Военно-политические задачи США в регионе АТР

Аннотация. В § 2.2 отражены актуальные военно-политические задачи США в АТР, что обусловлено необходимостью регулирования процесса противодействия возможным военным угрозам России.

Ключевые слова: военно-политические задачи, АТР, Транстихоокеанское торговое партнерство, безопасность государства.

Уважаемые товарищи, коллеги, благодарю Вас, Алексей Сергеевич, военный институт и Военную академию за приглашение на это важное заседание. Основному докладчику Андрею Ивановичу отдельное спасибо за отличный доклад, за ценные факты и выводы. Андрей Иванович в своем докладе изложил главные моменты политики США в регионе, и я полностью солидарна с таким видением.

Позвольте добавить в это поле несколько дополнительных фактов и соображений. Краткая предыстория. Осенью 2011 г. администрация президента Обамы заявила стратегию «разворота в Азию». О «развороте» речь шла в частности потому, что предыдущие 10 лет США в большой степени посвятили Ближнему Востоку и пресловутой «глобальной войне против терроризма» (от которой терроризма становилось лишь больше). Очевидная цель «разворота»- сдерживание и ослабление Китая. Администрация Обамы для этого совмещала несколько направлений действий.

Во-первых, усиление военной инфраструктуры в регионе АТР. Например, отправка в ноябре 2011 г. дополнительных 2500 морпехов США в Австралию, первое со времен войны во Вьетнаме существенное повышение численности персонала в регионе.

Во-вторых, активизация дипломатических связей с государствами по периметру Китая и в регионе. В частности, восстановление ди- потношений с Мьянмой (Бирмой) и первый визит президента США в эту изолированную страну в ноябре 2012 г.

В-третьих, основной инструмент воздействия, экономический - «окружить» Китай кольцом Транс-тихоокеанского торгового партнерства, в состав которого Китай приглашен не был, и «оторвать» от Китая государства региона, активно торгующие с ним.

Почему такой «разворот» был необходим? Очевидно, что Китай, как считают в Вашингтоне, «бросает вызов» доминированию США в мире, но делает он это лишь по факту своего существования и роста. Глубинная причина состоит в экономическом кризисе, в который Запад погрузился в 2008 г. и продолжает в той или иной степени пребывать. Также, 3 % роста ВВП, максимальный показатель в США за последние годы в сравнении с 8 - 10 % в КНР и АТР, не удовлетворяет финансово-промышленный капитал- он требует жестких политических мер для поддержания и повышения уровня прибылей.

Администрация президента Трампа радикализировала этот «разворот», как и другие направления своей политики. «Китайская угроза» - это идея-фикс Трампа и его ближайшего окружения, ослабление Китая едва ли не главная политико-экономическая задача.

Фанатичность отдельных советников Трампа по отношению к Китаю весьма впечатляет. Стивен Бэннон, ключевой стратег Трампа, был одним из идеологов резкого противодействия КНР. В марте 2016 г. Бэннон заявлял: «Мы собираемся вести войну в Южно-Китайском море через пять-десять лет. В этом нет никаких сомнений». По его мнению, разворот администрации Обамы к Азии провалился из-за недостаточных расходов на оборону. Хотя Бэннон и был отправлен в отставку, он является выразителем мнения ядра электората Трампа, поэтому антикитайская истерия будет продолжена.

Какие особенности администрации США в настоящее время необходимо учитывать при анализе американской политики в регионе?

Во-первых, предпринимательский опыт президента Трампа. Этот опыт обуславливает фокусирование внимания на экономике, более того на стремлении «выжать» из конкурента максимум прибыли для себя и готовность применять любые средства для достижения цели.

Во-вторых, антиисламская идеология президента Трампа и отдельных членов его администрации. В этом русле главным партнером Трампа в Азии становится Индия с ее националистической властью, противопоставляющей индуизм исламу. Нет сомнений, в любом конфликте против Китая Вашингтон поддержит Индию. Введение геостратегического термина «Индо-Пасифик» для региона АТР демонстрирует ставку на Индию (Точно, как попытка отказаться от названия Персидский залив в пользу «Арабского залива»).

В-третьих, кризис вокруг Северной Кореи является предлогом для усиления военного присутствия США в регионе и атакой против Китая. Вашингтон настойчиво и намеренно провоцирует Пхеньян и препятствует политике Южной Кореи на примирение с

Севером. Противодействие «угрозе» Северной Кореи позволило Вашингтону приступить к установке системы ПРО в Южной Корее, регулярно проводить масштабные военные учения и постоянно поддерживать военное присутствие в АТР. Предложения о переговорах, сделанных ранее Пхеньяном напрямую и через Китай, Вашингтон отбрасывает.

Показателен недавний эпизод с назначением посла США в Сеул. На этот пост предполагалось направить Виктора Ча, который вел Азию в Совете нацбезопасности в администрации Джорджа Буша, и характеризуется как убежденный ястреб. Ча уже получил агреман с корейской стороны, его ждали к старту Олимпийских игр, но за неделю до открытия Олимпиады его кандидатура была снята. Согласно американским СМИ, это произошло из-за несогласия Ча со стратегией Белого дома по отношению к Северной Корее. Речь идет о стратегии «bloody nose»- в буквальном переводе «разбитого носа», в военной терминологии «нанесения поражения».

Стратегия состоит в том, чтобы «отреагировать на ядерные или ракетные испытания точечным ударом по какому-либо объекту в Северной Корее- «нанести поражение» и показать, что режим обязан платить высокую цену за свое поведение». То есть речь идет о нанесении превентивного военного удара. Такие планы строились, в частности, в начале января, когда Северная и Южная Кореи договорились о прямых контактах, об участии Пхеньяна в Олимпиаде, о проходе на открытии Игр одной командой.

Наконец, процесс милитаризации Японии набирает серьезные обороты, как и японский национализм.

Таким образом, я разделяю пессимизм коллег в отношении региона: да, конфликты там вероятны в силу межгосударственных противоречий и милитаристских игрищ Вашингтона.

Но я убежденно поддерживаю Андрея Ивановича в его оптимизме, в том, что мы в этих войнах участвовать не будем. Более того, мы будем играть важную роль в разрешении конфликтов. Если же нам удастся систематически их предотвращать, выполнять функции примирителя - это будет еще ценнее. Программой- максимум было бы построение системы безопасности в Большой Евразии, которая бы не допускала возможности военных конфликтов в принципе.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >