальном обслуживании), могут быть признаны лишь те граждане, в отношении которых выявлены существенные обстоятельства, ухудшающие (способные ухудшить) условия его жизнедеятельности, перечень которых определен законом.

Исполнителем (поставщиком) социальных услуг признается юридическое лицо независимо от его организационно-правовой формы или индивидуальный предприниматель, выразивший желание на осуществление социального обслуживания, отвечающее нормативно установленным требованиям: к возможностям социального обслуживания по формам, видам социальных услуг, общему количеству мест, опыту работы, имеющимся лицензиям и т.д., включенное в реестр поставщиков, формируемый в субъекте РФ.

Б) В содержании договора, определяемом существенными условиями, фиксируемыми в индивидуальной программе предоставления социальных услуг, к которым относятся: формы социального обслуживания, виды, объем, периодичность, условия, сроки предоставления социальных услуг, перечень рекомендуемых поставщиков социальных услуг, мероприятий по социальному сопровождению, цена (стоимость) социальной услуги, в случае, если социальная услуга предоставляются за плату (частичную плату).

В) В типовой форме договора присоединения, утверждаемой подзаконным нормативно правовым актом.

4. Особенности вне элементных особенностей договора появляется:

А) В нормативно оформленной специфике заключения, изменения и прекращения договора о предоставлении социальных услуг. Основанием для заключения (прекращения) договора является поданное в письменной или электронной форме заявление гражданина или его законного представителя (либо иное законное обращение в его интересах) о предоставлении (прекращении) социального обслуживания, а изменения обусловливаются рекомендациями, фиксируемые в индивидуальной программе нуждающегося в социальном обслуживании.

Б) В отсутствии права на односторонний отказ в исполнении договора поставщиком социальных услуг (оно не предусматривается). Исключением из общего правила может служить только отказ в предоставлении стационарной формы социального обслуживания по медицинским противопоказаниям, перечень которых утверждается Минздравом РФ или в случае нарушения получателем существенных условий договора.

Следует отметить, что среди договоров, обеспечивающих формирование и исполнение государственного (муниципально- го)социального заказа, включенный в классификационных целях в группу договоров оказания гарантированных социально значимых услуг в приоритетных отраслях социальной сферы, только договор о предоставлении социальных услуг имеет легально оформленные нормативные особенности правового режима, чем и оправдано посвящение отдельного параграфа его исследованию. Вместе с тем, в целях совершенствование договорного регулирования в приоритетных отраслях социальной сферы, отдельный интерес представляет изучение системы договоров, обеспечивающих формирование и исполнение социального заказа, обладающих особенностями, отличными от режима государственных (муниципальных) контрактов на поставку социально значимых услуг для государственных (муниципальных) нужд, что и обусловливает актуальность проблематики следующего вопроса диссертации.

  • [1] 2 “'Программа поэтапного доступа социально ориентированных некоммерческих организаций,осуществляющих деятельность в социальной сфере, к бюджетным средствам, выделяемым напредоставление социальных услуг населению, на 2016-2020 годы(проект) // Официальныйсайт Министерства экономического развития РФ. Портал единой автоматизированной поддержки СО HKO. URL: http:// nko.economy.gov.ru/PortalNews/Read/2544 (дата обращения:10.07.2017). “Барков А.В. Рынок социальных услуг: проблемы правового регулирования: дис. ... докт.юрид. наук.М.2009. С.94.
  • [2] См.: Меркулов В.В. Гражданско-правовой договор в механизме регулирования товарно- денежных отношений: автореферат дис докт. юрид. наук. Саратов, 1994. С. 7.
  • [3] “‘См.: План мероприятий («дорожная карта») «Поддержка доступа негосударственных организаций к предоставлению услуг в социальной сфере» (угв. Постановлением ПравительстваРФ от 8 июня 2016 г. № 1144-р)
  • [4] Краснопольская И.И., Мерсиянова И.В. Трансформация управления социальной сферой:запрос на социальные инновации//Вопросы государственного и муниципального управления.2015. № 2. С.41.
  • [5] Барков А.В. Цивилистическая концепция правового регулирования рынка социальных
  • [6] услуг: монография. М., 2008. С.205.
  • [7] 23,Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации: федеральныйзакон от 28.12.2013 № 442-ФЗ. СЗ РФ. 30.12.2013, N 52 (часть I), ст. 700723*См.: План мероприятий («дорожная карта») «Повышение эффективности и качества услуг всфере социального обслуживания населения (2013-2018 годы), утвержден приказом Министерства труда социальной зашиты РФ от 30.04. 2014 г. № 282 //СПС Консультант Плюс.URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?base=EXP;n=547494;req=doc (дата обращения:10.09.2017).
  • [8] 23,Пузырёва А. А., Ссдсльникова М. Г., Трутаева А. В. Проблемы формирования рынка социальных услуг: потребности и перспективы. //Вестник Омского университета. Серия «Право».2015. № 4 (45). С. 130-136.; Чернусь Н. 10. Правовое обеспечение оказания социальных услуг// Вести. Новосиб. гос. ун-та. Серия: Право. 2015. Т. 11. Вып. 2. С. 32-38.
  • [9] Подробнее см.: Пузырёва А. А., Седельникова М. Г., Тругаева А. В. Указ соч. С. 131; Чер-нусь Н. Ю. Указ соч. С. 35.
  • [10] ^"Сайфутдинов А.А. Договор поручения в гражданском праве Российской Федерации: авто-реф. дис.... канд. юрид. наук. Казань, 2006.22 с.
  • [11] См.: Сайфутдинов А.А. Указ. соч. С. 6-7.
  • [12] 21,Приказ Минтруда России от 10.11.2014 № 874н «О примерной форме договора о предоставлении социальных услуг, а также о форме индивидуальной программы предоставлениясоциальных услуг». (Зарегистрировано в Минюсте России 26.12.2014 N 35441)// СПС Консультант Плюс. URL: http://www.consultant.nj/document/cons_doc_LAW_l 73935/#dst 100013(дата обращения: 10.09.2017).
  • [13] “Никольский Д.С. Ответственность участников договора поставки товаров, работ и услугдля государственных и муниципальных нужд // Вестник РУДН. Серия Юридические науки.2014. № 1. С.72-78.
  • [14] См.: Барков А.В. Рынок социальных услуг: проблемы правового регулирования: автореф.дис.... докт. юрид. наук. М., 2008.60с.
  • [15] Барков А.В. Указ. соч. С. 10.
  • [16] 24,Барков А.В. Указ. соч. С. 12.
  • [17] Барков А.В. Указ. соч. С. 13.
  • [18] Там же. С. 15.
  • [19] Там же. С. 14.
  • [20] 25|Там же. С. 15.
  • [21] Там же. С. 15.
  • [22] 255 Там же. С. 14.
  • [23] ном.: Барышникова Т. Ю. К вопросу о социальной услуге как предмете договорного регулирования в праве социального обеспечения // Вестник трудового права и права социальногообеспечения. Выпуск 10.2016. С. 100-111; Корсаненкова Ю.Б. К вопросу о модификации
  • [24] механизма правового регулирования отношений по социальному обслуживанию // ВестникМГПУ. Серия «Юридические науки». 2016. №4. С. 44-52.
  • [25] “’ См.: Душников А.М., Лушникова М.В., Тарусина H.H. Договоры в сфере семьи, труда исоциального обеспечения. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2014.432 с.
  • [26] “6Благодир А.Л. Система права социального обеспечения: авторефдис. ... д-ра. юрид. наук.М. 2014. 50 с.; Буянова М.О., Кобзева С.И., Кондратьева З.А. Право социального обеспечения: учебное пособие. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Кнорус, 2008. 640 с.; Захаров М.Л., Тучкова Э.Г. Право социального обеспечения России: учебник. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Вол-терсКлувер, 2004. 608 с.; Мачульская Е.Е. Право социального обеспечения: учебник. 2-е изд.,перераб. и доп. М.: Юрайт, 2011. 575 с.; Право социального обеспечения: учебник для бакалавров / под ред. В.Ш. Шайхатдинова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013.654 с.“’Право социального обеспечения России: учебник для бакалавров / отв. ред. Э.Г. Тучкова.М.: Проспект, 2014. С.413.
  • [27] “8Лушников А.М., Лушникова М.В., Тарусина Н.Н. Указ. соч. С.340-391.
  • [28] “’Мачульская Е.Е. Право социального обеспечения. Перспективы развития. М.: Городец,2000. С. 43.
  • [29] 260 См.: Лушников А.М., Лушникова М.В., Тарусина Н.Н. Указ. соч. С. 340-341.
  • [30] Там же. С. 375.
  • [31] Там же. С. 387.
  • [32] 265Барков А.В. Рынок социальных услуг: проблемы правового регулирования: автореф. дне.... докт. юрид. наук. С. 10.
  • [33] ““Лушников А.М., Лушникова М.В., Тарусина Н.Н. Указ. соч. С. С. 349.
  • [34] “’Гришина Я.С. Концептуальная модель правового обеспечения российского социальногопредпринимательства: дисс... докт. юрид. наук. М., 2016.С. 398-411.
  • [35] ш См.: Богданов Е.В. Предпринимательские договоры. М., 2003. С. 17.
  • [36] См.: Богданов Е.В. Указ. соч. С. 9.
  • [37] Богданов Е.В. Указ. соч. С. 14.
  • [38] Богданов Е.В. Влияние научных взглядов Леона Дюги на развитие гражданского права ИЖурнал российского права. 2008. № 6.С. 34. (С. 32-38)
  • [39] См.: Богданов Е.В. Предпринимательские договоры. С. 11.
  • [40] Гришина Я.С. Концептуальная модель правового обеспечения российского социальногопрсдприниматсльства.С.401.
  • [41] Лушников А.М., Лушникова М.В. Социальное право и социальные договоры: постановкапроблемы//Вестник трудового права и права социального обеспечения. Выпуск 10.2016.С. 7-25.
  • [42] 223 Гришина Я.С. Публично-правовые средства обеспечения социально-имущественных потребностей в механизме правового регулирования социального предпринимательства / Подред. проф. Н.А. Баринова. Саратов: Изд-во «Слово», 2013. С. 27-29.
  • [43] 27J Парягина О.А. Проблемы структурирования права в аспекте его социализации // Правоведение. 2004. №6. С.177-189.
  • [44] 2”Парягина О.А. Указ. соч. С. 182.
  • [45] Поленина С.В. Взаимодействие системы права и системы законодательства современнойРоссии //Государство и право. 1999. № 9. С. 7.
  • [46] Барков А.В. Рынок социальных услуг: проблемы правового регулирования: Автореф. дне..докт. юрид. наук. М., 2008. С. 12.
  • [47] См.: Лушникова М.В., Лушников А.М., Таруснна Н.Н. Единство частных и публичныхначал в правовом регулировании трудовых, социально-обеспечительных и семейных отношений. Ярославль, 2001. С. 328.
  • [48] 2” См.: Лепихов М. И. Право и социальная защита населения в России (социальное право).М.: Былина, 2000. С. 4.; Захаров М.Л., Тучков Э.Г. Право социального обеспечения: учебник.М., 2004. С. 76.
  • [49] См.: Лушников А. М., Лушникова М. В. Указ. соч. С. 51.
  • [50] См.: Лепихов М. И. Указ. соч. С. 11.
  • [51] См.: Лепихов М. И. Там же.
  • [52] См.: Андреева Л. В. Развитие коммерческого (торгового) права в свете принятия закона обосновах государственного регулирования торговой деятельности // Бизнес и право в России иза рубежом. 2010. tfs 3. С. 32.
  • [53] См.: Гришина Я.С. Механизм взаимодействия частных и публичных правовых средствобеспечения социально-имущественных потребностей в условиях моделирования юридической конструкции социального предпринимательства. С. 39.
  • [54] 385 Гришина Я.С. Концептуальная модель правового обеспечения российского социальногопредпринимательства.С.25-30
  • [55] 386 См.: Гришина Я.С. Указ. соч. С. 421.
  • [56] 38,Парягина О.А. Указ. соч. С. 185.
  • [57] 388 Богданов Е.В. Влияние научных взглядов Леона Дюги на развитие гражданского права //Журнал российского права. 2008. № 6. С. 36.
  • [58] Там же. С. 35.
  • [59] Богданов Е.В. Две концепции, два направления развития гражданского законодательстваРоссийской Федерации // Проблемы совершенствования гражданского законодательства:материалы IV Ежегодных научных чтений памяти проф. С.Н. Братуся. Москва, 28 октября2009 г. М.: Юриспруденция. С. 105.
  • [60] Богданов Е.В. Две концепции, два направления развития гражданского законодательстваРоссийской Федерации. С. 108.
  • [61] 2.2 СПС Консультант Плюс // URL: http://base.consultant.ni/cons/cgi/online.cgi7reqsdoc;base=PRJ;n=93841 (дата обращения: 29.08.2017).
  • [62] 2.3 Барков А.В. Легализация правовой модели социального (семейного) узуфрукта: достоинства и недостатки //Гражданское право. 2010. № 1. С. 24-26.
  • [63] 2.4 Богданов Е.В. Социализация и десоциализация, гуманизация и дегуманизация гражданского законодательства России // Современное право. 2012. № 3. С. 72-77.
  • [64] Богданов Е.В. Влияние научных взглядов Леона Дюш на развитие гражданского права. С. 36.
  • [65] Богданов Е.В. Социализация и десоциализация, гуманизация и дегуманизация гражданского законодательства России. С. 74.
  • [66] Богданов Е.В. Влияние научных взглядов Леона Дюш на развитие гражданского права. С. 36.
  • [67] 2.7 Богданов Е.В. Там же. С. 74.
  • [68] 2.8 См.: Барков А.В. Реализация конституционного принципа построения социального государства при совершенствовании российского законодательства // Пробелы в российскомзаконодательстве. 2013. № 5. С. 82.
  • [69] См.: Ильина О.Ю. Проблемы интереса в семейном праве Российской Федерации. М., 2007.С. 50-51.
  • [70] Богданов Е.В. Социализация и десоциализация, гуманизация и дегуманизация гражданского законодательства России. С.74.
  • [71] Богданов Е.В. Там же. С. 74-75.
  • [72] См.: Богданов Е.В. Две концепции, два направления развития гражданского законодательства Российской Федерации. С. 107.
  • [73] Богданов Е.В. Социализация и десоциализация, гуманизация и дегуманизация гражданского законодательства России. С. 76.
  • [74] 3W Богданов Е.В. Там же С. 76.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >