КОЛЛИЗИОННОЕ ПРАВО В СТРАНАХ БАЛТИИ: НОРМАТИВНО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ И ДОКТРИНАЛЬНОЕ ОБСУЖДЕНИЕ (НА ПРИМЕРЕ КОЛЛИЗИОННОГО ПРАВА ЛАТВИИ)

Вопросы развития и совершенствования международного частного права не представляется возможным рассматривать, не обращаясь к сравнительному правоведению. В российской науке международного частного права попытка объемно и достаточно полно представить современное законодательство зарубежных стран в сфере международного частного права была предпринята в сборнике «Международное частное право: иностранное законодательство», подготовленном и изданном в 2000 г. Составителями и научными редакторами выступили А.И. Муранов и А.Н. Жильцов1.

В этом сборнике приведены соответствующие законы в том числе и стран Балтии - Литвы, Латвии и Эстонии. К каждому из законов авторы-составители предпослали очень интересный комментарий содержащихся в указанных законах коллизионных норм.

Однако с 2000 года прошло уже 17 лет, а в российской правовой науке не уделяется достаточного внимания развитию международного частного права в странах этого региона. На начало и середину 1990-х гг. коллизионные нормы трех странах Балтии включались в состав либо новых законов в области гражданского права, как это произошло в Эстонии[1] [2], либо продолжали находиться в составе гражданского кодекса, принятого еще в период существования СССР, как это было в Литве[3], или были «воссозданы» коллизионные нормы, существовавшие в гражданских законах, действовавших до 1940 г., как это произошло в Латвии[4].

За прошедшие годы международное частное право в этих странах в целом и коллизионные нормы в частности претерпели изменения, в значительной степени под влиянием права Европейского Союза, членами которого являются и страны Балтии.

С позиций сравнительного правоведения интересно проследить, каким изменениям за последние годы подверглось международное частное право в одной из стран данного региона- Латвии, поскольку именно в этой стране был воссоздан гражданский закон 1937 г., прекративший свое существование в 1940 г. и вновь вступивший в силу в 1992 г.1

Гражданский закон Латвии (далее - ГЗ) подвергался изменениям все последние годы после введения его в действие в 1992 г., в том числе и в той его части, которая включает коллизионные нормы. Последние такие изменения относятся к 2015 г.[5] [6] Исторически ГЗ берет начало в Своде узаконений губерний Остзейских Российской Империи (1864 г.), которые строились по образцу Германского гражданского уложения[7].

Нельзя обойти вниманием и развитие современной науки международного частного права в Латвии. В последнее время отмечается значительный рост публикаций по вопросам международного частного права по итогам различных конференций с привлечением ученых из разных стран. В латвийских вузах увеличилось число аспирантов и магистрантов, занимающихся международным частным правом, имеются публикации тех из них, кто одновременно учится в вузах других европейских стран.

Основой европейского коллизионного регулирования в Латвии, как члене Европейского Союза, являются: Регламент ЕС №593/2008 о праве, применимом к договорным обязательствам («Рим I»)[8] и Регламент ЕС №864/2007 о праве, применимом к внедоговорным обязательствам («Рим II»)[9], а также все иные Регламенты и директивы ЕС. В сфере международного частного права к ним можно отнести Регламент ЕС №44/2001 от 22 декабря 2001 г. о признании и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам (Брюссельский Регламент)[10], который заменил собой Брюссельскую конвенцию 1968 г. о признании и приведении в исполнение судебных решений по гражданским и торговым делам.

Латвия к концу первого десятилетия XXI в. имплементировала в национальное законодательство все директивы ЕС1.

Однако, несмотря на имплементацию права ЕС и его применение по сферам действия, национальные коллизионные нормы продолжают оставаться во вводной части ГЗ Латвии 1937 г. (введен в действие с 1 сентября 1992 г.).

Из 25-ти статей введения к ГЗ, коллизионным нормам отведены статьи с 8-й по 25-ю. Приоритет международного права над национальным законодательством Латвии предусмотрен ст. 25: «Положения настоящего введения применяются настолько, насколько международными договорами и конвенциями, участницей которых является Латвия, не установлено иное».

Поскольку коллизионные нормы большей частью не претерпели значительных изменений под влиянием права ЕС, обращает на себя внимание их определенное своеобразие по сравнению с законодательством других европейских стран о международном частном праве.

Личный закон физического лица определяется законом домицилия (местом жительства) (ст. 8).

Местом жительства физического лица признается место, где это лицо добровольно поселилось с прямо или молчаливо выраженным намерением постоянно проживать или заниматься какой-либо деятельностью. При этом одно лицо может иметь несколько мест жительства. Временное пребывание в каком-либо месте не влечет правовых последствий для статуса лица, приобретение места жительства определяется не сроком (продолжительностью) пребывания в каком-либо месте, а намерением лица (ст. 7).

Согласно преамбуле Закона о гражданстве (с изменениями в редакции от 9 мая 2013 г., вступившими в силу с 1 октября 2013 г.)[11] [12] постоянным местом жительства признается место, которое лицо задекларировало как свое место жительства в Латвии, где оно фактически проживает и может этот факт подтвердить, предоставив справку из государственного, муниципального или коммерческого учреждения или другие доказательства, подтверждающие факт проживания в Латвии.

Как видим, указанная коллизионная норма больше похожа на английский домицилий[13], нежели на более распространенный в настоящее время в континентальных странах закон гражданства физического лица, который и считается личным законом. Однако в отличие от английского «домицилия», который предполагает стремление лица к проживанию в каком-либо месте, требования латвийского законодательства обращены к документальному доказыванию факта постоянного проживания в определенном месте.

Если физическое лицо имеет несколько мест жительства и одно из них находится в Латвии, правоспособность и дееспособность такого лица определяется по праву Латвии.

Коллизионная норма, определяющая личный закон физического лица по закону домицилия распространяется на всех лиц, имеющих место жительства в Латвии, включая и тех, кто по Закону о гражданстве получил статус «не-гражданина», оформленный соответствующим документом. Учитывая, что такая категория лиц постоянно проживает в стране, выезжает за пределы Латвии, возвращается в Латвию, возникает вопрос об определении их личного статута. Им будет являться латвийское право при условии домицилия (постоянного проживания) на территории Латвии. По сведениям на 2017 г. таких лиц насчитывается около 220 тысяч человек.

В отношении прав иностранцев в ГЗ содержится лаконичная норма о том, что к ним применяются положения, ограничивающие право- и дееспособность иностранных граждан («остаются неприкосновенными положения законов Латвии, ограничивающие право- и дееспособность иностранных граждан» (абз. 4 ст. 8).

Не обладающие дееспособностью иностранные граждане, но в отношении которых по закону Латвии дееспособность могла бы быть признана, в отношении сделок, совершенных в Латвии, признаются дееспособными при условии что «этого требуют интересы правового общения» (абз. 2 ст. 8).

Личный закон юридических лиц определяется по закону места нахождения правления (органа управления) юридического лица (абз. 3 ст. 8), т.е. применяется коллизионный принцип “siege sociale”).

Специальная коллизионная норма, определяющая закон, применимый к безвестному отсутствию физического лица, в ГЗ отсутствует, но признание безвестно отсутствующего лица умершим осуществляется по закону Латвии, если последнее место жительства такого лица находилось в Латвии. Применительно к имуществу таких лиц императивно применяется национальный, т.е. латвийский закон, даже если такое лицо не имело места жительства в Латвии (ст. 10). В данном случае никакого расщепления коллизионной привязки, применяемой либо к движимому, либо к недвижимому имуществу не происходит.

Закону места нахождения вещи отведена одна статья ГЗ. Общая коллизионная норма вполне традиционна. Право собственности и иные вещные права подчиняются закону места нахождения вещи (с. 18).

Имеется особенность в отношении формы сделок, на основании которых возникает приобретение, изменение и прекращение вещных прав на недвижимое имущество, находящееся в Латвии. К таким сделкам, а также ко всем обязательственном правам, вытекающим из таких сделок, на основании которых вещное право может быть приобретено, изменено или прекращено, применяется латвийский закон, независимо от субъектного состава сторон и места совершения сделки. Норма императивная, сделки, совершенные в иной форме, признаются недействительными.

Сделки в отношении недвижимого имущества должны совершаться в письменно форме и подлежат регистрации в Земельном реестре.

Применительно к движимому имуществу имеется лишь одна субсидиарная коллизионная норма, определяющая права третьих лиц на такое имущество. Изменение места нахождения движимого имущества не влечет за собой изменения прав третьих лиц на это имущество, если такие права были приобретены по праву страны предыдущего места нахождения движимого имущества (абз. 2 ст. 18).

Приобретательская и погасительная давность в отношении вещных прав определяются по закону того места, где вещь находится на момент истечения срока давности.

Применительно к договорным обязательствам преимущественное значение имеет автономия воли сторон на выбор применимого права (ст. 19). Автономия воли не безусловна. Выбор сторонами применимого права не должен противоречить императивным нормам закона Латвии («предписывающим и запрещающим нормам»).

Несмотря на наличие оговорки об императивных (сверхимперативных) нормах, в ГЗ имеется также норма о публичном порядке, которая в части содержит повторение требования о безусловном применении императивных норм, исключающих применение иностранного права. Закон иностранного государства не подлежит применению, если он противоречит общественному укладу или нравственным устоям Латвии или предписывающим или запрещающим нормам закона Латвии (ст. 24). Следовательно, понятие публичного порядка облечено в формулу «общественный уклад и нравственные устои общества», и применяется в качестве «негативного публичного порядка»[14], не допускающего применение права иностранного государства, если его содержание противоречит публичному порядку страны.

Возвращаясь к договорным обязательствам, нужно отметить, что коллизионная норма ст. 19 (абз. 2) указывает, что в отсутствие выбора сторонами применимого к договорным обязательствам права следует исходить из того, что содержание договора и его гражданско-правовые последствия подчиняются закону места исполнения. Если такое место не может быть установлено, применяется закон места заключения договора (абз. 2 и 3). Вряд ли можно утверждать о наличии «каскада» коллизионных привязок, но известная субсидиарность привязок имеется.

Договоры государственных учреждений и учреждений самоуправления подчиняются закону Латвии, если в договоре не установлено иное (абз. 4). Как можно заключить, государственным и муниципальным учреждениям не отказано в автономии воли при выборе применимого права.

К форме сделок альтернативно может быть применен закон места совершения сделки или закон места ее исполнения (абз. 1 ст. 21). Исключение составляет форма сделок, совершенных в отношении недвижимого имущества, находящегося в Латвии (абз. 2 ст. 21).

Законом, применимым в целом к внедоговорным обязательствам, признается закон места, где возникло основание, из которого возникло само обязательство. К обязательствам из причинения вреда (возникшим из недозволенного действия) подлежит применению закон того места, где недозволенное действие совершено (ст. 20). Как можно заключить из содержания нормы, lex loci delicti commissi изложен в ГЗ лапидарно, значительно менее подробно, чем в соответствующих нормах ГК РФ (ст. 1219, 1220).

К общим коллизионным нормам, кроме нормы о публичном порядке, могут быть отнесены нормы, касающиеся установления содержания иностранного закона и обратная отсылка.

Содержание подлежащего применению закона иностранного государства определяется в порядке, «установленном законами». В отсутствие возможности установить содержание иностранного закона считается, что правое устройство иностранного государства в подлежащей рассмотрению области соответствует правовому устройству Латвии в той же области (ст. 22). Эта коллизионная норма действует в последней редакции от 29 октября 2015 г.

В ст. 23 предусмотрена обратная отсылка. Отсылка к закону третьего государства не предусмотрена.

«Если согласно положениям ГЗ должен быть применен закон какого-либо иностранного государства, а им, в свою очередь, устанавливается, что подлежит применению закон Латвии, то применяется последний».

В сфере брачно-семейных отношений, имеется пять коллизионных норм, определяющих право, применимое к заключению брака, его расторжению, признанию недействительным, личным и имущественным отношениям супругов, порядку признания и оспаривания отцовства, личным имущественным отношениям между родителями и детьми (ст. 11-15). Условия вступления в брак (право на вступление в брак), форма его заключения и действительность брака определяются по праву Латвии, если брак заключен в Латвии (абз. 1 ст. 11), право граждан Латвии на вступление в брак за границей определяется по закону Латвии, форма брака в таком случае определяется по праву страны, на территории которой брак заключен (абз. 2 ст. 11). Таким образом, материальные условия вступления в брак в любом случае определяются правом Латвии, форма брака регулируется законом места заключения брака.

Коллизионная норма ст. 12 об определении применимого права к расторжению брака и признанию его недействительным претерпела изменения в 2010 г. и применяется в редакции закона от 28 октября 2010 г. Расторжение брака и признание его недействительным на территории Латвии осуществляется по праву Латвии, несмотря на гражданство (государственную принадлежность) супругов. Применительно к указанным действиям допускается исключение из ст. 3 ГЗ в том смысле, что по закону Латвии рассматриваются также отношения супругов, возникшие до подчинения супругов закону Латвии, поскольку согласно ст. 3 ГЗ гражданско-правовые отношения подчиняются закону, действовавшему на момент возникновения, изменения или прекращения правоотношения. Признаются ранее приобретенные права.

Расторжение брака за границей и признание его недействительным признается в Латвии, кроме случаев, когда лежащие в основе этого причины не соответствуют закону Латвии и противоречат публичному порядку и нравственным нормам (абз. 3 ст. 12).

Личные и имущественные отношения супругов подчинены праву Латвии, если место жительства супругов находится в Латвии. Если имущество супругов находится в Латвии, к имущественным правам супругов применяется право Латвии, также и в том случае, если супруги не имеют места жительства в Латвии (с. 13).

Опека о попечительство подчиняются латвийскому закону, если место жительства лица, подлежащего опеке и попечительству, находится в Латвии. Если имущество подопечных находится в Латвии, такие отношения также регулируются правом Латвии даже если эти лица не имеют в Латвии места жительства (ст. 9).

В отношении усыновления в ГЗ существует одна коллизионная норма, касающаяся лишь усыновления ребенка второго супруга. Такое усыновление подчинено латвийскому закону в случае, если усыновляемый имеет место жительства в Латвии (абз. 2 ст. 9 в ред. Закона от 10 марта 2005 г.).

Наследование имущества, находящегося в Латвии, регулируется законом Латвии (ст. 16). Это - общая коллизионная норма. Но имеется также специальная норма о выдаче наследства за границу. Такая выдача допускается лишь после удовлетворения законных наследственных требований лиц, место жительства которых находится в Латвии. Последнее предписание нельзя отнести собственно к коллизионным нормам (ст. 17), но оно включено в качестве отдельной статьи в ГЗ.

Таким образом, объем коллизионного регулирования в ГЗ Латвии сравнительно невелик по сравнению с Регламентами ЕС о праве, применимом к договорным обязательствам («Рим I») и о праве, применимом к внедоговорным обязательствам («Рим II»). Вместе с тем, обращает на себя внимание то обстоятельство, что вопросы международного частного права являются предметом пристального изучения в современной научной литературе Латвии. За последние годы (2015-2017 гг.) в журналах издательства Латвийского государственного университета, а также в сборниках статей по итогам конференций и семинаров опубликован целый ряд статей авторов, занимающихся проблематикой международного частного права в широком смысле, включая проблематику международного коммерческого арбитража. Среди авторов много молодых ученых - магистрантов и аспирантов, пристально занимающихся международным частным правом.

В статье Александерса Филлерса (Aleksandrs Fillers) «Некоторые вопросы «нейтральности» коллизионного права» рассматривается в контексте учения Ф.-К. фон Савиньи современное коллизионное европейское право и утверждается, что в отличие от учения Савиньи о необходимости поиска объективного применимого права, современное коллизионное право ориентировано в большей степени на защиту слабой стороны в отношениях. В статье утверждается, что европейский законодатель ориентирован в большей степени на распределение бремени возмещения ущерба, причиненного в результате неправомерного действия, между всеми членами общества, чем на отыскание объективно применяемого права. Связующая сила европейского права, в том числе Регламентов «Рим I» и «Рим И», по мнению автора, выражает политический компромисс, а не результат истинного поиска «нейтрального права». Но такой компромисс позволил достичь унификации коллизионных норм посредством внедрения определенных важных коллизионных правил1. Этому же автору принадлежит и статья, посвященная анализу Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Венская конвенция 1980 г.). Рассматривается спорный для толкования конвенции вопрос об определении цены договора (ст. 55), если стороны договора международной купли-продажи товаров в договоре цену не указали. Приводится интересная по содержанию судебно-арбитражная практика по данному вопросу[15] [16]. Анализу Венской конвенции посвящены и другие статьи, в том числе статья Кристы Берзини (Krista Berzina), касающаяся принципа существенного изменения обстоятельств и его применения в рамках конвенции[17].

В работе Эдвинса Дановскиса (Edvins Danovskis) рассматривается воздействие фундаментальных прав человека и способов их защиты с помощью международно-правовых механизмов на современное международное частное право, и в этом автором усматривается основная тенденция европейской интеграции[18].

К числу проблем общего характера в международном частном праве относится и сложная проблема применения коллизионной нормы с точки зрения ее квалификации: квалификации объема и квалификации привязки коллизионной нормы. Этому вопросу посвящена статья Айги Миерини (Aiga Mierina), которая в своей работы ссылается и на российские научные работы по указанному вопросу1.

Предложения по изменению коллизионной нормы ст. 8 Гражданского закона (о праве, применимом к определению «национальности», государственной принадлежности юридического лица) вносит Гунтарс Прециниекс (Guntars Precinieks) в статье, посвященной регистрации европейских компаний. Законом места учреждения (регистрации) компаний определяется их государственная принадлежность согласно законодательству большинства европейских государств. Автор критикует сохраняющуюся в ГЗ коллизионную норму о личном законе юридического лица, который определяется по месту нахождения органа управления юридического лица. Такой подход автор считает устаревшим и не отвечающим современным требованиям права ЕС, в котором фактически превалирует коллизионная норма, определяющая личный закон юридического лица по месту его регистрации[19] [20]. Особенно актуальным этот вопрос становится в связи с созданием европейских частных компаний (компаний ЕС), а также вероятностью переноса латвийскими компаниями (акционерными обществами и иными коммерческими организациями) своего бизнеса в другие страны Европейского Союза.

Достаточно часто в юридической литературе проводится анализ коллизионных норм и иных положений Регламентов ЕС «Рим I» и «Рим II». В частности, в статье Кристины Краста (Kristina Krasta) анализируются положения ст. 9 Регламента «Рим I» о сверхимперативных нормах законодательства третьих стран - не членов ЕС и обязательности их применения к отношениям, возникающим между сторонами гражданско-правовых договоров в странах- членах ЕС[21].

В исследовании Айги Миерини (Aiga Mieripa) затрагиваются проблемы международно-правового регулирования в киберпространстве в аспекте европейского коллизионного регулирования.1 И здесь хотелось бы отметить широту интересов данного автора, рассматривающего и «старые» фундаментальные проблемы квалификации в международном частном праве (см. выше), и обращающим внимание на новейшее коллизионное регулирование в принципиально новой для исследователей сфере - киберпространстве.

В статье Нерики Лизинска (Nerika Lizinska) обсуждается достаточно важный для Латвии вопрос о внесении изменений в акт ратификации Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 г., при присоединении к которой Латвией (и Нидерландами) была сделана оговорка о неприменении ст. 2 конвенции к государственным учреждениям, т.е. о недопустимости третейских оговорок в договорах, сторонами в которых выступают государственные учреждения. В статье ставится вопрос о снятии данной оговорки и о возможности рассмотрения споров с участием государственных учреждений в третейских судах[22] [23].

Не оставлена без внимания сфера международного коммерческого арбитража, в которую все больше вовлекаются молодые исследователи. Тема, которая долгое время занимала и российских юристов- ученых и практиков международного коммерческого арбитража (С.Н. Лебедева и др.), об обеспечительных мерах в международном коммерческом арбитраже, привлекает внимание исследователей и в латвийской юридической литературе. Этой теме посвящена статья Марте Абула (Marte Abula). В статье рассматривается проблема принятия обеспечительных мер арбитражем на примере ряда европейских арбитражных центров[24].

В плоскости международного гражданского процесса Байбой Рудевска (Baiba Rudevska) рассматривается вопрос о признании и исполнении иностранных судебных решений, принятых в отсутствие стороны, по которым производство прекращено, но которое (судебное решение) не содержит решения по существу спора. Обсуждаются соответствующие положения Регламента ЕС №44/2001 от 22 декабря 2001 г. о признании и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам[25] [26].

В заключении следует отметить, что научные разработки в области международного частного права в Латвии, разнообразие тем и подходов несомненно демонстрируют значительный интерес к содержанию европейского коллизионного права, международному коммерческому арбитражу, Венской конвенции и другим вопросам, связанным с совершенствованием международного частного права Латвии в контексте европейской интеграции.

  • [1] Международное частное право: иностранное законодательство / предисл. А.Л. Маковского;сост. и научн. ред. А.Н. Жильцов, А.И. Муранов. -М., 2000. (Серия: «Современное зарубежное и международное частное право».)
  • [2] Там же. С. 674-684.
  • [3] Там же. С. 398^02.
  • [4] Там же. С. 392-396.
  • [5] Принят 28 января 1937 г., вновь вступил в силу с 1 сентября 1992 г. Опубликован: ValdTbasVestnesis, 41,20 февраля 1937 г.; https://Leumi.lv/doc.php?id=225418
  • [6] URL: www.vestnesis.lv;www.likumi.lv
  • [7] Kalvis Torgans. European Initiatives (PECL, DCFR) and Modernization of Latvian Civil Law //http://www.juridicaintemational.eu/?id=l 2713
  • [8] EC Official Journal. L 177,4.7.2008. P. 6.
  • [9] EC Official Journal. L 199, 31.7.2007. P. 40
  • [10] EC Official Journal. L 12,16.1.2001. P. 1
  • [11] Kalvis Torgans. Op. cit.
  • [12] Принят 22 июля 1994 г., вступил в силу 25 августа 1994 г.: "Latvijas Vestnesis", 93 (224),11.08.1994. "Zipotajs", 17,08.09.1994: https://likumi.lv/doc.php7icb57512
  • [13] Вольф М., Международное частное право / пер. с англ. С.М. Рапопорт; под ред. и с предисл.проф. Л.А. Лунца. - М., 1948. - С. 312-315; Дж. Чешир, П. Норт., Международное частноеправо. - М., 1982. - С. 190-235.
  • [14] Международное частное право: учебник: в 2-х т. Т. 1: Общая часть / отв. ред. С.Н. Лебедев,Е.В. Кабатова. - М., 2011. - С. 323-326; Международное частное право: учебник / [ДоронинаН.Г. и др.]; отв. ред. Н.И. Марышева; предисл. Н.И. Марышевой. - Изд. 3-е, перераб. и доп. -М., 2011. - С. 100-107; Кабатова Е.В. Оговорка о публичном порядке // Лекции по актуальным проблемам международного и европейского права / под ред. Л.Н. Галенской и М.Л.Энтина. - СПб., 2004. - С. 320.
  • [15] Aleksandrs Fillers. Atsevisljas piezTmes par kolTziju normu neitralitates problemjautajumiem.Certain remarks on neutrality of conflict of laws // Latvijas Republikas Satversmei - 95. LatvijasUniversities 75. zinatniskas konferences rakstu krajums. Riga: LU Akademiskais apgads, 2017. P.205-211.
  • [16] Aleksandrs Fillers, LL.M. Apvienoto Naciju Organizacijas Konvencijas par starptautiskajiemprecu pirkuma-pardevuma lTgumiem 55. panta piemerosana tiesu un s^Trejtiesu prakse. Applicationof Article 55 of the United Nations Convention on Contract s for the International Sale of Goods inPractice of Courts and Arbitral Tribunals // Latvijas Universities 72. zinatniskas konferences rakstukrajums. Riga: LU Akademiskais apgads, 2014, lip. 379-386.
  • [17] Krista Berzipa Vai ANO Konvencija par starptautiskajiem precu pirkuma pardevuma lTgumiem satur apstakjuizmainu principu Whether UN Convention on international sale of goods contains a principle of fundamental changeof circumstances // Latvijas Republikas Satversmei - 95. Latvijas Universities 75. zinatniskaskonferences rakstu krajums. Riga: LU Akademiskais apgads, 2017, lip. 233-240.
  • [18] Edvins Danovskis (mag. Iur. (distinction), Lecturer, University of Latvia, Faculty of Law.Horizontal Effect on Basic Human Rights in Private Law as a Common Trend of European Integration// In: European Integration and Baltic Sea Region: Diversity and Perspectives. The University ofLatvia Press, Riga, 2011. P. 118-130.
  • [19] Aiga Mieripa. (Latvijas Universities Juridiskas fakultates doktorante). Dazas pardomas pararpuslTgumiskajam attieclbam kibertelpa, nemot vera Roma regulas noteikumus // Juridiskaszinatnes teoretiskie un praktiskie problemjautajumi. Juridiskas zinatnes doktorantu un zinatniskagrada pretendentu III zinatniski praktiskas skonferences rakstu krajums. Riga: LU Akademiskaisapgads, 2012, lip. 149-157.
  • [20] Guntars Precinieks, Mg. iur. (LU Juridiskas fakultates Starptautisko un Eiropas tiesibu zinatnukatedras lektors). Eiropas Savienlbas dalTbvalstl registretai sabiedribai piemerojamais likums: vaiatvadas no kollzijtiesiskas metodes? // Tiesibu interpretacija un tiesibu jaunrade - ka rast pareizolldzsvaru: Latvijas Universities 71. zinatniskas konferences rakstu krajums, Riga: LUAkademiskais apgads, 2013, lip. 188-198.
  • [21] Kristina Krasta, Mg. iur., LL.M (Berimes Humbolta Universities Juridiskas fakultatesdoktorante). Arvalsts prevalejoso imperatlvo tiesibu normu piemerosanas pienakums. Obligation to
  • [22] Apply Foreign Overriding Mandatory Rules // Latvijas Universities 72. zinatniskas konferencesrakstu krajums. Riga: LU Akademiskais apgads, 2014, lip. 387-393. Aiga Mierina, Mg. iur.(Juridisko zinatnu doktora grada pretendente, LU Ekonomikas un vadlbasfakultates pasniedzeja). alifikacijas problemas starptautiskajas privatt ieslbas Classification Issues onPrivate International Law // Latvijas Universities 72. zinatniskas konferences rakstu krajums. Riga:LU Akademiskais apgads, 2014, lip. 394-403.
  • [23] Nerika Lizinska (Latvijas Universities Juridiskas fakultates doktorante). Likumprojekta"Grozljums likuma "Par Eiropas konvenciju par starptautisko komercsklrejtiesu" analTze" //Juridiskas zinatnes teoretiskie un praktiskie problemjautajumi. Juridiskas zinatnes doktorantu unzinatniska grada pretendentu III zinatniski praktiskas skonferences rakstu krajums. Riga: LUAkademiskais apgads, 2012, lip. 141-148.
  • [24] Marte Abula (L.L.M, Ph. Student at the University of Latvia, Faculty of Law). ProvisionalMeasures In International Commercial Arbitration in the European Union Context // In: EuropeanIntegration and Baltic Sea Region: Diversity and Perspectives. The University of Latvia Press, Riga,2011. P. 79-89; This publication presents a collection of research papers in conjunction with the
  • [25] international conference “European Integration and Baltic Sea Region: Diversity and Perspectives”,26-27 September 2011 at the University of Latvia, Riga.
  • [26] Baiba Rudevska, Dr. iur.,Inga Kacevska, Dr. iur. (Latvijas Universities Juridiskas fakultatesStarptautisko un Eiropas tieslbu zinatiju katedras docente). Aizmugurisko spriedumu atzlsanas unizpildes problematika Brisele I Regulas sistema. A Few Problems of the Recognition and Enforcement of Default Judgments under the System of Brussels I Regulation // Tieslbu efektlvaspiemerosanas problematika // Latvijas Universities 72. zinatniskas konferences rakstu krajums.Riga: LU Akademiskais apgads, 2014, lip. 372-378.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >