Научно-просветительская и педагогическая деятельность русских ученых-кавказоведов и творческое сотрудничество с ними прогрессивной горской интеллигенции по развитию школьной и педагогической мысли народов Северного Кавказа

Как нами уже было сказано, вся история русско-кавказских отношений неразрывно связана с судьбой России, русского народа. Благодаря плодотворному сотрудничеству русских ученых и северокавказских просветителей были достигнуты успехи в образовании и развитии горских ребят. Мнение русских исследователей-кавказоведов и педагогов на наш взгляд, хорошо выразил просветитель-декабрист А. Бестужев-Марлинский, который отмечал: «Горцы имеют свои недостатки и добрые качества, свойственные человечеству. О горцах следует судить конкретно-исторически и не следует умалять их достоинств, не нужно превращать горцев в хищных разбойников, в племя полудикое. Задача состоит в том, чтобы правильно понять эти исторически сложившиеся нравы и найти горцам выход в более разумное будущее»[1].

Под благотворным влиянием русских ученых происходило формирование мировоззрения большинства представителей горской интеллигенции, а наиболее талантливая ее часть приобщалась к научной деятельности. Это было характерно для балкарских просветителей Урусбиевых, в чьем гостеприимном доме часто останавливались такие выдающиеся деятели русской культуры и науки, как Н. А. Римский- Корсаков, С. Н. Танеев, М. А. Балакирев, Н. А. Ярошенко, М. М. Ковалевский, В. Ф. Миллер и другие[2]. Под их непосредственным влиянием стали интересоваться этнографией, фольклором и языками своего народа Исмаил и его сыновья Навруз и Сафар-Али Урусбиевы. Последний из них, Сафар-Али, будучи студентом Петровской сельскохозяйственной академии (ныне Академии им. К. Тимирязева), по словам Ковалевского и Миллера, занимался составлением грамматики родного языка, «применив русскую азбуку к выражению его звуков»[3]. К сожалению, он не смог завершить свою работу. В 1881 году Сафар-Али опубликовал статью «Сказание о нартских богатырях у татар-горцев Пятигорского округа Терской области», куда были включены им же собранные «Сказания», «Урузмек», «Рачикау», «Шуляй». Выпускник

Владикавказского реального училища Навруз по совету композитора С. Танеева собирал и записывал народные песни и сказания. Позже эти материалы были опубликованы известным кавказоведом Н. П. Туль- чинским[4].

Под непосредственным руководством русских ученых видные деятели горской культуры успешно вели свои научные изыскания. В рамках кавказоведения продолжали развиваться его национальные разветвления - дагестановедение, кабардиноведение, осетиноведение, че- ченоведение и т. д.

Северный Кавказ посещали такие представители передовой русской мысли, как Д. Анучин, В. Докучаев, Н. Харузин и многие другие, которые в содружестве с северокавказскими просветителями занимались изучением края и просвещением горцев. Так, выдающийся ученый-лингвист Петр Карлович Услар не представлял своей научной деятельности без помощников из коренных народностей Северного Кавказа. Принимаясь за исследование какого-либо языка, ученый отыскивал грамотного и толкового горца, знающего хорошо русский язык. При его помощи просветитель составлял сначала алфавит данного языка. Затем слова и фразы записывались горцами, исследователь же сам расставлял правильно ударения над словами. Таким образом составлялся грамматический очерк и словарь. Потом собранные материалы, проверенные знатоками данного языка, лингвист приводил в порядок и отсылал их академику Шифнеру[5].

Профессор А. А. Магометов ставит в вину Услару как раз то, что тот, анализируя факты неизвестного ему языка, полностью апеллирует к языковому чутью информатора, от которого очень сильно зависит. «Но таковым чутьем обладают единицы, - считает А. Магометов. - Обычно говорящим сознается содержание того, что он говорит, но не сознается, как он говорит»[6].

С этим утверждением можно не согласиться, т. к. Петр Карлович, щепетильный во всём, понимая, какое важное значение имеет информатор в изучении языка, тщательно отбирал кандидатуру для этого. Наше мнение подтверждено тем фактом, что все его информаторы впоследствии стали просветителями своих народов. Приведем несколько примеров.

В 60-х годах П. Услар вместе с У. Берсеем и К. Атажукиным создал кабардинский алфавит. Казн Атажукин впоследствии отозвался об этой письменности как «о безукоризненной и удобной для практического её применения»[7]. Не случайно после создания этой азбуки на Северном Кавказе стали издавать учебные книги. Подчеркивая достоинства усларовского букваря, просветитель К. Атажукин показывал всю порочность арабской письменности, на которой велось богослужение и вся деловая переписка в Кабарде. В своей статье «Попытки введения кабардинской письменности» Казн писал: «Сколько сил тратится при этом напрасно можно судить уже потому, что ученики не могут после десятилетнего обучения научиться читать и писать свободно, не говоря уже о переводе»[8].

Пользуясь алфавитом, созданным П. Усларом для кабардинского языка в 1862- 1863 годах Атажукин усиленно работает над усовершенствованием кабардинской азбуки и вскоре осуществляет эту задачу[9]. Чтобы на практике закрепить достигнутое, в одном из кабардинских аулов просветитель ведет преподавание по созданной им азбуке с целью проверки её на деле. Развитие школьного дела педагог мыслит только на основе сближения горской и русской культур и потому строит свою просветительскую политику в содружестве с русской наукой.

Другой ученик Петра Карловича Услара горский просветитель У. Берсей, совместно с ученым создавший черкесский алфавит, издает самостоятельно черкесский букварь, который выходит в Тифлисе в 1855 году. Этот букварь был представлен на рецензирование в Российскую Академию Наук и получил одобрение со стороны академиков- кавказоведов Броссе, Дорна и Шифнера. В 1861 год^ он снова составляет азбуку, но на этот раз уже более совершенную[10]. Таким образом Умар Берсей создает для своего народа не одну, а две азбуки (вернее, букваря) и грамматику адыгского языка, но как записал тогда в своей статье «О распространении грамотности между горцами» П. Услар, «они не получили у адыгов практического применения»[11].

Но как бы то ни было, лингвистическая деятельность ученика Услара Берсея была значительным явлением в кавказоведении по части разработки письменности горцев. Особенно нужной и полезной она оказалась для развития просвещения адыгских народов. Вся эта научная деятельность проходила при активном творческом содружестве с представителями передовой русской науки и культуры и помогала борьбе за подлинно народное просвещение[12] [13].

П. К. Услар умел отыскивать среди горцев одаренных людей, стремившихся не только самим получить знания, но и нести «доброе и вечное» своим соплеменникам. Талантливейший из них Айдемир Чир- кеевский занимался сбором устного народного творчества и вместе с ученым работал над составлением аварского алфавита. Какое место в своей жизни и деятельности Чиркеевский отводил Услару, мы видим из его посвящения в «Сборнике сказок и песен аварского народа», предназначавшегося для первоначального обучения чтению на аварском языке. Цитируем: «С мыслью о Твоём высоком имени написал я сию первую книгу на аварском языке. Прежде на Бога и возлюбленного Пророка, после на Тебя вся наша надежда. В настоящее время мы, аварцы, подобны путникам, которые, сбившись ночью с дороги, блуждают в темноте. Помоги нам, Государь великий, выведи нас на свет, поставь на дорогу Разума - и позднейшие наши поколения будут с любовью произносить имя Твоё»87 .

Ученики, а затем и последователи Петра Карловича Услара, оставили по себе добрую память: была составлена «Арифметика» на ка- зикумухском языке Абдуллою Омаровым (при помощи которого ученый изучал этот язык); кабардинец Магомет Шарданов перевел с арабского языка на кабардинский «Правила мусульманской веры», пользуясь алфавитом Услара; сочувствие к новому образованию высказал и Алхаз Дамугоев в статье «Совет моим единоверцам», изданной в Те- мир-Хан-Шуре.

Ученик и последователь Петра Карловича Услара Л. Г. Лопатин- ский тоже пользуясь услугами горской интеллигенции, издал письменность кабардинского языка, составленную на русской графической основе. В 1891 г. в Тифлисе вышли в свет его «Краткая кабардинская грамматика» и «Русско-кабардинский словарь». Одновременно с работой над грамматикой и словарем Лопатинский занимался собиранием кабардинского фольклора. Он был первым, кто познакомил русского читателя с наиболее интересными произведениями кабардинского устного творчества. Будучи инспектором Кавказского учебного округа, Л. Г. Лопатинский горячо поддерживал требования передовых учителей Кабарды и Балкарии о введении родного языка в школах. Благодаря его стараниям в 1906 г. в Тифлисе был издан кабардинский букварь, составленный П. Тамбиевым.

К просветительской и педагогической деятельности он привлек и Т. П. Кашежева. С его помощью Л. Г. Лопатинский создал «Краткую кабардинскую грамматику», опубликовал на русском языке кабардинские фольклорные тексты. Т. П. Кашежев написал ряд ценных этнографических трудов: «Свадебные обряды кабардинцев», «Ханцегуаше. Общественное моление об урожае у кабардинцев»,— получивших высокую оценку в научных кругах. Ему принадлежат также записи песен о кабардинском народном герое Андемиркане и об одном из центральных образов кабардинского нартского эпоса - Сосруко.

Таким образом, только под благотворным влиянием русской научно-просветительской и педагогической мысли смогла появиться северокавказская интеллигенция, которая развивалась и крепла в содружестве не только с русскими учеными и педагогами, но и российскими просветителями. А. Пушкин, М. Лермонтов, Л. Толстой и многие другие из них помогли горцам лучше понять нужды и психологию русского народа. Один из учеников Г асана Алкадарского пишет о своем учителе в воспоминаниях: «Он с особым энтузиазмом рассказывал нам о Пушкине, Лермонтове, Толстом и их произведениях»[14].

Благотворное влияние русской культуры испытали на себе горские просветители и педагоги М. Хандиев, М.-Э. Османов и др. Так, М. Хандиев, с 1854 года работая преподавателем аварского языка Новочеркасского отделения восточных языков, составил руководство по аварскому языку. «В нем, - отмечал П. К. Услар, - много переведено с русского, между прочим, весьма удачно сказка Пушкина о золотой рыбке»[15]. Российская интеллигенция в лице своих видных представителей М. Казем-бека, И. Березина, В. Смирнова, В. Розена оказала огромное влияние на судьбу аварца М.-Э. Османова. Уже будучи преподавателем Петербургского университета, он неоднократно выезжал на Северный Кавказ для сбора этнографического материала. Итогом этих изысканий был сборник ногайских и кумыкских песен, изданный в 1883 году в Петербурге при помощи Российской Академии Наук.

В 70-х годах под непосредственным руководством русских ученых и просветителей были также изданы историко-этнографические очерки Н. Алибова «Рассказы тавлинца»[16] и «Из воспоминаний дагестанского горца»[17], в Темир-Хан-Шуре была издана работа А. Даму- гоева «Совет моим единоверцам», в которой автор призывал приобщиться к новому образованию. Большой историко-этнографический интерес представляет сочинение выпускника Ставропольской гимназии, даргинца, будущего крупного ученого и общественного деятеля Г.-М. Амирова «Среди горцев Северного Дагестана»[18]. Ценный фактический материал содержат также работы выпускников русских учебных заведений О. Карнаилова по историко-этнографическому описанию аула Чох[19], Гаджи-Бек-Магома Демирова «Дагестанские предания и суеверия»[19], Джамиля Бабаева «Очерк о с. Ахты»[21].

В 1862 году в газете «Кавказ», а затем и отдельной брошюрой был опубликован исторический очерк «Выдержки из записок Абдурахмана сына Джамал-Эддинова о пребывании Шамиля в Ведено»[22].

Известное влияние русская культура оказала и на просветителя Дагестана Гасан-Эфенди Алкадари. Его известная книга «Асари- Дагестан» содержит много ценных исторических сведений о развитии науки и общественной мысли в Дагестане[23].

В самом конце XIX века содержательную работу о религиозных верованиях чеченцев опубликовал выпускник юридического факультета Петербургского университета, сподвижник М. М. Ковалевского и В. Ф. Миллера, даргинец Башир Далгат[24]. Первым из чеченцев, писавшим об истории своего народа на русском языке, был Умалат Лаудаев. В опубликованном им в 1872 году историко-этнографическом очерке «Чеченское племя»[25] содержатся интересные сведения о семейнобытовых отношениях, об уровне общественного развития в различных областях Чечни. Значительное внимание уделено в очерке освещению русско-чеченских отношений. Изучением истории, этнографии и фольклора Ингушетии во второй половине XIX века занимался известный этнограф Чах Ахриев. Его перу принадлежат интересные работы о происхождении ингушей, об их материальной и духовной культуре. Он был собирателем и издателем памятников устного народного творчества своего народа.

В своих произведениях просветитель призывал горцев усваивать достижения русской культуры, дружить с русским народом, видя в этом источник благополучия и прогресса. Отстаивая идею «распространения между ингушами русской гражданственности», указывал на роль «смягчающего цивилизирующего русского элемента»[26]. Вместе с тем, изыскивая пути социального прогресса родного народа, Ахриев преувеличивал значение социальных реформ «сверху» и значение идей Просвещения.

Для углубления изучения истории, этнографии и фольклора Осетии русский ученый В. Ф. Миллер привлек образованных молодых осетин С. Туккаева, С. Кокиева, Д. Шанаева, М. Гарданова, А. Цалла- гова, впоследствии ставших известными просветителями. Позже Миллер сам признавал, что осетинский словарь составлен «главным образом самими осетинами». Великий русский ученый считал, что без ревностного участия осетинской молодежи в собрании памятников языка и словесного творчества, без консультации с нею он не сумел бы довести свою работу до желательного конца. «Эти молодые люди достойны того, чтобы родная Осетия поставила им рукотворный памятник»[27], - не раз говорил В. Миллер. Они продолжали заниматься исследованием истории и этнографией своего народа.

С. Туккаев в 1889 году в «Терских ведомостях» издал этнографический очерк «В горах Дигории», содержащий важные сведения об экономическом положении и быте осетин-горцев, собрал 12 сказаний.

Важной страницей в изучении истории, этнографии осетин являются работы педагога И. Д. Канукова «Горцы-переселенцы», «В осетинском ауле», в которых рассматриваются вопросы социальных отношений осетин. Ценные сведения о материальной культуре, религиозных верованиях, семейной общине, внутрисемейных отношениях осетин содержат труды ученого С. В. Кокиева «Записки о быте», «Калым у осетин» и др. Несомненный интерес представляет этнографический очерк осетинского просветителя А. Цаллагова «Селение Гизель» (с. Кизилка), в котором довольно подробно освещаются хозяйственные занятия, административное устройство, быт, религиозные верования жителей селения. В 1894 году была частично опубликована работа революционного демократа К. Л. Хетагурова «Особа», выделяющаяся в дореволюционной историко-этнографической литературе объективностью и глубиной анализа социальных отношений, быта и нравов общества. Придав своему труду социально заостренный характер, Коста Хе- тагуров определил тем самым и всё последующее развитие осетинской этнографии с передовой общественно-политической точки зрения.

Выпускник Московского университета кабардинец Д. С. Кодзоков в своих статьях пропагандирует новые, прогрессивные методы ведения сельского хозяйства. В записке 1847 года, представленной кавказской администрации, просветитель дал подробное описание сословных отношений Кубанской области, обычаев и нравов адыгейского народа. Ценные работы по этнографии и фольклору адыгов принадлежат перу А.-Г. Кешева. Окончив Ставропольскую гимназию в 1858 году, Кешев поступил на факультет восточных языков Петербургского университета, который, однако, ему не удалось окончить: за участие в студенческих волнениях он был исключен и выслан на Кавказ[28]. На Кавказе он стал редактором первой в крае газеты «Терские ведомости». В это же время, кроме публицистики, Кешев занимался и научной деятельностью. Им были изданы содержательная рецензия на «Историю адыгейского народа» Ш. Ногмова, статьи «Характер адыгейских песен», «Из кабардинских (адыгейских) преданий», «О незаметном вымирании горских песен и преданий»[29]. Важное значение имела и научная деятельность выпускника Ставропольской гимназии Казн Атажукина, который мечтал о скорейшем распространении грамотности среди горских народов.

Таким образом, во второй половине XIX века, по мере возрастания интереса России к Северному Кавказу, его природным ресурсам, истории и культуре происходил процесс сближения представителей передовой русской науки с деятелями культуры северокавказских народов.

  • [1] Хоретлев А.О. Влияние России на просвещение в Адыгее (XIX - начало XX в.). М., 1957.С. 39.
  • [2] Ильина М.Н. Поездка в Сванетию. СПб., 1913. С. 75-76.
  • [3] Вестник Европы. 1884. Кн. 4. С. 540.
  • [4] 8 1 Терский сборник. Владикавказ, 1903. Вып. 6.
  • [5] Blejh Н.О., Ramonova L.M.The struggle of the russian intelligentsia for the spiritual development of Caucasus krai (the 19,h Century)//История и историки в контексте времени.2015. № 1 (14). С. 8-15.
  • [6] Услар П.К. Языкознание. Табасаранский язык. Тбилиси, 1976. С. 7.
  • [7] Кумыков Т.Х. Казн Атажукин. Нальчик, 1969. С. 23-28, 31.
  • [8] Атажукин К. Избранные труды. Нальчик, 1969. С. 131-137.
  • [9] 8 Кумыков Т.Х. О прогрессивном значении добровольного присоединения Кабарды к России //Сборник статей по истории Кабарды. Нальчик, 1955. С. 85.
  • [10] Услар П.К. Этнография Кавказа. Абхазский язык. Тифлис, 1887. С. 20.
  • [11] Услар П.К. О распространении грамотности между горцами //Этнография Кавказа. Тифлис, 1887. С. 33.
  • [12] Черняев П.Н. Язык и культура Кавказа в свете научных изысканий Петра Карловича Услара //Сборник научных статей по вопросам культуры. Р-н-Д., 1928. С. 9.
  • [13] Загурский Л.П. Петр Карлович Услар и его деятельность на Кавказе //ЗКОИРГО. Тифлис,1888. С. 61.
  • [14] Рукописный фонд ИИЯЛ. Д. 2766.
  • [15] ССОКГ. Тифлис, 1869. Вып.З. С. 19-20.
  • [16] Кавказ, 1873. № 57, 59, 87,106.
  • [17] Кавказ, 1874. № 65, 96,103-105,146.
  • [18] ССОКГ. Тифлис, 1873. Вып. 7.
  • [19] СМОМПК. Тифлис, 1884. Вып. 4.
  • [20] СМОМПК. Тифлис, 1884. Вып. 4.
  • [21] СМОМПК. Тифлис, 1893. Вып. 17.
  • [22] 79 Гаджиев В.Г. Абдурахман и его воспоминания //Из истории дореволюционного Дагестана.Махачкала, 1976. С. 126-162.
  • [23] Алкадари Г.Э. Асари Дагестан. Махачкала, 1929.
  • [24] Далгат Б. Первобытная религия чеченцев //Терский сборник на 1892. Владикавказ, 1893.
  • [25] Лаудаев У. Чеченское племя //ССОКГ. Тифлис, 1871. Вып. 6.
  • [26] Терские ведомости. 1872. № 31, 32.
  • [27] Рукописный фонд Инст-та этнографии АН СССР. Ф. 66 (Богданов В.В. В. Ф. Миллер: К100-летию со дня рождения). On. 1. Д. 1. Л. 40,431.
  • [28] ЦГИА РФ. Ф. 1268. Оп. 10. Д. 206. Л. 22.
  • [29] Избранные произведения адыгских просветителей. Нальчик, 1980. С. 123-171.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >